Тень, ставшая явью. И явь, обернувшаяся в тень.

Сегодняшний завтрак мало интересовал. Впрочем – отчего то это стало входить в привычку. Антиной всё меньше участвовал в разговорах женихов, реже появлялся на весёлых и таких привычных застольях. Вместо этого он то и дело тратил время на то, чтоб высмотреть среди толпы копну непослушных волос. Это было не так легко, кстати, учитывая, что царевич к своим двадцати годам так и остался «маленьким принцем». А ещё Антиною никогда не надоедало наблюдать за тем, как тот скалит зубы, пытаясь меряться характерами. Наверное, стоило обдумать такую резкую смену собственных интересов, но сейчас он всё ещё не считал Телемаха достаточно опасным. Он может доставить немало неприятностей – этого у него не отнять, но, скорее, тот доставит их себе же. Как не крути, но идея с их парной работой в любом возможном из исходов оборачивалась плохой лишь для Телемаха. По крайней мере – пока тот настолько уверен в собственных силах и гордости. И ещё до тех пор, пока он верит, что способен посадить Антиноя на цепь. Он слегка качнулся на своём месте, глядя поверх голов женихов, сидящих рядом, и тут же с интересом сощурился. Царевич с каждым новым разом входил к женихам всё увереннее. Нет, если не присматриваться, то он всегда выглядел достаточно строго и собрано – эта его идеальная осанка, вечно вздёрнутый вверх подбородок и ровный тон голоса. Но он не был тем, кем так сильно хотел казаться. Нотки в его фразах дрожали, и нередко голос почти срывался на хрип или писк – когда тот злился, расстраивался. Ещё, несмотря на свою вылизанную собранность, он вечно был довольно суетлив. И, к слову, очень неусидчив. Парню явно не хватало терпения для многих вещей. Наверняка по этой причине он пришёл к Антиною за помощью. Это было даже приятно. Приятно, как и то, что он пришёл к нему и сейчас, смиренно опускаясь на выделенное рядом место. – Всё же решил сделать правильный выбор? – мягко уколол Антиной, подвигая царевичу кубок с вином. Тот презрительно сощурился, ещё пару секунд наблюдая за тем, как напиток колышется внутри чаши. – Решил сделать неправильный, – Телемах повернулся к нему, окинув с ног до головы каким-то неясным взглядом. – Может, когда-то он приведёт к лучшему исходу. Антиной почти одарил его мягкой, томной улыбкой, но всё же сдержал себя, негромко хмыкнув. К лучшему исходу? Может, конечно. И наверняка приведёт. Только вот вряд ли самого Телемаха. Озвучивать своих мыслей он, конечно, не стал, вместо этого кивая на предложенный кубок, чтоб царевич принялся за него. И вместе с тем отвлёкся, смиренно принимая сети, в которые так ловко заходил сам. Только вот сейчас он слабо мотнул головой, скривившись. – Я не пью вино по утрам, – почти едко разъяснил Телемах. – За столько лет можно было и запомнить. Антиной расхохотался, привлекая внимание по меньшей мере пары любопытных глаз. Но те, посмотрев пару секунд, видимо пришли к выводу что никакого интересного продолжения или схватки с царевичем не будет, а потому отвернулись со скучающим видом. – Уж прости, что не уследил за твоими вкусами, – пытаясь отсмеяться, выдохнул Антиной. – Есть ещё что-то, что мне стоило бы запомнить? Телемах, покосившись на него, ненадолго замолчал. А после отвернулся, зацепившись за что-то взглядом. – Да, – неожиданно отозвался, а после понизил голос так, чтоб услышать его мог лишь Антиной. – Тот жених, чуть левее от края стола. Видишь? Антиною пришлось слегка согнуться, чтоб проследить за его взглядом, но вскоре он всё же кивнул, понимая, о ком тот говорит. А ещё отмечая для себя, что на них только что тоже неотрывно смотрели. – И? – Он старше тебя, – всё так же спокойно отметил Телемах, с презрением рассматривая, как один из женихов вытер пальцы о скатерть. – И находится тут дольше. Антиной нахмурился, опуская взгляд на его профиль. – Ты перечисляешь преимущества или недостатки? – Факты, – он пожал плечами. – Ты нравишься не всем тем, кто был тут до тебя. Антиной вскинул бровь, хмыкнув. Телемах считал, что для него это должно стать открытием? Если да, то он всё же был глупее, чем его оценил Антиной. Это было слишком очевидной вещью для того, что он ожидал услышать. Женихам важно находится под чьим либо покровительством, наверное, это понимали даже Пенелопа с Телемахом, поскольку никогда всерьёз не старались нарушить их внутренних устоев. Вмешаться – да, конечно. Прямо как сейчас это делал царевич, обращаясь к Антиною, но искоренить полностью – нет. Если у такого большого количества мужчин не будет одного, за которым они смогут пойти – наступит хаос. Именно поэтому у них всегда был...предводитель? И, конечно, не всем из них нравилось, когда он сменялся. – Это должно было меня удивить? – наконец скептически отозвался Антиной. – Если да, то ты плохо стараешься. – Если бы я старался тебя удивить, то выбирал бы другие способы, – Телемах почти прошипел, вонзая вилку в рыбу на собственной тарелке. – Но наш уговор был не о том, что мы стараемся развлечь друг друга. Телемах вздохнул, откладывая столовые приборы подальше. – Ты просил меня назвать тех, кто может стать помехой? Я называю. – Я просил назвать тех, кто может причинить мне вред. Телемах закатил глаза. – Это одно и то же. – Ты считаешь, что половина из них способна на это? – Антиной уточнял настолько весело и удивлённо, что Телемах, кажется, мысленно выбирал ему новое прозвище, связанное с самолюбием. – Мне казалось, что ты внимательно следишь за мной и остальными. Обернувшись, Телемах сощурился после услышанного. Пару секунд он просто прожигал его взглядом, видимо, сдерживаясь от очередной колкости. Было бы достаточно глупо начинать ссору, находясь у всех на виду. – Именно поэтому я говорю тебе то, что не хотел бы, – процедил он. – Ты не умеешь выбирать ни врагов, ни союзников. Я уже говорил. Усмехнувшись, Антиной придвинулся ближе. – То, что я выбрал тебя своим союзником – тому показатель? – Тебя выбрал я. – Ты пришёл ко мне, как выброшенный под ливень щенок, – самодовольно отметил Антиной, замечая, с какой силой сжалась челюсть Телемаха. – Что бы ты сделал, не согласись я? Антиною слишком нравилось то, до чего доводили его слова, ломая всю уверенность царевича в один миг. Давать тому уверенность в себе же, в том, что он способен влиять на хоть что-то. Может, немного поддаваться ему, пока тот не станет уверен, что закрепляет на шее Антиноя ошейник. А после отбирать всё это так же быстро, как и подарил. И знать, что волчонок всё равно придёт вновь. Ему больше некуда было идти. – Выбрал бы другого, – вопреки всем его мыслям, отчеканил Телемах. – И не сомневайся, что я выберу, если что-то пойдёт не так. Он злился, а каждый раз, когда он злился – пытался сбежать. Даже сейчас, договорив, Телемах подскочил со своего места, намереваясь покинуть зал. Только вот на этот раз Антиной не был готов отпускать его. Перехватив его за запястье, он встретился с совсем слабым сопротивлением – Телемах просто не ожидал, что его решат остановить. И секундная заминка стоила ему того, что Антиной, потянув за запястье на себя, заставил его рухнуть обратно на своё место. Локтем Телемах задел пару тарелок на столе, и те, прогремев, привлекли к себе много ненужного внимания. Почему, находясь в присутствии принца, Антиной стал всё чаще отмечать внимание женихов за ненужное и надоедливое? Быть может – потому что Телемах сам провоцировал его на это. Он почему-то был уверен, что может позволить себе говорить так с тем, кто в любой момент способен свернуть ему шею. Царевич всегда был не слишком дальновидным, когда дело касалось его собственной безопасности, но в последнее время он слишком часто стал переходить границы. – Ты совсем рехнулся? – воскликнул Телемах, больше не волнуясь о том, сколько пар глаз было направлено на них. Тот попытался высвободить руку, но лишь поморщился, когда Антиной сжал её сильнее. Вторая попытка подняться тоже провалилась с треском. Антиной, теряя терпение, переместил руку с чужого запястья на затылок. А после сжал шею, заставляя Телемаха рефлекторно наклониться вперёд от желания высвободиться из крепкой хватки. И, последовав его примеру, склонился над ним, приблизившись. – Я выбрал подыграть и принять участие в твоей бесполезной идее, – обдавая жаром ухо Телемаха, он говорил совсем негромко, так, чтоб это мог услышать лишь он один. – Вместо того, чтоб проломить твою черепушку прямо об этот стол. Вместо того, чтоб напомнить твоей матери, что время уже давно на исходе. И вместо того, чтоб напомнить тебе, что ты ничего не стоишь. Антиной усилил хватку, срывая с губ царевича протяжное шипение. Он выгнулся, попытавшись двинуть локтем назад, чтоб удар пришёлся на рёбра, но Антиной оказался быстрее, перехватывая его руку и заламывая за спину. – Тебе больше не к кому пойти, и ты прекрасно об этом знаешь, – продолжил Антиной. – И я это знаю, а потому принял твои условия, потому что хочу увидеть, что из тебя выйдет. Не разочаруй меня раньше времени. Антиной, толкнув его, наконец разжал руку. Телемаху пришлось выставить перед собой руки и упереться ими в стол, чтоб не встретиться лицом с поверхностью. Его плечи едва заметно подрагивали от коротких и быстрых вздохов. Но он не был напуган, нет, – скорее старался собрать всю свою волю в кулак и сделать то, что у него не выйдет. У него вообще редко что-то получалось. И никогда не получалось побеждать, будь то словесная перепалка или физическая. Недавняя победа на состязании, видимо, действительно вскружила голову царевичу, как считали многие. Либо же он окончательно тронулся умом, лишившись остатков рассудка в одной из драк, а сейчас просто действовал из собственного сумасшествия. Шанс на то, что у волчонка действительно прорезались зубы, казалось, с каждым днём всё больше превращался в шутку. Антиной только сейчас заметил что Телемах, всё ещё не расслабляя руки, крепко сжимал ими край стола. Костяшки уже давно побледнели, но сам он так и не поднимал взгляда, и к своему несчастью даже Антиной не мог понять, о чём тот думает – обзор на лицо скрылся за прядями непослушных кудрей. Что ж, раз они всё равно привлекли общее внимание – стоило закрепить результат. Подвинув к Телемаху блюдо с едой, Антиной почти мягко коснулся его плеча, слегка вструсив, заставляя того обратить на себя внимание, или, по крайней мере – просто выйти из этого оцепенения. Но Телемах не отреагировал ровным счётом никак. Быть может, Антиной перестарался в своём желании напомнить царевичу его место так, чтоб тот и не думал переметнуться к кому-то ещё? Наверное, следовало обдумать иной путь – мальчишка всё же был импульсивен и остро реагировал на все провокации. – Расслабься, если не хочешь, чтоб поползли слухи, – вкрадчиво предупредил Антиной. – Или ты расстроился, услышав очевидное? Хотя и говорил не совсем честно. Слухи начнутся в любом случае. Это как раз то, чего он добивался – привязать Телемаха к себе таким образом, чтобы тот не смог извернуться. В случае, если бы он захотел передать его, подойдя максимально близко – ничего не вышло бы. Конечно, в какой-то степени он связывал руки и себе, когда прилюдно демонстрировал, кому царевич отдаёт предпочтение – пусть тот и был пустым местом, но всё так же оставался выходцем из царской семьи. Добраться до него означало добраться до Пенелопы, а после и к трону. Антиной, помимо «главенства» над женихами, всем своим видом показывающий, что владеет вниманием царевича, – мог навлечь на себя куда больше бед. Но это было не важно. Он в состоянии разобраться с мятежниками, которым не по нраву его власть. Если они не захотят подчиняться – убьёт. Как зря, что задумавшись об этом, Антиной совсем выпустил из вида напряжённого, не поднимающего головы царевича. В глазах Антиноя он показался чем-то неважным и несущественным – был уверен, что надломал его достаточно, чтоб тот перестал противиться и принял власть, показанную Антиноем. Но это же был волчонок. Он не принимал правильных решений, когда дело касалось женихов. Он принимал те решения, что понесут за собой неприятные последствия, но оставят его гордость целой и невредимой. Антиной прорычал, ухватившись за вилку, которая теперь торчала из его собственного бедра. Телемах, сидящий до этого неподвижно и молчаливо, всё то время, с которого Антиной придвинул к нему блюдо – крутил меж пальцев вилку. А после, неожиданно и резко двинувшись, в одно мгновение вонзил её в ногу Антиною, вместе с тем перескакивая через лавку и освобождаясь от цепких пальцев. У него получилось провернуть всё так, что никто, кроме него самого и Антиноя не увидел, что произошло. Конечно, множество взглядов тут же устремились на вскочившего со своего места принца, но тому наверняка было не привыкать к подобному. По лицу Телемаха было отчётливо видно, что он, замявшись на секунду, собирался что-то сказать, но, видимо взвесив это решение, он всё же не приблизился к Антиною, направляясь прочь из зала. По пути несколько рук пытались перехватить его, хоть те и не совсем понимали, что случилось, но догадывались, что между их главой и принцем произошёл конфликт. И, что логично, если сейчас принц сбегал – его стоило поймать и вернуть не место. Но приказа об этом от Антиноя не последовало, а потому Телемах, отмахнувшись от чужих прикосновений, быстро покинул зал, хлопнув за собой дверью. – Что у вас происходит? – послышался негромкий и явно возмущенный вопрос от Евримаха где-то слева. – Антиной, я с кем разговарива...твою ж мать! Его взгляд несомненно наткнулся на вилку, которую Антиной, обхватив рукой, вытянул одним резким движением. Кровь растеклась по бедру, впитываясь в ткани одежды. Её не было много от такой раны, а значит и волноваться было не о чем. – Ты отпустил его? – всё не унимался Евримах. – Антиной, я спрашиваю, что происходит?! – Мы поговорим об этом не здесь, – тут же прервал его Антиной, поднимаясь со своего места. – Идём. Евримаху не оставалось ничего, кроме как последовать за ним.

***

Антиной стоял, опершись плечом о грубый ствол дерева в саду, чуть склонив голову. Нога всё ещё ныла – тупая, раздражающая боль тянулась от прокола, оставленного вилкой. Он ощущал под тканью след крови, ощущал стянутость, но в его лице не дрогнуло ни мышцы. Евримах же словно не находил себе места: шагал туда-сюда по плитам дорожки, пальцы дёргали край хитона, взгляд метался. И главное – та ярость, что раз за разом возвращалась к его лицу, когда он оборачивался на Антиноя. – Ты позволил ему уйти, – бросил Евримах сдавленным голосом, словно не веря в произнесённые слова. – Это не похоже на тебя. Антиной не сразу ответил. Он проводил взглядом сизого голубя, что вспорхнул с ветвей оливы и скрылся за стеной сада. В груди его было странное, рвущее ощущение – смесь досады, пульсирующего раздражения и какого-то тяжёлого, вязкого удовольствия. Уйти… Телемах ушёл. Да, он позволил. – Он не сбежал, – тихо проговорил Антиной, обрывая паузу. – Я отпустил. Евримах резко остановился, его лицо побелело. – Ради чего? Антиной, что с тобой в последнее время? – Евримах едва не сорвался на крик, – Твоя странная увлечённость царевичем не доведет до добра, если ты продолжишь в том же духе. Антиной наконец повернул голову. Его взгляд был тяжёлым, внимательным, сдержанно холодным. – Царевич считает, что Ктесипп может выступить против, – холодно отчеканил он. – И всячески намекает, что от него стоит избавиться. Эти слова прозвучали так, что Евримах на мгновение замолк. Тон был не оправдательный, не мягкий, а скорее предупреждающий: за ним скрывалось что-то, что Антиной не собирался объяснять. Евримах шагнул ближе, сузив глаза: – Ты слышишь себя? – требовательно воскликнул Евримах. – Что значит «царевич считает»? С каких пор ты общаешься с ним об этом? Антиной медленно выпрямился, расправляя плечи. В лице его скользнула тень ярости. – Я слышу, что я говорю, Евримах, – тут же процедил Антиной, оттолкнувшись от стены. – Если даже этот малец заметил, что Ктесипп становится неуправлем, то, как думаешь, насколько скоро нам стоит ожидать, что он поднимет восстание? Месяц, неделю? Может, пару дней? Я напомню, что он не будет переборчив в выборе тех, кого стоит устранить на своём пути. Евримах напряжённо нахмурился. Это был не первый раз, когда они обсуждали подобное, и было множество женихов, согнанных с места кем-то из них двоих. Власть и чужое уважение не способны оставаться в руках одного человека столько лет, если он не будет демонстрировать свою силу и превосходство. А хаос никому не был нужен. – И на кой ты вплел в это Телемаха? – наконец выдохнул Евримах, с усталостью отводя взгляд. – Мы могли бы разобраться с этим без вмешательства мальчишки. – Я же сказал – он сам, – медленно повторил Антиной, нахмурившись. – Ктесипп уже разок попытался от него избавиться. И, к слову, не от него одного. – Думаешь, Телемах расценил тебя как меньшее из зол? – тот в ответ удивился. – И потому сказал тебе об этом? Или я снова чего-то не знаю? В общем – он не знал ничего. Ни того глупого соглашения между Антиноем и Телемахом, ни того, что царевичу уже дважды за последнее время пришлось идти наперекор собственным принципам, чтоб обратиться за помощью. И в любой другой день Антиной рассказал бы об этом, хвастаясь тем, что именно к нему, поджимая хвост, прибежал волчонок. Но сегодня почему-то не хотелось. Может, он действительно перестарался в своих попытках унизить Телемаха настолько, чтоб тот не думал и головы высунуть на поверхность. Может, к нему следует выбрать иной подход. Он подумает об этом, когда останется один, но сейчас следовало разобраться с последствиями этого недоразумения. – Тот наглец...– начал Антиной, вновь обращая внимание Евримаха на себя. – Не помню, как его зовут, но недавно он переметнулся к тебе. Он всё ещё с тобой? – Ликон? – удивлённо вскинул бровь Евримах, но всё же кивнул. – Да. А с ним что не так? – Он мне нужен, – проигнорировав предыдущие вопросы перебил Антиной. – Приведи его. – Я тебе что, цепной пёс? – тот тут же возмутился в ответ. – Пойди и найди сам. Вздохнув, Антиной потёр переносицу. И почему с ними всеми возникало так много сложностей? Неужели было так тяжело сделать то, о чём он просил? – Мы с ним не в самых тёплых отношениях, – наконец прокомментировал он. – Но он всё-таки может быть полезен, а потому я прошу тебя: найди его и приведи сюда.

***

– Нет, – прозвучало с леденящей уверенностью. – Знаешь, Антиной, я всегда думал, что ты резкий, упрямый, иногда жестокий… Но чтобы дойти до такого – приставить слежку к царевичу, который и так в тени? Ты действительно ненормальный, если думаешь, что это хорошая идея. Антиною пришлось крепко сжать руки в кулаки, чтоб не сорваться на Ликоне прямо сейчас. Слишком уж часто люди стали противиться его словам – это совсем не нравилось. – Я не знаю, чем ты понравился царевичу, – сквозь зубы выдохнул Антиной, подходя ближе. – Но это сыграет на руку, если я захочу знать о нём больше, чем он позволяет мне. – Думаешь, он позволит мне узнать о нём больше? – возмутился Ликон, отступив назад. – Да, конечно, ведь все наши беседы так мило заканчиваются. – Мне плевать, как заканчиваются ваши беседы, – перебил его Антиной, отмахнувшись. – Всё, что мне нужно от тебя так это то, чтоб ты доносил на царевича. Просто следи за тем, чтоб он не доставил проблем. Это разве так сложно? – Не давать создать проблемы тому, кто является их первоисточником? – едко уточнил парень, вскинув подбородок. – Знаешь – да. Это слегка затруднительно. Евримах, хмуро наблюдавший до этого за ними со стороны, вдруг шагнул вперёд, поравнявшись с Ликоном. – Я тоже не совсем понимаю, зачем тебе это нужно, – начал он, кивая на Ликона, имея ввиду и его нахождение тут, и просьбу о слежке в целом. – Ты ведь сказал, что Телемах сам пришёл к тебе и нажаловался, так? Зачем дополнительно за ним следить, если пока он на твоей стороне? Ликон перевёл удивлённый взгляд на Евримаха. – Нажаловался? – ошеломлённо переспросил он, – На что? – На Ктесиппа. – коротко отозвался тот. – Он стал проблемой. Ликон хмыкнул, как-то странно осмотрев сперва его, а после и самого Антиноя. О, видимо, парень и сам говорил Евримаху что-то подобное – он ведь был среди людей Ктесиппа и наверняка знал больше, чем показывал. И, конечно, Евримах не счёл вовремя его слова за правду. Точно так же, как Антиной не счёл важными слова Телемаха, считая, что никакой угрозы не предвидится. – Тогда я ещё больше не понимаю, зачем тебе нужен я, – вновь обратился к нему Ликон. – Если ты водишь дружбу с царевичем – поздравляю. Ты можешь следить за тем, чтоб он не создал тебе проблем сам. Или ты решил, что на нём сработает метод с кнутом и пряником, в котором кнут – ты? – Он не доверяет мне, – холодно заметил Антиной. – И, если решит лезть к Ктесиппу сам – усложнит задачу. Отвлеки его от этого. – Он не настолько глуп, чтоб не заметить, как ты переманиваешь женихов, преданных Ктесиппу, на свою сторону, – Ликон нахмурился, скрестив руки на груди. – Как я должен помешать, если он захочет в это влезть? А он захочет. – Можешь поиграть с ним в друзей, если хочешь, – Антиной пожал плечами, окинув его взглядом с ног до головы. – Мне плевать, что именно ты сделаешь, но ты отвлечёшь его. – Потому что ты решил что я ему нравлюсь? – скептически уточнил тот. – И потому что он спас твою шкуру, – продолжил за него. – Дважды, насколько мне известно. Ликон презрительно сощурился. Он беспрерывно смотрел на Антиноя несколько секунд, а после, словно надеясь на то, что хоть кто-то отговорит его от этой идеи, перевёл мимолётный взгляд на Евримаха. Тот в ответ лишь пожал плечами. Он пытался переубедить Антиноя слишком много раз, чтоб сейчас пытаться сделать это вновь – более бесполезного занятия придумать было невозможно. – Знаешь, – вздохнув, Ликон заговорил вновь. – Не будь ты таким мудаком, может, смог бы договориться с ним и сам. – Обойдусь без твоих советов, – шикнул на него Антиной, изрядно утомившись от этого разговора. – А ты всегда обходишься без чужих советов, – Ликон фыркнул. – А потом приходится приставлять за царевичем кого-то, потому что тебя самого он видеть не может. Так взбесился из-за вилочки? Вообще – нет, но конкретно сейчас ему настолько надоели все эти припирания за день, что он готов был впечатать этого мальчишку в стену и, для верности, пару раз стукнуть его головой. Может, так в его голове появились бы хоть какие-то разумные мысли. Антиною не столь важно было знать о Телемахе что-то большее, как то, что его стоило держать в собственных руках намного крепче, чем он планировал. Конечно, было бы намного проще, убей он царевича и избавь себя от этой головной боли, но тогда всё усложнилось бы – пусть Одиссея и нет вот уже двадцать лет, но до сих пор никто не решается тронуть царскую семью. И, как не хотелось это признавать, но те действительно были нужны Итаке. Просто договориться с Телемахом было куда проще, чем с остальной кучкой оставшейся знати. Царевич был юн и вспыльчив, но всё же не глуп. По крайней мере – не настолько глуп, насколько хотелось бы. Тот знал достаточно многое и мог влиять на то, что неподвластно самому Антиною. Он не был точно уверен, что совет прислушивается к словам царевича, но тот нередко сообщал женихам общие решения, принятые на нём, а значит те, как минимум, делились с Телемахом своими мыслями и планами. И доверяли ему доносить эту информацию до женихов. Или, может, он сам вызывался, чтоб быть полезным хоть в чём-то. Сейчас важно было не это, а то, что следовало любыми способами удержать его подле себя. Только вот проблема в том, что их соглашение было шатким. Слишком шатким как для того, в чём можно быть уверенным. Пусть Телемах выбрал его, чтоб поделиться своими опасениями о Ктесиппе – он всё ещё неустанно напоминал, что примет чужую сторону, если предоставится возможность. А другая сторона была. Конечно, она более кровожадна, менее устойчива, но она есть, и сам Телемах наверняка не раз обдумывал такой исход событий. Ни для кого не секрет, как тот ненавидит женихов – это ясно, но среди них были те, кого он ненавидил сильнее остальных. Антиной не был уверен, к какому числу относится он сам, но знал точно, что Ктесипп в ряду тех, к кому обратился бы Телемах в последнюю очередь. И всё же он мог это сделать, раз так долго наблюдал за их иерархией. Он, конечно, знает, что его ждёт, если он пойдёт к Ктесиппу. Наверняка это обернётся плохим исходом. Но когда царевич выбирал хорошие? У него просто таких не было. И Антиной прекрасно видел, чем занимался Телемах – он пытался стравить их между собой. И ускорить этот процесс настолько, насколько мог. Это привело бы к тому, что помимо Ктесиппа с места лидера сдвинули бы и Антиноя. Если бы он, не думая ни секунды, избавился от Ктесиппа, то по меньшей мере его сочли бы за сумасшедшего, по большей – за угрозу для всех остальных. Ведь если он избавился от одного в погоне за властью, как это хотел преподнести принц, то что мешает избавиться от всех остальных? Именно поэтому Телемаха нужно было одновременно привязать к себе, и отвлечь от Ктесиппа. Если, к тому времени, как Антиной избавиться от этого жениха, у него получится переманить его людей на свою сторону – все останутся в выигрыше. Конечно, Телемах не сможет убить двух зайцев одним махом, как собирался сделать изначально, но это было и не важно. Антиной выполнит его пожелание, если сможет заручиться поддержкой большего количества людей. Избавившись от Ктесиппа правильно – он укрепит своё положение, и, быть может, даже сможет основательно переманить принца на свою сторону основательно. Но на всё это нужно было время. И, конечно, отсутствие прямого вмешательства царевича в этот план. – Ты ведь и сам хочешь избавиться от него, – решив использовать другую тактику, Антиной всё же немного смягчил голос. – От Ктесиппа, имею ввиду. Так сделай так, чтоб наш маленький принц не мешался под ногами. Ликон смерил его оценивающим взглядом. На его лице промелькнула тень сомнения, но Антиной всё ещё не понимал, отчего тот так упирается очевидному. Или его гордость была настолько задета тем, что он не попал в число людей Антиноя? Что ж, тогда они с Телемахом точно подружатся. Им явно будет что обсудить на этот счёт. – Что будет, если я откажусь? – на пробу поинтересовался тот. – А как много ты успел узнать о Ктесиппе за то время, что работал с ним? – уклончиво ответил Антиной, замечая, как парень сморщился от услышанного имени. – Хватит для того, чтоб кануть вслед? Ликон удивительно весело усмехнулся. – Царевичу ты тоже так угрожал? – Нет, – совершенно легко мотнул головой. – На него не действуют такие лёгкие угрозы. Хотя ты можешь попробовать. – Угрожать ему? – изумился Ликон. – Я не самоубийца. – Считаешь, что он способен причинить вред? – Считаю, что он достаточно способный для того, чтоб подобраться ближе и вонзить кинжал в чью-то глотку, если загнать его в угол, – он обогнул Евримаха, уже собираясь уходить. – И ты почему-то делаешь для этого всё. Может, и так. Но это было единственным вариантом, который мог позволить себе Антиной. Он непременно подумает о том, как укрепить их шаткую связь с царевичем, но сейчас на это не было времени. А вот возможность втоптать мальчишку в грязь, следом помочь ему, и сделать вид, что это он, Антиной – герой и спасатель, а сам Телемах лишь глупый бедный мальчишка – у него была. Оставалось только удержать всё так до нужного момента.

***

Антиной весь день метался по залам и двору, но Телемаха так и не встретил. Слуги пожимали плечами, женихи отворачивались – никто не мог сказать, куда он делся. Это отсутствие раздражало куда больше, чем прямое сопротивление: сам факт, что юнец будто растворился в стенах дома, действовал на нервы. Под вечер, усталый и злой от бесполезных поисков, Антиной остановился возле тренировочной площадки. На утоптанной земле никого не было, лишь тёплый воздух дрожал над стрелковыми мишенями, а в стороне лежал пёс. Он приподнял голову, когда Антиной подошёл ближе, и лениво махнул хвостом. Значит, Телемах где-то рядом. Этот пёс редко отходил далеко от хозяина. Антиной нахмурился, но взгляд его задержался на животном дольше, чем он рассчитывал. Пёс, казалось, безмолвно охранял пустое пространство, будто точно знал, что парень скоро появится. Он провёл рукой по виску и тяжело выдохнул. Внутри копилась странная смесь – раздражение и неуёмное желание снова схватить его, прижать, заставить смотреть прямо в глаза… и одновременно понимание, что в прошлый раз он зашёл слишком далеко. Вонзённая в ногу вилка ясно показала: парень не так уж беззащитен, как кажется, и его собственная одержимость делает его слабым. Сейчас он хотел попробовать иначе. Смягчить углы, сгладить жёсткость. Слишком легко было сорваться и превратить всё в очередной конфликт – но если Телемах снова уйдёт, это будет хуже всего. Антиной опёрся на ограду площадки, давая себе время отдышаться. Пёс поднял голову ещё выше, уставился на него настороженно. Антиной чуть усмехнулся. – Не рычи, старый. Я не собираюсь его трогать. Хотя даже сам себе он не до конца верил. Телемах появился неожиданно – вышел со стороны рощицы, в руке сжимая пару свитков, а на плече болтался колчан. Он двигался привычно, без попытки прятаться или скрыться, и на мгновение Антиной даже ощутил облегчение: вот он, наконец. Но радость обернулась яростью в тот же миг, как только он разглядел лицо юноши. Пара свежих ссадин на щеке, тонкая полоска крови на скуле, а губа рассечена и ещё не успела зажить. Этого не было утром. Антиной ощутил, как сердце болезненно сжалось. Он не приказывал. Никому. Более того, он ясно, при всех, пригрозил женихам, что Телемаха нельзя трогать – пока он сам того не захочет. Злость поднялась лавиной, затопила всё остальное. Нестерпимое ощущение, что кто-то осмелился бросить вызов его власти. И хуже того – посмел тронуть его собственную цель. В два шага он оказался рядом. – Кто это сделал? – сорвалось у него, но голос прозвучал хрипло, слишком резко. Он схватил Телемаха за подбородок, подняв его лицо к себе, и встретил лишь усталый, непонимающий взгляд. Но прежде чем успел разглядеть хоть что-то ещё, парень рывком вырвался, ловко ускользнув из его пальцев. – Что ты творишь? – Телемах отшатнулся, нахмурился. И в глазах у него мелькнуло искреннее недоумение. Он привык к ударам, привык к тому, что его толкают, хватают, швыряют. Антиной был не исключением – сколько раз он сам поднимал на него руку. Но почему сейчас, когда на лице были следы, оставленные кем-то другим, Антиной взбесился? Телемах не понимал. Для него всё выглядело одинаковым – вражда, насмешки, удары. И именно в этом непонимании для Антиноя было что-то особенно мучительное. Антиной стоял слишком близко, чувствуя, как в висках пульсирует злость. Он снова едва не схватил Телемаха, но заставил себя удержать руки при себе – хотя голос прозвучал так, будто слова сорвались сквозь зубы: – Кто? – повторил он, тоном, который не предполагал отговорок. Телемах молча смотрел на него, губы плотно сжаты. В глазах была лишь усталость и привычная осторожность. Наконец он произнёс ровно, но твёрдо: – Это не твоё дело. Антиноя будто кольнуло. Он шагнул ближе, нависая, и резко бросил: – Всё, что касается тебя, – моё дело. Мы работаем вместе, ты не забыл? Телемах усмехнулся криво, едва заметно, и качнул головой. – Ты сам слышишь, что говоришь? Сегодня утром ты назвал меня пустым местом. И сказал, что все мои слова ничего не стоят. А теперь вдруг решил что это твоё дело? Почему? Вопрос ударил сильнее, чем он ожидал. Антиной ощутил, как сжалось горло, но злость помогла не показать смятения. – Потому что есть разница, – бросил он. – Я решаю, когда и как тронуть тебя. Я, а не какая-то свора трусов, что лезет исподтишка. Телемах нахмурился ещё сильнее. Его взгляд стал жёстче, но в нём читалось и непонимание. – Значит, для тебя я вроде игрушки? Вещи, к которой никто другой не должен прикасаться? – в голосе скользнула горечь. – Тогда скажи прямо: зачем тебе это? Антиной резко выдохнул, чувствуя, как слова застревают. Он сам не мог объяснить – зачем. Его тянуло к этому юнцу, раздражало каждое его движение, и в то же время мысль, что кто-то другой смеет поднять на него руку, когда Антиной чётко приказал этого не делать – была невыносима. Он замолчал на миг, а потом процедил низко, почти шёпотом, но так, чтобы Телемах услышал каждое слово. – Если ты так хочешь влезть в то, что обернётся для тебя провалом, то дерзай, – холодно отчеканил Антиной. – Но тогда не требуй моей защиты. Телемах отпрянул на полшага, смерив его тяжёлым взглядом. – Как мы видим – твоя защита мало на что способна, – едко произнёс Телемах. – И тебя не устраивает то количество информации, которой я с тобой делюсь. Так, может, нам действительно лучше оставаться по разные стороны баррикад? Ты оказался бесполезен для меня так же, как я для тебя. Антиноя захлестнула новая волна ярости и вместе с тем странного отчаяния. Он ощутил, что ещё одно слово Телемаха – и он не выдержит, снова схватит его, силой заставит замолчать. Но в то же время именно это упрямое выражение лица цепляло его так, как ничто другое. – Просто скажи, кто это был. – Антиной, вздохнув, подошёл ближе. Телемах вновь отпрянул на несколько шагов назад. – Мы просто вернёмся к тому, с чего начали наше соглашение. Ты ведь этого хотел? Телемах не отвечал какое-то время. Лишь пристально наблюдал за тем, как Антиной, остановившись в шаге от него, ждал хоть какого-то ответа. – Ты сам знаешь, кто это был, – наконец выдохнул он. – Но я не нуждаюсь в твоей защите, если она каждый раз будет оборачиваться мне подобным. – Утром ты вонзил вилку в мою ногу, – приподняв бровь, напомнил Антиной. – И я всё равно предлагаю тебе свою помощь. Чем «подобным», Телемах? – О, пожалеть тебя? – с явной иронией в голосе отозвался тот. – Прости, что всадил её в твою ногу, а не глаз. И в следующий миг он сорвался. Резко шагнул вперёд, схватил его за горло и рванул назад, к ближайшему деревянному столбу тренировочной площадки. Телемах с глухим стуком ударился спиной о дерево, выронил свитки. Пальцы Антиноя сомкнулись крепко, лишая возможности нормально дышать. Телемах задыхался, пытаясь ухватиться за его запястье. В глазах плескались злость, упрямство и… недоумение. Он напрягся, но даже не попытался закричать – словно привычный к тому, что его держат и бьют. Ну конечно. Ему неоткуда было ждать помощи. – Отпусти, – прохрипел он, силясь придать голосу твёрдость. – Ты же ничем не лучше остальных. Эти слова будто плеснули масла в огонь. Антиной сжал пальцы сильнее, заставив голову Телемаха чуть запрокинуться. Их взгляды встретились – и в этом столкновении было что-то большее, чем ненависть. Злость, да. Боль, да. Но ещё и та сила, что удерживала их лицом к лицу, не давая отстраниться. Антиной чувствовал, как собственное дыхание сбивается, как всё внутри кричит – ударь, сломай, заставь замолчать. Но вместе с тем нестерпимое желание удержать, не отпускать, чтобы этот взгляд был прикован только к нему. – Не забывайся, Телемах, – со злостью прохрипел Антиной. – Ты пришёл ко мне за помощью – и я согласился её дать. Разве твоя и жизнь слуг не улучшилась с того дня? – Это, – Телемах, чья шея всё ещё была крепко сдавлена, кивнул на руку Антиноя. – Не похоже на помощь, не считаешь? Если ты хочешь, чтоб я стал полезен, то придётся хотя бы иногда слушать то, что я говорю. Телемах ненадолго умолк, сквозь хрип набирая побольше воздуха. На пробу он двинул коленом вперёд, собираясь ударить Антиноя в живот, но тот лишь сжал шею сильнее, заставив Телемаха выбросить из головы такую бесполезную идею. Ослабил хватку он лишь тогда, когда Телемах, больше не в силах дышать, больно заскрёб ногтями по руке. – Если я говорю тебе, что кто-то опасен, – продолжил Телемах, переводя дыхание. – То так, чёрт возьми, и есть. Не моя вина в том, что ты считаешь себя выше всех остальных и не способен заметить очевидных вещей. Антиною пришлось его отпустить. Телемах, на негнущихся коленях, упёрся рукой в деревянную ограду, набирая в грудь побольше воздуха. И тут же зашёлся кашлем – лёгкие, как и горло, наверняка неприятно раздирало от такой резкой встречи с кислородом. Ему пришлось потратить какое-то время на то, чтоб прийти в себя. А после, смерив Антиноя ненавидящим взглядом, тот принялся подбирать разбросанные по земле свитки. – Мы поговорим об этом, когда ты перестанешь мнить из себя непонятно кого, – отчеканил Телемах, уже обходя Антиноя со стороны. – А пока не попадайся мне на глаза. Антиной не успел ничего произнести ему вслед. Телемах, закончив всё собирать, уже направился прочь, а пёс, тихо рыча на Антиноя, последовал вслед за хозяином.

***

Антиной остался стоять на месте, чувствуя, как пальцы ещё помнят напряжение чужого горла. В груди бурлила злость, но теперь она перемешалась с чем-то неясным, почти вязким: раздражающая потребность снова видеть этого упрямца, снова испытывать на себе его взгляд, который так и не потух даже в тот момент, когда он задыхался. Он проводил Телемаха взглядом, пока тот окончательно не исчез из виду, и только тогда позволил себе тяжело выдохнуть. Тишина поляны казалась слишком густой. Антиной откинул голову назад, глядя в небо, и пытался усмирить мысли, что рвались наружу. С царевичем иногда было уж слишком сложно. И именно тогда, спустя несколько минут, из другой стороны поляны появился кто-то ещё. Это был Ликон. Он шёл неспешно, словно вовсе не боялся наткнуться на раздражённого Антиноя. Антиной скользнул по нему взглядом, но почти не задержался. Его внимание всё ещё было приковано к тому месту, где исчез Телемах. Ликон для него сейчас был лишь движением на периферии – чем-то второстепенным, не стоящим того, чтобы тратить силы. – Ты узнал, кто это был? – равнодушно поинтересовался Антиной, даже не обернувшись на парня. Ликон негромко хмыкнул, и, по всей видимости, усмехнулся. – Хочешь, чтоб я пальчиком показал, кто обидел твоего ненаглядного? – весело уточнил он. – А зачем ты мне ещё нужен? – вскинул бровь Антиной. – Сам он не горит желанием. – Может, он не слишком хочет, чтоб ты вмешивался. Антиной тяжело вздохнул, всё же переводя на него взгляд. – Не усложняй задачу хотя бы ты, – с усталостью в голосе произнёс он. – Если, конечно, хочешь остаться жив и здоров. Антиной в упор смотрел на Ликона, не отводя взгляда, пока тот лениво качнул плечами, будто всё происходящее не стоило лишних слов. Ликон чуть скривил губы. – К нему приходили двое из людей Ктесиппа. Я видел, как они задели его. Сначала вроде шутили, потом уже и толкнули. Слова ударили Антиноя сильнее, чем он ожидал. Внутри вновь поднялось то же чувство, что охватило его, когда он увидел рассечённую губу. Бешенство. Он же ясно сказал, что никто не смеет прикасаться. – И ты просто смотрел? – его голос был низким, опасным. Ликон развёл руками, будто защищаясь, но в жесте была та же насмешка. – Ты велел наблюдать. Я наблюдал. Не вмешивался. Антиной с усталостью потер переносицу. – Ещё что-то узнал? Общался с ним самим? Ликон ненадолго умолк, нахмурившись. А после отвёл взгляд в сторону, рассматривая колышущееся дерево. – Нет. – наконец раздался негромкий ответ. – Мы не общались. Антиной смерил его долгим, изучающим взглядом. Тот явно говорил не всё, но сейчас ему некогда было с этим разбираться – куда важнее был подорванный авторитет и то, что женихи начинали своевольничать. И вновь в этом был замешан Ктесипп. – Если ещё что-то узнаешь – рассказываешь мне, – процедил Антиной, – А иначе сам пойдёшь следом за теми, кто меня ослушался. В землю. Ясно? Ликон всё ещё смотрел прямо, чуть сжав челюсти. – Ясно, – тихо ответил он, и в голосе почти не осталось привычной дерзости.