Секрет Белого Лотоса

В первую очередь необходимо было поговорить с Ши Шуй. Следует Демон Ядов указаниям Ди Фэйшена или в сговоре с Цзяо Лицяо, но удар явно направлен на бывших врагов Цзиньюаня. А в нынешнем сборище героев их наберется не меньше трети. Если дела и дальше пойдут таким образом, следующая жертва не заставит долго себя ждать. Ляньхуа улучил момент, чтобы под благовидным предлогом отделаться от Добина. — Утро в компании мертвецов не придает свежести. Я должен привести себя в порядок. — Тогда встретимся позже в обеденном павильоне и обсудим наши дальнейшие действия, — согласился Добин, немного огорчённый необходимостью проявить терпение. — Какие еще действия, Сяобао? — нахмурился Ляньхуа, — Не суй свой нос, куда не следует. Я позабочусь, чтобы люди из Байчуаня узнали о твоём вкладе в дело, а остальное – это их работа. — Но... — Никаких но, Сяобао. Эти люди убивают не моргнув глазом. Его и без того тревожное настроение ухудшилось еще сильнее, когда Добин остался растерянно, бесплодно протестовать за спиной. Но впутывать его в эти опасные игры было бы слишком безответственно. Ляньхуа начинало всерьёз беспокоить такое упрямое желание Фан Добина всеми возможными и невозможными средствами влезть в самую гущу событий, где легко могут затоптать излишне инициативного, но крайне неопытного юнца. Он тоже был таким когда-то, но имел надёжную поддержку в трудные моменты. Прежде Шань Гудао был его опорой и здравым смыслом, а спустя много лет единственный племянник павшего в неравном бою собрата нуждается в такой же помощи от Ляньхуа. В этом чудился какой-то промысел судьбы. Может, это его шанс на искупление грехов? Ши Шуй Ляньхуа заметил недалеко от своих покоев. Она бродила там явно неспроста и, углядев его приближение, свернула в укромный закоулок между домами. Убедившись, что за ним никто не наблюдает, Ляньхуа последовал в том же направлении. — Удалось что-нибудь выяснить? — поинтересовалась она без предисловий. — Кроме того, что я стал бы куда успешнее, сменив профессию? — раздражённо, вопросом на вопрос ответил Ляньхуа. Ши Шуй на мгновение опешила, осознавая, о какой профессии бывший глава говорит, и немедленно смутилась. — Что-то случилось? — Кто-то, — поправил Ляньхуа, — случился кое-кто чересчур настырный, кто непременно желает во-первых — попасть в ряды Байчуаня, а во-вторых — украсть меня из дома досуга. — О... — только и смогла ответить Ши Шуй, не представляя, что тут вообще сказать. — А вашего покойника отравил Демон Ядов. — Значит, это всё-таки происки Ди Фэйшена, — оживилась девушка. — Если только Демон Ядов всё ещё служит ему. Непохоже, чтобы Цзяо Лицяо и Ди Фэйшен были заодно. Во всяком случае, он не удостоил её даже взглядом, и у меня есть подозрения, что демоница могла переманить на свою сторону его бывших подчинённых. Она уже сделала неловкую попытку отрезать от меня кусочек и, похоже, подготовила не один план на эти состязания. — Цзяо Лицяо на вас напала? — Едва ли нашу беседу можно считать нападением, к тому же её спугнул не в меру ретивый доброхот. — Тот парень, что ходил за вами следом? Кто он такой и чего хочет? — Сын министра Фана, Фан Добин. А хочет он, как я и сказал, попасть в Байчуань. — Даже так? Слышала, он уже доставлял прежде беспокойство семье. Удивительно, что госпожа Хэ отпустила его на состязания. — Как бы не так, — фыркнул Ляньхуа, — паршивец сбежал из дому. — Он правда так хорош? — удивилась Ши Шуй. — Что? — не понял Ляньхуа. — У вас такое лицо, глава, будто вы им гордитесь. — Он беда ходячая, чем тут гордиться? — возмутился Ляньхуа, не ощущая, впрочем, что говорит достаточно искренне. — Как скажете. — не стала спорить девушка, — Сейчас мы должны доказать связь Ди Фэйшена с убийством, пока он не натворил что-нибудь ещё. — Если есть что доказывать. Советую присмотреть за теми участниками, что в прошлом выступали в союзе с Сыгу против Цзиньюаня. Чжоу Цзинсун проявил себя как человек бескомпромиссных взглядов, но он был не один такой. В то время многие верили в идеалы Сыгу. — В идеалы Ли Сянъи, — тихо добавила Ши Шуй. — Ли Сянъи был глупым ребенком и за его глупость другие заплатили своими жизнями, — устало возразил Ляньхуа. — Глава... — Достаточно об этом, Ши Шуй. Давай займемся насущными вопросами. Они быстро оговорили дальнейшие действия, решив пока повременить с обвинениями, и разошлись в разные стороны. Ши Шуй не могла, будучи участницей состязаний, полноценно содействовать в расследовании, но решила не снимать свою кандидатуру, дабы координировать работу внедрённых людей Байчуаня, а Ляньхуа предстояло тщательнее следить за Ди Фэйшеном и Цзяо Лицяо. Погруженный в раздумья, он направился в свои покои, не ожидая увидеть там незваных гостей. В комнате не горели свечи, потому человек, тихо разглядывающий что-то возле столика в углу, не сразу бросился в глаза. Ляньхуа встрепенулся, только закрыв за собою дверь. — Господин Лю? — удивился он, опознав визитёра, — Чем обязан? Лю Чжи расплылся в самой радушной улыбке: — Как хорошо, что вы в порядке, господин Ляньхуа. Я беспокоился, что поднявшаяся шумиха доставит вам неудобства и решил лично убедиться в вашем благополучии и заверить, что нет никаких причин для беспокойства. — Кроме трупа одного из участников состязаний, — хмыкнул Ляньхуа. — О! Это досадное событие — чистейший несчастный случай. Будьте уверены, вам ничего не угрожает. Весь его вид выражал уверенность в собственных словах, но именно после них спокойствие Ляньхуа пошатнулось. — Вы дожидались меня в темноте в моих покоях, чтобы заверить в этом? — Я решил, что быстрее будет дождаться вас тут, чем разыскать в таком огромном поместье, — все с той же слащавой улыбочкой развел руками Лю Чжи, — к тому же, моя работа заботиться об удобстве гостей, и мне кажется, я слишком мало уделил внимание такому особому гостю, как вы. — Будьте спокойны, я всем доволен, — отрезал Ляньхуа, желая спровадить распорядителя как можно быстрее. Его тучная фигура и странный взгляд вызывали безотчетную брезгливость, к тому же Ляньхуа не сомневался уже, что Лю Чжи как-то связан с Цзяо Лицяо. — Счастлив это слышать, — заверил Лю Чжи, подходя ещё ближе мелкими шажками. Он будто рассматривал убранство комнаты на предмет удобства, не забывая постоянно стрелять взглядом на Ляньхуа, — не сочтите за грубость, но могу ли я задать вам личный вопрос? — Что вам угодно? — Ляньхуа сложил руки на груди, неосознанно стараясь отгородиться от собеседника. — Такой человек, как вы, я имею ввиду ваши уникальные внешние данные и внутреннее благородство, заслуживает куда большего, чем быть наградой в состязаниях среди весьма сомнительной публики. Должен сказать, я весьма большой ценитель прекрасного и способен различить истинную драгоценность. Не сочтите за наглость, но я человек с весьма хорошими связями и мог бы значительно улучшить вашу жизнь. По мою скромному мнению, вы созданы для искусства, а не для грязи суровой реальности. Этот разговор перестал нравиться Ляньхуа окончательно. Сальные намеки этого типа вызвали воспоминания о другом предложении от другого человека. И, боги, до чего же сейчас идея Фан Добина о похищении и странствиях по миру показалась Ляньхуа невинно-искренней. В ней была только юношеская наивность и чистосердечное желание помочь, а грязь, она была сейчас прямо перед его лицом. Ляньхуа отвернулся, не желая демонстрировать едва сдерживаемого отвращения. — Возможно господин Лю переоценивает мои внутренние качества. Я нахожусь тут по собственному желанию и моё положение меня вполне устраивает. — Но ведь положение всегда можно значительно улучшить, — усмехнулся Лю Чжи, и Ляньхуа почувствовал, как толстые пальца собеседника с нажимом провели по его талии вдоль спины. — Господин Лю, мне кажется, мы друг друга не поняли, — всерьез начиная раздражаться, Ляньхуа попытался обернуться и выставить гостя вон, но тот не дал ему шанса на манёвр — с силой толкнул вперед на стол и придавил сзади своим грузным телом. Ляньхуа успел скорее опешить, чем испугаться, потому что Лю Чжи даже в шутку не смог бы соперничать с ним в драке, но и выдавать себя таким нелепым образом не хотелось. Однако стоило ладоням Лю Чжи жадно сжать его ягодицы, и Ляньхуа мигом передумал играть в конспирацию. Ему стало до того мерзко, что захотелось пробить стену головой этого гнусного типа. И все же, у него был ещё один способ не подвергать свою личность угрозе разоблачения. Выдающиеся боевые приёмы в исполнении куртизана вызовут лишние вопросы, а вот припрятанный с целью самозащиты кинжал — нет. Такой как раз всегда имелся за поясом, но в нынешнем положении до него оказалось проблематично добраться. Пока Ляньхуа извивался на столе в попытках выхватить оружие, Лю Чжи без стеснения стягивал с него нижние одежды, закинув полы ханьфу на голову. При этом он натужно пыхтел, то ли от усилий, то ли в порыве страсти, и хрипловато шептал: — Обещаю, я позабочусь о таком нежном цветочке, тебе понравится. В какой-то момент в голову Ляньхуа пришла безумная мысль, что им сейчас действительно воспользуются прямо на этом столе, и едва ли кому-то будут интересны жалобы столичной шлюхи, коим его все и считают. А раскрыть свою личность после такого будет куда хуже, чем втоптать в грязь некогда доброе имя Ли Сянъи и честь клана Сыгу. Такой позор оттереть не удастся уже никаким образом. От абсурдности ситуации у Ляньхуа вырвался громкий, почти истеричный смешок, а в следующий момент его перестали прижимать к столу и лапать. Где-то в стороне раздался громкий треск разлетающихся в щепки дверей. — Гнусная скотина! Ляньхуа даже не сразу осознал, кому принадлежит этот разъярённый голос, и только выпутавшись из собственных одежд и обернувшись, он понял, что его спаситель — доведённый до белого каления Фан Добин. Лю Чжи распластался на месте выбитой им же двери и со страдальческими стонами перекатывался с боку на бок, как издыхающая в муках свинья. Но Добин, кажется, не планировал останавливаться на этом, потому что его меч уже покинул ножны. Распорядитель завизжал, словно его уже начали резать, и попытался убраться ползком, но шансы его были меньше, чем у хромой черепахи. Ляньхуа понял, что если не вмешается, одним трупом сегодня станет больше. Он вцепился в руку Добина, давая Лю Чжи шанс убраться с глаз. — Стой, Сяобао, не надо! Оставь его, пусть проваливает. Ты только навредишь себе, если свяжешься с ним. Фан Добин неверяще посмотрел на него, но выражение ненависти на лице тут же исчезло. — Этот мерзавец... — Ничего не успел сделать, — перебил Ляньхуа, — убьешь его, и с состязаниями можешь проститься. — К демонам состязания! Как можно подобное спускать с рук?! — Эй, господин Фан, как будущий сыщик ты должен уметь обуздывать эмоции и мыслить рационально. Сейчас мы ничего не можем ему сделать, но это не значит, что выходка сойдет ему с рук. Всему своё время, главное, не действовать сгоряча. Спокойствие Ляньхуа смогло остудить и голову Добина. Он выдохнул, прикрыв глаза и уже куда более сдержанно спросил: — Ты правда в порядке? Он не... — Всё хорошо, Сяобао, честное слово, — Ляньхуа немного смягчился, видя, как с красивого, разгневанного лица сошли все краски, — давай присядем и успокоимся, ладно? И лучше спрячь меч в ножны. Фан Добин рассеянно кивнул, убрал оружие и опустился на стул. Ляньхуа зажёг свечи, и в комнате стало гораздо уютнее, однако дыра на месте двери красноречиво напоминала о произошедшем. Ляньхуа отгородился от улицы расписной ширмой, хоть это и была крайне сомнительная защита от чужих любопытных глаз, но сейчас ему хотелось только утихомирить своего нежданного спасителя, а то и пожалеть. Выглядел Добин мягко говоря потрясённым, будто представить себе не мог, что подобное случается в мире. А может, наоборот, красноречиво представлял, как подобным образом могли обходиться с Ляньхуа и прежде. Подобная мерзость кажется нереальной, пока не встречаешься с нею лицом к лицу. Удивительно, но самого Ляньхуа беспокоило скорее не случившееся, а то, что Добин стал этому свидетелем. Несомненно он бы справился с Лю Чжи и без помощников, хотя спасение другим человеком оставалось более выгодным вариантом для его легенды. Но теперь Сяобао выглядел таким огорченным... "Что ещё за сантименты?" — одернул Ляньхуа себя мысленно, — "Он же не дитя малое". — Сяобао, пообещай мне, что не станешь связываться с Лю Чжи. У меня есть подозрения, что он связан с убийцами Чжоу Цзиньсуна, им займется Байчуань. Фан Добин встрепенулся и беспокойство его стало куда серьезнее. — Считаешь, он работает на Ди Фэйшена? — Или на кого-то другого, — уклончиво ответил Ляньхуа, — мы не знаем точно, причастен ли к этому всему Ди Фэйшен. — Конечно причастен, иначе зачем он сюда явился, если не для мести своим врагам? Ни за что не поверю, что такому человеку, как он, интересно доказывать кому-то своё превосходство. — У него могут быть иные мотивы, но это не значит, что мы сможем так легко их разгадать. Ди Фэйшен скорее вызовет на бой всех врагов разом — это больше соответствует его натуре. — Знаешь, Ляньхуа, чем больше тебя узнаю, тем сильнее убеждаюсь, что ты и сам не так уж прост, — задумчиво сообщил Фан Добин, — твои знания мира боевых искусств не перестают удивлять. — Я могу удивить тебя знаниями не только о мире Цзянху, Сяобао, — усмехнулся Ляньхуа, — но не пытайся сменить тему: обещай не лезть к Лю Чжи. — Ладно-ладно, будь по-твоему, — сдаваясь, поднял ладони Добин, — но тогда и ты пообещай не ходить никуда в одиночку, особенно поздними вечерами. Мало ли, что ещё может затеять этот тип, вдруг решит поквитаться. Лучше зови меня, если куда-то захочешь выйти. — Будешь моей нянькой? Не хмурься, господин Фан, ты и так от меня не отлипаешь, так что в этом вопросе ничего не изменится. А сейчас мне нужно найти кого-нибудь, кто починит дверь, и привести, наконец, себя в порядок. Слишком много происшествий для одного дня. Добин покорно позволил выставить себя за несуществующую дверь, но вызвался сам сообщить слугам, что в покоях Ляньхуа нужен ремонт. А тот в свою очередь согласился дождаться Добина для совместного похода на ужин — обед он решил пропустить, обойдясь лёгкими закусками. Оставшись в одиночестве, Ляньхуа, наконец, смог выдохнуть и обдумать все как следует. По всему выходило, что Лю Чжи действовал чересчур нагло и опрометчиво. Могло ли это быть провокацией, чтобы вынудить его отбросить притворство? Цзяо Лицяо уже подозревает Ляньхуа, но видимо не разгадала его настоящую личность. Что ж, в таком случае всё сложилось как нельзя более удачно. Фан Сяобао появился вовремя, чтобы сохранить его легенду, но в то же время и сам, вероятно, попал под пристальное наблюдение. Теперь ему действительно лучше не отходить от Ляньхуа далеко. Так или иначе, непохоже, чтобы мальчишка планировал что-то другое, а значит, присмотреть за ним должно быть не слишком сложно. К вечеру дверь вернулась на законное место, а Ляньхуа – в доброе расположение духа. Теперь ему недавнее происшествие казалось забавным курьёзом, из которого к тому же можно извлечь выгоду. Лю Чжи должен присмиреть после такой оплошности, а если изловчиться и как следует припугнуть без того побитого мерзавца, он вполне может вывести на своих пособников. Следить за распорядителем он поручил своим слугам-связным, а сам в лучшем виде отправился в общий зал на ужин, дождавшись, разумеется, Фан Добина. Надо сказать, последнее время Фан Сяобао стал собирать на себе куда больше неприязненных взглядов, и от соперников отнюдь не в бою. Очевидное расположение, которым одарил Белый Лотос неизвестного мальчишку, заставляло многих скрипеть зубами. Но в этот вечер на один заинтересованный взгляд в сторону Ляньхуа стало больше, и это был взгляд, от которого хотелось прикрыться не только маской. Ди Фэйшен, игнорируя всех окружающих и общую суматоху, буквально сверлил в нём дыру. Учитывая, как мало его до этого интересовала личность Ляньхуа, это заставляло насторожиться. Поскольку каждому из гостей было отведено своё место, они с Добином сидели за разными столами. Ляньхуа это не сказать чтобы заботило, просто иногда он инстинктивно бросал в его сторону взгляды. Под пристальным надзором Ди Фэйшена это почему-то казалось немного небезопасным. Новость об убийстве ещё не успела отгреметь, люди бурно строили теории и предположения, высказывали опасения и предвкушали вероятные развития событий. Кто-то опасался, что состязания отменят, кто-то — что эта жертва не случайная и некто убирает конкурентов. Чаще всего косые, но осторожные взгляды бросали на Ди Фэйшена, но тому и дела до них не было. Очень скоро этот нюанс тоже был замечен, как и нынешний объект его интереса. Новая сплетня не заставила себя ждать. Была она, разумеется, исключительно непотребного характера. Ляньхуа старался насладиться ужином, не выказывая волнения. Возможно только слегка увлёкся вином, выпив на пару чарок больше обычного, но в подобной обстановке никто бы не придал этому значения. Чем дальше, тем шумнее становилась толпа, развязнее разговоры, вспыхнуло даже несколько споров. До драки, однако же, не дошло, и Ляньхуа не сразу сообразил, что не дает ему покоя, помимо пристального внимания Ди Фэйшена. Легкий азарт, разгорающийся в нём самом, немножко нездоровые порывы делать что-то... да хоть что-нибудь. Желательно какую-то отчаянную глупость, а может даже рисковую и опасную. Как в далекой юности, наплевав на правила и порядки. Это было совсем несвойственное ему желание, а потому осознание этого немного привело в чувство. Голова кружилась от выпитого вина, но было за этим что-то еще. Что-то чужеродное. Ляньхуа обвёл расфокусированным взглядом зал и понял, что в таком же состоянии пребывают и все остальные. Люди часто либо оживляются во хмелю, либо сонно клюют носом, но сегодня все были единодушно на взводе и накал страстей только нарастал. Если так пойдет дальше, конфликтов не избежать, а сборище пьяных мастеров боевых искусств в порыве гнева — не самое подходящее общество. Ляньхуа принюхался к вину, но уже порядком потерял концентрацию, чтобы определить на запах примеси в спиртном. Когда где-то рядом со стола упал и с громким звоном разбился какой-то кувшин, он вздрогнул, как от удара. Решив, что так дело не пойдет, Ляньхуа осторожно поднялся из-за стола. Ему было необходимо срочно уединиться и очистить свои духовные каналы, а заодно и мозги, от постороннего влияния, чем бы оно ни было. Остатками сознания Ляньхуа соображал, что скорее всего был отравлен через вино. Не смертельным ядом, но медленно действующим дурманом. В таком состоянии с человеком тоже можно сделать что угодно, а то и спровоцировать на странный или опасный поступок. К счастью в его арсенале техник имелись такие, что сведут на нет действие почти любой отравы. Но он не должен демонстрировать свои способности на людях — на это соображения еще хватало, а вот убедиться, что никто не последует за ним — нет. Выйдя из шумного павильона, где все больше нарастала суматоха, он с наслаждением вдохнул прохладный ночной воздух. На улице почти никого не было, за исключением редких стражей, но тем не было до него дела. Ляньхуа поплелся по одной из аллей, мутные глаза с трудом определяли направление, а ноги начали слегка заплетаться. Этот день слишком долгий, рассеянно подумал он, сворачивая в сторону отдельно стоящего здания. Это была купальня с горячим источником, но в это время там никого не оказалось — все отправились на ужин и там пребывают в дурманящем плену. Внутри было тепло и влажно, пахло мыльным корнем и ароматными травами для кожи и волос. Ляньхуа опустился возле каменного бассейна, зачерпнул воду и протёр лицо. Взгляд немного прояснился, но только слегка. Плюнув на приличия, — все равно никто не увидит, — Ляньхуа влез в бассейн как был, в одежде, погрузился под воду с головой и только вынырнув, ощутил облегчение. Не тратя больше время попусту, он постарался освободить мысли и погрузиться в медитацию. Ему следовало поторопиться избавиться от отравы и вернуться, чтобы забрать из толпы Фан Добина, который тоже наверняка пострадал от того же воздействия. Но раньше, чем техника очищения успела подействовать, в купальне раздались чьи-то неуверенно шаркающие шаги и Ляньхуа вынужденно остановился, снова опасаясь за свою легенду. Придется сперва разделаться с непрошеной компанией и сделать это как можно быстрее, потому что кто бы не устроил эту подлую ловушку с вином, вряд ли он станет дожидаться, пока собравшиеся на ужин протрезвеют. Скорее всего в ближайшее время ещё кто-нибудь из присутствующих в поместье гостей умрет. Оказалось, однако, что ловушки на сегодня не закончились, и в очередную из них Ляньхуа угодил, едва обернувшись на вошедшего.