Тень, ставшая явью. И явь, обернувшаяся в тень.

      

...Антиной

Антиной сидел за длинным столом вместе с другими женихами, удобно устроившись на своём месте. Он откинулся на спинку скамьи, положив локоть на край стола, и улыбался, слушая чью-то шутку. Перед ним стояли миска с хлебом, кувшин с вином и блюдо с жареным мясом, и он лениво тянулся то к одному, то к другому. Разговоры текли свободно. Кто-то делился новостями, кто-то в полушутку обсуждал, как лучше провести вечер, один из женихов громко рассказывал о своём охотничьем успехе, размахивая руками так, что чуть не опрокинул кубок. Антиной слушал вполуха, временами подкидывал короткие замечания, и этого было достаточно, чтобы вызвать очередной взрыв смеха или подколку в ответ. Воздух в зале был наполнен запахом еды, смол и вина. Свет от факелов мягко колыхался, отблескивая на чашах и на волосах собравшихся. Антиной чуть наклонился вперёд, ухватил кусок хлеба и не спеша отломил его. Он говорил размеренно, улыбался краем губ, а в глазах его блестело спокойное довольство. Его плечо едва заметно касалось соседа, и это тоже было частью общей близости – никто не держал дистанции, все сидели тесно, плечо к плечу, как давно привыкшие друг к другу. Антиной чувствовал себя на своём месте – именно здесь, за шумным столом, среди запаха вина и гомона голосов. Всё вокруг казалось простым и естественным: слова легко складывались в разговоры, еда сама ложилась на ладонь, а смех поднимался так же легко, как дыхание. Для него это было сродни отдыху. Здесь не нужно было ни о чём задумываться: только слушать, подшучивать, есть и пить. Простая, тёплая, непринуждённая жизнь, в которой Антиной чувствовал себя так же уверенно, как в собственном теле. Однако в последнее время и сюда приходилось вносить коррективы. Не то, чтобы он сильно заморочился над просьбой Телемаха упростить жизнь слуг. Нет. Эти люди не были ему интересны, а значит и их комфорт мало его волновал. Но интересен был Телемах. Его решение прийти с соглашением и, хоть и слишком расплывчатыми, но какими-никакими условиями – было чем-то...удивительным. Удивительным тем, что этот маленький, тощий волчонок вдруг осмелел, смело приходя к тому, кого всё это время старался избегать. Наверняка Телемах вообразил в своей голове удивительный план того, как он подчинит себе женихов. Неосуществимый план. И такой забавный – прямо как он сам. Его решение прийти с этим к нему было разумным, хоть Антиной и не ожидал, что тот осмелиться на что-то подобное. Он вообще многого от него не ожидал. Ни того, что он поможет тому сопляку, ни того, что в дальнейшем сможет использовать его в своих целях. Стоило, к слову, узнать, что вообще связывало этих двоих и почему их работа шла так складно. Вряд ли Телемах смог бы поумерить свой характер, и одним махом обратиться за помощью сразу к двум женихам. Да и Ликон...нет. Телемах не настолько глуп, чтоб растрачивать свои силы на кого-то столь бесполезного. Может, у Ликона и есть пару-тройку знакомых среди женихов, но в общем счёте он не несёт в себе никакой практической пользы, которая могла бы привлечь царевича. Хотя, стоило отдать Ликону должное – в какой ещё ситуации, кроме той, где у царевича откуда-то взялся кинжал Ктесиппа в крови этого щенка, – Антиной смог бы насладиться картиной того, как Телемах, стоя в его покоях, подходит ближе, приставляя к животу этот самый окровавленный клинок? Эта лёгкая, едва заметная искра азарта в глазах напротив, мелькнувшая тогда, когда Телемах надавил на рукоять чуть сильнее, продавливая остриё через ткань. Ещё немного – и он переступил бы черту, ранив его. Ещё немного – и Антиной последовал бы за эту черту вслед за ним, раня его в ответ. Но никто не спешил переходить границы первым. Ещё пару дней назад, Антиной, завидев что-то подобное, лишь до выступивших слёз рассмеялся бы, выхватив оружие из этих тонких, цепких пальцев. А после заломил бы руку за спину, как делал всегда. Но в этот раз почему-то не захотелось. Точнее не так. Увидеть, как юный принц корчится от боли и протяжно шипит, – всегда было верхом удовольствия, но на этот раз желание узнать, что будет дальше, – явно пересилило всё остальное. Что мог придумать этот несносный мальчишка, и почему он вдруг стал так уверен в себе? Удивительным оказалось ещё и то, что тот впрямь становился полезным. Антиной, в какой-то момент, начинал сомневаться в том, что царевич вовсе хоть когда-нибудь сможет говорить и делать что-то стоящее. Но, видимо, его «благородная» кровь вместе с учителями всё же делали своё дело. Он был умным, и, видимо, намного более умным, чем предполагал Антиной, раз ранее этого не показывал. От рассудительного наследника быстро избавились бы женихи, заметь кто-то, что он перестал быть глупым мальчишкой. Но только он всё ещё не представлял настоящей угрозы. Пока нет. И, пока этого не произошло: можно было вдоволь насладиться этим развлечением, извлекая из общения с ним собственную выгоду. Сейчас как раз кстати представилась ситуация кое-что проверить. Антиной, поставив кубок на стол, немного толкнул плечом Евримаха, заставляя того отвлечься от какого-то слащавого рассказа о служанках. – Ну? – недовольно буркнул тот, прерванный на самом интересном. – Чего тебе? Антиной не слишком беспокоился о том, что прервал их занудный разговор, а потому, никак не расценивая недовольных интонаций, заговорил сам: – Помнишь, ты рассказывал о прошлом дне рождения царевича? – Помню, – кивнул Евримах, теперь с большим энтузиазмом поворачиваясь, услышав знакомую тему. – Как не помнить, если ты по десять раз на месяц просишь меня рассказать заново, и жалеешь, что тебя в тот день не было во дворце. Хочешь опять? Ну, слушай.. Антиной уже мысленно пожалел о том, что начал издалека. Своим весёлым тоном Евримах привлёк и другие любознательные уши, так что теперь кучка женихов, столпившись над столом, готовилась в очередной раз слушать о том, как царевичу вывихнули ногу. Винить их было не за что – тут не происходило почти ничего интересного, кроме, собственно, чьих либо перепалок с царевичем. Но сейчас это внимание раздражало. И, к тому же, отнимало возможность расспросить у Евримаха другую часть истории. Антиной уже было раздосадовано вздохнул, отвлекаясь от общего гомона, как вдруг, переведя взгляд на входную дверь, расплылся в довольной улыбке. В дверях появился Телемах. Утром он всегда выглядел забавно, будучи сонным, и всячески стараясь это скрыть. Однако получалось плохо, если учитывать, что в это время суток его взгляд, обычно широких и любознательных глаз, был всегда скучающим. И тем не менее это не мешало ему, неторопливо войдя, пытаться осмотреть весь зал. Наверное, этим действием он старался убедить самого себя, что следит тут хоть за каким-то порядком. А может – и правда следил. Этот утренний ритуал Антиною и нравился, и нет. Нравился тем, что он был постоянным и неизменным вот уже много лет, а не нравился той частью, что даже в этой его привычке Антиною всегда отводилось последнее место. Телемах окидывал одним взглядом сразу три места – привычное для Антиноя, Евримаха и Ктесиппа. Третьего, кстати, за завтраком почти никогда не было, потому что он почти всегда вставал к обеду. Но Телемах наверняка помнил и это. Сегодняшний день не стал исключением. Царевич, медленно моргнув, видимо убеждаясь в собственных мыслях, пробежался взглядом по пустующему месту, затем – коротко посмотрел на Евримаха, и, в конце концов, внимание досталось последнему в его спике. Антиной видел лишь глаза, направленные на него. Несколько долгих секунд они не отводили взгляда, будто между ними растянулась тонкая нить, которую никто больше не замечал. Антиной всё ещё улыбался, лениво и самоуверенно, а Телемах, наоборот, сжал губы, чуть прищурился, и по его выражению лица было ясно что он фыркнул, хоть звука и не было слышно на таком расстоянии. Затем, резко прервав этот безмолвный поединок, Телемах отвернулся и пошёл вперёд. Вот стервец. Антиной приподнял бровь, но улыбка не сошла с его лица. Он проводил Телемаха взглядом, чуть прищурившись уже сам. Тот снова сел среди самых молодых женихов. Они тут же оживились, задвигались, начали обступать его, что-то спрашивая, подкидывая слова, – как будто только и ждали, когда он снизойдёт и окажется рядом. У Антиноя внутри что-то неприятно шевельнулось. Он чуть крепче сжал кубок с вином, сохраняя внешнюю невозмутимость. Вроде бы ничего страшного: Телемах сел, разговаривает, натягивает ту же дежурную улыбку – обычная сцена, ничем не примечательная. Но именно в таких мелочах и пряталась опасность. Так не годится. Антиной прекрасно понимал, насколько легко молодые поддаются очарованию. Телемах моложе многих здесь. Или, например, сверстник тех, к кому он присоединился. Он не кажется угрозой, рядом с ним они чувствуют себя в своей тарелке, потому что, кроме статуса, его направду мало что отличает от них самих. Сегодня они встретят его улыбками и беззлобными разговорами – и что потом? Завтра начнут доверять. Послезавтра – вставать на его сторону в ссорах и спорах. И так незаметно, шаг за шагом, из жалкого мальчишки он обернётся фигурой, вокруг которой начнёт собираться поддержка. И ещё чуть позже эти молодые болваны начнут глядеть на Телемаха как на своего союзника. А это было уже слишком. Женихи должны держаться вместе, но вместе – вокруг лидеров, а не вокруг этого выскочки. У Телемаха не должно быть опоры внутри их круга. Не хотелось признавать, но в противном случае он очень быстро из «одного против всех» превратится в того, кто может склонить часть зала на свою сторону. Молодые ведь всегда ищут, за кем пойти: сегодня они смеются с ним, завтра защищают его в споре, а ещё через какое-то время и вовсе слушают его больше, чем старших. Нельзя позволять ему такого преимущества. Это было сродни предательству со стороны самих женихов, если они подпустят его слишком близко. И если уж сам царевич так стремится к ним, значит, он понимает, где слабое место. Может, пока ещё не осознаёт до конца, но чувствует нутром: младшие – его шанс. Антиной чуть прищурился, по-прежнему сохраняя равнодушное выражение лица, с лёгкой усмешкой на губах. Но мысли его крутились иначе: «нет, мальчик, не выйдет. Мы здесь не для того, чтобы ты собирал свою маленькую армию. Ты будешь один. Один против всех – так, как и должно быть.» Антиной, не отрывая взгляда от своего кубка, толкнул локтем соседа по лавке. Тот удивлённо приподнял брови, но быстро понял намёк: Антиной наклонился чуть ближе и вполголоса сказал несколько слов. Дальше всё пошло своим чередом. Женихи пересели, перегнулись через плечи друг к другу, и сообщение змейкой поползло по ряду: «Позови Телемаха сюда». Сначала шёпотом, потом громче и совсем скоро оно достигло тех, кто сидел ближе всего к царевичу. Телемах, занятый разговором с молодыми, поднял голову, услышав приглашение. Он почти мгновенно обернулся в сторону Антиноя. И в его взгляде не было ни малейшей наивности: напротив, царевич сузил глаза, и в них вспыхнула мимолётная злость – без слов ясно было, что он прекрасно понял, кто стоит за этим «зовом». Антиной уловил этот взгляд и тут же позволил себе довольную, чуть ленивую улыбку, которая всегда выводила Телемаха из себя. «Сообразителен. Достаточно умен, чтобы догадаться сразу. Молодец, мальчишка.» Эта мысль пронеслась в голове Антиноя лёгкой искрой. И в то же время её сменила другая: «но один ум тебя не спасёт.» Отказаться Телемах мог. Точнее не так. В любой момент он имел право сказать «нет», остаться с теми, кого выбрал сам. Но отказ потребовал бы оправданий. Нужно было бы объяснять, почему он избегает компании, почему вдруг отвергает общее приглашение. А оправдания – это всегда слабость, это всегда удар по достоинству в глазах других. Антиной прекрасно это понимал, и потому и улыбался: у царевича не было хорошего выхода. И Телемах выбрал тот, что оставлял его гордость невредимой. Он всё же нехотя поднялся из-за стола молодых. Со слишком прямой спиной, слишком решительно. Он хотел показать всем, что идёт не потому, что его заставили, а потому что так решил сам. Он остановился рядом с их столом, задержался на мгновение. Глаза его пробежали по скамье. Обычно всё происходило одинаково. Женихи сами поджимались, освобождали место рядом с Антиноем. Ситуация складывалась так, будто Телемаху оставляли лишь один выбор: садиться рядом с тем, кто первым его позвал. Но сегодня было иначе. Так как Ктесиппа по утрам не было, то за завтраком место рядом с Евримахом пустовало. Телемах сделал короткую паузу, явно задумавшись, ждут ли от него привычного решения, а потом уверенно опустился именно туда. Ни один мускул на лице Антиноя не дрогнул, но он уловил, как рядом пронеслась лёгкая волна удивления. Несколько женихов переглянулись, Евримах приподнял уголок рта, даже кто-то из младших тихо хмыкнул. Телемах сел так, будто это было совершенно естественно. И именно этим своим решением он разрушил расставленную привычную схему. Он оказался всё же не рядом с Антиноем, а чуть в стороне. Вроде бы всего лишь маленький шаг в сторону, но Антиной отчётливо распознал в этом то, что хотел продемонстрировать Телемах. Если учесть его заносчивость, и тень самодовольства во взгляде, то в его голове наверняка сейчас были мысли вроде: « Я сам выбираю, куда садиться. И рядом с тобой – только если захочу того так же сам.» Антиной продолжал улыбаться, медленно вертя кубок в пальцах. Внешне он так и оставался спокоен. Внутри же это решение царевича зацепило его сильнее, чем он хотел бы признаться даже себе. Телемах сделал ход, который сразу расставил всё иначе. Хитрый мальчик. Значит, он понял, что садиться рядом – значит принять правила Антиноя и подчиниться им. И он выбрал уклониться. Но не слишком далеко, чтобы это могло выглядеть трусостью. Умно. Очень умно. И в то же время, это новое расположение только подогрело интерес Антиноя. Царевич пытался показать самостоятельность, но при этом всё равно оказался за их столом. В круге, от которого он хотел держаться особняком. И это уже была маленькая победа. – А мы как раз о тебе вспоминали, – первым прервал молчание Евримах, полубоком повернувшись к сидящему теперь рядом Телемаху. Телемах, лениво следя за тем, как слуги выставляли перед ним блюдо, негромко буркнул «кто бы сомневался». Антиною пришлось прикрыть губы кубком, чтоб скрыть за ним мелькнувший смешок. Что ж, вот и вторая привычка царевича давала о себе знать – по утрам он был той ещё язвой. – И чем же я заслужил такую честь? – Телемах одарил Евримаха самой, наверное, неискренней улыбкой, которую ему только доводилось видеть в своей жизни. – Вспоминали что-то особенное? – Вроде того, – отозвался уже Антиной, решив, что удивлённого такой интонацией друга стоило спасти от этой маленькой стервы. – Говорили о твоём прошлогоднем празднике. Телемах метнул в него испепеляющий взгляд. Меж бровей залегла лёгкая морщинка и он прикрыл глаза, явно сдерживаясь от того, чтоб их закатить, как любил делать в разговорах наедине. Но он наверняка уловил намёк. Телемах предложил Антиною узнать информацию самому, если он не верит ему. И тот узнавал. Точнее – пытался, но так как эта попытка провалилась с треском, то можно было потратить немного времени хотя бы на то, чтоб повеселиться. – Хороший был день, – вопреки прозвучавшим по бокам смешкам прокомментировал царевич. – Надеюсь, в этом году больше людей подарят мне тот же подарок, который кое-кто подарил в прошлом. Антиной заметил, как Евримах, сидя рядом с Телемахом, покосился на него, явно не понимая, о чём он говорит. А после таким же взглядом он наградил самого Антиноя. Что ж, объяснять ему что-то сейчас он не был намерен. Тут сидела добыча более... привлекательная. – Я думал, что подарок Ктесиппа тебе запомнился больше, – меж усмешкой предположил Антиной. – Разве нет? Телемах, ненадолго замерев, опять прикрыл глаза. Антиною начинало нравится то, каким предсказуемым тот был, когда злился. Выдохнув, тот легко пожал плечами, состроив скучающую мордашку. – Бывало и поинтереснее, – Телемах чуть склонился вперёд, подпирая подбородок рукой. – Да и к тому же – его здесь нет. Кстати, почему? Что-то случилось? Последние два вопроса, очевидно, были адресованы не так Антиною, как всем сидящим рядом в общем. Кто-то тут же вклинился в разговор, сообщив, что с Ктесиппом всё в порядке. Антиной почти прочитал в глазах Телемаха «а жаль», но тот, конечно, так и не сказал этого вслух. – Ты впервые заметил, что его нет утром? – Евримах, наконец свыкаясь с изменениями в поведении, обратился к нему сам. – Твоей наблюдательности, царевич, можно позавидовать. Телемах обернулся на него, не меняясь в лице. За его спиной послышалось пару смешков, но он слабо реагировал на них. Он чуть приподнял подбородок вверх, провоцируя того на продолжение слов. И Евримах продолжил. – Он ведь всегда спит до обеда, – пожал плечами Евримах, спокойно выдерживая на себе этот любознательный взгляд. – Это ни для кого не секрет. – Думал, не многие пропускают приём пищи, – как-то слишком задумчиво отозвался тот. – Или у него на то есть особые причины? Евримах ненадолго задумался, оценивающе глядя на парня рядом. – Кроме того, что он развлекает себя вечными драками перед сном – не думаю. Теперь уже Антиной подавил в себе желание закатить глаза, увидев, какой самодовольной улыбкой украсилось лицо Телемаха. Он уж очень ловко водил их за нос, узнавая то, что хотел узнать. Антиной уже хотел было вмешаться, чтоб перебить Телемаху такой лёгкий способ достижения информации, но его опередили. Подошедший к столу слуга склонился, тихо что-то шепча царевичу на ухо. Тот тут же нахмурился, и одним кивком отослал слугу подальше. На него тут же обернулось пару десятков любопытных глаз, но Телемах никак это не прокомментировал, так же спокойно заканчивая диалог. – Уж простите, но должен вас покинуть. – отозвался он, уже поднимаясь из-за стола. Ему удалось улизнуть достаточно быстро, чтоб никто не успел сформулировать вопрос по поводу того, что же такого случилось, что царевич, сорвавшись с места, помчался куда-то. Антиной проводил его взглядом, вздохнув.

***

Антиной шагал по коридорам дворца неторопливо. Каменные стены отдавали прохладой, в высоких окнах лежали полосы солнца, и где-то вдали доносился приглушённый гул голосов. Вдруг из бокового прохода появилась служанка с корзиной. Она торопилась, низко опустив голову, и почти налетела на него. Антиной мог бы пропустить её мимо, однако у него появилась идея получше. Он протянул руку и ловко схватил её за локоть, притормозив шаг. – Эй, – сказал он негромко, но так, что она тут же подняла глаза, – Скажи, где сейчас царевич? В голосе была только требовательная ясность, к которой привыкли прислушиваться. Служанка смутилась, сжала пальцами ручку корзины, будто ища, за что ухватиться, и ответила: – Одисеев сын… он… – она замялась, но, видя пристальный взгляд Антиноя, быстро добавила. – Он на дальнем тренировочном поле. По крайней мере – был около часа назад... Антиной отпустил её так же резко, как и схватил, потеряв всякий интерес, едва получив ответ. Служанка поспешила дальше, скрываясь за поворотом. На его лице мелькнула лёгкая, короткая улыбка. Он повернул в нужный коридор и уверенным шагом направился туда, где за стенами дворца лежали поля. Антиной вышел на открытую площадку почти бесшумно – шаги по утоптанной земле не отдавались эхом, как в каменных коридорах. И сразу же нашёл глазами Телемаха, словно заранее знал, где тот будет стоять. Царевич находился на дальнем краю поля, спиной к дворцу. Он держал в руках лук, движения его были собраны и точны. Стрела, зажатая в пальцах, мягко коснулась тетивы, и Телемах, сосредоточенно прищурившись, потянул её назад. Его лицо оставалось неподвижным, только губы едва заметно сжались. Антиной остановился, не торопясь подходить ближе. И наблюдал. Сам того не замечая, снова поймал себя на том, что взгляд прилипает к этому серьёзному выражению. У Телемаха было особое сосредоточие. Не та детская игра с оружием, которую все привыкли от него видеть. В этом была какая-то упрямая решимость, будто он отказывался быть слабее, даже если весь мир считал иначе. С какой-то стороны это даже заслуживало похвалы. Тетива звякнула коротко и резко. Стрела пронеслась по воздуху и, с глухим звуком, вонзилась в мишень. Телемах чуть выдохнул, но в лице совсем не изменился – словно результат не имел значения, важно было лишь повторять снова и снова. Антиной на мгновение прищурился, продолжая следить за ним. Было в этом зрелище что-то завораживающее: напряжённые плечи, уверенное движение рук, сосредоточенность во взгляде. Не такой уж он и наивный мальчишка, когда думает, что его никто не видит…— мелькнула мысль. И тут же Антиной усмехнулся самому себе: слишком уж легко он позволял себе засматриваться. Телемах, казалось, не замечал чужого присутствия. Он сделал ещё один выстрел. Чуть резче, чем предыдущие. Стрела врезалась ближе к центру мишени, и только тогда он медленно опустил лук. На несколько секунд царевич словно прислушивался, а потом спокойно повернул голову. Их взгляды встретились. Антиной стоял опершись ладонью о выступ каменной ограды, словно просто случайно оказался здесь. Его губы тронула привычная довольная улыбка, но в груди всё равно отозвался странный толчок – как будто Телемах, встретив его глазами, перехватил инициативу. Царевич смотрел спокойно, слишком спокойно для того, кто только и делал что прятался от собственной тени. Раньше он боялся и на глаза показываться, пересекаясь один на один. – Ты не выглядишь удивлённым. – прокомментировал Антиной, продолжая улыбаться. – Ждал меня? – Скорее это ты ждал, – парировал Телемах. – Раз так примчался, не дождавшись вечера. Телемах, проговаривая это, вернулся к стрельбе. Он не задержал надолго взгляд на Антиное, уже перехватывая пальцами очередную стрелу, и приподнимая лук повыше. Антиной хмыкнул, наблюдая за каждым его движением. – Даже не спросишь, как я тебя нашёл? – притворно удивился, отмечая про себя, что царевич слишком напрягал плечо при стрельбе. Выглядело, конечно, эффектно, но для его телосложения это было слишком сложным рывком. – К слову, чтоб ты знал – твои слуги не слишком преданы тебе. Мне даже не пришлось стараться, чтоб выяснить где ты находишься. Телемах резко повёл плечом вбок, и, расслабляя пальцы, натягивающие тетиву, выпустил ещё одну стрелу. Та вонзилась точно по центру. Он никак не отреагировал даже на это, уже принимая стойку для следующего выстрела. – Конечно, не пришлось, – совершенно легко хмыкнул он, от чего-то становясь всё довольнее. – Это же я приказал служанке ответить тебе где я, если вдруг ты спросишь. Точнее: когда спросишь. Антиной, скрывая удивление, приподнял бровь. Он не ожидал, что Телемах станет вовлекать в интриги простых людей. Насколько он помнил – царевич всегда пытался оградить слуг от женихов, и, хоть получалось у него весьма плохо, какая-то часть всё же оставалась верна царской семье. Он так просто готов был раскрыть эту часть? – Вижу, ты очень ценишь своих людей. – едко озвучил свои мысли Антиной. – Как и ты своих, – мягко дополнил Телемах, сжимая меж пальцев тетиву. – Раз просишь меня следить за ними. Антиной нахмурился. Ему не слишком нравилось ощущение того, как этот наглец начинал водить его за нос, перенимая манеру речи. У Телемаха вообще была скверная привычка подстраиваться под того, с кем и о чём он говорит, и поэтому всегда сложно было уловить ту грань, за которую он тебя перетягивает, чтоб узнать что-то нужное. – Рассказать одному из главных женихов, где находится неприятный тебе царевич – как раз то, на что может согласиться служанка, не верная царской семье, – спокойно продолжил Телемах, пожимая плечом. – Если вздумаешь приставить за мной слежку в её лице, то не получится: я не пускаю тех, кто мне не нравится, даже на порог, ведущий к моим покоям. Антиной, вмиг растеряв всю серьёзность, снова расплылся в улыбке от этих слов. – Что ж, придётся искать другие способы избавиться от тебя. Или найти тех, кто тебе нравится, – весело заключил он, замечая, что уголки губ царевича тоже приподнялись от услышанного. – И чем же та бедняжка провинилась перед тобой? Телемах не спешил с ответом. За время своего молчания он успел выпустить ещё две стрелы. Антиной уж было подумал, что тот и вовсе не собирается никак это комментировать, и уже открыл рот, чтоб заговорить снова, но Телемах тут же перебил его. – Разделила с одним из вас постель, – равнодушно заключил он. – И пустила слухи о моей матери. Антиной ожидал услышать что-то поинтереснее. То, что слуги часто оказывались среди женихов – не было секретом не для кого. Но кое-что Антиноя всё же позабавило. – Не думал, что ты уделяешь нам столько внимания, чтоб знать, кто с кем развлекается, – он удобнее опёрся о камни, пробежавшись взглядом по спине Телемаха. Взгляд невольно зацепился за светлую кожу бёдер. Они казались крепче, чем раньше. Так усердно тренировался? – Что ещё ты о нас знаешь? – Больше, чем ты думаешь. – последовал короткий ответ, а вместе с ним шумный звук от вонзившейся в мишень стрелы. – Ты пришёл поговорить об этом? – Нет. – честно признался Антиной. Он, сделав пару шагов, сократил расстояние между ними, стоя теперь совсем рядом. Телемах лишь повёл плечом, больше не выказывая никакой реакции по этому поводу. Было что-то одновременно приятное и разочаровывающее от того, с какой лёгкостью он теперь мог стоять вот так, рядом. Напуганный и вечно удивлённый царевич легко поддавался любым провокациям, но, кажется, Антиною начинала нравится эта его другая сторона. Холодная, внимательная и едкая. Интересно, был ли он таким с кем-то ещё? – Я подумал о том, что, раз мы не можем прийти к общему решению, то стоит начать с задач помельче, – он едва удержался от того, чтоб поправить локоть Телемаха, заведённый слишком высоко. Тот, будто почувствовав, поставил его в правильное положение сам. – Как тебе идея понаблюдать за женихами вдвоём? Я поделюсь своими мыслями с тобой, ты – со мной. Вот это предложение, кажется, прозвучало достаточно неожиданно. Телемах, так и замерев с заведённой назад лопаткой и натянутой тетивой, изогнул бровь, покосившись на Антиноя. Спустя пару секунд он всё же расслабил руки, направляя лук вниз. – Как ты себе это представляешь? – в голосе сквозило искренне удивление. – Сядем, и на листочке начнём выписывать, кто хороший, а кто нет? Учти, что у меня первый список останется пустым. Антиной прыснул со смеху, веселясь с того, что Телемах говорил подобное, даже не меняя выражения лица. Разве что губы едва-едва показали тень улыбки. – Твой вариант тоже неплохой, – Антиной кивнул, проговаривая сквозь смех. – Но у меня есть идея получше. Телемах, теперь уже полностью обернувшись к нему, всем своим видом показывал, что он внимательно слушает. – Можем сидеть в столовой вместе, как сегодня за завтраком, – на этих словах Телемах сощурился, явно расценивая предложение как-то по-своему. – После будем делиться тем, что заметили. Мелкие сплетни, взгляды. Начать стоит хотя бы с этого. – Зачем? – искренне поинтересовался Телемах. – Ты не спросил у Евримаха о том, о чём мы говорили, и теперь пытаешься наглядно увидеть, как я добываю информацию? Антиной хмыкнул. На самом деле, часть правды в его словах была, но выгода для самого Антиноя была совсем не в этом. Пусть он и пообещал, что не расскажет никому прямо о их содействии – это ведь не означало, что он не может продемонстрировать, к кому царевич благосклонен? Времяпровождение вместе было как раз на руку. Правда сегодня Телемах, – к несчастью Антиноя – оказался слишком вёртким, чтоб его можно было так просто поймать на подобном. Антиной действительно не ожидал, что тот, вместо привычного места рядом с ним, выберет пустующее место Ктесиппа. И что заведёт разговор с Евримахом – тоже не ожидал. Телемах вообще часто стал делать что-то не совсем привычное для себя. Именно потому стоило привязать его поближе к себе. – Вроде того, – всё же соврал Антиной, решая идти по тому пути, который прокладывал ему сам Телемах. – Да и тебе, наверное, хочется послушать, что и о ком я думаю, разве нет? Телемах поджал губы. И вновь нахмурился. Он как-то неоднозначно качнул головой, явно раздумывая над ответом. – Я подумаю. – наконец отовазвался он. Совсем не тот ответ, который Антиной ожидал услышать. – Даже не спросишь, сколько времени на раздумья у тебя есть? Телемах улыбнулся, хмыкнув. – Я уже спрашивал в прошлый раз, – усмехнулся он. – Мне казалось, что мы играем в эту игру со временем по очереди. Поэтому мой черёд задавать этот вопрос, а твой – отвечать. – Ты не задал вопрос. – Задам, когда сочту его достаточно интересным, чтоб пришлось засечь время для ответа. Антиной улыбнулся. Всё же эта сторона Телемаха и впрямь влекла его больше той загнанной и неуверенной. Удивительно, как легко тот мог переключаться в собственном настроении. Он делал так всегда и Антиной только сейчас стал придавать этому значение, или волчонок действительно менялся настолько быстро? – И когда же, в таком случае, я получу ответ на свой вопрос? – всё же поинтересовался Антиной. Телемах в ответ растянул губы в довольной улыбке, в очередной раз заставляя Антиноя невольно засмотреться. Кажется, это первый раз, когда Телемах улыбался ему вот так. Пусть улыбка эта и походила на хитрую, лисью морду, однако была достаточно правдивой в своей прямоте. – Завтра утром. – протянул Телемах. – Поймёшь по тому, присоединюсь ли я к тебе за завтраком ещё раз. – Хочешь сказать, сегодняшний тебе не понравился? – Антиной театрально-обиженно свёл брови. – Мне казалось, что я не такая уж и плохая компания для тебя в последнее время. Телемах ненадолго замолк, изучающим взглядом пробежавшись по выражению лица напротив. Антиной же, в свою очередь, наблюдал за движением чужих, выразительных глаз. Сейчас в них плескалась игривая искорка. – Может быть. – склонив голову набок, наконец ответил Телемах. – Узнаешь, если я захочу повторить. Антиной растянул губы в улыбке, встречаясь с чужим взглядом.