Новый пациент

Вернувшись с работы, Стив пошёл в душ. Долго стоял под тёплыми струями, пока, наконец, не почувствовал, что мысли о Пирсе унесло в сток, вместе с остатками его запаха и следами на коже. Стив прикрыл глаза, склонил голову и опёрся ладонями о стену, подставив плечи под колкие уколы остывающей воды. Теперь, когда ничто постороннее больше не отвлекало, он вспомнил запах Джеймса, ставший более явным. Вспомнил, как омега задерживал дыхание под его руками, каким мокрым тот был сегодня и как этого стыдился. Он был горячим и мягким, и Стив не позволил себе ни одного лишнего прикосновения, но сейчас разрешил себе помечтать. Он представлял, как поцеловал бы яркие губы, как Джеймс растерянно бы ахнул, когда остался без одежды, как запускал бы пальцы в волосы Стива, не зная — то ли оттолкнуть, то ли притянуть ближе, пока он зацеловывал бы его всего, прямо на том кресле. Стив касался бы его нежно-нежно, водил губами по горячим, припухшим железам на шее, а Джеймс бы тонко скулил и поворачивал голову, давая лучший доступ. Он был бы таким мокрым и таким тесным, таким податливым, что Стиву удалось бы сделать всего несколько толчков, прежде чем распустить узел… Стив излился в собственную ладонь. Оргазм оказался неожиданно ярким и сильным, даже в глазах потемнело. Отрезвила холодная вода. Он выключил воду и вышел из душевой кабинки, насухо вытерся полотенцем. Немного обеспокоило, что он почти не чувствовал вины за такие мысли о замужнем омеге. О своем пациенте. Стив поставил накопившуюся стирку. Пока разбирал одежду, что сунуть в машинку в первую очередь, а что — оставить на вторую загрузку, попытался вспомнить, когда последний раз проводил ночь с омегой. Получалось, что несколько недель назад — единственная невпечатляющая встреча. Случившееся в душе получило свое объяснение, и Стив дал себе слово, что обязательно сходит на свидание в ближайшее время. Пока ещё не натворил глупостей и не лишился лицензии. Кроме того, пришло понимание, что ситуацию с Джеймсом следовало решать коллегиально. Брюс уже был в курсе и поддерживал мнение Стива, но лучше посоветоваться и с другими врачами. Ведь если в результате лечения омега уйдет от мужа, дело может получиться довольно громким. Приняв это решение, Стив наконец-то почувствовал себя спокойнее и смог заняться домашними делами. *** Стив любил свой дом, и сейчас ему казалось, что он изрядно его запустил. Нет, конечно, никаких залежей мусора, или паутины по углам, но явно стоило проветрить и сделать влажную уборку. Этот дом он купил, когда отработал первый год в клинике Марии Старк. После тесной квартиры, которую он снимал, будучи врачом городского госпиталя, браунстоун показался поначалу огромным. Камин, будто ожившая фантазия о Рождестве, маленький, но очень уютный дворик. Стиву нравилось даже, как поскрипывают ступени. Выплаты тогда оказались почти на грани его возможностей, но он ни разу не пожалел о покупке дома. Стив вырос в социальном жилье. Изрисованные стены, постоянная ругань за стенкой, драки во дворе — мать-одиночка, работающая медсестрой, не могла позволить себе ничего другого. Потом были годы учебы и жизнь в кампусе, мама тогда заболела, но запретила ему возвращаться и пропускать занятия в колледже. Потом мама умерла, и никакого дома, кроме комнаты в общежитии, вообще не осталось. Стив поступил в медицинскую школу и с успехом её окончил. Пока проходил резидентуру, снимал квартиру, по размерам больше напоминавшую шкаф. Для отоспаться хватало, а на остальное всё равно не оставалось времени. Во время работы в госпитале свободного времени и денег тоже почти не было, и только переход в частную клинику изменил ситуацию. Покупка дома казалась ему тогда роскошью, тем более, что он все ещё оставался одиноким. С другой стороны, именно покупка дома стала бы хорошим началом, чтобы изменить это. За два года дальше начала дело так и не продвинулось. И вот теперь Стив вдруг понял, что не особо обжил свой дом. У него был всего один плед, накинутый на диване в гостиной, — стоило бы купить ещё. Да и полотенца можно было бы уже обновить. Стив посмотрел на часы и начал одеваться, он вполне успевал в магазин. Хозяйственный отдел был огромным. Через час у Стива в тележке лежали полотенца, четыре пушистых пледа, пара декоративных подушек, комплект нового постельного белья, тёплое одеяло и ещё одно легкое, набор домашних ароматов, декоративная тарелка, стеклянные банки для круп и достаточно крупное комнатное растение, показавшееся подходящим для гостиной. Дойдя до кассы, он оглядел этот набор с некоторыми недоумением, но потом решил, что всё равно хотел добавить дому уюта, и почему бы не сделать это прямо сейчас? Гулять так гулять, еды Стив тоже набрал много и разной. Даже сам удивился, как много оказалось в корзине калорийного и сладкого. Он вообще набрал слишком много еды, но успокоил себя тем, что теперь просто пропустит следующую поездку за продуктами. Стив с трудом распихал покупки по багажнику и салону. Особенно долго пришлось возиться с комнатным цветком: всё казалось, что он недостаточно устойчиво устроен, а сломать его было бы жалко. Матовые темно-зелёные мясистые листья на длинных ветках отлично смотрелись бы возле дивана. Когда-то похожее растение, только поменьше, было у них с мамой на одной из съёмных квартир. Стив сам его поливал, оно ужасно ему нравилось. Он расстроился до слез, когда при переезде им пришлось его оставить. По дороге домой Стив попал в небольшую пробку. Сидя в машине, он мысленно уже раскладывал покупки по дому, и тут взгляд упал на витрину магазинчика. В витрине стоял манекен в халате мягком даже на вид. Вообще-то у Стива был банный халат — махровый белый, похожий на гостиничный, и он его вполне устраивал. Но халат в витрине был совсем другим: сизо-серый, с тонким синим кантом вдоль отворотов рукавов и края капюшона. Стив не любил халаты с капюшоном, но все равно свернул на парковку к магазину и купил халат. Наверное, это просто был вечер спонтанных покупок. Доехав до дома и припарковавшись, Стив забрал пакеты из машины, а потом долго пытался открыть дверь, ничего не уронив. В итоге ему помог сосед, мистер Саммерс, довольно пожилой альфа, который был профессором в университете, преподавал химию. Стив был шапочно знаком с его старшим сыном, тоже врачом. Мистер Саммерс поднялся на крыльцо, забрал у Стива ключ и открыл замок. — Спасибо, — Стив прижал подбородком пакет с халатом, поэтому улыбка получилась кривой. — Не за что. Смотрю, вас можно поздравить? — С чем? — Стив наконец-то вошёл в прихожую и сгрузил пакеты на банкетку. Теперь предстояло занести остальные. — Обустраиваете логово, — улыбнулся старый альфа, — прекрасное время. Он спустился с крыльца и махнул Стиву рукой на прощание, пока тот стоял, словно оглушенный. Старик решил, что Стив готовит дом для своего омеги. И так оно и выглядело: Стив накупил домашних вещей, даже халат, который едва ли налез бы на него самого, зато отлично подошёл… Джеймсу? Вот почему Стив его купил — цвет напомнил цвет глаз омеги. Стив купил халат для него, даже не осознавая этого. Да он накупил мягких пледов и сладостей, потому что у Джеймса со дня на день начнётся течка! И вёл себя так, будто надеялся, что Джеймс проведёт её в его доме. Захотелось побиться лбом о стену: всё же было так очевидно. Очевидно для всех, кроме него. Стив спустился и забрал из машины остальные покупки. Хорошее настроение пропало, и дело было не в зря потраченных деньгах. Исчезло ощущение скорого ожидания чего-то замечательного. Иллюзия рассеялась. Механически он разложил продукты, отнёс растение в гостиную. С трудом поборол искушение оставить пакеты на банкетке. Брось он их здесь, и утром придётся наткнуться на свидетельство собственной глупости. Стив собрал всё скопом и сунул в кладовку. Поужинал он сэндвичами и салатом, попереключал каналы на телевизоре и решил пораньше лечь спать. Почти час ворочался, не помогло даже переворачивание подушки прохладной стороной вверх. В конце концов, Стив встал и пошёл в кладовку, отыскал пакет с халатом, достал его и отнес в ванную. Он повесил халат на крючок рядом со своим, погладил мягкую ткань. Отчего-то это нелогичное действие помогло, и, вернувшись в постель, он наконец уснул. *** — Я считаю, мы должны пригласить юриста. Необходимо взвесить все последствия. — Коулсон негромко хлопнул ладонью по столу, поставив на время точку в дискуссии. Коулсон возглавлял отделение. Спокойный и мягкий с виду доктор Коулсон, тем не менее, никогда не избегал решительных действий, если считал их благом для пациента. Он выслушал Стива, затем Брюса, и, поскольку обстоятельства не позволяли медлить, собрал срочное совещание. — У доктора Роджерса наблюдается омега с подозрением на бесплодие. Клинические и лабораторные обследования этого не подтверждают. Зато у доктора Роджерса возникли подозрения, что супруг омеги пытается разбалансировать его гормональную привязку, вызвать так называемые «гормональные качели». Омега не помечен. Он посещает сразу несколько врачей в разных клиниках — и все они альфы. Так сжато изложил ситуацию доктор Коулсон для юриста клиники Стивена Стрэнджа. — Это может быть простым совпадением, — Стрэндж щёлкнул колпачком ручки, была у него такая привычка. Стив знал, что его возражения на самом деле вроде игры в пинг-понг — отработка протестов другой стороны, но сохранять хладнокровие было сложно. Речь шла о благополучии Джеймса, а, возможно, и о его жизни. — Альфа всегда настаивает на инвазивных обследованиях и процедурах. Даже когда для этого нет показаний, — вступил в разговор Стив. — Он хочет для него лучшего. В конце концов, альфа не медик и не обязан разбираться во всех тонкостях. — Возможно, этот альфа принимает противозачаточные, — задумчиво сказал Брюс. — Когда я разговаривал с ним, заметил характерную пигментацию сзади на шее. — Он сдавал какие-либо анализы? — оживился юрист. — Нет. Он не идиот, к сожалению. Юрист только поморщился от несдержанности Стива, а тот остро пожалел, что сейчас с ними не Наташа. Штатный юрист клиники Стивен Стрэндж был грамотным профессионалом, но не слишком приятным в общении человеком. Стив продолжил, игнорируя его гримасу: — Я говорил альфе о болезненности диагностической пустой течки, но он проигнорировал этот аспект, его больше интересовал доступ к круглосуточному видеонаблюдению. — Но именно вы рекомендовали это обследование. — Я не видел другого выхода, — признался Стив, — Джеймса необходимо вывести из зоны контроля его мужа, пока он не закончил так же, как предыдущий супруг мистера Пирса. — Что с ним случилось? Юрист весь обратился в слух, вытянулся вперёд, как насторожившаяся гончая, и Стив подумал, что, пожалуй, с этой информации им и стоило начать. — Он покончил с собой. Очень похожая история: сирота, большая разница в возрасте, отсутствие метки, подозрение в бесплодии и лечение в десятке разных клиник. Все врачи альфы. Через четыре года брака омега покончил с собой, и мистер Пирс быстро нашёл ему замену. Стрэндж снова несколько раз щёлкнул колпачком ручки, глядя прямо в глаза Стиву. — Откуда вам это известно? — Меня насторожило поведение Пирса и я попросил друга немного о нем разузнать. — Если об этом станет известно, вас обвинят во вмешательстве в частную жизнь. Тут нахмурился и Коулсон. — Насколько ваш друг был аккуратен в своем расследовании? — Очень аккуратна. Я обращался к мисс Рашман. Коулсон переглянулся со Стрэнджем. — Весьма предусмотрительно. — Полагаю, будет разумно разъяснить мистеру Барнсу опасность гормонального дисбаланса и рекомендовать ему сменить клинику. Вы ведь стали катализатором «качелей»? Стив почувствовал, как у него теплеют щеки. Это было абсурдно, он ни в чем не был виноват и ни разу не нарушил врачебную этику. Никто не мог знать о пледах в кладовке и халате в ванной. Стив сам не понимал, что делает, пока они не оказались у него дома. И всё же Джеймс действительно реагировал на него. — Вполне возможно, одним из. В последние недели Джеймс контактировал с несколькими врачами-альфами. — Мы можем рекомендовать мистеру Барнсу обратиться в суд для защиты своих интересов. Разумеется, разговаривать с омегой один на один, доктор Роджерс, вы не можете. Это может быть истолковано как давление. — Поэтому я и пришел к доктору Коулсону, — огрызнулся Стив. Стрэндж и ухом не повёл, снова защёлкал ручкой, и после недолгого размышления предложил: — Мистера Барнса может принять Госпиталь Пилигримов. Стив мало знал о Госпитале Пилигримов, главным образом, об их предвзятом отношении к анестезии, доставшимся прямиком от основателей. Он уже хотел возразить, но Коулсон сказал: — Пожалуй, вы правы. У них лучшая служба безопасности. — В любой другой он пробудет не больше суток. Стрэндж произнес это глядя прямо на Стива. Кажется, юрист обиделся, что он обратился не к нему, а к его коллеге, но Стиву было плевать. Он обратился к той, которой мог доверять. — У вас есть ещё рекомендации, мистер Стрэндж? Юрист повернулся к Коулсону и ответил с едва различимым высокомерием. — Доктору Роджерсу стоит помнить, что когда он впервые рекомендовал пустую течку, он ещё не был уверен в гормональном дисбалансе. Следовательно, не предполагал большого дискомфорта для омеги. — Стива будто ударили в живот: реальность ожидающей Джеймса боли вдруг подступила вплотную, противно заныло под ложечкой, во рту стало кисло, он словно издалека слышал слова Стрэнджа: — Версия об удалении омеги от мужа будет воспринята крайне предвзято, если ее выскажет альфа. Возможно, этот метод диагностики предложил доктор Беннер? — Не совсем. Но мы действительно незадолго до этого обсуждали этот метод, и я настаивал на его информативности, — ответил Брюс. — Отлично. Сообщите мне, как только мистер Барнс поступит в клинику. Всего доброго. — Стрэндж поднялся со своего места и первым вышел из кабинета Коулсона. — Стив, всё в порядке? Не дожидаясь ответа, Коулсон налил из графина воды в стакан и пододвинул его Стиву. — Спасибо. Прохладная вода не принесла облегчения, словно наждаком ободрав горло. Вместе с Брюсом они вышли из кабинета. До приема первого пациента ещё оставалось время, и они, не сговариваясь, отправились в комнату отдыха. Брюс заварил чай. Горячий, пахнущий травами он согрел и немного успокоил. Проткнувший внутренности кол не исчез, но словно притупился. — Тебя ведь тоже зацепило? — на самом деле, Брюс не спрашивал. — Джеймс для тебя значит больше, чем обычный пациент. — Гораздо больше. — Стив растёр лицо ладонями и признался: — Я не знаю, что мне делать. — У тебя есть время решить. Время было, но его оставалось все меньше. Остаток этого дня и весь следующий прошли в ожидании и нарастающем беспокойстве. Пирс и Джеймс не давали о себе знать, и Стив все чаще думал, что Пирс может вовсе не привезти мужа. Он мог оставить его дома или, что ещё хуже, отвезти в другую клинику. По ночам Стив долго не мог уснуть, представляя Джеймса в окружении чужих людей, запертого под видеонаблюдением, страдающего. Стив ловил себя на том, что непроизвольно начинает рычать, оскаливает зубы и сжимает кулаки. Это было нелепо, но осознание нелепости отрезвляло ненадолго. На вторую ночь Стив просто принёс из ванной серый халат, уложил рядом на подушку. Так и уснул, утыкаясь лицом в мягкую ткань.