Тень, ставшая явью. И явь, обернувшаяся в тень.

Тренировку всё же пришлось прервать быстрее, чем они рассчитывали, поскольку дел у обоих оказалось навалом. Антиною нужно было утихомирить женихов, которые без его присутствия и вовсе позабыли о тишине и порядке, а самому Телемаху – явиться на совет старейшин. Он кое-как успел привести себя в порядок перед тем, как идти к ним, но в течении всего собрания так и не смог должным образом собраться с мыслями. Всё, о чём получалось думать – так это крайне странное поведение Антиноя. Что с ним? Почему он ведёт себя так? Пусть то, что он уже долгое время не создаёт никаких проблем и было хорошо, но это не могло не тревожить. Ещё и эта тренировка... Антиной знал, конечно, знал, чем именно можно вывести Телемаха, но всегда использовал это только в собственных целях, так почему же сейчас он решил помочь? Решил, что информация об Амфиноме настолько стоящая, что лучше действительно сделать так, как просил Телемах? Просто не хотел прекращать союз? Или, быть может – собирался использовать это в дальнейшем в свою пользу? Антиной казался слишком непредсказуем для того, чтоб пытаться понять хотя бы один из его мотивов. И всё же, даже несмотря на то, что Телемах ума не мог приложить зачем именно Антиною всё это нужно, одно он мог знать наверняка – тот дал ему шанс. Вне зависимости от того, зачем Антиною понадобилось выполнять «прихоти» Телемаха, сейчас он позволял получить крайне ценный опыт в неравном и жестоком бою. Это не сравнимо со всеми знаниями, получаемыми от Афины, просто потому что это было использованием разных тактик. Афина всячески помогала раскрыть талант к бою, проявить хитрость и выдержку, но никогда не эмоции. Это не было плохо, просто это было тем, что мешало Телемаху в обычной жизни. Если вместе с ней он мог сражаться спокойно, точно зная, что богиня ему не угрожает, то вот с женихами ситуация была иной. Каждый раз, стоило только кому-то из них вновь прицепиться к нему, Телемах, словно по привычке – терялся в собственных мыслях и не знал что делать. Он прекрасно помнил наставления Афины, многие из них, как мантру, мог даже тихо повторять перед сном, но вот воспользоваться на практике этим было труднее. Дело не в том, что его плохо учили, или что он сам был плохим учеником – нет, просто...с женихами всё было не так. После тренировки с Антиноем Телемах лишь убедился в этом вновь. Его достаточно легко задеть, после чего он тут же вспыхнет всем своим спектром эмоций. А женихи знали, чем именно его оскорбить. Это было не так сложно, если учесть, сколько лет они находились все вместе под одной крышей, и наверняка Телемах должен был к этому привыкнуть – он и думал, что привык. Но Антиной... Антиной всегда знал, где надавить, чтоб было больнее. Даже в этой их чёртовой тренировке, издеваясь над Телемахом, он точно знал, что именно нужно сказать для такой реакции. Неужели царевич был настолько предсказуемым? Он ведь вполне мог держать лицо при остальных женихах, и совсем редко срывался на них. Исключения, конечно, были, но почти всегда только в тех случаях, если те задевали честь семьи, а не его самого. Держать под контролем эмоции в присутствии Антиноя же, кажется, было невозможно. Но это удивляло не настолько сильно, как то, что у них всё же получалось найти общий язык. Конечно, случалось так совсем уж редко, но ведь всё равно происходило. Почти всегда это были манипуляции или угрозы, но в итоге, совсем иногда, они могли прийти к общему решению. Как тренировка, всё не выходящая их головы. Несмотря на то, как она началась – дальше Антиной вёл себя.. обычно? Это было странным определением, но Телемах просто не смог подобрать другое. Антиной не пытался задеть его или оскорбить, а наоборот – указывал на ошибки или хвалил, если что-то получалось. Конечно, в своей манере, но всё равно ощущалось до безумия странно. Будто он вёл себя с Телемахом так, как обычно ведёт себя в кругу женихов. Снисходительно, немного насмехаясь и напоминая, кто именно управляет процессом, но при этом – спокойно. То есть он всегда себя вёл достаточно спокойно в присутствии Телемаха, если это можно было так назвать, но это было совсем не тем. Расслабленность всегда была скорее показателем его первенства и, может, способом сильнее вывести Телемаха из себя, но сегодня он на самом деле не старался продемонстрировать ни то, ни другое. Он просто.. А что – просто? Ответ на это Телемах как раз и не мог найти. – Мой юный друг, – с напускной обеспокоенностью в голосе обратился к нему один из старейшин. – Всё ли в порядке? Телемах, надолго выпав в свои собственные размышления, удивлённо посмотрел сперва на мужчину, а после – на уйму бумаг в своих руках. У него не было времени отвлекаться на Антиноя, но тем не менее он только это и делал. Может, тот был и прав, говоря, что из царевича никудышний правитель. Телемах нахмурился, встряхнув головой. Не хватало ещё вспоминать об Антиное и считаться с его невероятно важным «мнением» в такие моменты. – Всё в порядке. – наконец заверил Телемах, натягивая дежурную улыбку в качестве извинений. – Прошу прощения, отвлёкся. Мужчина недовольно фыркнул, но всё же не стал донимать вопросами. Вместо этого он лишь вогрузил на стол ещё несколько стопок бумаг, заставляя Телемаха обречённо вздохнуть.

***

К концу такого насыщенного событиями дня сил не осталось совсем. Телемаху пришлось возвращаться во дворец через дальний вход, чтоб ненароком не попасть на глаза кому-то из женихов. Сейчас не было ни желания, ни сил общаться ни с одним из них. Уж тем более – с Антиноем, который всё не спешил выходить из мыслей. Телемах хмыкнул, вспоминая, как однажды сравнил его с болотом. Сейчас это сравнение казалось как никогда кстати. Антиной и впрямь залезал в голову медленно, но настойчиво, заставляя думать лишь о нём одном. Было бы хорошо засесть в его мыслях также крепко, как делал он сам. Тот наверняка никогда не мучался от невозможности, например, не думать о царевиче. Зачем ему вообще о нём думать? Телемах вздохнул, заходя в свою комнату, машинально складывая все листы и свёртки на стол. Увидиться с Антиноем придётся в любом случае – Телемах ведь задолжал ему рассказ про Амфинома, но сейчас не хотелось об этом говорить. Перед встречей стоит подумать о чём вообще можно говорить Антиною, а о чём – нет. С ходу сообщить ему, что Амфином планирует собрать женихов против него? Это было глупо. В таком случае Телемах лишь наживёт себе ещё одного врага, которого потенциально можно использовать как союзника. Союзника, договор с которым приведёт к появлению врага в лице Антиноя. И всё же можно придумать, как обойти его влияние, чтоб иметь возможность союзничать с кем-то ещё. Телемаху стоило позаботиться об отходном пути в случае, если с Антиноем что-то пойдёт не так. Но в то же время стоило держать Антиноя как можно ближе к себе, чтоб у него не возникло и мысли прервать соглашение. Это было мерзко и подло, учитывая, что Телемах пообещал ему свою преданность. Но разве Антиной заслуживает на неё в действительности? Разве он, имея возможность, не предал бы Телемаха? Он точно сделает это, когда придёт время. Так что и Телемаху не стоит строить фантомных надежд, что тот, наконец, одумается, ведь с чего бы ему это делать? Антиной вполне доволен своим положением и явно не согласиться идти на уступки, просто потому что его удобство противоречит удобству царевича. Мысли путались, наскакивая друг на друга. «Может, из тебя все же выйдет хоть что-нибудь стоящее». Зачем Антиной вообще это сказал? Что это было? Новая игра? Изощрённая насмешка? Или... нет, он не смел даже думать об «или». – Ну и денёк ты выбрал для самоистязания, – раздался вдруг насмешливый голос. – Умеешь же ты найти себе занятие, да? В отражении в тёмном стекле окна Телемах увидел стройную фигуру, прислонившуюся к его ложу. Гермес. На его губах играла беззаботная улыбка, а в глазах искрилась вечная плутовская веселость. – Он выводит меня из себя, – сквозь зубы выдохнул Телемах. – О, это я уже успел заметить! – Гермес рассмеялся. – Более того, я бы сказал, что доводить тебя до бешенства – это его основное занятие. И, надо признать, талант у него к этому незаурядный. Телемах наконец повернулся к нему. – Он считает, что я способен на что-то. Сегодня он... он сказал нечто подобное. – Ужас! – Гермес притворно содрогнулся, поднося руку к сердцу. – Какое кощунство! Лучше бы он продолжил называть тебя «щенком» и «тенью», да? Это куда привычнее и... безопаснее. – Не издевайся, – мрачно буркнул Телемах. – Я? – бог приподнял брови с видом невинной обиды. – Я всего лишь констатирую факты. Один из самых сильных и опасных людей на этом острове, твой злейший враг, чьим развлечением было пить твое вино и унижать твоих слуг, вдруг тратит своё драгоценное время, чтобы поколотить тебя на тренировочном поле. И даже удостаивает тебя... как бы это помягче... провокационной обратной связью. Интересно, почему? – Чтобы потом было ещё больнее унижать, – немедленно ответил Телемах, выученный горьким опытом. – Чтобы дать ложную надежду и посмеяться, когда она рухнет. – Возможно, – Гермес снова пожал плечами, и его крылатые сандалии блеснули в полумраке. – А возможно, он увидел в тебе не просто помеху, а... интересную помеху. Такую, которую стоит раскачать, чтобы посмотреть, упадет ли она и разобьётся... или же превратится во что-то неожиданное. В конце концов, скука – страшная сила. А жизнь здесь, в твоём дворце, для такого человека, как он, давно стала невыносимо скучной. Он оттолкнулся от кровати и сделал несколько лёгких шагов по комнате. – Так что, мой юный друг, вопрос не в том, что он о тебе думает. А в том... – Гермес остановился и посмотрел на Телемаха с внезапной серьёзностью. – Что ты собираешься делать с этим вниманием. Станешь ли ты удобной игрушкой, которая ломается после пары ударов? Или ты всё-таки примешь его... необычный... вызов? Телемах нахмурился, отвернувшись обратно к окну. В руках Антиноя, как бы не хотелось это предотвратить, – он так или иначе станет игрушкой. Не потому, что Антиной был сильнее или что-то в этом роде, а из-за банального отсутвия иных вариантов. В любом случае, чтоб тот принимал его сторону и при надобности помогал в чём-то – нужно выполнять и то, о чём просит сам Антиной. А просил он открыто признать, кому всё же царская семья отдаёт предпочтение. Не прямо просил, конечно, но всеми своими действиями давал понять, что он извлечёт максимальную выгоду из их шаткого союза, заставив всех остальных женихов заметить, с кем всё же проводит так много времени царевич. – Но ведь можно было сделать проще, – задумавшись, Телемах озвучил свои мысли. – Я имею ввиду.. ему не обязательно было так долго и усердно подбирать план, чтоб все остальные сочли наше общение фаворитизмом. Можно было, например, позволить женихам подслушать один из наших разговоров, или самому проболтался обо всём. Да даже если бы он сам сказал им, что я пришёл к нему с предложением о союзе – женихи всё равно поверили бы. Гермес улыбнулся, рассматривая Телемаха. – Значит ты и сам признаёшь этот фаворитизм? – Нет, – коротко отрезал Телемах. – Это вынужденная мера, а не фаворитизм. – А если он поверит в то, что у него всё же есть привилегии? – Гермес задумчиво протянул каждое слово. – Если ты заставишь его в это поверить? – Зачем? – искренне удивился он. – Это ведь только сыграет ему на руку. – Или он забудется в собственных фантазиях. Телемах удивлённо посмотрел на Гермеса, совсем не понимая, к чему тот клонит. Разве Антиной, что вечно оставляет последнее слово за собой и так уверенно находится на собственном месте, может повестись на такую простую уловку? Почувствовать себя особенным из-за несуществующих привилегий? Это даже звучит глупо. – Ты ведь сам говорил, что ему нравится чувствовать себя особенным, – вкрадчиво напомнил Гермес. – Так почему бы не воспользоваться этим? – Он ведь не настолько глупый, чтоб купиться на это. – А кто говорил об уловках? – тут же переспросил Гермес. – Ты можешь сблизиться с ним. Разве не этого ты хотел? – Нет. – с усталостью выдохнул Телемах. – Не этого. Точнее.. не совсем. Гермес, хитро улыбнувшись, подошёл ближе. – Разве тебе что-то мешает попробовать? Попробовать сблизиться с Антиноем? Но ведь Телемах и так прилагал достаточно усилий чтоб.. Хотя нет. Если он действительно хотел забраться в его голову, оставшись там навязчивой идеей, то стоило придумать что-то получше. Как заставить Антиноя делать то, что скажет ему Телемах, слушать лишь то, что говорит он и беспрекословно принимать это за истину? Оттенить всё остальное одним лишь собой? Но разве Антиной допустит подобное? Скорее было легче угодить в его сети, чем успеть сплести вокруг свои собственные.. – Разве ты не делаешь всё, чтоб привлечь его внимание? – его мысли вновь прервал Гермес. – Довольно успешно, к тому же! – О чём ты? – О том, что ты особенный. Телемах нахмурился, совсем потеряв нить диалога. – И в чём же заключается моя особенность? Осмотрев его с ног до головы, Гермес сделал ещё один лёгкий шаг навстречу и, приблизившись, не сильно ткнул пальцем в грудь Телемаху. Ровно туда, где встревоженно билось сердце. – В этом, мой юный друг, – по-доброму улыбнулся он. – В тебе самом: как ты говоришь, о чём думаешь, и что из этого позволяешь увидеть людям. – Он ведь наоборот делает всё возможное, чтоб меня подавить. – Быть может, – Гермес хитро улыбнулся. – Он просто разглядел в тебе что-то, чем не хочет делиться с другими? Телемах осмотрел его со всем скептицизмом, на который только был способен в данный момент. Гермес приписывал Антиною уж слишком много «человеческих» качеств, которые шли вразрез представлениям Телемаха о его чудовищности. Нет, признать то, что Антиной просто не хотел делиться им было не трудно, – он ведь настолько самовлюблён, что наверняка не потерпит, если его место займёт кто-нибудь другой, даже если это место – подле несносного царевича Итаки, но вот поверить, что он что-то там разглядел.. нет. Это было слишком. – Ты умный, хитрый и весьма прямолинейный, – Гермес принялся загибать пальца после каждого сказанного слова. – Разве это может не заинтересовать? – Может, – кивнул Телемах, поджимая губы. – Но не его. – А ещё смелый, – Гермес рассмеялся, указав на него. – Быть может он не исключает, что эта смелость граничит с безрассудством, но.. так ведь даже интересней! Как думаешь, часто ли кто-то в лицо высказывает ему всё, что о нём думает? Телемах слабо улыбнулся, потирая затылок. Что ж, это точно было правдой – равных Телемаху в этом деле было сложно найти. Мало кто вообще решался сказать хоть слово против Антиноя, не говоря уж о его собственных недостатках, которых было пруд пруди. – Или есть например кто-то, способный так много лет выносить общество, полностью настроенное против него? Поморщившись, Телемах неуверенно кивнул. Сложно было поспорить с этим, но до сегодняшнего дня он был уверен, что Антиной даже не воспринимает все его попытки всерьёз. Но ведь, в то же время, сегодня Антиной во время их тренировки надавил именно на это. То есть на самом деле он не считал его жалким? Его попытки, способы хоть как-то бороться с бесчинством женихов и стремление сделать жизнь во дворце хоть немного лучше? Тогда зачем Антиной столько лет давил на больное, принижая его в глазах других? – Иногда кость нужно сломать, чтоб она срослась правильно, – вкрадчиво подсказал Гермес. – Может, он тоже так посчитал? Телемах вздохнул, отводя взгляд в сторону. – Или ему просто стало скучно. – Разве это так важно? – со смешком уточнил Гермес. – Ты можешь использовать любой из вариантов, чтоб сблизиться с ним. Телемах вздохнул, провожая взглядом медленно испаряющееся весёлое лицо бога. Любой из вариантов? Телемах вообще не был уверен, что у него получится подступиться к Антиною хоть как-то.. проблема была не так в Антиное, что сам по себе был крайне сложным, как в том, что Телемах не был уверен, что он вообще сможет выдержать его общество спокойно. Сколько раз он уже пробовал так делать? Получалось ли? Если подумать о состязании, на котором Антиной прилюдно отметил его собственной кровью, на что Телемах даже не устроил ему истеричных сцен, то можно было считать, что да, но если вспомнить, как на следующий день они вновь поссорились – успех был сомнителен. Сомнителен, как и всё, что касается этого человека. Телемах, поправив тунику на плечах, вздохнул, поднимаясь с постели. В чём-то Гермес был прав – если он и хотел сосредоточить внимание Антиноя на одном лишь себе, то для этого, несомненно, стоило что-то делать. И желательно как можно скорее, пока Антиной не передумал, и находится в «хорошем» настроении. По крайней мере – утром он был таким и хотелось надеяться, что таким и остался. Он уже подошёл к выходу, собираясь распахнуть дверь, как тут же резко остановился, удивлённо вскинув брови вверх. – Ты? – Телемах настороженно выглянул из комнаты, зыркнув по обе стороны коридора, но больше так никого и не увидел. – Ты что здесь делаешь? – С кем ты говорил? – вместо ответа на вопрос Антиной задал свой. – О чём ты? – он нахмурился. – Как долго ты тут стоишь? – А как долго ты водишь кого-то в свои покои? – хмыкнул Антиной. – Мне казалось, что это не совсем в твоих интересах. Приятно узнавать о тебе что-то новое. Телемах тяжело вздохнул, подавляя в себе желание закатить глаза. Интересно, Антиной слышал и Гермеса тоже? Вряд ли, боги ведь не показывались никому другому. Наверняка он слышал только то, как говорил царевич..с самим собой? Телемах не мог определиться, какой из вариантов казался со стороны хуже – сумасшедший принц, говорящий с самим собой вслух, или то, что говорил он с кем-то, кого по мнению Антиноя «привёл сюда». Наверное оба варианта были сомнительны. – Какое тебе дело до того, что я делаю в собственных покоях? – фыркнул Телемах. – Заботы царских спален не должны тебя касаться. Антиной улыбнулся, как-то неясно осмотрев Телемаха с ног до головы. Под таким взглядом снова стало неуютно, но отстоять свою «нормальность» сейчас казалось оптимальнее. Да и зная этого..Антиноя, в общем, можно было предположить, что в другом случае по дворцу пойдут слухи. Опять. – Как ты оказался в этом крыле? – он всё же попытался перевести тему. – Оно не предназначено для женихов. – Ваша охрана довольно..– он протянул фразу, точно делая вид, что пытается подобрать подходящее слово. – Примитивная. И сонная, к тому же. – Спасибо, – огрызнулся Телемах. – Учту это, когда буду занят заменой всей охраны. – Ты будешь занят? – голос перешёл на смешок. – И как давно тебе доверяют подобное? Ну вот опять. Можно было хоть раз общаться нормально, не пытаясь уколоть каждым своим словом? – Чего ты хочешь? – всё же не выдержал Телемах. – Если ты пришёл просто поиздеваться, то.. – Да нет. – он усмехнулся, качнув головой. – Ты задолжал мне и я пришёл об этом напомнить. Телемах вздохнул, смотря прямо на него. Было хорошо, что с этой проблемой он разберётся как можно скорее, но вот то, как сказать всё лучше он так и не решил. Антиной наверняка не будет рад, если заметит, что от своего же обещания царевич пытается отнекиваться. Да и смысл? – Хорошо, – он кивнул, выходя из комнаты, закрывая за собой дверь. – Но не здесь. – Хочешь прогуляться? – было протянуто с приторной сладостью. – Я польщён. Телемах усмехнулся, отходя подальше от двери. Не хотелось чувствовать себя запертым в пространстве. – Рад, что прогулка со мной тебе льстит, – он хитро улыбнулся, с внутреннем ликованием наблюдая за тем, как всего на секунду лицо Антиноя сменилось удивлённым выражением. Было даже забавно, что он всё ещё реагировал так на любое необычное поведение. – Раз уж это поднимает тебе самомнение, то я, так уж и быть, готов составить тебе компанию. Телемах уже прошёл по коридору вперёд, так что к своему сожалению не мог увидеть, как на эти слова отреагировал Антиной. Наверное, удивился ещё больше. Хотелось на это надеяться. А уже через пару секунд из-за спины послышался смешок и шаги, следующие за ним. – Хочешь сделать вид, что контролируешь ситуацию? – Антиной в два шага поравнялся с ним. – Похвально, но получается сомнительно. – Главное, что этого «сомнительно» хватает, чтоб потешить твоё эго, – с притворной улыбкой произнёс царевич. – Я тоже думал, что с тобой будет сложнее. – Сложнее – что? – Сложнее – всё. – коротко ответил он. – Но пока я неплохо справляюсь. – Справляешься с тем, чтоб веселить меня? – прозвучала усмешка в ответ. – Не думал, что быть потехой считается чем-то привилегированным. – Лучше, чем быть скучным, – Телемах пожал плечами. – Таким как твои дружки, например. – Женихи? – изумился Антиной. – С чего ты решил, что мне с ними скучно? – С того, что ты оббиваешь пороги моей комнаты, а не пьёшь с ними вино. – Ты задолжал мне, – вкрадчиво напомнил Антиной. – Поэтому я здесь. – Да, – Телемах кивнул. – Вот только узнать всё это ты мог и в любой другой день. Завтра, например. – Чтоб ты снова сослался на то, что занят? – Разве я не мог сослаться на это сегодня, если бы хотел? – Вряд ли, если при этом я стою перед открытыми дверями твоих покоев, – хищно усмехнулся Антиной. – Тем более что ты предусмотрительно поспешил их закрыть. Телемах изогнул бровь, повернувшись к идущему рядом Антиною, чтоб всё же увидеть выражение его лица. И с огорчением заключил, что то не выражало ничего, кроме снисходительного взгляда и насмешки. Как обычно. – Ты пытаешься мне угрожать? – с укором уточнил он. – У тебя плохо получается. – Пока ты испуганно выходишь из комнаты, закрывая за собой двери – у меня получается хорошо. Телемах цокнул, явно недовольный такими словами. Спорить по этому поводу с Антиноем можно было бесконечно, но лучше было подумать о том, как правильнее подать ему свою мысль. Телемах и Антиной вышли со дворца в предвечерний час. Длинные тени от стен ложились на землю, а воздух становился прохладнее. Они молча свернули на тропу, ведущую вниз, к морю. Дорога шла под уклон, между невысоких каменных оград и корявых оливковых деревьев. Под ногами хрустела мелкая галька и пыльная земля. Изредка доносился лай собак из деревни и крики возвращающихся с пастбищ коз. Антиной шёл чуть впереди, Телемах же следовал за ним, глядя под ноги. Они дошли до берега и остановились на пологом спуске, усыпанном серой галькой. Море было спокойным, почти неподвижным. Небольшие волны лениво накатывали на камни с тихим шелестом. Вода казалась тёмной и холодной. На горизонте висела тонкая полоска закатного света, но над головой уже сгущались сумерки. Антиной, заложив руки за спину, первым нарушил молчание. – Не боишься так безрассудно следовать за мной? – поинтересовался он, глядя на воду. – Мне казалось, что ты должен быть более осмотрителен. Телемах поднял с земли плоский камень, повертел его в пальцах и бросил в воду. Камень трижды ударился о воду, оставляя на тёмной глади расходящиеся круги, и утонул. – Намекаешь, что я могу повторить судьбу этого камешка? – он хмыкнул почти огорчённо. – У тебя было множество возможностей избавиться от меня, но ты до сих пор не воспользовался ни одной из них. По крайней мере – пока. – Думаешь, не воспользуюсь и на этот раз? – Думаю нет, – честно ответил Телемах. – Скорее всего – ты подумаешь об этом потом, но точно не сейчас. – Уверен что настолько полезен мне? – Антиной подошёл ближе, рассматривая новый камешек в руке Телемаха. – Мёртвым от тебя было бы гораздо меньше проблем. – И гораздо меньше интереса, – в ответ улыбнулся Телемах. – Это ведь скучно. – Зато быстро решило бы половину проблем. – Быстро? – изумился Телемах. – Никогда в жизни не поверю, что ты стал бы убивать кого-то быстро. Уж тем более – меня. – А может – я бы проявил благородность? – лукаво предложил Антиной. – Ты ведь всё-таки царевич. – Как раз поэтому ни о какой благородности ты бы и не подумал. Антиной рассмеялся, облокотившись на высокие камни, с любопытством рассматривая Телемаха, который бродил вдоль берега. – Ты прав, – наконец кивнул он. – Было бы грустно оставить тебя без последнего веселья. По спине Телемаха пробежалась мурашки. То ли от слов Антиноя, то ли из-за внезапно подувшего с моря ветра. – Конечно, – съязвил он. – Моя смерть – это ведь самое весёлое событие в моей жизни. – С учётом того, что ты совсем не умеешь веселиться – я даже не удивлюсь. – Но не в твоей, – Телемах обернулся к нему, очертив взглядом с ног до головы. – Иначе тебе станет скучно. – Скучно? – искренне удивился Антиной. – По-моему мы уже решили, что это событие не может быть скучным. – Я не о самой смерти, – Телемах скривился на последнем слове, будто не верил в то, что вообще говорил о подобном. – А о том, что будет после неё. – Я смогу стать новым царём, – Антиной пожал плечами, глядя прямо на него. – И избавиться от надоедливой проблемы. – Не сможешь. – только лишь прыснул Телемах. – Ни то, ни другое. Во-первых – из тебя вышел бы отвратительный царь, во-вторых – тебе бы пришлось разбираться с проблемами, которые повлечёт за собой моя смерть. Это довольно муторно. – Как и тебе не стать царём, – уступчиво напомнил Антиной. – Так что не думаю, что тебе об этом рассуждать. – А кому? – хмыкнул он. – Тебе? Антиной сощурился, склонив голову набок. – Мы собирались поговорить о другом. – отозвался он. – Рассказывай, о чём вы говорили с Амфиномом. – Почему ты так печёшься именно о нём? – Телемах решил попробовать вкрадчиво задавать свои вопросы, которые интересовали его куда больше. – Уверен, что остальные женихи не несут угрозы? – А что? – Антиной усмехнулся. – Наконец хочешь начать нести пользу и рассказать мне что-то дельное? Телемах поморщился, засунув желание съязвить куда-то поглубже. Хотелось, конечно, напомнить Антиною, что он вообще всё это время делился с ним той или иной информацией – да, буквально крупицами, но ведь делал это, вместо того, чтоб просто солгать в очередной раз. Но сейчас было не время с ним спорить, если Телемах хотел нащупать хоть какую-то нить прошлого Антиноя – это могло здорово помочь ему самому в будущем, если предстоит сделать выбор. Когда предстоит. – Хочу узнать, почему ты так зациклен на нём, – более спокойно продолжил Телемах. – Вы ведь были хорошо знакомы до того, как он покинул дворец. Что случилось? – Ты слишком любопытный, – едко прокомментировал Антиной. – Я задаю вопросы тебе, а не ты мне, Телемах. – Хорошо, – он кивнул. – Тогда как насчёт вопроса за вопрос? – С чего бы мне соглашаться на это? – Правдивый ответ на такой же правдивый. – То есть – без этого ты собирался мне лгать? – весело уточнил Антиной. – Ты не побуждаешь меня верить твоим словам. – Зависит от того, что я услышу от тебя, – серьёзно продолжил он. – Я мог сказать не всю правду, которую ты бы хотел услышать. Антиной хмыкнул, с интересом рассматривая Телемаха. Дольше всего взгляд, почему-то, задержался прямо направленным в глаза. Телемаху даже стало неуютно от такой пристальности, но почему-то отвести глаза ощущалось неправильным. Будто Антиной проверял, сможет ли выдержать Телемах. Проверял, действительно ли игра стоит свеч. Если это и правда было проверкой, то её нужно было выдержать должным образом. – Допустим, – Антиной уклончиво кивнул. – Я подумаю, когда услышу от тебя хоть что-то. – Мне нужен чёткий ответ. – Боишься, что получив всё нужное я о тебе забуду? – улыбка вновь появилась на его лице. – Не беспокойся об этом. Телемах, тяжело вздохнул, всё же не сдержался от того, чтоб закатить глаза. – Амфином спрашивал о тебе. Антиной, казалось, действительно удивился с того, как быстро Телемах сменил тему, отвечая на его вопрос. Ему понадобилось пару секунд для того, чтоб вновь вернуться к своему привычному состоянию. – О чём именно он спрашивал? – Ммм... знаешь, не могу вспомнить, – Телемах изобразил выражение крайней задумчивости, будто действительно старался выудить из памяти что-то нужное. – Может, меня смогут натолкнуть на нужную мысль какие-то слова о нём. – Ты забываешься, – соскалился Антиной. – И слишком в себя веришь. – Но тебе нравится. – Мне нравится, когда отвечают на вопросы, которые я задаю. – Это было бы слишком просто и быстро, – с улыбкой произнёс Телемах. – Не так уж и интересно. – Я тренировался с Амфиномом раньше, – вдруг заговорил Антиной. – До того, как он покинул дворец. Теперь очередь удивляться была для Телемаха. Он действительно не ожидал, что Антиной так легко поддержит эту глупую игру. Довольная улыбка сама собой сорвалась с губ. – И что случилось потом? – Твоя очередь говорить. Телемах поморщил нос, но спорить всё же не стал. – Он говорил, что ты становишься довольно агрессивным и неуправляемым. Довольно прямолинейно, если честно. Антиной усмехнулся, прикрыв глаза. – Это и случилось. – продолжил он. – Та причина, по которой наши с ним пути разошлись. – Твоя агрессия? – Его слабость. Телемах сощурился, по взгляду пытаясь понять больше, чем говорит Антиной, но получалось плохо. – Возможно, он интересовался тем, как я отношусь к тебе. – Возможно? – уточнил Антиной. – И что ты ответил? – Моя очередь спрашивать, – самодовольно напомнил Телемах, видя, как недовольно вздыхает после его слов Антиной. – Каким было ваше общение? Оно ведь продержалось достаточно долго. Дольше, чем с ним, ты общаешься только с Евримахом. – А ты наблюдателен, – с каким-то укором заметил Антиной. – Не считаешь, что это довольно личные вопросы? Почему это так интересует тебя? – Мы ведь не ограничивали круг вопросов, – напомнил Телемах. – Твой промах. – Он был моим наставником, – в голосе сквозило слишком заметное презрение. – И тренировал меня, когда я только попал сюда. От него я знаю большую часть того, чему научен. – То есть – ты пошёл против своего наставника? – искренне удивился Телемах. – Почему? – Мне начинает надоедать твоё любопытство, – прервал его Антиной. – Амфином предлагал тебе сотрудничать с ним? Телемах сощурился, внимательно его рассматривая. Это был довольно провокационный вопрос, если учитывать, что он собирался уйти от подобных разговоров как можно дальше. Не получилось. – Он намекал на это, – всё же уклонился от прямого ответа. – Говоря, что ты довольно опасен. Антиной улыбнулся, делая шаг вперёд. – Подумай об этом, – коротко сказал он, уже делая несколько шагов обратно, ко дворцу. – И о том, что я узнаю, если ты согласишься. А ты согласишься. – С чего ты это взял? – С того, что ты бы всё равно это сделал, – с улыбкой ответил Антиной. – Просто теперь ты будешь делать это с моего позволения. – Что значит с твоего позволения? – скривился Телемах. – Я тебе что, собачка, что ли, чтоб отдавать мне команды? Антиной облизнулся, протянув руку к его шее. Телемах отмахнулся, но это мало бы помогло, если бы Антиной захотел настоять на своём и продолжить. Он, к счастью, не захотел. – Ты ведь пытаешься посадить меня на поводок, – протянуто сказал Антиной. – Я просто напоминаю тебе, что другой его конец в таком случае – на твоей шее, царевич. Иначе никакого союза между нами не будет. Телемах перевёл напряжённый взгляд на шею Антиноя, тяжело сглотнув. Всё же действительно не стоило забывать о том, кого он пытался водить за нос. Теперь они оба оказались в одной, обоюдной ловушке, в которую загнали себя сами же. Как раз это и было их гарантией верности, о которой так пёкся каждый при любом удобном случае. У них просто не осталось иного выбора, кроме как приходить к общему решению. Только сейчас их союз, наконец, можно было считать действительным.