Новый пациент

С Госпиталем Пилигримов о перевозке договорились достаточно быстро. Предварительная договоренность уже имелась, нужно было только уладить формальности. Стрэндж принёс Джеймсу на подпись документы о выписке, и тот поставил подписи, где сказали, толком не читая. Стив с Коулсоном проводили омегу до машины. Перед тем, как закрыть дверцу автомобиля, Стив решился: — Джеймс, послушай, с этой минуты я больше не твой врач, ты подписал документы, расторгающие какие-либо отношения с клиникой Марии Старк. У Джеймса дрогнули губы, он ниже опустил голову, прячась в одолженный клиникой плед, и Стив заторопился, ведь Джеймс мог не так его понять. — Я всё равно хочу помочь тебе. Если тебе понадобится помощь, какая угодно, любая, я буду рад помочь. — Хотелось коснуться Джеймса: четверть часа назад Стив обнимал его — и это казалось таким правильным, а теперь он даже не был уверен, увидит ли его ещё хоть когда-нибудь. Стив сказал совсем тихо: — Ты можешь подать на развод. Водителю надоела эта мелодрама, или Коулсон подал ему какой-то знак, но он обернулся и сказал укоризненно: — Ехать пора, доктор Роджерс. Джеймс молчал, и Стив захлопнул дверцу. Кажется, Джеймс всё-таки посмотрел на него, но он не был в этом уверен — машина уже выехала за ворота клиники. Стив отвернулся от внимательного взгляда Коулсона, потёр лицо. Усталость этого долгого дня вдруг навалилась на него. Казалось, утро, когда он собирался искать Джеймса по другим клиникам, было очень давно. Теперь он точно знал, в которой из них его омега, но теперь тот был ещё более недосягаем. Почему Стив не сказал ему о разводе раньше? Они могли бы обсудить это, он смог бы убедить Джеймса, что всё не так страшно. — Идите домой, Стив. Доктор Коулсон тоже выглядел уставшим. Стив с опозданием вспомнил, что накануне ночью тот дежурил. — Вам бы тоже домой, Фил. Они вместе дошли до корпуса амбулатории, Коулсон предложил: — Если хотите, я вас подвезу? — Спасибо, не нужно. Дом был пустым и тихим. Вместо того чтобы лечь спать, Стив долго бесцельно бродил по комнатам, пока не сообразил, что снова машинально проверяет, есть ли всё необходимое для омеги. Разозлившись на самого себя, он пошел в душ, где долго стоял под колючими горячими струями. Но, когда лёг в постель, уснуть так и не смог, только под утро забылся на пару часов и проснулся от звонка будильника со смутными воспоминаниями о дурном сне. *** Работа отвлекала. Без неё Стив, наверное, натворил бы глупостей, поехал бы в Госпиталь Пилигримов, например, а вот этого делать ни в коем случае не стоило. Пирс примчался в клинику утром, чуть позже десяти, и сразу ринулся к Стиву, где его перехватила предупреждённая охрана. Лишь в полдень, когда у Стива выдалось окно между приёмами, Филисити попросила его пройти в кабинет заведующего отделением. — У доктора Коулсона мистер Пирс, уже часа два ругается и грозит судом, — предупредила она. Пирс был красным от гнева, напряжённые жилы проступили на висках, а вот Коулсон был, напротив, бледен. Напряжение выдавало только то, как крепко он сжимал в пальцах ручку. До побелевших костяшек. — Здравствуйте, доктор Роджерс. — Где мой муж? — Пирс шипел не хуже змеи: — Я оставил его здесь под вашу ответственность. — Джеймс выписался вчера вечером. Он имел на это полное право и подписал все необходимые документы. — Как вы ему это позволили? — Он совершеннолетний и дееспособный, как бы я смог ему помешать? Злость Пирса пробудила в Стиве звенящее яркое бешенство. Освежающее после бессонной ночи. Пирс придвинулся вплотную, наставил на него палец: — Вы обязаны были уведомить меня. — Отнюдь, — вмешался Коулсон, — доктор Роджерс не обязан был делать ничего подобного. — Вы все обманули меня и пожалеете об этом, — Пирс не отрывал своего гадючьего взгляда от Стива. — Я узнаю, где вы спрятали Джеймса, и вы пожалеете. — Это угроза? — в кабинет Коулсона как раз вошёл Стрэндж, прямой и тонкий как рапира. — Я узнаю, — ещё раз пообещал Пирс Стиву и вышел вон. Они помолчали, и только когда услышали хлопнувшую в конце коридора дверь, Коулсон положил на стол ручку, и из него будто воздух выпустили. — Очень неприятный человек. Стрэндж хмыкнул, и Коулсон спросил у него: — Вы не звонили? Коулсон не стал упоминать название госпиталя, но юрист и так его понял. — Всё в порядке. У Пирса уйдет минимум несколько дней на поиски, но туда ему не добраться. А вы не звонили мисс Рашман? Стив понял, что вопрос адресован ему. Кажется, Стрэнджа до сих пор уязвляло, что за советом и информацией Стив обратился не к нему. — Пока не было необходимости. Встреча с Пирсом перетряхнула, снова подняла со дна души всю муть. Стив отговорился назначенным приёмом и вернулся в кабинет. С четверть часа посвятил дыхательным упражнениям имени доктора Беннера, но, вопреки обыкновению, они почти не помогли. После работы он уехал домой. За весь день он почти не ел, но кусок и теперь не шёл в горло — Стив думал о том, каково сейчас Джеймсу, и маялся его болью почти физически. То представлял, что Пирс нашёл омегу и сейчас выволакивает его из Госпиталя. Такого не могло быть, хотя бы потому, что Пирс не идиот поднимать скандал, которым могла заинтересоваться полиция. И всё же, внутри скребло беспокойство, хотелось ощетиниться и рычать. Чтобы не прослыть у соседей чокнутым альфой, Стив завернул с собой пару сэндвичей, налил в термос кофе и поехал в парк Основателей. Несмотря на громкое имя, эта полоска городской зелени не была примечательна ничем особенным: несколько тропинок между редким деревьями, пара цветников, да мелкий круглый пруд с вездесущими утками. Стив попытался уверить себя, что просто хочет посмотреть на драчливых уток, походить между соснами. Что дело совсем не в примыкающей к парку больнице. Стив уснул в машине и проснулся от стука полицейской дубинки. — Отделение скорой помощи, что случилось? — спросил Стив, опуская стекло. Спросонок у него всегда срабатывали профессиональные привычки. Офицер сразу расслабился и разулыбался. — С дежурства, док? — Да, решил проветриться в парке и вот, — Стив тоже улыбнулся и пожал плечами. — Поеду домой, пожалуй. На улице уже было темно. Полицейский махнул рукой и пошёл дальше, а Стив достал термос с подостывшим кофе, налил немного в стаканчик-крышечку. Он сделал всего пару глотков, когда у него зазвонил телефон. — Доктор Роджерс? — Да, я вас слушаю. — Я доктор Оливия Прескотт из Госпиталя Пилигримов. Вы могли бы приехать? Сердце заколотилось где-то в горле. Стив ответил вмиг севшим голосом: — Я поблизости, буду через пару минут. А что случилось? — Джеймсу Барнсу плохо. Я встречу вас в приемном покое. Доктор Прескотт повесила трубку, а Стив выплеснул остатки кофе в окно. Плохо слушающимися пальцами закрутил крышку термоса, сунул его в карман за сиденьем, уронил ключи и не сразу нашел их на полу. Джеймсу было плохо. Плохо настолько, что доктор Прескотт сочла нужным найти его прежнего лечащего врача. Стив ожидал, что течка пройдет тяжело, но что, если своим желанием держать Джеймса подальше от Пирса, он нанёс ему непоправимый вред? Стив обогнул парк и подъехал к крыльцу госпиталя. Массивный охранник-бета вышел из дверей с явным намерением сделать замечание, но Стив его опередил. — Я доктор Роджерс, доктор Прескотт звонила мне. — Я доктор Оливия Прескотт. — Навстречу Стиву вышла невысокая женщина лет сорока, — Спасибо, что так быстро приехали. Она протянула ему руку, и Стив пожал маленькую сухую ладонь. — Стив Роджерс. Я был поблизости. — Стив? — Оливия Прескотт удивлённо приподняла брови. — Что ж, это кое-что объясняет За доктором Прескотт Стив пошел по больничному коридору. Кажется, во всех бесплатных больницах были одинаковые коридоры и уж точно одинаковый запах. — Гиперпродукция гормонов и секрета, лихорадка, сильные боли. И мне очень не нравится состояние желёз, — рассказывала на ходу Прескотт. — С час назад он впал в забытьё, и всё время звал вас. То Стива, то доктора Роджерса. Я, признаться, решила, что это разные люди. При поступлении он не указал ни одного экстренного контакта. Я предположила, что доктор Роджерс — его прежний врач, в клинике Марии Старк мне дали ваш номер. Они дошли до палаты, доктор Прескотт пропустила Стива вперёд. Джеймс лежал на кровати. Бледный, с чахоточно горящим на щеках румянцем, с заветренными губами и темными полукружьями теней под глазами. В вену был вставлен катетер. — Джеймс, привет, как ты? Стива встревожило, насколько хуже Джеймс теперь выглядел. На его шее явно выделялись отекшие покрасневшие железы. Омега приоткрыл глаза, несколько секунд, казалось, он вообще ничего не видел, а потом прошептал: — Стив? Доктор Роджерс? — Это я. Ты хотел меня видеть, Джеймс? Доктор Прескотт сказала, что ты меня звал. Стив сел на стул возле постели, взял ладонь Джеймса в свою. — Больно, — пожаловался Джеймс. — Мне очень не нравится состояние желёз, — доктор Прескотт подошла к постели. — Никогда такого не видела, хотя это не первый случай тяжёлой течки в моей практике. Весьма похоже на гормональные качели, но даже для них реакция слишком сильная. Для стабилизации состояния Джеймсу нужен альфа. — Я не хочу домой. Я не хотел утром, а он… Стив вспомнил вдруг вчерашнее утро во всех подробностях, и запах Джеймса, и гадкую улыбку Пирса. Джеймс облизал пересохшие губы, слезы снова выступили на глазах. Стив помог ему попить из соломинки, стакан с водой стоял тут же на тумбочке. — Тебе не нужно возвращаться домой, если не хочешь. Он успокаивающе погладил Джеймса по руке. И обратился к доктору Прескотт: — Думаю, я знаю в чем дело. Объяснять всё долго, если вкратце, случилось так, что мы с Джеймсом зафиксировались друг на друге. Его муж не поставил ему метку. Звучит бредово, но именно он это и организовал. Я не вполне осознавал нашу связь, но когда осознал, то при первой же возможности перестал быть его лечащим врачом. Не знаю, понял ли Джеймс, но дело даже не в этом. Дело в том, что в клинику Джеймс поступил с уже начавшейся течкой. И было совершенно очевидно, что перед клиникой его муж воспользовался своими правами, скажем так. И сделал этот факт максимально очевидным. А Джеймс этого не хотел. — И гиперпродукция — ответная реакция? Похоже на то. — Если Джеймс согласится уехать со мной, вы выпишите его? Оливия Прескотт задумалась ненадолго, она смотрела, как Стив гладил Джеймса по волосам, а тот, едва слышно поскуливая, утыкался носом в его запястье, и наконец сказала: — Если согласится, я выпишу. Похоже, вы его единственное лекарство, доктор Роджерс, но только если он этого хочет. — Джеймс, малыш, послушай меня. — Стив присел на корточки, чтобы их с Джеймсом лица оказались на одном уровне. — Тебе не смогут здесь помочь. Прости, я не знал, что всё так обернётся, иначе не стал бы тебя мучить и сразу забрал к себе. — К тебе? — Джеймс приподнял голову от подушки. — Да, ко мне домой. Я хочу, чтобы ты остался со мной, был моим омегой. Стив так волновался, что у него даже ладони вспотели. Он не знал, что станет делать, если Джеймс откажется, как будет его спасать. Метка почти наверняка помогла бы, только бы Джеймс ему позволил. — Я хочу. Омега потянулся к Стиву, и тот с готовностью его обнял. Пусть неудобно было обнимать его вот так, зато он впервые за последние сутки почувствовал себя на своем месте. Затихло внутри голодное беспокойство, толкавшее в спину, понукавшее бежать, искать… Стив нашёл и больше не собирался отпускать. Он поцеловал Джеймса в лоб. — Милый, ты должен сказать доктору, что хочешь выписаться. — Ты же доктор, — Джеймс моргнул. — Нет, я больше не твой врач. Я твой альфа. Джеймс улыбнулся так счастливо, что в палате на миг стало светлее, снова уткнулся в Стива и издал звук, похожий на мурлыканье. — Скажи, что хочешь уйти, и мы поедем домой. — Я хочу пойти к тебе домой. — Умница. Стив снова поцеловал его в лоб, потёрся о него носом, чтобы не колоть бородой. — Я подготовлю документы. Пока не вынимайте катетер, мы капаем ему обезболивающие, — добавила доктор Прескотт, уже выходя за дверь. Плед из клиники Марии Старк лежал сложенный на подоконнике. Стив решил, что завернет Джеймса в него, ночь была прохладной. Он обнимал Джеймса почти так же, как сутки назад, и мог думать только о том, сколько страданий доставил Джеймсу своей нерешительностью. Как он мог отпустить его? Даже если это было правильно с юридической точки зрения, Джеймс заплатил за это решение болью. И сейчас ещё продолжал платить. В палату вошла медсестра, принесла на планшете бумаги. Стив помог Джеймсу сесть, переворачивал листы, чтобы омега их подписал. Медсестра подкатила кресло-каталку, улыбнулась им с Джеймсом: — Кадиллак подан. Стив расстелил на кресле плед и перенес в него омегу, укрыл пледом получше и покатил к выходу. — Удачи тебе, Джеймс, — пожелала медсестра. В приемном покое они попрощались с доктором Прескотт, и Стив выкатил кресло на улицу. Охранник открыл дверцу машины, и Стив помог пересесть Джеймсу на переднее сиденье. Потом сел на водительское место, завел мотор и повёз Джеймса домой.