Архив призрачных кадров

Встреча с Реном назначена на сомар, из-за чего Эндрю стремится уйти из больницы как можно раньше. Врачи заверяют, что ему лучше отдохнуть, подождать, пока тензой выйдет из ран. Одежда частично спасает его, но узорчатые руны на плече и спине выделяются тёмно-синей дымкой. Дышать всё ещё тяжело, тензой просто не хочет уйти из лёгких и вздохнуть невозможно. В пустой палате он смотрит в окно, наблюдая за неоновыми огоньками вечернего мирана и разрушенными домами, которые днём и ночью пытаются восстановить. Никому Эндрю не рассказывает о своём больничном путешествии, иначе бы здесь стоял Ники, боязно обнимающий, и успокаивающий их всех Ники. Аарон приехал бы, пытаясь помочь Эндрю, у него получилось бы, вот только Эндрю нужна пустота и тишина. Сидя на кресле, он достаёт из сумки амулет, любуясь медно-красным камнем, переходящим в лазурь. Длинную цепочку переминает в руках, уходя в себя. В мыслях звенящая тишина наводит свой порядок, не мелькает даже снимок, от которого зависит судьба, лишь амулет подобно лекарству заполняет скучный день и лечит его мысли. Шрамы не пройдут, лишь будут доказательством борьбы. Едва нить раздумий, внезапно пришедших в его голову, сквозящую как дыра, приходит к сражению, Эндрю тут же вспоминает, как его детство трещало по швам, больно кололо, а внезапный, такой нужный вдох жжётся в груди. Ужасно плохо. Его разрывает на куски, но он ничего не может сделать. Тензой не рассеется, если Эндрю воспользуется резонансом, они просто поборются, устроив ещё одну бурю, но внутри Эндрю. Он просто потратит драгоценное время. Глаза слипаются, напоминая о сне, который яро требует организм. Вставать с кресла нет сил, он цепляет цепочку пальцами и наматывает, чтобы никто не решился её забрать из его рук. Эндрю закрывает глаза, отключаясь от мира. Текучая масса стекает по рукам Эндрю, собираясь на левой руке. Её бы отдёрнуть, но слизь лишь испачкает всё вокруг. Тяжёлые шаги отбивают чёткий ритм в пустом коридоре, по которому несметное количество раз проходил он раньше. В компании с ним всегда гулял призрак, тянущий за левую руку, сейчас он тоже здесь, растекается по его телу, пытаясь втереться и забрать с собой. Подобно вихрю пробегают все воспоминания, поднимая со дна всё тревожное и неприятное. Пустой коридор — проводник по кошмару, целующий его в макушку приятнее родной матери, вот только заменить, а тем более скрываться под её образом не выйдет. Она не была настолько добра и мягка, как кошмар придумывает для него. Спрятаться хочется, но к какой бы стене он не прибивался, его видно, ведь в пусто коридоре больше никого нет. Эндрю погрязнет в своём кошмаре, закрыв глаза и тоскливо улыбнувшись. Безумие, догнавшее слишком быстро, накрывает Эндрю холодным потом. Открытыми глазами оценивается вся комната, а тело сразу же начинает болеть — позу для сна он выбрал неудобную. За окном лучи, которые из карманов вытаскивает солнце, пробиваются в незакрытое окно. Тикающие часы на стене показывают пять утра, самое любимое время Эндрю. Кто-то из врачей наверняка здесь, а значит, он может уйти и поехать домой. Натан отстранил его на неделю от работы, но бирюзовая папка всё ещё манит к себе. Идея родилась ещё вчера, перед самым сном: Эндрю будет приходить, но избегать Натана, ещё Кайа. План, конечно, не без осечек, но справиться можно. Главное, чтобы прекрасным коллегам Натан не сообщил об этом, иначе его выпрут, едва он зайдёт. Попробовать стоит, но не сейчас. Сначала домой, потом на встречу с Реном, там уж видно будет, стоит ли приходить сегодня. Эндрю везёт сегодня, в день отдыха и тишины эфира. Для жителей расшифровка тем — табу, которому следует подчиняться, но у дней есть только погода, остальные ситуации сугубо случайны. Его отпускают, лишь прося больше отдыхать и не торопиться использовать резонанс. Конечно же, парень за стойкой шутит про сомар, но отпускает из бело-голубых стен. Стоит дойти до Архива, чтоб забрать прекрасный мотоцикл со стоянки. По приходе Эндрю видит на стоянке мотоцикл, на котором эфирная краска стёрлась, а рядом стоит мужчина, разглядывающий его прелесть. — Хэй! Ты хозяин? — Да. — Эндрю оценивает взглядом человека перед ним, подходя. — Хороший мотоцикл. Сам красил? — Незнакомец так свободно с ним разговаривает, а спрашивая про покраску, показывает неровности, заметные сразу же. — Да. Ещё вопросы будут или отойдёте от мотоцикла? — Какой собственник, — смеются над Эндрю. — Помочь с покраской? Есть знакомые. — Помогаете каждому встречному? — Эндрю пропускает мимо ушей смешки. — Не совсем. — Хитрый взгляд даже не скрывает незнакомец, всё ещё ожидая ответа на свой вопрос. — Если вы так добры, то помогите. Но осколков нет, — сразу предупреждает Эндрю, не желая спорить, а цель — попасть домой — избегает его. — Они мне не нужны. Поехали, прокатимся к моим знакомым. Каждый раз упоминая своих знакомых, всё больше кажется, что на деле их нет, но Эндрю просто надумывает, хотя кто проникнется сразу незнакомцем? — Имя? — Стюарт. Вероятно, ты слышал обо мне. — Вы не один в мире с таким именем, Стюарт, — невпечатлённо отвечает Эндрю. — Хорошо. Я Стюарт Хэтворд. — Прекрасно. Теперь я знаю, что меня отводит подальше от Архива не мошенник. — Быстро догадался. — Натан не упомянул про мои дедуктивные способности? — Вопрос остался без ответа. — Поехали уже, ведите. На стоянке стоит и другой мотоцикл, такой не встречался ещё ни разу, но вычурность рисунка и дизайна выдаёт с потрохами. Или Стюарт действительно думал, что его мотоцикл не знает вся страна и за её пределами. Всё же род Хэтвордов знают многие, ведь Хэтворды — синоним защиты. С самого появления именно они охраняли чужие сны. Они же создали вместе с магами барьеры от бурь. Первый Хэтворд со своими друзьями создал клинок, которым после уймы улучшений пользуются все призраковеды, а вместе с ними и маги с торговцами. Эндрю с радостью бы посетил их дом или музей, где экскурсовод, заинтересованный в этой теме, расскажет обо всём, а если он будет из этой семьи, то это ещё лучше. Огромное количество знаний заложено в их умах, даже если часть из них рассказывают на учёбе, то что-то всё равно остаётся за кулисами. Оказывается, Стюарт даже не пытается увезти Эндрю подальше, просто привозя в Бати, где он живёт сам, а этот городок совсем недалеко от Тенгри. Бати — городок, где живут либо миллионеры, либо везунчики по жизни. Здесь страшно остановиться на ночь в отеле, ведь обойдётся это в осколочек. Так ещё у домов такие заборы, что порой и подходить страшно, но на своей стажировке в Тенях Эндрю узнал о причине таких оград. Большинство прячущихся за громоздкими заборами — добрейшие люди, живущие в достатке. Они просто хотят оградить свою крепость от воров, любящих покушаться именно в Бати. Любые истории расскажут такие люди, ведь достаток осколков в их доме зашкаливает. Сплетни о соседях они могут обсудить с участниками сплетен, но никто и не догадывается, о ком же говорят. А на вопросы про имена играют в молчанку, ведь сплетня в разы интереснее, если никто не знает, про кого говорят. За путаницами из-за убогой информации смотреть лучше всего из дома Стюарта, там из окошка виды на миллионы осколков. Вот только сам Стюарт не одобряет таких, но ему продолжают рассказывать и приходить, чтобы наблюдать за танцами не разобравшихся в сплетнях идиотов. Сегодняшний день не оказывается исключением из правил, только перед его домом стоят два юноши, которые хотят разобраться — возможно, подраться они успели без него. — Проблемы, господа? — Не могли бы вы нам одолжить трафареты для рисунков на машинах? — Без проблем. Стюарту всё равно поздоровались с ним или нет, он просто открывает дверь в дом и пропускает гостей, включая Эндрю. Напитки из холодильника Стюарт выносит на стол, прося угощаться и подождать его, пока он сходит за трафареты. — Господин, у вас всё хорошо? Странная здесь привычка обращаться ко всем господин и госпожа. — Господин? — Эндрю пялит на них, не понимая, в чём проблема. — Вы перестали дышать, а потом поморщились, — объясняет один из них. — Всё хорошо. Эндрю даже не заметил, как перестал дышать, так ещё и за мимикой не уследил. Вдыхая, быстро становится ясно, из-за чего он не дышал. Его грудь в тиски сжимают, а жгучая боль ужасна, въедается в него. Больше они не разговаривают, парни болтают между собой, а Эндрю, стискивая зубы, пытается понять, почему тензой не выветривается (чего он хочет, если пробыл в комнате с тензоем целый бой и получил раны?). — Забирайте. Стюарт появляется внезапно с множеством больших трафаретов разных рисунков — многие нарисованы явно вручную. Ему долго кланяются в самые ноги, говоря, что не могли нигде найти нужных, а здесь столько вариантов, пока Стюарт просит их успокоиться. — Всё-всё, хватит, ребятишки. — Уже уходим. Один из них скрывается за дверью, пока второй не уходит, лишь подходит поближе и просит разрешение шепнуть на ухо. — Вашему гостю нехорошо. Ничего не попил и не поел. Ещё дыхание часто задерживает, после вздоха корчится, — после кивка рассказывают Стюарту. Закончив, парень кивает на прощание и уходит. Стюарт же присаживается рядом, наблюдая за слабо реагирующим Эндрю. Он так сильно ушёл в себя, что не двигается, едва дыша, моргает через раз. Пытается сдержать себя от чего-то, при этом перестав корчиться. — Эндрю? — Он не реагирует, лишь бродит по своему сознанию. Стюарт зовёт его несколько раз, после мельтешит бутылкой перед глазами. В какой-то момент взгляд будто снова обретает блик и становится осознанным — Эндрю здесь. — Всё хорошо? — Прекрасно, — едва Эндрю договаривает, как грудь обжигает болью. Так сильно, что он не может не скривить лицо и прижать ладонь к груди. — Тензой не выветрился? Стюарт прекрасно знает, о чём говорит, он сталкивался с этим очень часто, чтобы понимать скрываемую боль. А Эндрю лишь кивает ему в ответ, ведь Стюарт действительно угадал, прав и уйма синонимов в доказательство. — Тебе стоит попить. Мне помогало от таких болей, — неловко смеётся Стюарт, ведь по его лицу ясно, что действие такого лекарства для него непонятно. Эндрю не отвечает, лишь берёт воду, которую Стюарт любезно поставил перед ним, и открывает её, наливая в стаканчик, стоящий на столе рядом. Выпив воды, грудь Эндрю перестают стягивать тиски — вода волшебная? — Как я погляжу, тебе помогло, — улыбается он и продолжает: — Пойдём подкрасим твой мотоцикл? — О, ещё помните об этом? — Я не настолько старпёр, Миньярд. — Это и неважно! — Эндрю всё никак не мог закончить смеяться, а Стюарт подыгрывать. — Пойдёмте уже. — Нужно трафареты взять с собой. Они наконец выходят из дома и отвозят мотоциклы в гараж, где Стюарт достаёт всё необходимое: эфирные краски, которые можно высушить быстрее при использовании резонанса, они попросту рассеяться, кисти, аэрографы. Эндрю смотрит на профессиональное оборудование, удивляясь такому наборчику, и вместе со Стюартом они начинают покраску. Несколько часов они возятся над мотоциклами, чтобы вспомнить о нерабочем резонансе, из-за которого они будут ждать до последнего раскрашенного кусочка. Эндрю добавил мотоциклу медные узоры и лазурные, ведь он постоянно вспоминал о Рене в том костюме. Будь здесь другой мир, то он смахивал бы на Маринетт, но он не такой и история не об этом. — Мне скоро на встречу. — Резкая фраза посреди их тягучей беседы. — Через сколько? — Через два часа. — Краска не высохнет, — говорит очевидный факт Стюарт больше для себя, чем для Эндрю. — Вы сама очевидность, господин Хэтворд, — Эндрю решает воспользоваться их странностью. — Только не называй меня господином… — Надоело? Стюарт начинает длинный рассказ о сплетнях, походах к нему домой и о прочих смешных ситуациях. Посидев в гараже и полюбовавшись проделанной работой, он уходят в дом, где Стюарт настойчиво пихает еду Эндрю, ворча что-то о здоровье. В итоге, Эндрю приходится съесть хоть что-то и взять почти столько же с собой. Ничего интересного не происходило эти часы, но Эндрю смог получить приглашение в особняк Хэтвордов с экскурсией от Стюарта, а ещё помощь от него же. Узнать к чему эта щедрость у Эндрю не выходит, потому он просто смиряется, принимает счастье, упавшее ему в руки, только пророчество на снимке бьёт неожиданными молниями. — Подвезти? — Если хотите. Эндрю уже готов переписать на него свой уютный дом, но этого не случится, дом слишком красив, а Стюарт не бедная женщина на трассе, чтобы дарить такой подарок. Ещё не менее интересна реакция Рена на весь пафос, с которым Эндрю приедет — если проще, то он мышонка в коробчонке. — Куда едем? — уточняет Стюарт, стоя у своей машины. — В Тере. — Интересное место для встречи, — подмигивает он Эндрю. — Не надумывайте себе, господин Хэтворд. — Недовольный Эндрю садится в машину рядом. — Для чего вам машина? Все же чаще ходят. — Захотелось. Да и на дорогах много машин, так что они не бесполезны, господин Миньярд, — усмехается Стюарт, и они уезжают. По дороге Эндрю замечает эфирную пыль, следующую за каждым здесь. Разлом сильно влияет на города вблизи, и даже самые слабые бури сносят дома и косят здоровье людей, но они остаются здесь. На улочках Тере много маленьких магазинчиков для влюблённых, ассортимент настолько разнообразен, что можно сравнить с количеством оттенков. Эндрю мог бы подумать о таком сразу же, но они не на свидание собираются, да и он почти не знает Рена. Цели хитреца с рынка до сих пор ему неизвестны. Рен не рассказал, зачем унёс из-под носа его подвеску, о сделке обмолвился лишь парой слов. Стюарт останавливает машину у ларька, рядом с началом рынка, где Рен предложил встретиться. — Удачи, Миньярд! Будь аккуратнее здесь, — напоследок говорит Стюарт и уезжает. «Странный город и рынок,» — проносится в мыслях, ведь даже продавец ларька смотрит на него, как на обогащение, что он сможет обхитрить Эндрю и обокрасть. Входя в длинный переулок, который совсем не сравнится с Зеркальным рынком, Эндрю отмечает разную атмосферу в этих двух местах. Ему ещё впихивают карту в руки, чтобы не заблудился среди этих магазинчиков. Раньше он совсем не бывал на рынках, узнавал о них со слов Аарона, еле-еле складывающего своё восхищение в нечто понятное, позже присоединился Ники со своей единственной и неповторимой любовью Эриком. Кузен готов читать баллады и сочинять романы про него, а рынок, где они так усиленно трудятся, обходился мелкими овациями — Эндрю ничего особо и не узнал. Теперь он сложит своё собственное мнение обо всём веселье рынков. Эндрю здесь нравится не так сильно как на огромном Зеркальном рынке. Свет здесь лишь от фонарей. Ожидаемой любовной атмосферой здесь и не пахнет. Всё настолько обычно, что становится очень непривычно от такого. Многие ларьки зазывают к себе едой, но Эндрю она не приманивает к себе, ему не хочется ничего здесь покупать. Может, на его мнение уже влияет предостережение Стюарта? Значит, изучение выйдет сразу с заниженными баллами, но что-то от себя он точно добавит. Искать среди тусклых магазинчиков и ларьков тяжело, потому Эндрю пишет Рену, уточняя, где он находится, в ответ получая набор цифр, по которым его искать. Почти пробегая улочки, кипящие весельем посетивших гостей, Эндрю видит Рена. Его медные волосы собраны в низкий хвостик, выглядящий забавно на фоне его одежды, и переливаются от света фонаря, напоминая мёд — лучше Эндрю больше ни с чем его не сравнивать. Рубашка глубокого бордового цвета, напоминающая кровь, смотрится на нём чудесно — как же Эндрю важно не стать флиртующим идиотом —, а тёмные штаны, облегающие и практичные, подчёркивают ноги. На правом плече висит что-то золотистое, привлекающее к себе особое внимание, со спины видны лишь подвески с маленькими камешками, чтобы разглядеть их Эндрю подходит чуть ближе. Теперь видны голубоватые и зеленоватые оттенки. Держится Рен уверенно, разговаривая с покупателем, но вблизи слышно, что зовут его Клео, а не Реном. Эндрю словно спотыкается о камень. Он же пришёл к нужному месту, перед ним стоит нужный человек, но имя совсем другое. Клео оборачивается в сторону Эндрю после каких-то слов покупателя, быстро ретировавшегося. Теперь взгляду открывается синева глаз, перебивающаяся другим светом, подвеска с луной и солнцем, делящим одно место, а уха торчит серёжка — у неё такой же насыщенный цвет, как и рубашки. — О, ты пришёл. — Вы не Рен, — утверждает Эндрю, пытаясь верить словам, а не образу, не человеку перед ним. — Эндрю, как же так? Я именно Рен. Кем я могу ещё быть? — Он явно играет свою игру, но косит под дурачка, глупого призрака-вестника, не умеющего говорить. — Ты издеваешься? — Вовсе нет… — Я ухожу. Подлость и обман, — злобно бросает Эндрю, разворачиваясь. — А сделка? — Ты даже не своё имя назвал. Какой прок вести с тобой дела, лжец? У Рена — он ли это? — выходит задержать Эндрю, не теряя времени, он подходит к нему, вставая перед ним лицом к лицу. — Скажу. Пойдём к моему ларьку, — мягко просит он, словно разговаривает с животным, совсем не понимающим слова, а только действия. Эндрю идёт за ним, ложь ему не нравится, а узнать причину будет полезно. Едва они подходят к ларьку, как Рен протягивает ему клинок, от него во все стороны веет тензоем. Грудь Эндрю сковывают тиски, ему словно в душу воткнули этот клинок и прорезали сквозную дыру. Неприятно, но тренировка в гостях у Стюарта помогла создать нечитаемое лицо. — Предложение смерти? — С чего такие мысли? — Всё с тобой ясно. Я клинок затолкаю тебе в глотку для своего спокойствия. Равноценный обмен? — Ты даже не знаешь, что я могу тебе предложить, — возникает сразу же Рен. — Убери этот ножик для бумажек и говори. Рен действительно забирает клинок и убирает его в ножны, упаковывая. Пока он занимается упаковкой, ведает Рен о своих именах. Возможно, он пытался продать ему вещицу, как делает обычно, но уточнив, ему объясняют, что Рен сам без понятия. Ему просто захотелось увидеть реакцию Эндрю. Тут уже сам Эндрю вспомнил похожие мысли. Оказывается, что он играет в интересную партию, где из пешки хочет стать ферзём. Для всего этого он создал три личности: для гильдии он всегда Рен, добродушный юноша, а для теневых рынков — Клео, продающий почти любую информацию вместе с предметами. Нил — реальное имя этого торговца, пудрящего мозги и себе, и людям. Его старания будут оценены по достоинству, но проводить такой тест будет не Эндрю. Сейчас им стоит вернуться к сделке, на которую Эндрю уже согласился тогда у дома друзей этой фальшивки с головы до пят с кучей денег от торговли. Договариваясь о правилах их общей игры, ясно одно — они в одной лодке, проткнут дно и пойдут ко дну вместе. И у Нила, и у Эндрю есть причина, по которой они хватаются за этот амулет. Только Нил владеет большей информацией, чем Эндрю. Эндрю по просьбе отдаёт Нилу амулет, а тот так в него вглядывается, словно нечто знакомое поселилось в нём. Разбирая каждую резьбу мастера точённой работы, Нил собирает образ, тёплый, но разбивший сердце. — Веснински, — словно в прострации бормочет Нил, проводя пальцем по выгравированным буквам. — Предатели? — Именно так. Нил замолкает, не желая больше открывать рот для разговоров. Они просто молчат, прячась от ларька и кипиши рынка. Сейчас хочется уйти подальше от мира. Тере и рынок здесь — места, вобравшие в себя чудеса для влюблённых. Много истории отсюда ведают о бесконечном счастье, любви до гроба, о знакомствах со своей первым, иногда единственным, понимающим человеком. По всей территории растут деревья, чьи ветки перевязаны разноцветными ленточками, так аккуратно и нежно это сделано, что листья и цветение становятся одним целым с лентами. Места на этом рынке стоят посещения, и Эндрю от этого не откажется, он до сих пор хочет составить своё непредвзятое мнение. Он тянет за руку Нила, поднимая с тропинки за ларьком, и выводит из-за бедного ларька. — Предлагаешь прогуляться? — Как же вы умён, господин Клео. — Ты издеваешься или перенял эти господины… — Нил даже останавливается и делает поклон, действительно напоминая знакомого. — от Хэтвордов? — Все Хэтворды так делают? — Желание Эндрю попасть к ним на экскурсию уже под огромным вопросом. — Не знаю. — Беззаботно вышагивает Нил по мощёной улочке, пожимая плечам в дополнение к своим словам. — Моя мать так говорила. — Она была Хэтворд? — Очень проницательно. — Была… — вслух ещё раз произносит Эндрю, пытаясь прийти к верному выводу без подсказок, но его обрывают. — Она сменила фамилию и сбежала от меня. — Интересный поступок. Они подходят к лавке под одним из деревом, на ветках которого покачиваются ленточки. Нил запрокидывает голову, синевой своих глаз впиваясь в ленты. Эндрю не знает наверняка о мыслях, блуждающих в голове Нила, но стойкая ностальгия селится в его глазах. Эндрю не считает себя эмпатом с невероятными способностями, но эмоции Нила раскрыты до предела, словно близкий рядом с ним, но это их вторая встреча. Мысль о надетой маске с привкусом лжи, перемешанной с правдой, неприятно цепляется за струны души. Ложь и правда — определения, которыми пользуются все. В Тенях маневрировать среди этих понятий ощущается подобием мастерства, способном изменить мир. Никогда не думал Эндрю, что из него выйдет неплохой философ, хотя бы у себя в голове он гений. — Она и отца бросила, — непонятно хмыкает Нил. Его охватывает странное веселье, может, он пытается защититься, но вся броня трескается, но её осколки остаются — Нил понимает, что перед ним почти незнакомец, их просто свёл вместе амулет. Эндрю не отвечает. Он ждёт, что Нил просто расскажет сам, но молчит. Их прогулка — тишина, охватывающая весь маленький уголок. Понимание витает рядом с ними, ощущение долгой и крепкой дружбы не исчезает. Резко грудь Эндрю снова болит. Весь его облик — светлый и изящный в чужих глазах — рушится, его снова опускают на дно и обливают грязью. Кошмар настигает его сам, хватая за левую руку и уводя в глубокое море. Резонанс пламенем разгорается в нём, сражается до конца и не даёт себя прижать, а амулет в сумке снова вспыхивает. Эндрю слепнет от этого танца двух сил. Он не знает, что происходит снаружи, не видит и не может понять. В его теле танцуют две силы, вынужденно сражаясь на клинках, свет и тьма, чистота и грязь схлёстываются, а Эндрю просто теряется. Перед глазами золотистая пелена, их не получается открыть с первого раза, а видеть и подавно. Эндрю понимает, что он в другом месте, не на той лавке. Вся опора уходит на слух и осязание, ведь глаза совсем не работают, подобно повязке закрывают весь обзор. Эндрю поднимает руки перед собой, понимая, что он лежит на кровати. Проверяя всё руками, он поднимается, продолжая свой алгоритм. Когда он почти спускается с кровати, отчётливо раздаётся смешок. — Спящая царевна решила стать слепой? Знакомый голос. Эндрю уже понимает, кто тешится над ним. — Не шути больше. — Эндрю уверен, что Нил надул щёки. — Где я? — Тебе всё расскажи. Если бы Эндрю хоть что-то видел, то по голове доброму Нилу прилетело бы чем-нибудь, даже подушка подойдёт. — Ладно-ладно. Не надо корчиться так. Ты дома у Мэтта и его жены. — Друзья? — Именно так. Теперь спокойнее. Эндрю знает, что он не в какой-то замызганной гостинице. — Почему я ничего не вижу? Глаза открываются, но сколько бы раз не моргал Эндрю, картинки — яркой, насыщенной — не появляется, перед ним пустота раскидывает свои земли. Ворох всего кружится перед ним, цепляет и отрывает его частичку. Мир больше не приветствует его, он просто не видит его. — Совсем ничего? — Эндрю корчит лицо, отчего Нил фыркает. — Я тебя понял. Могу рассказать про твои глаза сейчас. — Валяй. — Радужка переливается золотом, а по краям нечто неоново-фиолетовое. Зрачок совсем не выделяется. От такого описания сердце ухает вниз. Он не сможет выполнять свою работу, а отстранили его всего на неделю, которая недавно казалась слишком длинной. Сейчас же в голове безумный план, требующий выполнения. Он вернёт себе взгляд на жизнь — это цель, выполнение которой обязательно. — Что с амулетом? — Эндрю уверен, что Нил достал его из сумки. — Стрелка бешено вертелась. Сам амулет вспыхнул. — Сейчас?.. — Она застыла и куда-то указывает. Воспоминания захлёстывают. Стрелка также крутилась при нападении тенистров. Она реагирует на смесь тензоя и эфира, значит, на рынке произошло то же самое. Ранним утром, так предполагает Эндрю, пытаясь верить своим встроенным часам, надежда снова увидеть мир рушится, едва о ней успевают подумать. Снова кромешная пустота и чистота. Эндрю пытается встать, выставляя вперёд руки, иначе он просто врежется и добьёт в себя, а эта идея не так плоха. Но нужно держаться. Эндрю ещё не раскрыл пророчество, не понял, как связана бирюзовая папка и Кевин. Он просто топчется на месте, а без зрения даже мелкие шаги сделать не сможет. Память чудесно работает, и с её помощью Эндрю находит оставленный Нилом амулет на столе. Его слабое тепло, разбегающееся по руке, будто помогает собирать силы для шагов, которые не хотят даваться легко. Пытаясь найти дорогу, Эндрю собирает все углы, отбивая пальцы ног, а руки совсем не помогают, а ползти будет унижением. Он доходит до какой-то комнаты, но так и не понимает для чего она, а тихий шорох за спиной настораживает. Резко повернуться и врезать не выйдет, Эндрю не видит, куда бить, а иначе выйдет момент, над которым посмеются. Рукой проводя по косяку двери, Эндрю заходит в комнату, пытаясь идти и руками нащупать стул, но ничего не найдя, он просто садится на пол у стены. Снова шорох, на который Эндрю тут же поворачивается, открывая глаза, но ничего не видит. Слишком непривычно. — Утро. — Хриплый голос неизвестен Эндрю, отчего он вжимается в стену и двигается в сторону. Неизвестный словно проплывает мимо него и ясно ощущается присутствие. — Не отодвигайся. Всё равно не смогу ничего сделать. — Разве? Я ничего не вижу и… — Не переживай. Мне незачем что-то делать, иначе улечу отсюда первым рейсом. — Нил выкинет? — хмыкает Эндрю, повеселев. — Вовсе нет. Хозяйка швырнёт. — Ты не похож на собаку, чтобы у тебя была хозяйка… Эндрю замолкает, вспоминая других сущностей, требующих хозяина, в голову приходят лишь призраки-странники. — Призрак… — Ты призрак-странник, верно? — начинает вместе с незнакомцем Эндрю и перебивает. — Именно так. Нужна помощь? Эндрю не хочет, чтобы его восприняли слабым, немощным, каким он стал, потеряв острый взор, но если отказаться, то он останется неизвестно где сидеть у стены. — Да. Твоё имя? — В ответ тихий смех. — Сет. Ты? — Эндрю. — Прекрасно. А теперь поднимайся. Я помогу дойти до комнаты. — Сету не отвечают, лишь вопросительно смотрят, поднимая голову в сторону звука. — У тебя неплохо выходит корчить рожицы. — Хмурость расцветает на лице, а глаза сужаются. — Не смотри на меня так. Мы идём к Элиас и Нилу. Эндрю заметно веселеет, услышав про Нила, и чуть охотнее, чем мог, встаёт, опираясь о стенку. В тишине, настигшей их, раздаётся удар чего-то об пол, а после скрежетание цепочки. — Амулет? — Эндрю кивает, не понимая в чём же дело. — Я его искал! — Он твой? Ты из Веснински? — Тут же настораживается Эндрю, зная, что призрак-странник особо ничего не может сделать. — Нет, я его нашёл в Вечном кадре. Одна женщина его выронила. — Эндрю мычит какой-то ответ, слегка раслабляясь, и проходит вперёд, слушая Сета. Сет рассказывает о непоследней по званию женщине в той стране, которая выронила амулет, но когда Сет подбирал его, услышал, как к ней обращаются Мэри Хатворд. Он уточняет для Эндрю, что фамилия показалась ему знакомой, но не такой. Эндрю же впитывает подобно губке всю информацию. — Вы будете нам помогать? — Так решила Элиас. Моего мнения она забыла спросить, но ей повезло, что я не против. — Иначе? — Вставлял бы палки в колёса, — хихикает Сет, прося остановиться Эндрю. Дверь в комнату перед ними, но Эндрю не протягивает руку к ручке, просто стоит и смотрит в никуда, а Сет лишь наблюдает, ведь ему и дверь открывать не нужно, чтобы войти. — Почему стоишь? — Не знаю. Предчувствие, — только так Эндрю может охарактеризовать свои внезапные чувства. Сет поддерживает тишину, стоя за спиной и тихо бормоча что-то себе под нос. — Я захожу, а ты скребись в дверь, когда надумаешь. — Разом пропадает присутствие, Эндрю остаётся один перед дверью. Ничего не слушая и не чувствуя, он снова садится на пол, прислоняясь спиной к стене рядом с дверью. В мыслях призраки смешиваются с грязью, пока правая рука сжимает амулет, а левая натягивает цепочку, пальцами перебирая. Внезапно перед глазами появляется картинка, но вовсе не та, которую Эндрю ожидает. Перед ним раскидывается разлом, после чего его затягивает вовнутрь. Драгоценные камни видны почти в каждом мелком сколе, Эндрю тянет руку, чтобы прикоснуться, но его сносит сильным ветром, смешанным с этими камнями. Купание в них на ветру весьма странно. В центр несёт его поток, провожая дорожкой кристаллов и снимкой, а приводит к огромной пещере, в которой чистый эфир превращён в дракона. Аккуратно ступая по поверхности пещеры, Эндрю оборачивается и смотрит вниз, где тензой хлещет, как лава из вулкана. Упасть туда — сразу пропасть и умереть. Мелкими шажками он проходит к дракону, который даже на такой тихий звук приоткрывает глаз. Золотистая радужка без ярко выраженного зрачка обрамлена тёмными всполохами, прокручивая это описание несколько раз в голове, становится ясно, что оно так сильно напоминает. — Дитя… — Величественный голос эхом расплывается по пещере. Эндрю вслушивается, но молчит, ожидая продолжения. Сжимает амулет сильно-сильно, понимая, что он здесь вместе с ним. Резная паутинка, удерживающая камень внутри, впивается в ладонь, оставляя мелкие порезы. Сейчас это неважно, нужно лишь понять, где он и как вернуться обратно. — Дитя… Подойди… Сжимая ещё сильнее амулет, Эндрю делает шаг вперёд, замечая, как что-то, едва выделяющееся в глазу, следит за его действиями. — Подойди… — величественный голос становится безумно писклявым, Эндрю закрывает уши, но продолжает идти ближе. Дракон кричит, пытаясь понять, слышит ли его Эндрю или нет, но это лишь догадка. Когда Эндрю подходит почти вплотную и опускает руки, амулет звякает, а цепочка качается. — Птица… Свет… Кодекс, — дракон растягивает «о». — Помоги!.. Больно, — снова писк. — Чем? — Аэтерон и Лирентар… Вместе… Связь… Дракон напоминает шёпотных вестником, несущих с собой обрывки фраз о Селарисе. Только ещё никто их не расшифровал, но они всегда обрываются на середине, а здесь просто слова. — Кто это? — Кодекс… Враги… Глупцы… Всю свою речь дракон завершает сном и прикрывает глаза. — Что это значит? — Эндрю качает рукой, амулет вылетает, а цепочка завязывается на руку. — О чём ты? — Камень ярко светится. — Кто ты?.. Дракон снова открывает глаза и приподнимает морду, тычась в амулет. — Ключ… Вся пещера рушится, а дракон разлетается на эфир и взлетает вверх, пока тензой хлюпает внизу. Весь странный облик исчезает, а Эндрю чувствует холодную поверхность и боль в руке, в которой сжимал там. Рядом гуляют слова, громкое, местами прерывистое дыхание. Странные эмоции и чувства, но перед глазами нить тянется и ведёт вдаль. — Эндрю! Ты тут? — Его не трясутся, лишь спрашивают, паникуя. — На месте… — Что случилось? — Обеспокоенный голос Нила Эндрю узнает из тысячи, но только они хотят завести беседу, как их прерывают. — Глупый! Его надо поднять с пола и проверить на наличие травм. — Ну, Элис… — Элиас не даёт договорить, громко шикая на него. — Умолкни и веди его за мной. Нил смиренно выдыхает, поднимает Эндрю и ведёт к дивану в комнату, ручку которой Эндрю не смог открыть, а после попал неизвестно куда. Элиас ощупывает Эндрю почти везде, уточняя о возможной боли, но нигде ничего не болело. — Что случилось? — повторяет Нил. — Понятия не имею. Попал неизвестно куда. — К Селарис, — вмешивается Сет, ловя внимание всех в комнате. — Селарис? — уточняет Элиас. — Именно. Ты попал к Селарис. На Сета смотрят три пары глаз, и ни один не верит в его слова. — Хорошо. Если вы не хотите мне верить, задавайте вопросы. Я отвечу. — Какой грозный! — хихикает Элиас. — Жду. — С чего ты решил так? — Эндрю начинает допрос, перенимая всю инициативу на себя. — Я почувствовал силу Селариса. — Эндрю кивает, а Сет продолжает: — Ты попал в пещеру? — Да. Там был дракон. Элиас и Нил в полном шоке слушают разговор, не понимая почти ничего, хотя оба славятся незаурядным умом. — Это Селарис. Что он тебе сказал? — Просто слова, почти не связные. — Их стоит записать. Нил, Элиас! — Сет машет перед ними руками, приводя в чувства. Нил отмирает первым, хватая со стола ручку и блокнот, который всегда кладёт сюда, дабы не забыть взять. Он просит Эндрю начать, и начинается поток почти бессвязных слов, даже особой последовательности в них нет. Закончив записывать и предлагать гипотезы, они садятся на диван и перебирают то, что может быть связано со словами. Птица и свет попадают в одну группу на новом листке блокнота, Элиас предполагает, что это чей-то образ. А Кодекс отделён от них, ведь ничего путного они не надумывают. Аэтерон и Лирентар похожи на имена, а вместе и связь явно обозначают дружбу или любовь. С этим оказывается проще, но особой информации не даёт, ведь они не знают, кто это. Враги — глупцы, что ясно из послания Селариса, вот только Кодекс вновь повторяется, вдвойне важно, но не ясно к чему это. — Мы ничего не поняли, — шепчет Нил, устало прикрывая глаза. — Ну, не скажи. Что-то же мы поняли. — И на этом всё. Они расходятся по дому, ничего больше не говоря друг другу, только Эндрю остаётся сидеть на месте и держать амулет в руке. Нить всё ещё перед глазами и ведёт куда-то. Стоит проверить.