Часть вторая. Хенджин.
22 августа 2025 г., 20:15
Примечания:
предлагаю заглянуть ко мне в канал, чтобы получить плейлист к этой работе.
Проехавшаяся по полу подошва кроссовок издает скрип, мышцы напрягаются. Хенджин вытирает пот со лба и глубоко вдыхает, прежде чем сделать подачу. Громкую, быструю и сильную. Это он умеет.
Хенджин не стратег, совсем. Он действует исключительно по интуиции, думает в моменте и, бывает, совершает глупые ошибки. Соперники не относятся к Хенджину серьезно — ну дурак и дурак, в начале игры кажется слишком ленивым и слабым. Иногда он не старается, специально создает такое впечатление у каждой команды, с которой соревнуется, потому что если на него не будут обращать внимания, то это сыграет на руку.
Хенджин любит волейбол еще с детства. Он любит усталость после тяжелых соревнований и тренировок, любит делать сумасшедшие, порой смущающие даже его самого подачи, любит пробиваться сквозь ладони соперников, вытянутые для блока. Хенджин играет на позиции доигровщика — в силу своих физических данных универсал, способный вовремя атаковать и быстро реагировать при защите.
Либеро принимает подачу. Перед глазами мелькают красные майки «Busan High» — школьной команды Хенджина. Все игроки уставшие, все-таки заканчивается четвертая партия их тренировочного матча. Хенджин, обычно выносливый до последнего, тоже чувствует себя отвратительно, но знает, что игра скоро закончится. Счет 14:12 в пользу Пусана. В прошлом матче победила школа Ульсана, в позапрошлом — их команда.
В школьном спортивном зале душно, и Хенджин ощущает, как по загривку стекает еще одна капля пота, но внимательно наблюдает за перелетающим сетку мячом. Мяч возвращается на их сторону. Секунды тянутся как минуты: мучительно медленно. Хочется поскорее покончить с этим. На втором касании мяч летит в руки Чана, их связующего и прекрасного лидера, затем устремляется к Субину, который попадает точно в цель — прямо в пол около либеро. Никто из команды Ульсана не успевает заблокировать. На трибунах звучат громкие хлопки и не менее громкие голоса болельщиков. Хотя вроде бы матч тренировочный, но школьники все равно собрались, чтобы посмотреть.
Хенджину так сильно хочется закричать от счастья, что кажется, словно у него скоро порвутся щеки, но на деле он лишь широко улыбается. Взгляд перебегает с одного игрока команды на другого: кто-то тяжело дышит, упершись ладонями в колени, кто-то улыбается тоже, а кто-то и вправду кричит от радости.
— Господи, какой ты шумный... — Хенджин потирает оглохшее ухо и смотрит на либеро. Уен улыбается, в попытке получить хоть немного прохлады машет перед лицом рукой и вздергивает брови.
— Да ты сам сейчас взорвешься, придурок.
Прежде чем черная футболка Уена мелькает рядом с другими игроками, он подмигивает и указывает глазами в сторону трибун. Хенджин оборачивается и тут же цепляется взглядом за Минхо, приподнявшего уголок губ, и Феликса, который... вообще-то, никогда не приходит на матчи. На тренировочные — уж тем более. Его не интересует волейбол, его не интересует спорт, а еще на каждое предложение Минхо поддержать Хенджина на соревнованиях Феликс говорит что-то в стиле: «Там будет Хенджин — этого уже достаточно, чтобы никуда не идти».
Да, Феликс, он такой...
— Надо попрощаться с Ульсаном и пофоткаться для сайта нашей школы, — вдруг на плече появляется ладонь Чана. Он тоже улыбается, довольный своей командой и первой в этому году победой. Хотя сегодняшний тренировочный матч и так стал первым в этом учебном году.
Хенджин теряется в поклонах, пожатиях рук и запахах тел альф — и своих, и чужих. Минхо вызывается сделать несколько фотографий для их команды, раздраженно закатывает глаза, когда Уен вдруг начинает корчить рожицы; Хенджин лишь на долю секунды позволяет себе взглянуть на Феликса — тот наконец тоже смотрит на него — и улыбается. Феликс кривится и утыкается взглядом в книгу. Зато десятки остальных омег все еще выкрикивают поздравления и машут плакатами.
— Прости, мы опоздали, — говорит Минхо, когда они возвращаются к трибунам и он вешает любимую камеру «Canon» на шею. На объективе оказывается защитная крышка с надписью фирмы по центру. — Все равно скажу тебе, даже если ты не заметил. Но ты был правда хорош.
— Выглядишь как мокрая крыса, — скучающе произносит Феликс, даже не посмотрев в сторону Хенджина.
Хенджин вскидывает бровь.
— Спасибо, ты тоже всегда красивый.
Феликс закатывает глаза и слезает со своего места, чтобы последовать к выходу. Куда и зачем — никто не знает, но никто и не удивляется. Минхо отмахивается от него ладонью и стонет.
— Ох уж эта маленькая злыдень... Хочешь сегодня поужинать у нас?
Хенджин хлопает в ладоши и жалостливо бормочет:
— Ты собираешься сделать мне пучимгэ? И ттокпокки?
Минхо усмехается, засовывает руки в карманы черных джинсов и, следуя к выходу из душного спортзала, отвечает:
— Если помоешься за десять минут, я подумаю.
Хенджин тут же срывается с места.
***
— По-моему, после выигранного матча команда идет справлять победу вместе. — Феликс обводит глазами накрытый на троих стол и деловито забирается на стул с ногами. Он всегда так делает. Сложный характер. И в кого только Феликс такой? — Будет ли в моей жизни хоть один день, когда ты ведешь себя как паинька, а не как обиженный на весь мир омега? — Минхо втискивает между кимбапом и пустым стаканом плоскую тарелку с оладьями. — Я не обиженный на весь мир. — Ты маленький злобный омега, Шоколадка, — Хенджин щурится и улыбается реакции Феликса: тот выглядит растерянным некоторое время, но тут же кутается в свою серую кофту на молнии и кидается убийственным взглядом в ответ. — Заткнись. Если ты сегодня победил, это еще не значит, что все должны кланяться тебе в ноги. — А я и не просил. — А ну заткнулись оба, иначе будете доедать остатки вчерашнего омлета на улице вместе с голодными собаками! — Минхо недовольно стонет и стучит кулаком по столу. Хенджин надувает губы, решая все-таки больше ничего не говорить, и тянется к бутылке холодной колы. Он любит ужинать дома у Минхо и Феликса. Наверное, здесь он ест даже чаще, чем у себя. Папа тоже хорошо готовит, но из-за занятости на работе делает это редко и в основном довольствуется готовой едой из близлежащих ресторанчиков. Порой Минхо втюхивает Хенджину несколько контейнеров со своей домашней едой и спрашивает: «Твой папа хоть нормально ест?», потому что он прекрасно знает, что у папы Хенджина совершенно нет времени ни на что, кроме работы. Папа работает ассистентом в ветеринарной клинике и часто уходит на ночные смены. Но каким-то удивительным образом Хенджин никогда не остается без внимания: иногда папа позволяет себе взять отгул, чтобы сходить на его матчи, даже рисует забавный плакат с неизменной надписью: «Вперед, мой сын!», а на выходных старается выбраться с Хенджином на рынок за рыбой или просто погулять по окрестностям. Но, по правде, Хенджин считает дом двух братьев своим вторым домом. С тех пор как они с папой переехали с другого конца города в этот район, где Хенджин и пошел в школу, у него как-то сразу зародилась дружба с Минхо. Минхо тогда часто предлагал ему приходить в гости на обед или ужин, показывал свои коллекционные машинки и любил играть в догонялки. С возрастом он стал более серьезным — теперь на полке в его комнате уже нет коллекционных машинок, потому что они отданы сиротам из детского дома, а вместо догонялок в свободное время у него бесконечные олимпиады и волонтерство. Только Феликс остается таким же: маленьким, нелюдимым и редко обращающим на Хенджина внимание. А если внимание он и обращает, то только в том случае, когда хочет высказать свое недовольство по поводу и без. Но Хенджин на него не обижается. За двенадцать лет дружбы с Минхо он уже выучил каждые ответные реплики Феликса, его жесты и реакции. Бывает иногда, что и по секундному изменению в запахе может понять настроение. — М-м, как же вкусно... Хо, может, ты все-таки будешь моим личным поваром, а? — Хенджин доедает оставшиеся оладьи и, тяжело вздохнув, поглаживает живот. Минхо хмурится. — Сто тысяч. — В месяц? — Нет, в неделю. — Да ты совсем обнаглел! Откуда у бедного школьника так много денег? Мне даже на карманные расходы столько не дают... — Ну вот когда заработаешь, тогда и предлагай. Напротив звучит короткий смешок. Хенджин переводит взгляд на Феликса, который вдруг улыбается, подперев щеку кулаком и разглядывая кусочек кимбапа в своих палочках. Он умеет улыбаться чаще, чем раз в несколько месяцев? Хенджин от удивления чуть не падает со стула. Как только Феликс проглатывает кимбап и тянется открыть свою книжку, Минхо встает из-за стола. Его губы расплываются в зловещей ухмылке. — Мытье посуды на вас, и даже не пытайтесь со мной спорить. Он допивает колу и, игнорируя расстроенные возгласы Хенджина и цоканье Феликса, медленно поднимается на второй этаж. Затем хлопает дверь в его комнату и дом погружается в тишину, только один Феликс как ни в чем не бывало перелистывает страницу книги. Из-за прозрачного пластыря на пахучей железе аромат шоколада почти не ощущается. — Помоешь сам — все-таки ты победитель, — Феликс кладет металлические палочки на тарелку и отряхивает домашние штаны в клетку. Хенджин немного ждет — пока Феликс захлопнет книгу, пока слезет со стула и побредет в сторону лестницы в своих белых носках, — а затем шустро хватает его за запястье и тянет обратно к столу. — Нет, мы убираемся здесь вместе. Или ты хочешь, чтобы я пожаловался Минхо? Феликс складывает брови домиком в наигранной гримасе печали. — О, и что же он сделает? Скажет, что его друг слишком много ябедничает и ведет себя как ребенок? Попытка вырвать руку из хватки оказывается неудачной — Хенджин держит крепко. Он аккуратно забирает у Феликса книгу, кладет ее на край стола и слабо улыбается. — У тебя такой сложный характер. И какой альфа вообще захочет с тобой встречаться? Лицо Феликса почти моментально краснеет. — От кого я это слышу? Двадцатое место в табеле успеваемости? У тебя айкью ниже восьмидесяти пяти пунктов. — Айкью — не главное, — Хенджин качает головой и отпускает тонкое запястье. С губ слетает разочарованный вздох. — Главное, какой ты человек, Феликс. Просто возьми это на заметку, ладно? Забрав свою посуду со стола, он подходит к раковине и горбится. Вообще-то, иногда Феликс перегибает. Хенджин привык к его колкостям, но бывают моменты, когда Феликс словно выплевывает весь скопившийся в нем яд, хотя Хенджин ни в чем не виноват. Порой передразнивает, шутит, но на этом все. — Господи, делаешь вид, что обиделся? Мне тебя пожалеть? — Просто иди в комнату, я справлюсь без тебя, — Хенджин включает воду, берет палочки в руки и уже собирается потянуться за губкой, но за спиной раздается протяжный вздох. Феликс отпихивает его от раковины. — Ладно, иди к черту. Хенджин поднимает брови от удивления и, не зная, что делать, застывает на месте. В аромате горького шоколада, так подходящего Феликсу, возникает тонкая нота не то стыда, не то грусти. Так странно чувствовать его запах другим — он все же горький и слишком резкий, но чаще почти не ощущается из-за приклеенного на пахучую железу пластыря. — Дай мне остальную посуду. — А... да, — Хенджин спохватывается и кладет пустые тарелки друг на друга. О, Феликс. Хенджин никогда не встречал такого странного омегу.***
Вся одежда пропахла едой. Хенджин чувствует себя уставшим, когда ставит на поднос две глубокие чаши с фирменным раменом и несколько закусок. Он вытаскивает из кармана широких джинсов телефон и смотрит на время: осталось полчаса. Хенджин работает по собственной воле, но в каком-то смысле вынужденно. Так делают многие подростки Пусана, родившиеся в неблагополучной семье. До некоторого момента его папа тянул все на себе: карманные расходы, покупку новых кроссовок для тренировок, оплату жилья и продуктов. Потом Хенджину надоело, ведь он альфа, а альфа должен быть сильным, способным зарабатывать самостоятельно и помогать родителю. Полтора года назад Хенджин устроился в ресторан. Семья, которая его открыла, очень хорошо знает папу Хенджина и не менее хорошо относится к нему самому, поэтому это был идеальный вариант для выбора места работы. Практически всегда тихо, постоянные посетители — жители района. Порой сюда заходят школьники или коллеги на корпоратив, иногда даже забегают альфы из команды по волейболу, оттого Хенджину не так уж и скучно. А еще здесь есть Ен Чону. Чону — единственный сын-омега в семье, открывшей ресторан. Он старше на два года, только-только поступил в местный пищевой университет. У Хенджина никогда не было проблем со знакомством и общением, но поначалу он боялся, что Чону может смеяться над ним из-за финансового положения или что может относиться как-то не так по личным причинам, однако Хенджин ошибся. Чону оказался хорошим, даже очень. Высокий, стройный, с волосами, вечно убранными синей банданой в стиле тай-дай. Бывают моменты, когда ученики старшей школы забегают в ресторан, чтобы просто познакомиться с Чону, но он мягко отвечает им: «Мне кажется, я слишком стар для вас», а Хенджин улыбается. Вообще-то, между Чону и учениками старшей школы разница в возрасте от года до трех лет. — Что, ждешь не дождешься, когда свалишь? — Чону заполняет холодильник банками газировки. Кончики его длинных волос в хвосте вьются от жара, идущего с кухни, а запах все больше выделяется на фоне аромата еды. Взбитые сливки и мед. Запах уже повзрослевшего, раскрывшегося омеги. — Ну день рождения ведь, я же договорился с друзьями, — Хенджин усмехается, садится на корточки и ловко разрезает скотч на коробке с газировкой канцелярским ножиком. В зале шумно: старики любят говорить громко. — Я помню. На день рождения ты, как сотрудник, можешь получить одно блюдо и закуски бесплатно. — В следующий раз, я и так иду есть. Чону дергает бровью и поправляет бандану. На нем светло-розовая большая рубашка с закатанными рукавами, голубые шорты до колена и простенький фартук, но даже в таком виде, уставший и вспотевший, Чону все равно умудряется привлекать к себе внимание каждого альфы-подростка. Да и не только подростка. Конечно, двадцатилетний омега с пленительным запахом, интересной внешностью и трудолюбием — разве это не повод взглянуть на него? — Эй, а там не твой друг? Хенджин оборачивается к выходу. За стеклянной дверью ресторана, спрятав руки в карманы ветровки, стоит Минхо. — Ты всегда будешь называть его моим другом? Ты знаешь его уже полтора года. Чону растягивает пухлые губы в улыбке и встает на ноги, расправив плечи. — А может, мне нравится его так называть? Позови его сюда, зачем он стоит там как какой-то уличный бродяга? Сначала Минхо, увидев, как ему машут, привычно хмурится, затем ждет несколько секунд и все-таки открывает дверь. В душное помещение дует прохладный воздух. Через неплотные сиреневые шторки пробивается солнечный свет. Хенджин расплывается в улыбке, сложив пустые коробки, и, перевязав их веревкой, наблюдает за тем, как Минхо подходит к стойке. Она тоже деревянная, в принципе в этом ресторанчике все из дерева — это чем-то напоминает Хенджину дом братьев. — Мы скоро идем? — Такой хмурый... Мог бы и поздороваться, — Чону театрально вздыхает и тянет указательный палец к лицу Минхо, чтобы тыкнуть в лоб, но Минхо перехватывает его запястье. Кедровые феромоны вспыхивает ноткой легкого раздражения. — Да уж, что творит пубертат... — Ты знаешь, что в среднем пубертат уже сходит на нет к восемнадцати? — Тебе только месяц назад исполнилось восемнадцать. — У меня пубертатный период начался раньше, чем у моих сверстников, — Минхо подмигивает Чону и выпускает его руку из захвата, и Чону тут же трет запястье. Хенджин неловко улыбается. — Эй, ребята, давайте жить дружно... Хотя бы в день моего рождения. Чону скрещивает руки на груди. — Я и пытаюсь, просто твой друг уже полтора года наводит меня на мысль о том, что его совершенно не интересует противоположный пол. Минхо морщится. — Если меня не интересуешь ты, это не значит, что я в тайне храню в шкафу порно-журналы с альфами. Не выдержав напряжение между друзьями, Хенджин тихо сматывается в подсобку. Да, Минхо иногда ведет себя агрессивно по отношению к омегам. Он и общаться-то с ними не умеет. Они с Минхо почему-то всегда обходят тему романтики стороной, но Хенджин более чем уверен, что Минхо ничего кроме своих учебников и олимпиад в жизни не видел. Точнее, никого. Никого, кто пахнет сладостью и улыбается так, что и сам ты невольно улыбаешься в ответ, задерживая взгляд дольше положенного. Омегу. Минхо никогда не видел омегу. Хотя в школе некоторые оборачиваются ему вслед. Хенджин оставляет разобранную связку коробок в углу и стягивает фартук. Пожалуй, ему бы не помешало помыться и поменять одежду, прежде чем собраться с друзьями на праздничный ужин. А еще в холодильнике дома стоит такой красивый торт... Да, Хенджин очень хочет есть, даже в животе урчит. — Я отнес коробки в подсобку, — он возвращается в зал, подтянув черный рюкзак на плечо, и смотрит на Чону и Минхо, которые упорно друг друга игнорируют. — Отлично, — Чону ставит грязные стаканы на поднос. — Можешь идти. С днем рождения. — Спасибо! — Да уж, и как ты с ним вообще общаешься? — Минхо подает голос, как только за ними хлопает стеклянная дверь ресторана. Прохладный воздух приятно ласкает влажное от пота лицо, и Хенджин закрывает глаза. — Прекрасно. Обращайся с людьми так, как, по твоему мнению, должны обращаться с тобой, — Хенджин беззлобно усмехается и вслед за Минхо огибает соседний дом. — Бывает, думаю, в кого же Феликс такой злобный, а потом понимаю, что и ты иногда ведешь себя как полная зануда. С омегами надо по-другому. Минхо фыркает. — А ты, я смотрю, спец в этой теме? Хенджин решает ничего не отвечать. Они идут мимо высаженных вдоль тротуара деревьев сакуры. Сакура едва начала цвести. Вчера или позавчера, Хенджин точно не помнит, он целыми днями на тренировках. Только сегодня, в субботу, наконец выбрался из школьного спортзала и дошел до работы. — Кстати, а Феликс не придет? Брови Минхо дергаются в вопросе. — С чего бы он должен прийти на твой день рождения? — Не знаю, а вдруг. — Хенджин, Феликс никогда не ходит на твой день рождения. Он не общается ни с кем из твоих друзей, не интересуется вашими темами для разговора и уже тем более не любит проводить время в компании горланящих тестостероновых альф. — Да, в чем-то ты прав...***
— У тебя сейчас вся свинина сгорит! — Не надо так орать! — Чан страдальчески вздыхает и смотрит на Уена, подбежавшего к грилю. — Я умею готовить свинину. — Нет, свинину умеет готовить Минхо. У него лучше всех получается. — У меня в принципе готовить лучше всех получается, — бормочет Минхо себе под нос. Хенджин расплывается в довольной улыбке, наблюдая за тем, как каждый из друзей старается чем-то заняться. Минхо выкладывает закуски в маленькие керамические миски, Субин носит из дома дополнительную посуду и газировку, Чан следит за мясом, а Уен... Уен снова создает вид бурной деятельности, хотя по сути просто бегает вокруг Чана. — Увидел торт в холодильнике. Красивый. Твой папа купил? — Субин приглаживает черные волосы и смотрит в сторону. С плоской крыши можно увидеть море, потому что одноэтажный дом, в котором живет Хенджин, находится на возвышенности. — Нет, мы с папой его сами сделали. — Серьезно? — Ага, — Хенджин откидывается на раскладной стул и гордо бьет себя в грудь. — А что, вы думали, я только мяч подавать умею? — Вообще-то, да, — звучит слева. Минхо ухмыляется и ставит полную кимчи миску на низкий столик рядом с тарелкой пучимгэ. Хенджин хочет накинуться на друга с обвинениями, но Минхо уже берет другую тарелку и уходит к Чану и Уену, чтобы забрать готовое мясо. В воздухе снова пахнет едой, соленым морем и сладкой газировкой. Субин склоняет голову. — Почему малиновый? — Что? — Хенджин смотрит на него. — Почему торт малиновый? Не помню, чтобы ты любил малину. — Вкусы меняются, друг мой... Все приходит с возрастом.***
— Хо. Минхо отвлекается от шнурков на белых кедах и поднимает взгляд. Хенджин сжимает в руках контейнер. Уен, Чан и Субин уже разошлись по домам, а Минхо, как лучший друг, остался помочь с уборкой. Теперь на крыше дома было чисто, а вымытая посуда стояла на сушилке. — Отдашь это Феликсу? — А что? — Ну он же любит малину, вот и отнеси ему кусочек торта от меня. Под внимательным взглядом Минхо Хенджин чувствует себя так, словно натворил что-то очень плохое, но Минхо всегда так смотрит. Минхо в целом всегда смотрит и почти не говорит, если не хочет произнести какую-нибудь колкость. Но сейчас он вдруг заинтересованно щурится и протягивает ладонь. — Так тебе правда нравится малина? Думал, ты прикалываешься. — Ну да... дал ей второй шанс. Оказалась ничего. — Ладно, я передам это Феликсу. Но, если он откажется, не обижайся. Минхо подозрительно замолкает, Хенджин нервно улыбается. — Надеюсь, не откажется. Когда время переваливает за десять и Хенджин лениво листает ленту соцсети, телефон вибрирует сообщением. Хо: «Феликс спросил, не отравил ли ты торт. Сначала отказался, но когда я вышел из душа, то увидел, что контейнер пустой.» Хенджин: «Значит, ему понравилось?» Хо: «Раз доел до конца, значит, понравилось.»
Примечания:
получилась коротковатая и немножко сумбурная глава:(
