Новый пациент

К обеду третьего дня Стив уверился, что Пирс отвёз Джеймса в другую клинику. Чем больше он думал об этом, тем более вероятным казалось, что Пирс играл с ним в кошки-мышки: раздразнил и отобрал жадно желаемое. Может, это и было его целью, может быть он вообще никуда мужа не повёз, и Джеймс сейчас с ним в семейном логове, под ним, и думать не думает о других альфах. Была среда, на прием приходили в основном беременные, но, вопреки обыкновению, Стив принимал пациентов на автомате. Он пытался сосредоточиться, но постоянным тревожащим фоном отвлекали мысли о Джеймсе. Пирс и Джеймс появились в клинике после обеда. У Стива шёл прием, когда он услышал протестующий голос Джона: — Доктор Роджерс сейчас занят, вам придётся подождать. И тут же голос Пирса: — Джеймс не может ждать. Глаза застлало красным, Стив вцепился в спинку стула, прикрыл глаза, пережидая порыв выйти в приемную и вывернуть Пирса наизнанку. Когда он снова открыл глаза, Том Райли смотрел на него с явным удивлением. Омега наблюдался у него второй год и первый раз видел у своего врача реакцию, отличную от спокойного доброжелательства. Стив заставил себя закончить осмотр, пока Джон сдерживал Пирса в приемной. — Извините, Том, похоже, случай и правда срочный, — Стив кивнул в направлении двери. — У вас всё идёт отлично, следите за употреблением соли и жидкости, увидимся через неделю — Джон вас запишет. Он оставил омегу приводить себя в порядок, а сам вышел в приемную. Джеймсу было плохо. Он горел, у него явно повысилась температура, щеки были розовыми, глаза блестящими — он постоянно их прикрывал, — и то и дело облизывал пересохшие губы. Джеймс сидел в кресле, согнувшись вперёд и держась за низ живота, волосы сегодня он не пытался собрать — они темными прядями окружали лицо, падали на глаза. Омега явно испытывал сильную боль — течка уже началась. Чёртов Пирс не привез его в клинику вовремя — во время предвестников течки, он дождался её начала и в таком состоянии вытащил омегу из его гнезда! — Почему вы не приехали раньше? — Стив рыкнул на Пирса, уже отыскивая в ящике стола обезболивающее. На глаза попался пакет документов на госпитализацию Джеймса, приготовленный Стрэнджем, а ведь он совсем о нем забыл. Джон принёс стакан воды, Стив забрал его и шепотом попросил позвонить Стрэнджу; Джон кивнул и тут же вышел из приемной. Стив протянул Джеймсу капсулу и воду. Омега взял лекарство, его тёплые пальцы коснулись ладони, и Стива пронзило острым болезненным возбуждением. Хотелось из собственной шкуры вывернуться, лишь бы Джеймсу стало лучше, но ещё сильнее оказалось желание отогнать другого альфу. — Вот договор, мистер Пирс, и реквизиты на оплату. — Вы не осмотрите Джеймса сейчас? — Пирс сделал вид, что удивлен. — У меня идёт плановый прием, он закончится через пару часов, и тогда я осмотрю Джеймса. — Тогда, наверное, лучше вытащить пробку, — Пирс чуть улыбнулся, следя за реакцией Стива. — Какую пробку? — голос угрожающе сел, внутри неприятно похолодело. Пирс заткнул Джеймса пробкой сейчас, когда все ткани внутри так нежны и чувствительны? — Обычную, доктор Роджерс, иначе он бы испачкал мне сиденье машины. В глазах темнело от ярости, но Джеймс был важнее. Стив повернулся к нему: — Джеймс, ложитесь на кушетку, пожалуйста. Он оттёр Пирса плечом, помог омеге встать со стула, поддержал, пока тот шёл к кушетке. Джеймс тяжело дышал, и Стив подумал, что его может стошнить — от сильной боли такое бывало. — Давно ты ел? Джеймс ответил что-то почти не слышно. — Он не ел сегодня, аппетита не было, — любезно озвучил Пирс. Стив помог омеге лечь на спину, согнуть ноги. Потом одним движением подсунул под поясницу валик из свернутой простыни, а вторым стянул вниз штаны и бельё. Стив натянул перчатку, а в следующий момент уже нащупал между ягодиц стопор пробки, осторожно потянул. Пробка оказалась средних размеров, но твердая, из прозрачного, напоминающего стекло, пластика. Джеймс болезненно охнул, а в смотровой запахло недавней случкой. Пирс заткнул его не потому, что боялся за машину, нет. Он трахнул Джеймса перед самой поездкой, и позаботился, чтобы Стив об этом узнал. В первую секунду Стив хотел выбросить пробку в мусор, но потом он аккуратно отложил её на стёрильную салфетку. Джеймс всхлипнул: дополнительная боль, похоже, прорвала плотину сдержанности, он почти неслышно поскуливал, слёзы горохом катились по щекам. Стив аккуратно вернул бельё и одежду на место, вытащил валик из-под крестца, и помог омеге повернуться на бок, чтобы тот мог подтянуть колени к животу. Присел на корточки рядом. — Тшшш, таблетки скоро подействуют, станет немного легче. Стив не удержался, стёр слёзы, и Джеймс на секунду прижался щекой к его руке. Господи, чего бы Стив сейчас не отдал, чтобы иметь возможность отвезти омегу домой, позаботиться о нём. Джон заглянул в кабинет. — Привези каталку, — скомандовал Стив, — необходимо срочно отвезти Джеймса в отделение. И, не отводя взгляда от омеги, продолжил: — Мистер Пирс, вы закончили с документами? Ваш муж нуждается в покое. — В покое? — Пирс словно бы удивился. — Я полагал, он нуждается в определенных процедурах? — Р-разумеется, — "р" вырвалось рыком, хотя Стив постарался приглушить голос, — после того, как я завершу прием. А вы меня сейчас задерживаете! Джон закатил каталку, подкатил её к кушетке. Стив переложил Джеймса практически без помощи беты, легко погладил по плечу. Пирс демонстративно шлёпнул бумагами по столу. — Доступ к камерам видеонаблюдения в палате? Я хочу быть уверен в безопасности Джеймса. Джон уже вывозил каталку в коридор. Стив пододвинул к Пирсу листок с qr-кодом, сказал: — Мне нужно продолжить прием, — и демонстративно начал разбрызгивать нейтрализатор запахов. Когда Пирс вышел, Стив сунул пробку в стерильный пакет и отнёс Фелисити. — Пожалуйста, отправь в лабораторию. Следы любых лекарственных средств, токсикология, бакпосев — всё, что можно найти. Пациент стационара Барнс Джеймс. Стиву пришлось извиниться перед пациентом, которому пришлось долго ждать своей очереди, но тот, похоже, был впечатлен состоянием Джеймса и тем, что его вывезли из кабинета на каталке. Стив аккуратно ощупывал выпуклый живот, выслушивал сердцебиение плода очередного пациента, и пытался почувствовать обычное умиротворение, но все его мысли были в палате стационара, где, свернувшись клубочком на жестковатой больничной кровати, плакал его омега. *** Он надеялся, что у него будет немного времени с Джеймсом наедине. Нет, разумеется, Стив не планировал как-то выходить за профессиональные рамки, лишь немного успокоить омегу перед предстоящим разговором. Убедиться, что обезболивающее подействовало, что у Джеймса достаточно одеял, освежающего морса и всего, что может ему понадобиться. Но когда Стив вышел из кабинета, его уже ждали Стрэндж и доктор Коулсон. Стрэндж быстро перелистал подписанные Пирсом документы, удовлетворённо кивнул. — Я связался с Госпиталем Пилигримов, они готовы принять мистера Барнса. — Хорошо, — ничего хорошего, конечно, но наихудшим исходом было бы оставить Джеймса мучиться под прицелом видеокамер для развлечения Пирса. Стив даже про себя не мог назвать этого ублюдка мужем Джеймса. — Стив, вы готовы к разговору? — Коулсон был проницателен достаточно, чтобы заметить мокрые от пота виски и то, как Стив комкал случайно попавшую под руку бумажку. — Я могу поговорить с Барнсом сам. Коулсон мог, и Стив по Стренджу видел, что тот предпочел бы именно этот вариант: два беты провели бы переговоры, а альфа посидел молча в углу за их спинами. Но согласиться на роль бессловесной мебели, бросить сейчас Джеймса, он не мог, так что возразил: — Джеймс мой пациент, у нас установились достаточно доверительные отношения, сейчас это важно. Стационар располагался в соседнем корпусе, соединённом с амбулаторно-административным зданием переходом. Стив бывал, обыкновенно, в палатах на первом этаже, на втором располагались родовые и палаты для послеродового наблюдения. Неонаталогия располагалась ещё выше, но всё равно, стоило пройти переход, как Стив почувствовал запах детской присыпки и ещё что-то трудноуловимого, неразрывно связанного с младенцами. Коулсон тоже с удовольствием втянул воздух, и Стрэндж посмотрел на них с удивлением. Джеймс лежал свернувшись в клубок на постели. Просторная палата была рассчитана на одного пациента, в углу мигал индикатор видеокамеры. Обычно, её задействовали для дополнительного наблюдения за тяжёлыми больными. При появлении посетителей Джеймс приподнял голову. Длинные тёмные пряди прилипли к лицу , глаза были заплаканными, веки припухли, под ними проступили тени. Он был так прекрасен для Стива сейчас, что сердце защемило. — Как твое самочувствие, Джеймс, лекарство помогло? Я за тебя волновался. Последнюю фразу можно было бы и не говорить, и не убирать волосы от лица омеги. Осторожно, не прикасаясь к коже, но всё равно чувствуя её жар. Джеймс был горячий, чуть лучше, чем когда появился в приемной, но температура явно оставалась высокой. Железы у него на шее заметно припухли. — Док, больно, — Джеймс выдохнул почти неслышно, и прижался лицом к руке Стива. От его запаха, его близости, жара, от того, как больничная пижама чуть сползла с плеча, открывая немного светлой кожи, Стива накрывало волной желания, но ещё сильнее, необходимее оказалась потребность заботиться и защищать. — Здравствуйте, Джеймс, мы хотели бы с вами поговорить. — Голос Коулсона звучал мягко и максимально неуместно. Джеймсу было плохо, он испытывал боль, и Стиву хотелось заслонить его ото всех, сейчас, когда омега был так уязвим. Не вполне осознавая, что делает, Джеймс жадно втянул воздух. — Мне легче, когда ты рядом, док. — Стив, посидите рядом, нам необходим этот терапевтический эффект. Джеймсу необходим. — Коулсон выдал машинальную грустную полуулыбку, он не пытался подойти близко, сел на стул почти у самого входа, Стрэндж отошёл к окну. — Джеймс, нам нужно с вами поговорить. Я надеялся, что мы слишком мрачно толкуем факты, но увы. То, что вам легче в присутствии доктора Роджерса, очень большая проблема. Теперь Стив был благодарен Коулсону за то, что тот взял разговор на себя. Он мог только гладить Джеймса по волосам, внутри противно тянуло отголосками чужой боли. Коулсон тем временем коротко представил Стрэнджа, а потом начал рассказывать о том, что слишком близкий контакт с любым альфой может спровоцировать гормональный дисбаланс у непомеченного омеги. Что без стабилизирующего действия метки у омеги, ведущего половую жизнь, может развиться гипер-ответ на любого альфу. И если альфа не связан, то он может дать биологический ответ, неосознанно станет реагировать выделением соответствующих гормонов, — и в результате круг замкнётся. Без завершения связи организм омеги начнёт продуцировать всё большее количество гормонов. Что в этом случае течка будет протекать настолько тяжело, что омега, в попытке найти облегчение, будет согласен на любого альфу. Что это нельзя осуждать, как нельзя осуждать умирающего от жажды за то, что он согласен пить из любого источника. Но вот после течки омега может начать испытывать моральные терзания и даже впасть в депрессию. Коулсон говорил и говорил, а Джеймс цеплялся за руку Стива всё крепче и крепче. Стив снова успокаивающе погладил его по голове — и не смог остановиться. Так и гладил по мягким тёмным волосам, и только поэтому наверное не изрыгал проклятия в адрес Пирса. Коулсон тем временем начал описывать ситуацию Джеймса, упомянул, что по странному стечению обстоятельств все его врачи были альфами, хотя альф в этом направлении медицины практикует меньшинство. Напомнил, как Пирс настаивал на увеличении количества медицинских манипуляций. Джеймс не отпустил руки Стива, но теперь смотрел на Коулсона со все возрастающим недоверием. А потом Коулсон спросил, что Джеймс знает о предыдущем муже Пирса. — Они развелись, — ответил омега тихо. — Я говорю не о первом муже мистера Пирса, а о втором. Второй брак мистера Пирса был заключён спустя полтора десятилетия после развода, омега был гораздо моложе мужа. Сиротой без близкой родни. Мистера Пирса беспокоило, что его муж не может забеременеть, и он много водил его по обследованиям. По странному стечению обстоятельств все врачи были альфами. Обследования продолжались несколько лет, но омега так и не забеременел. А потом он покончил с собой. Коулсон замолчал, предоставив Джеймсу самому сделать вывод. И Джеймс сделал. Глаза его наполнились слезами, он отдернул руки от Стива, словно прикосновение к его коже начало жечь. — Алекс не мог, — прошептал Джеймс. Ему было сложно возражать, тяжело противостоять людям, пришедшим к нему в палату, когда ему и так было плохо и больно. Но он попытался защититься. — Джеймс, мы считаем, что вы находитесь в опасности. Доктор Роджерс отдал на исследование в лабораторию пробку, с которой вы приехали в клинику. — Щеки Джеймса вспыхнули, он вжал голову в плечи. — Во взятой с неё жидкости обнаружили следы сильного противозачаточного препарата. Если вы его не принимали, то, очевидно, это сделал ваш муж. Джеймс закрыл лицо ладонями, и Стив почти ненавидел Коулсона в этот момент. У омеги никого не было, кроме мужа, а теперь тот понимал, что не было и его. Никакой поддержки и защиты. Стив не сомневался, что Пирс настоял на брачном контракте, так что уходить от него Джеймсу не только некуда, но и не на что. Но вряд ли это обстоятельство было страшнее предательства. — Мы посоветовались с юристом клиники, мистером Стрэнджем, и решили, что вам безопаснее будет сменить клинику. Госпиталь Пилигримов готов вас принять совершенно бесплатно. У них хорошая служба охраны, так что у вас будет время спокойно все обдумать. Если вы не захотите беседовать с мужем, он вас там не побеспокоит. — Но почему я не могу остаться здесь? Стив стянул зубы, чтобы не попросить Джеймса остаться. Он заставил себя встать и отойти к Стрэнджу. Не хотелось видеть страх и отвращение на лице омеги. — Потому что по условиям заключённого договора, мистер Пирс может навещать вас в любое время и, если он решит забрать вас отсюда, боюсь, мы мало что сможем ему противопоставить. А ещё здесь доктор Роджерс. Мне жаль, но именно на доктора Роджерса так бурно реагирует ваш организм. Мы ценим своих сотрудников, поэтому я хотел бы исключить обстоятельства, которые могут бросить тень на их репутацию. Стив сжал переносицу, у него вдруг заломило в висках. Коулсон говорил так, словно Джеймс представлял угрозу для Стива, а не наоборот. В его словах была правда, но лишь её половина, и звучала она так, словно Стив отвергал Джеймса. Коулсон говорил правду, но чудовищно несправедливую. Джеймс покраснел ещё сильнее, хотя казалось, что это уже невозможно. — Я… я бы… я никогда… — Вы очень привлекательный омега, Джеймс, а доктор Роджерс ни с кем не связан. Эта ситуация для него не менее сложна, чем для вас, и он может лишиться лицензии, если его поведение будет истолковано, как нарушение медицинской этики. А так будет истолкована любая личная заинтересованность. — Я понимаю, — сказал Джеймс после нескольких минут молчания, — я уеду в Госпиталь Пилигримов. — Хорошо, тогда я свяжусь с ними и всё организую, — Стрэндж наконец отлип от подоконника и вышел из палаты. Коулсон тоже поднялся со стула. — Стив, после приема обезболивающего прошло слишком мало времени, лучше отложить следующий прием до отъезда Джеймса. Пока побудь здесь, так Джеймсу будет легче. Он вышел за дверь, а Джеймс заплакал. Он молча трясся от рыданий, кажется даже не дышал, пока Стив не сел на край постели и не обнял его: — Всё наладится, всё будет хорошо, Джеймс. Стив шептал бессмысленные утешения и укачивал омегу в своих объятиях, пока плач не перешёл во всхлипы.