Мой принц

      Солнечный свет еще только начинал пробиваться сквозь стены панорамных окон, окрашивая спальню в мягкие, персиковые тона. Чхве Сан, как всегда, проснулся ровно в шесть утра. Его тело, привыкшее к строгому распорядку, само требовало движения — пробежки по пустынным в это утро улицам и тяжести железа в тренажерном зале на нижнем этаже.       Но сегодня его планы простирались дальше собственной тренировки. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и его взгляд был прикован к спящей фигуре, растекшейся на простынях, словно лужица солнечного света. Уён ненавидел утра, ненавидел со страстью, доступной только истинным гибридам и студентам на каникулах. Он спал с силой впадающего в спячку медведя, и единственное, что могло вытащить его из объятий Морфея до полудня – это звук уходящего Сана. И то не всегда.       Он спал, зарывшись лицом в подушку Сана. Из-под одеяла торчали лишь растрепанные темные волосы и два черных бархатистых уха, которые время от времени подергивались, словно улавливая звуки снов. Длинный хвост бессильно обвивал ногу Сана, словно цепкий плющ. Сан улыбнулся. Он провел пальцами по линии плеча своего кэтбоя, ощущая подушечками шелк и тепло кожи.       — Уён-а, — тихо позвал он, наклоняясь ближе, чтобы его губы коснулись кончика дергающегося уха. — Просыпайся, принц. Сегодня ты бежишь со мной.       В ответ раздалось неразборчивое, недовольное мурлыканье. Уён ворочался, сражаясь с пробуждением. Он сбросил одеяло, пытаясь найти комфортную позу. Он лежал, как породистый кот на солнцепеке – раскинувшись, бесстыдно и прекрасно. Пастельно-розовый шелк пижамы лежал на нем, как дымка, подчеркивая и скрывая одновременно. Шелк был его слабостью; он обожал, как ткань ласкает кожу, и ему было абсолютно все равно, с какого отдела магазина принесли эту роскошь — мужского или женского. Шорты, невероятно короткие, с глубокими разрезами по бокам, они открывали взгляду всю длину его стройных бедер и упругие ягодицы. Сан знал — и Уён прекрасно знал, — что белья под ними не было. Топ сполз, обнажая бок и щедрую россыпь засосов на шее и ключицах.       — Санни… — буркнул Уён, его голос был хриплым от сна. — Уходи. Там… слишком рано.              Сан настойчиво, но мягко перевернул его на спину. Сан не мог удержаться. Его теплая ладонь легла на оголенное бедро Уёна, сжимая его с привычной, почти инстинктивной жадностью. Он обожал мять эти мягкие, но упругие мышцы в своих руках, чувствуя, как его кэтбой тает под его прикосновениями.       — Не-а, — прохрипел Уен, не открывая глаз, его голос был густым от сна. — Сплю. Иди бегай один, тиран.       — Ты тоже пойдешь бегать, — Сан склонился над ним, его губы оказались в сантиметре от чувствительного основания уха. Он почувствовал, как уши Уёна задрожали. — И немного позанимаемся с железом.       — Ненавижу железо, — бессвязно пробормотал Уён, но его тело начало просыпаться, реагируя на близость Сана. Его руки, все еще слабые от сна, поднялись и обвились вокруг шеи Сана, не чтобы оттолкнуть, а чтобы притянуть ближе. — Оно холодное... и тяжелое. А я теплый и мягкий. Лучше я.       Сан лишь рассмеялся, его рука скользнула с бедра на ягодицу, крепко сжимая ее, заставляя Уёна бессознательно выгнуться навстречу.       — Вставай. Пять километров, и ты почувствуешь себя бодрым.       — Чувствую себя бодро и так, — проворчал Уён, наконец приоткрывая один глаз. Его черные кошачьи уши настороженно дернулись. Взгляд был затуманенным, но в уголках губ играла хитрая улыбка. — Особенно когда ты на меня так смотришь.       Он потянулся, намеренно выгибая грудь и закидывая руки за голову, растягиваясь, как кот. Шелковые шорты съехали еще выше, открывая почти все, что итак едва прикрывали. Сан почувствовал, как по телу разливается знакомое тепло. Его план на пробежку начал стремительно таять, заменяясь другим, куда более приятным.       — Ты играешь в опасные игры, принц, — тихо сказал Сан, склоняясь над ним и касаясь губами его шеи, прямо над свежим засосом.       — Я знаю, — прошептал Уён, но его голос дрогнул, когда губы Сана нашли его пульсирующую вену. — Но я всегда выигрываю.       Сан не стал больше сопротивляться. Он накрыл его тело своим, ощущая, как Уён мгновенно размяк под ним, издавая тихое, довольно мурлыканье. Его руки скользнули под шелковую ткань, сжимая обнаженные бедра, ягодицы, скользя по чувствительной коже. Он чувствовал каждую дрожь, каждое мгновенное изменение в дыхании, читая тело Уёна, как открытую книгу. Тело Уёна уже выделяло естественную смазку, делая его кожу под пальцами Сана скользкой, а вход – горячим и податливым.       Его губы нашли его рот в жгучем, требовательном поцелуе, заставляя того задыхаться. Одна его рука все еще сжимала ягодицу Уёна, вдавливая пальцы в упругую кожу, а другой он прижал его запястья к подушке. Уён ответил на поцелуй с такой же дикостью, его ноги обвились вокруг бедер Сана, хвост обвился вокруг бедра хозяина, притягивая его еще ближе. Сан наклонился и приник губами к его шее, чуть выше линии ошейника. Он не кусал, а лишь водил губами по чувствительной коже, чувствуя, как учащенно бьется пульс Уёна.       — Ты использовал это против меня, — прошептал Сан ему в ухо, его пальцы спустились ниже, скользнули по внутренней поверхности бедер, заставляя Уена вздрогнуть и раздвинуть ноги шире. — Надел это... зная, какой будет реакция.       — Я не знаю, о чем ты... — Уен приоткрыл глаза, и в них плясали озорные, сонные искорки. Его губы растянулись в ленивой, победоносной улыбке. — Это просто удобно.       Одним плавным, но решительным движением Сан стянул с Уёна эти дьявольские шелковые шорты, а затем и топ. Уён лежал перед ним полностью обнаженный, его кожа покрывалась мурашками от утренней прохлады и предвкушения. Следы их прошлой страсти выглядели еще ярче при дневном свете. Сан снова опустил руки на его бедра, теперь уже на голую кожу, сжимая их с таким собственичеством, что на нежной коже проступили белые отпечатки пальцев, быстро сменяющиеся розовыми.       — Если не хочешь на пробежку, — голос Сана стал низким и властным, его собственное дыхание сбилось. — Значит, у нас будет другая разминка.       Он перевернул Уёна на живот. Тот покорно лег, его спина выгнулась, а ягодицы приподнялись в немом, древнем жесте приглашения. Его хвост нервно задвигался, а затем замер, ожидая. Сан не стал медлить. Его пальцы, смазанные обильной, теплой естественной смазкой, которую его прикосновения вызвали у Уёна, сразу нашли свою цель.       Один палец, обильно покрытый скользкой влагой, медленно, почти церемонно, обрисовал тугой, трепещущий мышечный вход. Уён вздохнул, вдавливаясь лицом в подушку. Затем кончик пальца уперся, надавил и, не встречая сопротивления, медленно, на сантиметр, вошел внутрь. Уён застонал, глубоко и сдавленно. Сан замер, позволяя ему привыкнуть, чувствуя, как горячие, бархатистые внутренние мышцы обжимают его палец. Затем он начал двигать им — неглубоко, медленно, растягивая, разминая нежные ткани изнутри. Его большой палец в это время массировал внешнее мышечное кольцо, заставляя его расслабляться и раскрываться дальше.       — Санни, — простонал Уён, его бедра непроизвольно подались назад. — Еще...       — Терпи, — приказал Сан, его голос был хриплым, но твердым. — Хорошая растяжка — залог... отсутствия травм.       Он добавил второй палец. Теперь его движения стали шире. Он разводил пальцы в стороны, осторожно, но настойчиво увеличивая пространство, чувствуя, как тело Уёна принимает его, открывается ему. Звук был влажным, оглушительно громким в утренней тишине.       Уён лежал, раскинувшись, его плечи дрожали, а пальцы впивались в простыни. Его хвост бешено бил по матрасу, а из груди вырывались прерывистые, высокие стоны. Он был полностью поглощен ощущениями, теряя связь с реальностью, оставался только Сан. Когда Сан почувствовал, что сопротивление исчезло, а внутренние мышцы стали податливыми и готовыми, он добавил третий палец.       Уён вскрикнул, его спина выгнулась дугой. Теперь пальцы Сана двигались внутри него свободно, глубоко, нащупывая и стимулируя ту самую чувствительную точку, которая заставляла Уёна терять рассудок. Он делал это методично, выверенно, растягивая его до предела, готовя к главному.              — Пожалуйста, — голос Уёна был разбитым, полным слез.       Сан медленно убрал пальцы, оставив Уена пустым, дрожащим и готовым. Он встал на колени между его ног, его собственное возбуждение было болезненным. Он притянул бедра Уена к себе, приподняв их. Одним мощным, безостановочным движением Сан вошел в него до самого основания. Уён громко простонал. Сан не дал ему опомниться. Его руки крепко сжали узкие бедра Уёна, и он начал двигаться. Его толчки были глубокими, неумолимыми, выбивающими дух. Каждое движение заставляло Уёна отзываться диким, животным стоном.       Утренний свет лился на них, освещая слившиеся тела, напряженные мышцы спины Сана, беспомощно вздрагивающие уши и бешено бьющийся хвост Уёна. Сан наклонился вперед, прижимаясь грудью к его спине, его губы нашли основание уха.       — Вот твоя утренняя зарядка, котенок, — хрипло прошептал он, ускоряя темп. — Лучше любой пробежки...       Он чувствовал, как тело под ним начинает сжиматься, готовое к кульминации. Его собственное напряжение достигло пика. С последним, яростным толчком он погрузился в Уёна до предела и замер, изливаясь в него с глухим, протяжным стоном. Волна оргазма, прокатившаяся по Уёну, была такой сильной, что его тело затряслось в судорогах, а внутренние мышцы сжали Сана еще сильнее.       Они рухнули на кровать, сплетенные, тяжело дыша. Сан не отпускал его, прижимая к себе, чувствуя, как бешено бьется сердце Уёна у него в груди. Через несколько минут до него донеслось тихое, довольное мурлыканье. Уён прижимался к нему, его уши наконец расслабились.       Сан посмотрел на окно. Солнце уже поднялось выше, окрашивая небо в яркие тона. Пробежка и тренажерный зал могли и подождать. Он повернул Уёна к себе, глядя в его сияющие, счастливые глаза.       — В следующий раз, — пообещал Сан, его губы коснулись влажного лба Уёна. — Мы все-таки побегаем.              Уён просто сладко потянулся и мурлыкнул громче, его хвост лениво обвился вокруг ноги Сана. Это было яснее любого слова. Следующая утренняя «тренировка» могла пройти точно так же.