Одержимость Гым Сон Джэ или, блять... подождите, что?

      Большие глаза, — в коих расширенные зрачки смешиваются с радужкой, — с трудом фокусируются на окружающих их предметах, от чего плывут, поблёскивая в мягком свете тусклой люстры обезумевшим бликом.       Речь невнятная, слегка потерянная, спотыкается об собственный язык, заплетаясь практически в каждом слове, созерцая в вялой улыбке.       Выражение максимально расслабленное, слегка весёлое, хмельным взглядом расплывчато падает на очередной соджу — алкогольный напиток; не поддающаяся собственной голове рука лениво тянется за продолжительной порцией алкоголя, но сталкивается с ограждением в виде чей-то хватки, что отстраняет от намеренного действия.       Плывущие глаза вопросительно глядят на обладателя того, кто схватил его руку.       — Куда тянешься? Тебе уже всё — хватит. — Обеспокоенно молвит Ан Су Хо, взирая слегка строгим и одновременно волнующим полу-пьяным взглядом. Он умеет себя вести во время пьянки, а вот Ши Ин — нет.       Другие — тоже подвыпившие, поддерживают парня, с весёлыми ухмылками соглашаясь, по-дружески тревожатся за своего друга.       Он с ними не солидарен, ему нужно ещё: считает, что то, сколько он выпил — недостаточно.       Рука с нажимом снова тянется за спиртным напитком, но снова крепкая ладонь хватает её, убирая подальше от стоящего на столе алкоголя.       — Правда, прекрати уже. — Настороженно просит Су Хо, смятённо всматривается в безмятежное лицо.       Ши Ин пьян.       Пьян до беспамятства.       Крепкий соджу вдарил в голову вгрето, распыляя хмельный огонь внутри, заставляя язык с тяжестью ворочаться во рту, а собственное тело не поддаваться контролю.       Всё потому, что Ху Мин предложил дружно выпить после удачных результатов по экзамену.       Конечно, ещё б Ши Ин не сдал — он готовился ежедневно, практически не отвлекаясь. Может, только пару раз некоторые вещи заставили его оторваться от учебной подготовки.       А мастурбация собственному врагу входила в экзамен?       Нетрезвые мысли лупили по черепной коробке молотком, образуя огромный снежный ком, который растекался в лужу. В лужу, под названием Гым Сон Джэ — вот, как зовут единственную вещь, что мешала усердно учиться.       Рьяные воспоминания летят с молниеносной скоростью прямо сейчас — в пьяную голову. Зря.       Ши Ин отошёл отмыться, слыша пошлятские шутки хулигана, пытаясь спрятать улыбку. Но очищая кожу живота от семенной жидкости, к нему заходит Сон Джэ, прижимаясь к его спине и, просовывая через бока свои руки, моет их тоже.       И, после, не отстраняется. Остаётся также, грубее вжимая Ши Ина в раковину настолько, что тот животом ощущает ледяную керамику мебели. Зеркало, что находится напротив, отражает их разницу в росте. Сон Джэ обхватывает одной рукой край раковины, чувствуя локтём голый бок Ынчановца, а второй ладонью заставляет того наклониться, давит на лопатки.       Хулиган, — стоит лишь нагнуть парня, — практически представляет, как это будет: входить в Ши Ина. Сон Джэ наклоняется вслед, прижимаясь своей грудью к чужой спине и, той рукой, что нагибал обладателя огромных глаз, он приобнимает Ёна, вслепую шаря ладонью по чужой коже живота и груди. Кусает за лопатку, явно испытывая удовольствие, зализывает. Задаётся вопросом почему Ынчановец это всё терпит, но продолжает накрывать бледную спину своими поцелуями, оставляя засосы.       А после встаёт во весь рост, отпечатав достаточно мест на чужой коже, давит рукой Ши Ину на грудь, заставляя того сделать то же самое — выпрямиться. И полностью вжимается в его горячее тело, носом водя по задней стороне нежной шеи, смотря в зеркало.       Ши Ин чувствует, как чужое возбуждение упирается в поясницу, опускаясь немного ниже, отдавая по позвоночнику лёгким током.       — Почему… Почему у тебя вечно… Точнее, ты вечно… — Он не знает, как сформулировать, теряется в мыслях, ощущая ярый стояк практически своим задом.       — Потому что у меня не может не встать на тебя. — Смотря в зеркало, осматривая тело Ынчановца в отражении, прижимается к его шее своим ртом. — Особенно когда ты поблизости…       — …находишься вечно. — Чьи-то слова доходят с опозданием, отрывая из памяти, заставляя стыдиться собственных мыслей. — Да он даже сейчас не слышит!       — Ши Ин, ты вечно находишься в облаках! — Повторяет Хён Так игриво слова Баку. — У тебя кто-то появился, да? — Шальная ухмылка озаряет лицо парня, и все ему поддакивают, крича что-то типа «оооо, да-да!».       Ён приходит в себя полностью, осознает о чём говорят друзья и быстро пытается отнекиваться, хмельно двигая руками в отрицательном жесте.       И сам хрипло смеётся в пьяном дурмане. Потому что весело.       Он смог отговориться спустя пару минут, все забыли об этом диалоге, и он облегчённо выдохнул.       Вспомнил, что находится в водолазке, что прикрывает горло, на котором ещё не до конца прошли засосы.       Ши Ин, осматривая алкоголь, смирился с тем, что выхлебать ещё несколько бутылок не получится, потому просто наслаждался дружеской посиделкой.       Почти дружеской.       Ладонь Су Хо, что брала в собственный захват горячую руку глазастика, соединила их пальцы, опуская под стол, скрывая от всех это действие.       Ён, как только это понял, сразу же высвободил свои пальцы, озадаченно взглянув на лучшего друга.       Но, скорее, задать вопрос надо было самому себе: «А зачем ты убрал руку? Ты же был бы не против этому ещё пару месяцев назад».       Что же изменилось за эти три месяца?       Знакомство с новыми людьми, встреча с Сон Джэ, распад Союза, похороны Бэк Джина, Су Хо вышел из комы. Последний влился в их компанию, без труда со всеми сразу словил жёсткий коннект, встал на ноги буквально спустя месяц и участвовал во всех заварушках Пак Ху Мина.       И вот сейчас, уже неделю как Су Хо выздоровел полноценно, они сидят за одним столом: Джун Тэ — напротив Ши Ина, рядом с первым — конечно же Хён Так, а около него — Баку, с другого бока — Су Хо, что расположился рядом с Ши Ином.       Ён много думает, очень много: всегда анализирует, обдумывает шаги наперёд, заполняя весь день по пунктам, рассчитывает всё по мелочам. Но не сейчас.       Сейчас он ни о чём не размышляет, в мыслях только одно — слово «нет». Нет, Ан Су Хо, убери руку — взглядом молвит Ши Ин ему, кладя локти на стол, и опираясь щёкой на кулак.       Обладателю огромных глаз становится жалко собственного друга, но поделать он ничего не может — не хочет: в голове сразу мигает, мол, «сбой системы», говоря, что это неправильно. А для кого неправильно?       Может, потому что у тебя всё же кто-то есть, Ши Ин?       И обдумывать это не хочется. Неясный на данный момент мозг устал от вечного анализа.       Плевать.       Опьянение сладкой негой плывёт по всему телу, он смутно, словно сквозь туман, оглядывает своих друзей, что активно обсуждают обновление в какой-то игре — Ши Ин не разбирается, ему неинтересно, ему хочется простого — смотреть и слушать.       Он украдкой замечает, как Су Хо кидает секундные взгляды на него, но не обращает внимание.       Отворачивает голову, глядя в другую сторону: в окно — огромное, панорамное. Кафешку они, конечно, выбрали достаточно крутую.       На улице уже давно стемнело, лишь фонари освещают дороги в мягком свете, пока луна где-то прячется.       В один миг Ши Ин снова чувствует под столом на своём теле чужое слабое касание. Резко поворачивается обратно, оглядывая того, кто это сделал. Су Хо. Кажется его подвыпивший мозг наглеет и Ён не знает, что делать.       Сказать что-то — привлечёт внимание других, а ему это не нужно. Остаётся лишь аккуратно самому, без лишнего шума, убрать тёплую руку с своей ноги.       Это выглядит почти интимно, возможно даже завораживающе, но рука — не та, чужая, отталкивающая всё нутро.       Ши Ин обхватывает своими пальцами ладонь Су Хо, с силой пытаясь убрать её, с нажимом смотря на парня и тот понимает, что действия бессмысленны, потому убирает свою руку.       Ши Ин оглядывается, махнув взглядом по панорамному стеклу и на долю секунды улавливает чей-то ловко скрывающийся силуэт.       С того момента Су Хо больше не трогает Ши Ина.

***

      Время пролетает незаметно. Час ночи на дворе, но никого это не беспокоит.       Они что, до утра собираются тут сидеть?       Пьяные ребята активно переговариваются, спотыкаясь об собственные слова. Гейские шутки летят из их рта как родные.       Ши Ин слегка посмеивается, облокачиваясь подбородком на ладонь, прикрывая пальцами рот.       — Джун Тэ, признавайся, сукин сын, тебе нравится Го Хён, не так ли? — С охмелевшей ухмылкой весело подтрунивает Баку, громким голосом разговаривая.       — Нееет. — Отнекивается парень в очках, махая в отрицании руками в разные стороны, шатаясь даже когда сидит.       Знали бы они что происходило у Ши Ина, то шутки бы полились со всех сторон водопадом, накрывая диким весельем. Или же полилось бы отвращение.       Но они не знают. И не нужно.       Тупой сарказм продолжается дальше, ребята даже бросаются виноградом в друг друга, устроя «настоящий» бой, отмахиваясь от прилетающих в них «пуль».       Даже Ши Ину пришлось в этом поучаствовать, ибо его случайным образом задели.       Су Хо прижимался нечайно к Ёну каждый раз, посмеиваясь с шуточных оскорблений Хён Така, что кидал в него ягоды.       Странное поведение лучшего друга начинает волновать Ши Ина, но он отвлекается, когда в его плечо прилетает виноград от Джун Тэ.       Парням весело до боли в животе от смеха настолько, что не хочется это прекращать. Они чувствуют себя живыми, настоящими прямо сейчас, глупо себя ведут, но а кто запрещает?       Останавливаются только тогда, когда администраторша с полным шоком вышла из кабинета, услышав шум, и, попросив мальчишек заплатить, выгнала за неподобающее поведение в заведении.       И вот, стоят парнишки около этой кафешки, до сих пор угарают с ситуации, явно запомнив её надолго.       Ши Ин чувствует, каким приятным чувством ползёт по телу свободное игривое ощущение. Даёт в голову смутным туманом, накрывая всё тело неясностью.       Уходить не хочется, но надо. Ши Ин хочет домой. Или к Сон Джэ.       Запьяневший мозг ещё не определился. Но одно он знает точно — надо уходить.       — Ладно, я пойду. — Прерывая громкоговорящие в разгаре гульбы разговоры, осматривает он всех.       — О… Ну может останешься ещё, Ши Ин? — Просит Баку, кладя на его плечо ладонь.       — Нет-нет… В следующий раз может. — Предлагает он, пьяно жестикулируя.       Пытается вести себя трезво — не получается, мозг замедляется, язык заплетается, а тело до неимоверности расслаблено.       — Да ты на ногах себя не держишь, как дойдёшь? — Сквозь гул в своей голове слышит Ши Ин, мотая головой в разные стороны, мол, «нормально дойду».       Видимо, резко выйдя из тёплого помещения в прохладную, наполнённую сыростью улицу, голова ахуела и закружилась, давая бо́льший опьянённый приход в черепной коробке, полностью теряя контроль.       Через эхо шума в собственной голове, он услышал, как Су Хо вникнулся в разговор, что-то сказал и забрал его.       Как так поплохело за пару минут? Не понимает.       Как не понимает и то, почему он, держась за шею Су Хо одной рукой, облокачивается на него боком полностью, пока тот помогает ему идти.       Сон Джэ бы не одобрил.       Одурманенной мыслью пролетает в мозгу, но закрывает её тихий голос друга.       — Ты как? Нормально? — Взволнованно спрашивает Су Хо.       — Да… Да. — Опомнившись, повторяется Ши Ин, чувствует, как подступает к горлу ком тошноты и сглатывает.       Они идут медленно, парень практически отключается, прикрывая свои большие глаза, и расслабляется предельно.       Спустя пару минут еле слышит сквозь оглушку в ушах говорящих про что-то людей. Знакомые голоса эхом отдают в голове, он ничего не понимает.       Не осознаёт.       Его, кажется, накрыло по полной.       Чувствует, как теряется равновесие и слабеет рука, которая держалась за чужую шею как за опору — падает, а Ши Ин за ней. Почти.       Чьи-то крепкие и ледяные пальцы обхватывают его за внутренние части плеч, тянут наверх, а после каким-то чудом его несут на руках.       Разговоры — с неприязнью в тоне, проходят достаточно быстро и коротко, он пытается понять кто говорит и откуда, но не может. В глазах плывёт, зрение словно ухудшилось за секунду, узревая вертолётами происходящее перед ним, а в голове будто молотком трещат по вискам; ощущение кажется таким, что где-то рядом взорвалась бомба и в ушах произошло такое оглушение — аж Ши Ин на секунду поверил, что больше не будет слышать.       Его несли какие-то сильные руки — казались незнакомыми. И захотелось только одного. Хмельная фраза сиплым выдохом вылетает из опьянённого рта: — Сон Джэ…       И он полноценно отключается.

***

      Очнувшись в чуждой для него комнате, в кровати, он сразу в панике сел, но тут же почувствовал головокружение и чёрные точки перед глазами возникли моментально, отдавая болью в голове.       — Возьми на столе. — Чей то дерзкий голос издаётся слева, Ши Ин испуганно вздрагивает, кидая взгляд на обладателя грубых слов.       Гым Сон Джэ.       Охтыж… Ши Ин в шоке смотрит на сидящего вполоборота к нему человека, что расположился на низком стуле, держит в руках приставку, клацая там что-то и следит за движениями в телевизоре.       Ынчановец залипает на длинные пальцы, кои ловко двигаются по электронному устройству и держат указательным и средним почти докуренную сигарету.       Одёргивает себя, смотрит на столик, что рядом стоит, и видит таблетку с водой — видимо как раз то, о чём говорил Сон Джэ.       Выпивает моментально, молясь о том, чтобы голова перестала трещать.       — Даже не боишься, что я могу тебя отравить? — Приподнимая одну бровь, хищно ухмыляется хулиган, оглядывет Ши Ина, сладко затягиваясь.       — А ты хочешь меня убить? — Спирт до сих пор не выветрился, развязывая язык и смело выдавая всё, что придёт на ум первым.       Ынчановец только сейчас понимает, что лежит в одних штанах. Где его верхняя одежда и носки — знает только обладатель квартиры, в которой он сейчас находится.       — Я мог бы использовать другие таблетки. — Ши Ин видит опасно-сверкающую улыбку на лице Сон Джэ, что уже смотрит в экран телевизора.       — Это какие? — Недоумевает Ён.              Хулиган откидывает приставку, — видимо, проиграл, — выдыхает дым, стоит напротив, близко к кровати — где лежит Ши Ин, облокачиваясь затылком об спинку мебели. Безумный блеск проскальзывает в расширенных зрачках Сон Джэ и он резким движением, сделав лишь одно действие, оказывается над Ши Ином, обхватывая одной рукой изголовье кровати, тем самым опираясь об неё.       — Это по типу виагры. Или специальные наркотики. — Игриво объясняет Сон Джэ, как будто заигрывая.       В прошлый раз был пьяный он, теперь — Ши Ин. Забавно.       — И почему же ты их мне не подложил? — Язык под спиртом азартно огрызается.       Губы Ши Ина дрогнули в ухмылке, а его ёбаные большие глаза словно молили. Молили напоить виагрой и оттрахать до боли в заднице.       Блять. Пил же не он, а Ши Ин.       Почему же тогда так сносит голову?       — Потому что знаю, что ты отдашься мне по собственной воле, без всяких средств. — Достаточно смелое заявление выходит из уст Сон Джэ с обезумевшими глазами.       Он затягивается — тягуче, резко, затем тянется через изголовье мебели, подставляя пах над лицом Ши Ина случайным образом, тушит сигарету об пепельницу, что стоит на подоконнике рядом, а после возвращается обратно, ухмыляясь, упирается ладонью об кровать рядом с головой Ынчановца.       И снимает своё чёрное худи, наизнанку его нечаянно выворачивает и отбрасывает в угол кровати, оставаясь в футболке такого же цвета.       И Ши Ин сдаётся. Обхватывает своей рукой чужой затылок, а другую кладёт на щёку и прижимает к себе, врываясь в изголодавшиеся по нему губы.       Ахуеть. Выдыхая смрад носом, Сон Джэ хмурится, закрывая глаза, впивается в ответ ярым порывом в податливый и горячий рот.       Он опирается коленками между чужих ног об кровать, его рука перемещается на обнажённую кожу торса, водит ниже, чувствуя, как напрягается чужой живот, и ледяными пальцами останавливается под тканью чёрных брюк.       Ши Ин с какой-то яростью и особым желанием изучает чужие уста, покусывая и облизывая всё на своём пути, сжимая рукой волосы на затылке Сон Джэ.       Последний охуевает от желания Ынчановца, не останавливается, пальцами постукивает по чувствительной коже, как бы дразня, и скользит дальше, задевая эрогенную зону обладателя щенячьих глаз.       Ынчановец вздрагивает, сгибая ноги, коленками обнимая бока хулигана, но не отталкивает.       Ши Ин сам в шоке от своих действий, но крепкий напиток так и не выветривался из головы, что странно, подгоняя к смелым решениям.       Ён прикусывает зубами нижнюю губу Сон Джэ, оттягивая, и тот отрывается от него, проходясь языком по нижней части рта, ухмыляясь.       — Мне точно продолжать? — Сон Джэ меняется в мгновение, его лицо обретает серьёзное выражение, слегка хмурясь.       Ши Ин только сейчас понимает, что после собственной отключки прошло пару часов, время доходит до четырёх утра и на улице уже достаточно светло. Вот и причина, почему алкоголь ещё не выветрился.       Ощущает, как к собственному вставшему органу приближаются невероятно-длинные, — так сильно заводящие его, — пальцы под тканью. Ши Ин томно выдыхает.       Не знает, что делать. Мучается от желания, но и от страха одновременно.       Смотрит в значительное важное лицо, чьи глаза бегают по чужим зрачкам туда-обратно, а ладонь не двигается с места. Ждёт.       И Ши Ин кивает.       Кивает головой, давая полное добровольное, — если не считать не выветрившийся спирт, — разрешение.       Тогда Сон Джэ действует аккуратно. Если тот передумает — он остановится. Холодная ладонь обхватывает член, превращаясь в крепкий кулак, и медленно начинает скользить по нему.       Тогда Ши Ина охватывает шок от мелкой дрожи из-за ощущаемого удовольствия; это что-то новое для него — в новинку, но чувство, такое горящее изнутри — будто он задыхается.       Прерывистый вдох следует после повторного действия по его органу, только уже постепенно ускоряющего.       И вместо выдыха — встречает стон. Сиплый, практически громкий. От изнурительного наслаждения.       — Признавайся, когда ты последний раз дрочил? — Приторный голосок слышится около уха, прикусывая завиток — как любит.       — Я… — Тяжёлый выдох. — Не скажу.       Сон Джэ замедляется, игриво-пошлятски усмехаясь, и ожидает ответа.       Ши Ин дрочил себе за всю жизнь лишь пару раз. Первый — был в экспериментальных целях, а вот второй — недавно, после тогдашнего звонка с Сон Джэ.       Признаваться об этом не хочется, но плавные действия по его члену становятся тяжко-мучительными. Неистовый ком в низу живота собирается нервной проволокой.       Ши Ин молчит и тогда ладонь хулигана вообще останавливается.       Несправедливо.       — После… — Хныкающе вдыхает воздух Ынчановец, пытаясь толкаться бёдрами в чужую руку. — После нашего звонка.       На лице Сон Джэ проявляется дикость: неимоверное ликование, сменяясь неутолимой жаждой.       — То-есть, после того, как я кончил во время звонка, да? — Уточняет парень намеренно, забавно лыбится. — Ты удовлетворял себя и думал обо мне? Вспоминал мои стоны? Мои слова? — Протягивает тягучим голосом Сон Джэ.       Щенок не отвечает, лишь жалобно скулит, издаёт полувсхлипы, пытаясь помочь себе любым образом. Хнычет от неудовлетворённости, не собираясь отвечать на следующие вопросы Сон Джэ.       — Вспоминал. — Как бы, отвечая за Ши Ина, утверждает как умалишённый, Сон Джэ, и после хныкающих мелких стонов, активно двигает рукой.       Его сумасшедшие глаза блестят рьяным бликом, когда он видит жалкое выражение лица.       Обе руки Ынчановца обхватывают шею хулигана, поглаживая, и иногда сжимая волосы до боли на затылке.       — Что ты вспомнил, когда кончал? — Следя за каждой удовлетворяющей эмоцией в щенячьих глазах, спрашивает Сон Джэ.       Следит. Следит за дрогнувшей мышцей на лице, за расширяющимися зрачками в широко раскрытых глазах, за пылающим желанием в выражении испытуемого исступление лица у Ши Ина.       Молчание хулиган не одобряет, снова угрожая тем, что остановится, и получает поскуливание в виде жалких, тихих и мелких стонах, а затем предвкушающий ответ.       — То, что ты мне сказал тогда — во время своего пика.       «Скажи ещё раз», «Моё имя. Назови его ещё раз» и кончаемое «Блять» отпечатались в черепной коробке, помогая Ши Ину достичь оргазма. Особенно последний мат Сон Джэ прозвучал в голове эхом перед тем, как белая жидкость испачкала собственный кулак.       Хулиган явно удовлетворён ответом, позволяя Ынчановцу насладиться ощущениями, не отвлекая его. Пока что.       Сон Джэ удаётся запечатлеть горящие желанием щенячьи глаза. Он улыбается, активно скользя своими пальцами по эрекции, и, прижимается губами к шее Ынчановца.       Вспоминает, как два часа назад Ши Ин спал как убитый в кровати Сон Джэ. Весь такой беззащитный, полуголый, желанный. Оставленные отметины на бархатной коже почти проходили, но какие-то были слишком яркими — не торопились исчезать.       Парня неистово возбуждал вид беспомощного щенка — покрытого алыми следами, погруженного в сон.       Сон Джэ каждый раз становился уязвимым перед щенячьими глазами, которые неизменно смотрят клянчащим взглядом так, словно они провинились — умоляюще.       Но уязвимый Ён Ши Ин — это определённо разрыв души.       Стоило только увидеть спящего Ынчановца в своей кровати, — которого он, к слову, ещё сам и раздел, — так в расширяющихся зрачках сразу проскальзывает безумный блеск — зависимый, одержимый.       Каждый раз Сон Джэ дёргался глазами в сторону Ёна как только улавливал лишний шум, и засматривался: наблюдал за тем, как спит Ши Ин — барахтается во сне и издаёт непонятные звуки.       Сердце делает тысячный кульбит, не успокаиваясь, посылая импульсы не только в низ живота, но и прямиком в пах, пульсируя.       Сука.       Желание подрочить на спящего Ши Ина при нём же было довольно вызывающее и притягивающее.       Он представил, как во время мастурбации, щенок бы проснулся, посмотрев своими сонными и огромными глазами удивлённо, и Сон Джэ бы кончил ему на лицо.       Но адекватность в голове сохраняла ясность ума — не настолько он ещё был ёбнутым.       Хотя, такие мысли уже кричали о извращённом в глубоком плане мозгу.       Чёрт, да он серьёзно чуть не достал член и не начал наяривать на объект своего обожания, которое, к слову, начинает напоминать помешательство.       Отвлечься помогла приставка — вот почему когда Ши Ин проснулся, то Сон Джэ курил, играя в видеоигру.       И сейчас, наблюдая за ебаными умоляющими глазами, — словно тот сейчас заплачет, и, наслаждаясь тихими стонами, что льются одним за другим из горячего рта, который так и манит впиться своими губами.       Но Сон Джэ сдерживается.       Снова понаставил везде засосы на нежной коже чуть ниже шеи, чтобы в этот раз Ён не мучился. Но на ключицах, что с той стороны, что с другой — живого места не осталось. Добавил ещё несколько слабых следов на шее — с особой нежностью их оставляя, прикрывая глаза, словно он вкушает эту невинность, продолжая резкими движениями скользить по чужому члену.       Хулиган изучает не свои эмоции — следит пристально, слишком чутко. Ынчановец издаёт сдавленный полувздох, выстанывая нечленораздельные звуки от трепещущего восторга. Его щенячий взгляд плывёт опьянённо, расплываясь по лицу Сон Джэ — от этой картины отчетливо заметно, как глаза у хулигана загораются жгучим помешанным огнём, а улыбка становится шире до обезумевшего состояния, стоит лишь увидеть удовлетворённое лицо Ши Ина.       Парень уже молчит о своём стояке — он словно как камень. Ещё чуть-чуть и его вторая рука тоже полезет под штаны.       Грубый взгляд Сон Джэ означает многое — одержимость безупречно льётся водопадом из наполненной ею чашки за края вместе с пылающей ревностью, и это ясно видно по сумасшедшим глазам, но последнее скрывается, пропадает из виду, стоит хулигану моргнуть.       Ши Ин чувствует, как собственное состояние крайней степени восторженности, доходит до исступления.       Он хватается ногтями за крепкие плечи хулигана, пролезая под ткань футболки, сдирает там кожу случайным образом, коленками сильнее сжимает чужие бока в порыве страсти.       Сладкая нега судорогой оповещает о скором исходе, и Ши Ин дёргается бедрами в чужой кулак на автомате.       — Я с-сейчас… — Заикается от того, что дрожит от неистовых наполняющих чувств.       Сон Джэ второй рукой сжимает нежную шею, двигаясь грубее по эрекции, и тщательно высматривает каждую полыхающуюся эмоцию в глазах Ши Ина.       — Произнеси моё имя. — Не просьба — снова приказ строгим тоном, что смешивается с хрипотцой.       Хулиган жёстко сжимает чужую шею до дефицита кислорода, крепко схватившись, ощущая, как дрожит тело под ним.       Придушенный полувсхлип издаётся сквозь нехватки воздуха. Все клетки и импульсивные рычаги внутривенно натягиваются как струны. Особенно в зажатой длинными пальцами шее сладкая нега каким-то образом образует приятное наваждение.       — Моё имя.       Мгновенная взбудораживающая вспышка ослепляет, накрывая щенячьим восторгом, когда хулиган сжимает головку члена, а после грубыми действиями скользит по органу, и Ши Ин в ритм пронзающим движением бёдер толкается в кулак.       Щенячьи глаза, поблескивая в собственной черноте безумной похотью, означают о взорвавшейся внутриорганической бомбе.       — Сон Джэ… — Протяжный судорожный стон сквозь хрипение вырывается из горла, протягивая гласные в приторном звуке.       Сногсшибательный оргазм искушением падает в голову, взрывая внутриканальные черепные волны. Судорога в томно-приятной истоме доводит до разноцветных искр в ебучих больших глазах, — на которые, Сон Джэ уверен, он скоро кончит, не касаясь члена, — сопровождая удивительной и ненормальной дрожью в ногах — настолько, что хулиган чувствует, как бьются коленки об его бока при каждом вздрагивании, и ослабляет хватку на мягкой шее.       Семенная жидкость растекается в чужом кулаке, и Ши Ин тихо постанывает, задыхаясь, распластывается под крепким телом от прожигающего удовольствия по всему организму, с давлением опираясь затылком о подушку, покрываясь румянцем и холодными мурашками.       Сон Джэ, кажется, сходит с ума. Его скоро начнёт трясти.       Невозможно оставаться спокойным после такого зрелища.       Ынчановца будто накрывает сотрясение, когда он видит накатывающего возбуждением Сон Джэ, что толкается кулаком несколько раз завершающими действиями по члену, забирая осадок взрывосносящего оргазма, и вытаскивает руку из-под ткани, шальную ухмылку кидая Ши Ину.       — Понравилось? — Спрашивает хулиган, и облизывает собственный большой палец, на котором осталась белая жидкость, полностью принимая его в рот. — Мне вот да. — Усмехается ненормально.       Ынчановец осознаёт, что тот рехнувшийся точно — душевнобольной. Но только не знает, что это он его сделал таким.       Обладатель щенячьих глаз кивает, подтверждая — ему понравилось. Очень. Было крышесносяще настолько, что приятная дрожь не заканчивается до сих пор.       — Ты соскучился по мне? — Прижимаясь к бархатной коже на чувствительной шее носом, спрашивает Сон Джэ. — Я по тебе — да.       — Настолько скучал, что решил проследить за мной? — Отходя от собственного исступления, спрашивает Ши Ин, ведь помнит, как силуэты и чьи-то следящие за ним взгляды преследовали его на протяжении всего дня.       — Не понимаю, о чём ты. — Пряча улыбку, отвечает хулиган, и слабо целует кожу, образуя некий вакуум своими губами. — Так ты скучал?       Сон Джэ практически полностью падал на Ши Ина, грубее впечатывая того в кровать.       Ладонь с длинными пальцами берёт в свой захват чужую ногу, обхватывает бедро, усмехаясь, сжимает пальцами кожу до боли.       — Скучал. — Утверждающим голосом произносит Сон Джэ, молвит как бы за самого Ши Ина. Снова. — Ты не мог не заскучать. — Собственное помешательство на щенке подводит к скорому лишению рассудка.       Хотя, разум сошёл с ума, наверное, ещё при первой их встрече. Просто в следующие разы это проигрывается систематически и неизменно сносит крышу.       Хулиган вдыхает, прижимаясь к чужой шее, запах невинности и отголоски алкоголя, слегка покусывая бархатную кожу.       И Ши Ин понимает, что Сон Джэ прав. Скучал.       Скучал по тому, как сердце кульбитом переворачивается при виде хулигана; как волнующийся трепет и страх вместе с мурашками накрывают всё тело, а низ живота приятно тянет, отдавая лёгким возбуждением к паху только от его грубого голоса. Скучал по тому, как вместо боли от укуса острых зубов в пахе отдаётся блаженным импульсом. Скучал по чужим завораживающим пальцам, что заставляют вечно сходить с ума; особенно, когда держат сигарету или его шею. Скучал по Гым Сон Джэ неизменно зависимым трепотом в голове, отдающимся в желудке порхающими бабочками.       Ши Ин задерживает взгляд на нём дольше, чем положено. Всегда. На том, как тот прикуривает, затягивается, закидывает голову назад. На том, как смеётся — тихо, с азартом, с хрипотцой от сигарет. На том, как ухмылка — пошлая, бесстыдная, озаряет его лицо, что сверкает обезумевшими глазами.       Оставляет на нём продолжительный взгляд больше, чем разрешено. Запоминает. Как дёргается кадык, когда тот созидает затяжку. Как судорожно выдыхает во время собственного экстаза. Как произносит его имя — ласково, сумбурно, опошляя произношение.       В памяти откладывается на невообразимо долгое время — кажется, на вечность. Ибо Ши Ин не знает, когда прекратится этот волнующийся трепет по всему телу, как только глаза натыкаются на взъерошенные чёрные волосы и стеклянные очки, в коих блестит отражение.       Всё зашло настолько далеко, что ясно лишь одно — это, скорее всего, никогда не закончится.       — А где ты меня нашёл? Как я помню — меня провожал Су Хо. — Опомнившись, спрашивает Ши Ин просто потому, что эта мысль неожиданно пришла в голову, накрывая озадаченностью.       В глазах Сон Джэ что-то холодеет при упоминание этого имени. Он молчит уже о том, что пронизывающий укол пронзает где-то слева в груди.       Парень отрывается от Ынчановца, идёт в ванную отмываться, а во воспоминаниях — в хламину пьяный Ши Ин, держится за Су Хо, пока тот ведёт его до дома, обнимая Ёна за талию и крепко сжимает ладонь, свисящую с своей шеи.       Надо было прекратить это сразу же. А лучше — сразу же подхватить Ши Ина около той злоебучей кафешки, где они разошлись, лишь бы чьи-то руки его не трогали. Но уже поздно.       Сон Джэ следовал за Ши Ином ещё с самого выхода того из дома, иногда прерываясь на свои дела. Следил через окно кафе за ними, замечая пальцы Су Хо на Ынчановце, и быстро скрывался, как только последний мог его заметить. А позже шёл позади двух дружков. И, в один момент, когда терпение лопнуло — хулиган неожиданно вышел из полумрака, перекрывая путь им двоим.       — Ты кто? — Настороженно спросил Ан Су Хо, крепче вжимая в себя пьяное тело.       Сон Джэ смотрит. Смотрит нечитаемым взглядом, оглядев насколько Ши Ин пьян и оставляет свои глаза на чужой руке, что трогает тёплую кожу Ынчановца.       — Чё тебе? — Грубоватый голос никак не угомонится, и его обладатель подмечает особенно заострённый чужой взгляд на их с Ши Ином соприкосновения.       — Я сам его провожу. — Сон Джэ не хочет лишних драк или ссор. По крайней мере когда Ён пьяный в ебеня с плохим самочувствием.       — Это с какого? Ты кто вообще такой?       — Его друг. — Хулиган видит неверие и желание ударить в чужих глазах. — Парень, не надо, просто дай мне беднягу. — Ухмыляясь на последнем слове, Сон Джэ бросается глазами с одного на другого.       — Какова вероятность, что он будет в безопасности?       Ещё пару переговоров и Сон Джэ чудом умудряется отхватить Ёна в свои руки, пытаясь не нарваться на драку, всё же убедив Су Хо, что Ши Ин в благополучном состоянии доберётся до дома.       Конечно, ревность жгучим пламенем образуется в сознании и груди, но не до этого. Может, в следующий раз, Сон Джэ припишет этому смельчаку по ебальнику, когда рядом не будет щенячьих глаз.       А сейчас… А сейчас парень чешется, чтобы не харкнуть вслед тому долбаебу, неся на себе объебанного в хлам Ши Ина домой. Но только не к нему, а к себе. Он же не уточнял к кому именно.       Сон Джэ очищает ладони от липкой жидкости, обрывками вспоминая недавние события.       Глупо ревновать, особенно после того, как собственной рукой наяривал Ынчановцу пару минут назад и тот тихо постанывал от его прикосновений.       Ши Ин появляется в проёме двери, озадаченно оглядывает хулигана, и, уже одетый. Видимо по дороге в ванную комнату нашёл свой вверх и надел на себя свои кофту и водолазку под низ, что отлично скрывала следы проделок Сон Джэ.       — Так как я оказался у тебя дома?       — Пришлось отвоевать твоё пьяное тело у твоего бойфренда. — Отряхивая руки от воды и, протирая их одноразовым полотенцем, продолжает Сон Джэ, саркастично ухмыляясь: — Нашёл тебя обжимающегося с ним, пока вы шли от того кафе, где ты нахуярился.       Ши Ин смотрит на хулигана, как на озабоченного — слегка усталым взглядом.       — Ты серьёзно? — Страдательно-иронично задаёт вопрос Ши Ин. — Ты, погоди это… что, ревнуешь? — Растерянным тоном колко поддевает его Ынчановец.       — Не неси хуйню. — Хмурится, корчит лицо в такой гримасе по типу «что ты высрал?», облокачиваясь поясницей на край раковины, хватаясь за неё своими ладонями как за опору.       Щенячьи глаза, по всей видимости, бесятся. Тот самый ярый огонёк, вспыхивающийся в зрачках, на который Сон Джэ когда-то запал, сейчас пылает совершенно по-другому — не так, как при их знакомстве.       — Су Хо — не мой бойфренд. — Кривит голос как у хулигана, Ши Ин возмущённо ругается.       — Да-да, хорошо. — Парень закатывает глаза, иронично хмыкнув.       — Ты хочешь, чтобы я сейчас тебе что-то доказал? Что за саркастический тон? — Ши Ин слегка подходит на два шага, оставаясь на расстоянии вытянутой руки с Сон Джэ.       — А как ты хочешь доказать? — Вопросительно поднимает бровь хулиган, скрывая какой-то пошлый подтекст в своих словах.       — Я… не знаю. Да и не собираюсь вообще, с какого я должен тебе что-то доказывать, если…       — Отсосёшь? — Перебивает Сон Джэ обладателя щенячьих глаз и зубоскалится с азартным огнём во взгляде.       — …не веришь, то… Что? — Ши Ин слабо слышит сквозь свой возмутительный голос язвительный вопрос хулигана и надеется, что ему послышалось.       — Отсосёшь мне? — С тем же воодушевлённым пылом повторяет парень, задорно усмехается.       Огромные глаза сконфуженно и недоумённо всматриваются в пошлый взгляд, обладатель коих считает, видимо, что это достаточно заманчивое предложение.       — Я? Что…? Нет. — Нервно махает головой в разные стороны Ши Ин, отходя на те же два шага назад, но не успевает.       Его запястье прочно хватают, тело прижимают к себе, и в мгновение ока он оказывается прижат поясницей к холодной керамике, а Сон Джэ напротив — слишком близко, запускает Ши Ина в кольцо своих рук, — что сжимают край раковины, — перекрывая путь к освобождению.       — Докажи мне. Докажи, что у тебя никого нет.       Кроме меня.       Чуть не вылетает из уст Сон Джэ, позволяя остаться этим словам в черепной коробке, отдаваясь эхом.       Его глаза испытывают апробируемо — будто их хозяин пробует на вкус обескураженность Ши Ина, словно берёт его на понт. Зрачки сверкают огненным блеском желания и собственничества.        — Отсоси мне. Твоему дерзкому рту нужно более подходящее применение. — Сон Джэ нависает над Ынчановцем, практически прикасаясь своим носом к его, тягуче произносит слова. — И это применение — мой…       — Нет. — Грубо прерывает Ши Ин парня, не давая тому договорить и прекрасно понимает, что тот имел в виду.       Хулиган даже удивлён. Всего на секунду. Потом же берёт в захват не свою ручонку, резким движением прижимая её к своему паху.       И уже стоит.       Сон Джэ не помнит, в какой момент его член встал. Может — во время их разговора, а может — вообще не опускался с момента их обжиманий.       — Ну же, мистер-щенячьи-глаза, где твоя храбрость? — Умиляясь с эмоций на чужом лице, наклоняет голову в бок хулиган, сардонически язвит.       — Я не буду. Нет. — С точным подтверждением своих слов в выражении, произносит Ши Ин, резво пытаясь высвободить свою руку.       — Да не ломайся ты…       Сон Джэ не успевает сильнее сжать чужую ладошку и Ынчановец вырывается — хочет сбежать, но тот перекрывает путь своей рукой и, подхватывая, садит его на стиральную машину, стоящую напротив раковины.       Хулиган снова захватывает Ёна в кольцо своих рук, ладонями опираясь об мебель. Его лицо на уровне груди Ши Ина, слегка поднято, чтоб смотреть в большие глаза.       Глаза, на которые парень запал. И этот запал, кажется, не прекратится.       — Я не могу дышать без тебя, Ён Ши Ин.       — Тогда задыхайся, Гым Сон Джэ.       Хулиган кидает жалкий смешок, глядит неотрывно в щенячий взгляд — оторваться не может.       — Умно. Но, может, всё же, отсосё…       — Нет.       — Заканчивай меня перебивать. — Сон Джэ видит, как уголок губ Ши Ина дрогнул в полуулыбке, и сам лыбиться. — Ладно. — Тяжело вздыхает, соглашаясь с отказом, и отпускает Ёна, отходя назад.       Тот спрыгивает с стиральной машины, удивляется, что тот спокойно смирился.       — Но… в следующий раз — не приму отказ. — И пошлая ухмылка озаряет лицо.       Или не смирился.