Секрет Белого Лотоса

О том, что происходит что-то странное, Фан Добин сообразил даже не по собственному состоянию, а наблюдая издали за Ляньхуа. В один момент тот как-то резко изменился в лице, стал осматриваться не совсем трезвым взглядом, а потом просто покинул ужин в одиночку, хотя буквально накануне обещал не отлучаться никуда без компании. Добин собрался последовать за ним, но ощутил, что ноги не вполне его слушаются. Пил он в этот вечер мало, несмотря на то, что сидящий рядом Лу Цзянчи постоянно пытался наполнить его чарку. Только в этот момент он переключил своё внимание на окружающих и понял, что все гости находятся в не совсем адекватном состоянии. — Эй, Цзянчи, как ты себя чувствуешь? — Прекрасно! — громче обычного выкрикнул тот, — Сегодня подают отменное вино! Как истинный пьяница, герой Лу мог выхлебать несколько кувшинов залпом и уверенно при этом держать меч, но сейчас он был похож на того, кто едва ли выползет из-за стола. Единственный, кто сохранял невозмутимый вид оставался Ди Фэйшен. Он вообще подозрительно мало притрагивался к еде весь вечер и, что нравилось Добину ещё меньше, всё время пялился на Ляньхуа. Этот резко появившийся интерес не мог сулить ничего хорошего. Но хуже всего было жгучее желание немедленно разделаться с потенциальным соперником, невзирая на слабые потуги здравого смысла. Где-то на краю сознания мельтешила мысль, что конкретно этот соперник легко превратит его в мелко накрошенную лапшу. Не то чтобы Фан Добину это помешало броситься на защиту Ляньхуа, но пока не существовало реальной угрозы, такие порывы казались слишком необдуманными. Выбравшись из-за стола и путаясь в собственных ногах и полах ханьфу, он побрел к выходу из обеденного павильона, где среди тёмных аллей уже затерялся след Ляньхуа. Тусклый свет развешанных вдоль тропинок фонарей расплывался кляксами, будто на глаза набросили промасленную бумагу. Идти куда-то в таком состоянии не имело смысла — все равно ничего не разберёт. Добин замер, глубоко вдохнул и что было сил залепил себе пощёчину. В голове загудел колокол и даже ладонь онемела, зато немного прояснилось сознание. Не теряя времени, он направился к первому замеченному охраннику, что лениво подпирал дерево, коротая время своей вахты, и тот указал, в какую сторону ушёл недавно вышедший из павильона человек. Дорожка вела сквозь сад к единственному зданию, где горел свет. Заходя внутрь, Добин даже не обратил внимание, что это было за помещение, ему хотелось только поскорее найти Ляньхуа и убедиться, что с ним всё в порядке. О том, что купальня не пустует, сообщил легкий плеск воды, и Фан Добин поспешил на звук. Только приблизившись к просторному каменному бассейну, над которым поднимался густой пар, он заметил находящегося там человека. Полностью одетого и, соответственно, вымокшего до нитки. Первой мыслью было, что Ляньхуа потерял равновесие, свалился в воду и сейчас начнет тонуть. Это одурманенному мозгу показалось более логичным, чем то, что кто-то может намеренно решить искупаться в одежде. Поэтому раздумывать долго Добин не стал — бросился следом в бассейн, намеренный если не спасти свой прекрасный лотос, то хотя бы утонуть вместе. В нынешнем состоянии он не мог исключать оба варианта. — Ты что творишь, балбес?! — отплевываясь от поднявшихся брызг, возмутился Ляньхуа. — Спасаю тебя, — честно моргнул Добин, хватая его за талию и немного заваливая на бортик бассейна. — Да ну? А я думал, утопить решил. Только тут до Добина дошло, что воды в бассейне им по грудь, а на ногах Ляньхуа держится получше его самого. Неловкость ситуации усугубляло то обстоятельство, что теперь они стояли практически в обнимку. Намокшая одежда липла к телу, но если у Фан Добина она была из плотной ткани, то изысканный наряд Ляньхуа стал возмутительно полупрозрачным и даже сквозь несколько слоев оставлял преступно мало пространства для фантазии. Тяжело сглотнув, Добин с усилием сконцентрировал внимание на его лице. — Что ты делаешь... в таком виде? — А ты бы предпочёл, чтобы я тут без одежды находился? Прости, Сяобао, наши отношения ещё не настолько близкие. Ляньхуа подшучивал, но Фан Добину было не до смеха. Мало того, что в его теле бунтовал нездоровый прилив энергии, так теперь ещё и мысли самым подлым образом подсунули неприличную, но крайне желанную картину. Невзирая на преграду из ткани, Добину померещилось ощущение гладкой кожи под пальцами, и ладони непроизвольно стиснулись сильнее. Перед глазами опять всё поплыло, а дыхание сбилось. — Эй, Сяобао, ты чего? Совсем плохо? Ляньхуа попытался его встряхнуть, но куда там: тело одеревенело, а остекленевшие глаза уже смотрели сквозь собеседника. У Фан Добина, несмотря на хорошие задатки, было не слишком-то много практики и опыта справляться с ядами. Его духовные силы уже пребывали в полном хаосе, туманя разум. — Да чтоб тебя, — сквозь зубы выругался Ляньхуа, — Сяобао, смотри на меня, слышишь? Тебе нужно сосредоточиться. Сосредотачиваться Фан Добин не хотел. То, чего он хотел, и что находилось прямо перед его глазами — приоткрытые влажные губы, впиться в которые жадным поцелуем было куда проще и быстрее, чем собирать по кусочкам разбегающееся сознание. Такого поворота Ляньхуа никак не ожидал и по наивности своей не мог предвидеть, а когда спохватился, в его рот уже настойчиво толкался язык. Пожалуй, ударь его Фан Добин, и то не сумел бы так ошарашить, но ощущение мягких губ на своих — совершенно выбило из колеи. Возможно, яд и на Ляньхуа подействовал сильнее, чем он предполагал, иначе почему первой его реакцией не было оттолкнуть, вывернуться из хватки, вырубить Добина, в конце концов? Вместо этого он стоял истуканом, позволяя ласкать себя нежными, но напористыми поцелуями, прижимать к явно нарастающему возбуждению, и только хлопал глазами. А потом — совсем спятил? — обхватил ладонями лицо Добина, легонько погладил по щекам, стараясь хотя бы так немного привести его в чувство, но не желая спугнуть или заставлять волноваться. Собственное тело совершенно предательски реагировало на поцелуй мелкой дрожью и разливающейся негой — совершенной противоположностью тому, что он испытывал этим утром. Несуразную ситуацию с похотливым нападением распорядителя нельзя было даже сравнивать с этой мягкой, обезоруживающей настойчивостью. Когда ладони с поясницы скользнули вдоль спины, поглаживаниями прошлись по лопаткам и выше, к шее, путаясь в мокрых волосах, Ляньхуа непроизвольно тихо застонал. Добин, услышав звук его голоса, в тот же момент открыл глаза и отпрянул. Вид он приобрёл как пыльным мешком прибитый. Глаза ошарашенные, но все еще хмельные. — Я... Ляньхуа... — Тише, молчи, — Ли Ляньхуа развернул его спиною к себе, одной ладонью придерживая за талию, а вторую положил между лопаток, посылая слабые потоки ци, — не дергайся и дыши. Внутренняя энергия Добина пребывала в беспорядке, но постепенно поддавалась чужому контролю и, направляемая, очищала кровь и разум от воздействия яда. Фан Добин, тоже совершенно послушный, застыл и расслабился, слишком остро ощущая прикосновения, но ещё острее — течение чужой ци в меридианах. Этот человек, чей вкус ещё не истаял на губах, вдруг оказался не просто очаровательным и соблазнительным, он был мастером боевых искусств и очень неплохим. Внезапное открытие повергло Добина в прострацию, а осознание того, что он только что сделал, заставило густо покраснеть. Едва тепло ладони перестало обжигать спину, Добин несмело обернулся. — Ли Ляньхуа, кто ты такой? — этот вопрос был задан уже совершенно осознанным голосом. — Сяобао, мы, кажется, уже знакомы. Что за вопросы? — Не держи меня за идиота. Думаешь я поверю, что человек с такими внутренними силами работает в публичном доме? — Я не так уж одарён, не выдумывай. — Вот ещё! Ты только что вывел яд какой-то техникой, о которой я даже не слышал. Я же не совсем дурак. — Ладно-ладно, не нервничай так, — Ляньхуа понял, что в этот раз прокололся серьезнее, чем прежде, но не мог же он позволить продолжаться творившемуся безобразию, — я действительно когда-то занимался совершенствованием, но это было очень давно. Мои навыки на самом деле не очень хороши, но парочку секретов я знаю. Если хочешь, потом научу тебя им, а пока что нам надо выяснить, что тут происходит. Кто-то отравил вино и, похоже, снаружи происходит что-то нехорошее. Фан Добин и сам уже обратил внимание на отдалённые звуки сражения. Крики и звон стали не оставляли сомнений, что банкет обернулся потасовкой. Они быстро выбрались из бассейна и обнаружилось, что ханьфу Ляньхуа совершенно не располагает к появлению на публике, даже если его репутация не самая кристальная. Добин быстро снял верхнее ханьфу, тоже мокрое, но хотя бы не прозрачное, и накинул ему на плечи. — Отправляйся к себе, а я постараюсь все разузнать. — Там сейчас небезопасно, — попытался возразить Ляньхуа. — Тем более иди к себе. Сам же сказал, что в сражениях не силен. Я не буду лезть в драку, но надо убедиться, что никому не нужна помощь. Иди, а я приду к тебе, как только что-то выясню. И... Слушай, я... — Фан Добин отчаянно попытался подобрать слова для извинений, но Ли Ляньхуа его перебил. — Все в порядке, ты был не в себе. — Это... Да, не в себе, но... — Не бери в голову, я не сержусь. Добину очень хотелось сказать, что несмотря на дурман, этот поцелуй не был для него чем-то неправильным. Но неправильное сейчас было повсюду, а разбираться стоило постепенно. Он решил, что сперва обдумает всё как следует, и только потом вернется к этому разговору. Почему-то казалось очень важным прояснить ситуацию, а ещё... Ещё очень хотелось повторить этот поцелуй. Но всему своё время, а сейчас им стоило поторопиться. За пределами купальни действительно творился хаос: недавно мирно выпивающие герои устроили настоящее побоище. Охрана поместья безуспешно пыталась растаскивать дерущихся, получая за это благодарственные тычки сразу со всех сторон. Конечно, против мастеров стражи были практически бессильны, но отважно выполняли свой долг. Фан Добин сходу бросился им на помощь, но в первую очередь его заботила безопасность Хэ Сяофэн, которая так и осталась гостьей состязаний. Она уже практически не надеялась образумить племянника, но имела и собственные интересы, которые деликатно не обсуждались. В общей неразберихе обнаружить одинокую девушку было сложно, и Добин пробирался в первую очередь в обеденный павильон, попутно разнимая, а то и выводя из строя драчунов. Некоторые пытались и его втянуть в непонятно с чего возникшее противостояние, но преимущественно терпели поражение с нескольких ударов. Мимолетно Добин отметил, что такими темпами у него неплохие шансы на победу. Ну как минимум до финала точно доберется. Сяофэн обнаружилась практически у входа и была кем угодно, но точно не барышней в беде. Все, кто преграждал ей путь, убирались с него ещё быстрее, преимущественно физиономиями в пол. Тётя орудовала мечом ничем не хуже самого Добина и вполне могла бы тоже поучаствовать в состязаниях. Не то чтобы кто-то разбирался, кого и для чего атакует, просто общая свара уже овладела затуманенными умами. Фан Добин заметил опасность первым, но никак не мог пробиться быстрее. На Сяофэн, сражающуюся сразу с двумя, сзади бросился здоровяк с занесённым клинком. — Тётя! — его крик потонул в общем крике, а глаза расширились от ужаса — не успеет. В этот же момент нападающий улетел в сторону, оставшись бессознательно валяться где-то в кустах. А к Сяофэн подскочил высокий мужчина и стал спиной к спине, помогая держать оборону. Фан Добин узнал его по растрепанным волосам, которые тот ни разу на его памяти не убирал в прическу, и с облегчением выкрикнул: — Чжань Юньфэй, забирай тетю и уходите отсюда! Страж поместья Тяньцзи бросил на Добина быстрый взгляд, кивнул и, приобняв Сяофэн за плечи, с помощью цингуна взлетел на крышу. После этого Фан Добину осталось беспокоиться только о том, чтобы угомонить как можно больше бравых воинов и никого ненароком не зашибить. Только спустя половину шичэня тех, кто пока не был серьёзно ранен и ещё держался на ногах, удалось повязать и обезоружить. Добин уже сам едва стоял, всерьез задумавшись, зачем, собственно, таскать с собою на ужин оружие. А все привычка, что воин не должен расставаться с мечом. В поместье уже прибыла не только местная охрана, но и городская стража. Суматоха немного улеглась, а организаторы состязаний в полном ужасе решали, что делать в сложившейся ситуации. Перемирие не то что нарушили, его отправили в Диюй, а кого в этом винить оставалось неясным. Фан Добин знал, что надо бы сообщить об отравлении, но прежде всего он хотел убедиться, что Ляньхуа в безопасности в своих покоях. Всё равно пока что все кто мог были заняты оказанием помощи пострадавшим.

***

В свои комнаты Ляньхуа добрался без приключений. Ему надо было как минимум сменить одежду и, желательно, прихватить оружие, потому что отсиживаться, как обещал Добину, он точно не планировал, а драться припрятанным кинжалом против мечников считал безрассудным даже для себя. Однако же сюрпризы на день ещё не закончились. Едва Ляньхуа ступил на порог и протянул руку к двери, из-за угла его окликнул до боли знакомый голос: — Не ожидал, что за десять лет ты так кардинально сменишь деятельность, Ли Сянъи. Маска осталась валяться в купальне, да и какой в ней смысл, если его уже узнали. Обернувшись, Ляньхуа встретился с насмешливым, оценивающим взглядом Ди Фэйшена. — Давно не виделись, глава Ди. Жизнь, знаешь ли, непредсказуемая штука. — Куда уж непредсказуемее, — хмыкнул Ди Фэйшен, — я, конечно, подозревал, что ты не пропустишь состязания, но точно не в таком качестве. Чего именно я о тебе не знал? — Я личность разносторонняя, все сразу и не объяснишь. Видя, что нападать на него не торопятся, Ляньхуа расслабился и вернул себе добродушный, чуть ироничный тон. — Тогда начни с той стороны, где стал торговать телом. А лучше с той, за кем ты в таком виде шпионишь. — За тобой, разумеется, — даже не попытался отпираться Ляньхуа. Ди Фэйшен покачал головой: — Было бы куда эффективнее выйти на поле сражения, там бы я точно обратил на тебя внимание. — И в чем тогда смысл шпионажа? — А сейчас в чём? — Ты не должен был меня узнать. — Да? Пересмотри методы маскировки. Ты в этих тряпках, как павлин в курятнике, — Ди Фэйшен осмотрел Ляньхуа внимательнее, — и кого-то уже раздел. Только теперь Ли Ляньхуа вспомнил, что на нём чужое ханьфу поверх собственного. — Случился непредвиденный казус, это... Я позаимствовал. Может, внутри поговорим? Сегодня в поместье неспокойно. — Да уж заметил, — вслед за Ляньхуа Ди Фэйшен прошёл в его покои и прикрыл дверь. Чтоб не привлекать лишнего внимания, Ли Ляньхуа закрыл на окнах ставни, зажёг пару тусклых свечей и, оставив Ди Фэйшена дожидаться, пошел в другую комнату приводить себя в порядок. Сухая одежда, наименее вычурная из всего нового гардероба, позволила хотя бы не чувствовать себя таким идиотом. Гость за время его отсутствия, кажется, даже с ноги на ногу не переступил, так и стоял столбом, будто жердь проглотил. Ляньхуа чувствовал себя странно: с одной стороны, у него с Ди Фэйшеном оставалась старая вражда, смерть друга, в которой он винил его уже десять лет, но так и не добился ни правды, ни справедливости, а с другой — для врагов они общались теперь слишком уж непринужденно. Ди Фэйшен будто и не чувствовал необходимости проявлять агрессию, а Ляньхуа не знал, как вести себя дальше. Сражаться? Попробовать поговорить как взрослые, разумные люди? Принесёт ли это какой-то результат? Глава Цзиньюаня оставался слишком опасным и крайне непредсказуемым противником, чтобы недооценивать риски. — Итак, что же тебе нужно, глава Ди? Ляньхуа присел за стол, жестом приглашая собеседника присоединиться, и разлил по чашам приготовленное заранее слугами вино. — То же, что и прежде. Я хочу сразиться с Ли Сянъи и определить, кто из нас лучший. В прошлый раз ты привёл Сыгу, чтобы уничтожить мой клан, но поединок мы не закончили. — Мы его не закончили, Лао Ди, потому что гибли люди. Как бы сильно я не хотел поквитаться с тобою, новых жертв я допустить не мог. Хватит с меня смерти Гудао. — Если шёл воевать, то должен был знать, что смерти неизбежны. Мы заключили перемирие накануне той битвы, ты сам решил его нарушить. — Цзиньюань убили моего собрата. Ты правда думал, что после этого мир между нашими кланами возможен? Злость новой волной захлестнула Ляньхуа. Прошли годы, но он так и не сумел понять, в какой момент все обернулось так, как обернулось. Когда-то молодой и амбициозный Ли Сянъи считал, что может добиться чего угодно, просто пожелав этого. Перемирие с тёмным кланом он легко приписал собственным заслугам, но не успел насладиться результатом, как реальность с треском обрушилась ему на голову. Смерть Гудао разорвала в клочья его желание восстановить в Цзянху мир. Жажда отмщения превратила и без того импульсивного юношу в разъяренного демона. Он жаждал крови убийц собрата, а обнаружил, что повёл на убой всех своих людей. В тот день ему хватило здравого смысла остановиться. Ди Фэйшен был ранен, но собирался продолжать, и тогда Ли Сянъи пришлось выбирать между местью и спасением тех, кто еще дышал. Он позволил серьёзно ранить себя, но Ди Фэйшен не планировал останавливаться на полпути и ему пришлось спрыгнуть в море, чтобы отступить и увести своих людей. И Сыгу, и Цзиньюань понесли большие потери, и, как позже узнал Сянъи, не только его пытались отравить накануне битвы. Ди Фэйшен тоже был отравлен, но яд, что применили к нему, не был настолько опасен. Ему понадобилось десять лет, чтобы восстановить прежние навыки, а Ли Сянъи взглянул, наконец, на все свои поступки со стороны. И увиденное заставило содрогнуться. Столько жизней оказались загублены из-за его амбиций, столько боли и страданий, за которые он одного себя считал ответственным. Ради мечты, которая потом даже ему самому показалась недостижимой. Хотел мира там, где он невозможен. Шань Гудао предупреждал его об этом, но в итоге тоже расплатился своей жизнью. Ли Сянъи сложил с себя обязанности главы Сыгу. Втайне, даже не показываясь на глаза людям, которые так в него верили. Он считал себя трусом, потому что не погиб в тот день в Восточном море. Потому что он должен был отправиться вслед за Гудао. Ему было о чем сожалеть каждый следующий прожитый день. Но остался один вопрос, продолжающий мучить сильнее вины и стыда. — Я говорил тебе тогда и повторю сейчас: Цзиньюань не имеет отношения к смерти Шань Гудао, — этот вопрос Ди Фэйшен упрямо не желал прояснять. — Люди, что были с ним, вступили в бой с твоими подчинёнными. — Бой и убийство — разные вещи. В том сражении Шань Гудао остался жив. Я не знаю, как и почему он впоследствии умер. А вот ты, — Ди Фэйшен ткнул в Ляньхуа пальцем, — должен мне сражение. Если бы не твои уловки, мы бы прояснили ситуацию ещё десять лет назад, так что не надейся увильнуть и сейчас. — Почему я должен верить тебе, а не свидетелям? — Потому что мне нет смысла врать. Я хочу сразиться с тобою, и самый простой способ этого добиться – подтвердить свою причастность к смерти твоего друга. Но мне нужен честный бой, и в ответе на твой вопрос я тоже честен. В прошлый раз ты обвинил меня в смерти Шань Гудао и попытке тебя отравить. Последнее было делом рук Цзяо Лицяо, потому я тщательно проверил и первое обвинение. Никто из моих людей его не убивал и уж тем более не похищал труп. Мои люди не стервятники. Ли Ляньхуа нахмурился. Если все, что сказал Ди Фэйшен, правда, то он целых десять лет искал совсем не в том направлении. Неудивительно, что это не принесло результатов. Но, с другой стороны, что, в таком случае, тогда произошло, демоны раздери? — Тебе удалось узнать что-нибудь ещё? — Проблемы Сыгу не моя забота. Я выяснил только то, что меня интересовало. — А сейчас явился, чтобы опять бросить мне вызов? Так просто? И никакого двойного дна? Тогда что тут делает твоя прежняя помощница? — Цзяо Лицяо больше не моя помощница. Я не тронул её, чтобы не нарушать условий состязаний. С ней я всегда успею разобраться позже. — Так не пойдет, Лао Ди, — покачал головой Ляньхуа, — я ввязался во все это безобразие, только чтобы предотвратить грядущие беспорядки, а ты мне теперь говоришь, что ничего не планировал? — Кроме боя с тобой — ничего. — Но это же смешно, я больше не возглавляю список героев, зачем тебе это? — Плевать мне на список. Его составляли идиоты и состоят в нём идиоты. Мне нужен бой с Ли Сянъи. Только тебе хватает навыков и таланта мне противостоять. Упрямство, достойное сотни ослов, даже Ляньхуа привело в растерянность. — У тебя какое-то нездоровое пристрастие к моей персоне, Лао Ди. — А нечего было сбегать, уже бы давно все решили. — И угробили бы кучу людей. Ди Фэйшен посчитал лишним объяснять, насколько ему плевать на чужие жизни. — Ладно, хорошо, — смирился Ляньхуа, — допустим, Цзяо Лицяо сама по себе. Но она ведь явно нацелилась на тебя. Тебя это совсем не заботит? — Она не заслуживает внимания. Все равно ничего не сможет мне сделать. — Помнится, в тот раз смогла. Тебя ведь отравили. Юнь Бицю все мне рассказал, совесть замучила. Он должен был отравить меня ядом Бича. Для меня это был бы конец, но и тебе досталось не слабо. Не думаешь, что она может повторить попытку? — Я не допускаю одних и тех же ошибок дважды, а Цзяо Лицяо убью попозже. Когда состязания закончатся. — Подозреваю, это произойдет уже сегодня. Там настоящий хаос. — Знаю, в вине был яд Демона Ядов, я узнал его запах. Мне стоит навестить старых подчинённых и привести их в чувство. Ляньхуа представил, как именно будут чувствовать себя эти подчинённые после визита Ди Фэйшена, и даже немного им посочувствовал. Но не от всей души. — Что ж, даже если ты не при чем, я все равно должен продолжать свой маскарад. Планы Цзяо Лицяо все еще несут угрозу, а я тут именно для того, чтобы её предотвратить, — Ляньхуа хитро прищурился, — Лао Ди, мы с тобою оба заинтересованы в том, чтобы состязание продолжалось. — Я — нет, если ты не участвуешь, — отрезал Ди Фэйшен. — Но я не могу просто объявиться из ниоткуда. — Мне плевать на участие, сразимся сейчас и я просто уйду. Перспектива закончить этот день дракой вызвала у Ляньхуа острый приступ головной боли. Он даже поморщился от такого предложения. — Лао Ди, откуда в тебе столько стремления к насилию? Я, знаешь ли, уже не так молод и энергичен, а сегодня был очень утомительный день. — Хорошо, предлагаю сделку: я узнаю, что произошло с Шань Гудао, пока ты разбираешься с планами Цзяо Лицяо. Потом ты сразишься со мною в обмен на эту информацию. Будет это на состязаниях или нет — меня не заботит. У Ляньхуа сложилось впечатление, что они ходят кругами, на каждом натыкаясь на злосчастный бой. Был ли вообще вариант от него отвертеться? Одержимость старого недруга не угасла за столько лет и, кажется, приобрела новые оттенки. Ди Фэйшен больше не говорил о возвышении своего клана, что за время его отсутствия значительно поредел, а часть приспешников переметнулась на сторону Цзяо Лицяо. Теперь его интересовало только сражение с Ли Сянъи. Таких верных поклонников у Сянъи не было даже на пике славы. Воистину верный враг. Только вот Ли Ляньхуа уже давно пережил свои навязчивые идеи, а потакать чужим доставляло мало удовольствия. Нет, сражения он не боялся, тем более, если других людей это не затронет, но и радости по этому поводу совершенно никакой не испытывал. Однако какой на самом деле у него сейчас был выход? Разве что попытаться выторговать из ситуации максимальную пользу. — Ты должен будешь продолжать участие, чтобы Цзяо Лицяо не заподозрила подвох, — выставил он встречное условие. — Идет, — получив желаемое, Ди Фэйшен сразу поднялся, собираясь уходить. — И ещё кое-что. В состязаниях участвует один человек, его имя Фан Добин. Он не должен серьезно пострадать, если вы столкнетесь. Ди Фэйшен оглянулся, скептически изогнув брови: — Я сейчас правильно услышал: ты предлагаешь мне ему поддаваться? — Я предлагаю просто его не калечить. — Кто такой этот Фан Добин? Что вас с ним связывает? — Просто один не в меру шустрый балбес. На напускную беззаботность Ди Фэйшен лишь подозрительно сощурился, но продолжать допытываться не стал. — Вокруг тебя всегда одни идиоты. Что раньше, что сейчас. Пусть не нарывается и не покалечу. Оставшись, наконец, в одиночестве, Ляньхуа помассировал виски, мечтая только поскорее уснуть и выкинуть весь абсурд этого дня из головы. Но его планы, как обычно, имели свойство терпеть крах. Спустя какое-то время в дверь осторожно поскреблись и послышался тихий голос Фан Добина: — Ляньхуа, это я, ты тут? — Входи, — с тяжёлым вздохом разрешил он. — Я боялся, что ты не станешь ждать. Там настоящая неразбериха, состязания под угрозой. Фан Добин даже не удосужился переодеться. Выглядел он откровенно паршиво после незапланированного купания и ещё более незапланированной драки. Весь в ссадинах и небольших порезах, будто с самого настоящего поля битвы. — Как ты ещё держишься на ногах? — Ли Ляньхуа всерьез забеспокоился, что Добин упадет от истощения и усадил его на стул, принявшись обрабатывать хоть и не серьезные, но многочисленные ранения. — Эй, я не настолько слаб, — вяло запротестовал он, но позволил делать с собою всё, что Ляньхуа сочтет нужным. — Разумеется, герой Фан полон сил, но давай-ка поменьше выпендривайся. Что там случилось? — Люди сошли с ума и началась бойня. Благо, удалось все прекратить, когда появилась городская стража, но до этого многим досталось. А еще по пути к тебе я узнал, что погибло не меньше десяти человек. Пока не ясно, кто именно их убил, но в такой суматохе найти виновных будет непросто. — Состязания хотят отменить? — Пока ничего не решено, завтра будет общее собрание. Организаторы, Байчуань и главы некоторых орденов прибудут утром, чтобы разобраться в случившемся. Минимум половина претендентов точно вылетят. Слишком многие получили серьёзные ранения. — Но зачинщиков вряд ли поймают. — Я думаю, это дело рук Ди Фэйшена. На банкете он ничего не ел и не пил. Он точно знал о яде. — Сяобао, — Ляньхуа тяжело вздохнул, — Ди Фэйшен не единственное зло в Цзянху, хватит его винить во всех бедах. — Почему ты его защищаешь?! — Фан Добин едва не задохнулся от праведного возмущения, — Ди Фэйшен ведёт себя подозрительно, это даже если не учитывать его предыдущие заслуги. На его совести столько преступлений! — И все же доказательств его вины нет, не делай поспешных выводов. — Ли Ляньхуа, я верю, что ты понимаешь больше меня, но не могу просто сбросить его со счётов. Из-за него пропал Ли Сянъи, а теперь погибают другие герои. Он должен за всё ответить! Ну вот, опять Ли Сянъи! За один день у Ляньхуа началась оскома на собственное имя. Да что же он всем им так дался? — Послушай меня, Фан Добин, ты знаешь только то, что говорят люди. Ни Ди Фэйшен, ни Ли Сянъи не были святыми. Не нужно возводить одного на пьедестал, а на другого спускать всех собак. Они оба творили глупости. По глазам Добина Ляньхуа видел, как ему хочется возразить, приняться спорить и защищать честь и доброе имя своего обожаемого несостоявшегося учителя, но ещё ему очень не хотелось спорить и ругаться. Эта борьба была воистину сильнее той, что недавно разгорелась на банкете. — Давай так, Сяобао, ты ведь все равно не сможешь не сунуть в это дело свой любопытный нос? Попробуем вместе докопаться до правды. Взгляд Добина мгновенно просиял: — Ты правда мне поможешь? — А куда мне уже деваться? — закатил глаза Ляньхуа, — Тебя же без присмотра оставить нельзя и на полдня. Но у меня есть условие... — Не лезть к Ди Фэйшену, понял я, понял. — Вот и молодец, а теперь марш к себе и ложись спать. Хватит с нас на сегодня приключений. Фан Добин слегка приуныл. Он-то надеялся обсудить ещё одну щекотливую тему, но понимал: сейчас только разозлит Ляньхуа, если поднимет ещё и вопрос недавнего поцелуя. К тому же, он действительно чувствовал себя отвратительно и подозревал, что так же выглядит. Нельзя говорить о чувствах, когда похож на прошлогоднего утопленника. Закрыв за Добином дверь, Ли Ляньхуа облегченно выдохнул. Слава всем предкам Фан, что у их глупого потомка хватило ума не вспоминать купальню и всё, что там произошло. Хотелось бы верить, что он вообще об этом впредь не заговорит, но надежда была слишком зыбкая. Придется придумать, как отвадить паршивца наверняка. Но для начала Ляньхуа было бы полезным убедить самого себя, что тот поцелуй ему вовсе не понравился. Эта задачка почему-то казалась намного сложнее.