Способы избавиться от надоедливого альфы

      Во вторник после уроков Феликс забредает в ресторан, где видел Хенджина с тем омегой. Он не знает, почему идет туда, ноги сами волокут его в это место. Феликс поправляет школьные коричневые брюки и садится за барную стойку.       Этот омега здесь. Он и вправду красивый, даже очень красивый... совсем не удивительно, что Хенджин так мило улыбался ему тогда. Феликс качает головой и складывает руки на стойке.       — Добрый вечер, что желаете заказать?       Мягкий, но энергичный голос. Омега пахнет взбитыми сливками и медом. Он стоит напротив с широкой, но явно дежурной улыбкой, на голове синяя бандана. Феликс неуверенно кусает губу.       — Здравствуйте, давайте... что-нибудь, что берут у вас чаще всего.       — Рамен с креветками, — омега прищуривается. — У вас нет аллергии на креветки?       — Нет.       Тогда омега кивает и уходит на кухню. Феликс принимается осматривать помещение. Зал небольшой, практически все здесь сделано из дерева, в воздухе витает аромат рыбы, кимчи, лапши и риса. Не сказать, конечно, что меню огромное, но позиций в нем много, правда по большей части это максимально простые блюда. Феликсу в этом месте немного неуютно, потому что воспоминания остались неприятными.       Позавчера, в воскресенье, у него закончилась течка, а в понедельник он пошел в школу. Нет, не потому, что хотел учиться, а потому, что Хенджин должен был поехать в Сеул уже вечером, а Феликс хотел с ним пересечься хотя бы на пять минуточек. Он уже не понимает, когда стал таким... сладким в этих отношениях. Феликсу все еще странно и неловко вести себя так, но если он отбрасывает те негативные моменты, которые случались между ним и Хенджином до первого поцелуя, то понимает, что слишком драматизировал в то время. На самом деле Хенджин хороший, чуткий и просто безумно очаровательный.       Вчера они столкнулись на этаже, где учатся третьегодки. Хенджин выходил из учительской, а Феликс как раз туда шел. Хенджин вдруг широко улыбнулся и молча потянул его за руку в соседний кабинет. Там было пусто, через закрытую дверь не пробивались далекие голоса школьников. Хенджин тогда прижал Феликса к первой попавшейся стене и крепко-крепко обнял — у Феликса чуть не хрустнул позвоночник. Это было непривычно — обнимать альфу в романтическом плане, потому что Феликс никогда ничего подобного не ощущал, а из альф он обнимал только отца и Минхо. А здесь Хенджин, его крепкие мускулы на подкачанных руках, чистый после душа, но немного терпкий из-за тренировки запах, и тепло. Феликс почти растаял, а то, что течка кончилась за день до этого, только усугубило ситуацию.       Они тогда поцеловались. Хенджин потянулся к лицу, потом неуверенно застыл в нескольких сантиметрах, словно спрашивая, а Феликс положил прохладные пальцы на его шею и прикрыл глаза. Почему-то в руках Хенджина было до удивительного спокойно и хорошо, его губы напоминали по вкусу банановое молоко, под кончиками пальцев дрожала сонная артерия.       Наверное, после школы, когда Феликс вернулся домой, Минхо почувствовал запах Хенджина на его форме, но ничего не сказал. А вечером Хенджин уехал в Сеул, и теперь они не увидятся еще почти целую неделю. Феликс боится в этом признаться, но по ощущению губ Хенджина на своих он скучает. И по его рукам, и по запаху, и по... по улыбке тоже.       — А вы работаете с Хван Хенджином, да? — Феликс смотрит на омегу, принесшего ему чашу с раменом и приборы. Омега вопросительно хмурится, но уже через мгновение в выражении его лица появляется узнавание.       — А я-то думаю, что это за омега, которым постоянно пахнет Хенджин... Это ты! — энергично закачав головой, омега улыбается еще ярче, и Феликс отводит взгляд. — В следующий раз я буду забирать у Хенджина телефон во время смены, а то он вечно зависает там и лыбится как самый настоящий идиот. И я знаю, кто в этом виноват...       — Я? — тихо уточняет Феликс.       — Да!       — Но я ему особо и не пишу... это он мне пишет, вообще-то.       — Тем не менее, — омега стучит аккуратными ногтями по стойке. — Меня зовут Ен Чону. Можешь обращаться ко мне на «ты», не похоже, что у нас большая разница в возрасте. Не буду тебе мешать, приятного аппетита. — Чону отвлекается на звук открывшейся двери и уже выбегает из-за бара, но тут же возвращается. — Как тебя зовут?       — Ли Феликс.       — Какое необычное имя. У Хенджина хороший вкус.       Феликс не знает, что сказать, и поэтому смущенно утыкается взглядом в свой рамен. Горячий. Пахнет просто замечательно. Этот Чону такой болтливый, ну просто ужас. Прямо как Хенджин. Понятно теперь, почему они спелись.       Если честно, Феликс не чувствует себя уверенным на фоне такого омеги. Нельзя отрицать — он действительно очень привлекательный. Скорее всего, Хенджин думал о Чону в романтическом плане, но это ни к чему не привело, потому что Чону с кем-то встречается. Ну конечно, как такой омега может быть одиноким?       «Какой бред ты несешь, просто заткнись, — мысленно бормочет Феликс. Нет, нельзя расстраиваться из-за какой-то ерунды, ведь Хенджин признался ему. Такому несуразному, вечно апатичному и... — Заткнись, Феликс...»       Феликс тяжело вздыхает и бросает взгляд на загоревшийся экран телефона. Минхо спрашивает, где он. В последнее время они с Минхо разговаривают не так часто, как раньше, и Феликсу тоскливо из-за этого, но он понимает, что рано или поздно жизнь вернется в свое привычное русло. Не хочется постоянно расстраивать брата, а расстраивать его из-за отношений с Хенджином — тем более. Для Феликса все еще остается загадкой такое поведение Минхо. Может ли он вести себя так только из-за того, что Феликс не решился рассказать обо всем сразу?       Домой Феликс возвращается в смятении. Вроде бы радостно от мысли о том, что Хенджин выбрал именно его, а вроде бы как-то неприятно из-за того, что он работает вместе с таким обворожительным омегой. А если Хенджин переключится на Чону? Если скажет: «Прости, я ошибся, он нравится мне больше», то что делать Феликсу? Это разобьет его сердце.       — Ты пахнешь, как Хенджин после смены в ресторане, — подмечает Минхо, встречая брата в прихожей. Родители опять уехали — Феликс не успел им ничего рассказать об отношениях. — Я так понимаю, ты уже поел?       — Я был... там, где он работает, — бубнит Феликс и снимает кеды. Он хочет пройти в дом, но врезается Минхо в спину. Минхо заинтересованно оборачивается.       — Зачем ты туда ходил?       Феликс пожимает плечами и следует к раковине, чтобы помыть руки. В их доме уже нет запаха еды, потому что приготовленное родителями утром было убрано в холодильник. Только родительские запахи остались — слабые-слабые. Иногда кажется, что они давно живут в другом месте и приезжают сюда, только чтобы навестить Феликса с Минхо.       — Не знаю, просто. Он красивый.       — Кто?       — Тот омега с банданой. Ен Чону.       Лицо старшего брата кривится в отвращении.       — У него просто идиотский характер. Не произноси это имя вслух при мне, ладно?       Минхо откручивает крышку от бутылки кунжутного масла и наливает немного в глубокую тарелку. Феликсу приходится встать на носочки, чтобы положить подбородок на плечо брата и посмотреть, что он готовит. Салат с тофу. Пахнет вкусно.       — Как думаешь, — нерешительно начинает Феликс, — они друг другу подходят?       — Кто?       — Хенджин и Чону. Они могли бы стать парой?       Минхо раздраженно ведет плечом.       — Что за хрень ты несешь? — его взгляд возмущенный, плечи напряжены, а в феромонах проскальзывает нота чего-то тяжелого. Феликс даже задерживает дыхание, когда отшатывается. — Какой Чону вообще? Ты головой ударился, и серое вещество вылилось наружу, да?       — Ну хватит, а... Я просто спрашиваю.       — Феликс. — Минхо вздыхает и оставляет стеклянную бутылку масла на столешнице. Его ладони ложатся на плечи Феликса. — На прошлой неделе Хенджин почти умолял меня разрешить ему встречаться с тобой, а сейчас ты на полном серьезе спрашиваешь у меня, подходят ли они с Чону друг другу? Откуда в твоей голове такая дрянь?       — Чону просто красивый и хорошо пахнет, вот я и подумал...       — А ты не красивый и не хорошо пахнешь?       — Ну на его фоне, знаешь ли...       — Боже, — Минхо поправляет ворот серой футболки и ставит тарелку с салатом на стол. — Внешность ничего не решает. Если кто-то безумно привлекателен, но совершенно не подходит тебе по характеру и интересам, то там нечего ловить, понимаешь?       Феликс надувает губы.       — Как будто мы с Хенджином друг другу подходим.       — Знаешь, с тобой он хотя бы становится тише и фильтрует свою речь. Да и ты... я рад видеть, что ты занимаешься чем-то еще, а не только читаешь свои книжки целыми днями. Хенджину нужен кто-то, кто умерит его пыл, а тебе — кто-то, кто растормошит тебя, так что... — Минхо качает головой и садится за стол. — Вы друг другу подходите.       На кухне наступает тишина, только металлические палочки бьются о посуду, когда Минхо кладет немного салата в тарелку поменьше. Феликс не знает, как продолжить этот диалог, и поэтому уходит в комнату, чтобы переодеться.       Коричневые брюки повисают на вешалке вместе с белой футболкой и жилеткой. Феликс залезает в домашнюю одежду и, кусая губу, смотрит на телефон. Хенджин ему еще не писал — занят, наверное. Руки сами тянутся к телефону и открывают диалог. Последнее сообщение было отправлено вчера вечером, Хенджин прислал селфи на фоне Сеульской железнодорожной станции. Феликс начинает набирать «Привет», но тут же стирает. А что написать? Спросить, как дела, или рассказать о своем дне? Поделиться переживаниями насчет Ен Чону? Да нет, ерунда какая-то. Хенджин подумает, что Феликс совсем поехал крышей, раз пришел в ресторан.       В итоге Феликс стирает очередное глупое сообщение и выключает телефон. Он такой слабак — не может просто поинтересоваться делами и узнать, хорошо ли Хенджин ест. В Сеуле намного больше всяких кафе. Смартфон в руках вдруг вибрирует и загорается; на экране появляется сообщение от Хенджина. Феликс бросает устройство на кровать и выходит из комнаты. Ответит, когда успокоится. Так будет лучше.       На кухне все еще сидит Минхо, на столе три тарелки — одна с салатом, вторая уже грязная, а третья пока пустая. Феликс неуверенно садится справа от Минхо, и в пустую тарелку ложится порция салата. Брат приготовил и на него.       — Ты все еще злишься на меня?       Минхо поднимает взгляд, и его губы образуют полуулыбку.       — Ты знаешь, я долго не злюсь. На кого угодно, но не на тебя, — он встает из-за стола и ставит чайник на включенную конфорку. — Хочешь чай?       — Нет... Не знаю.       — Значит, хочешь.       Ох, Минхо... Почему он всегда такой заботливый? Почему больше не задает никаких вопросов? Почему все еще мягок и добр с Феликсом, который так провинился перед ним? Феликс качает головой, оставляет палочки в тарелке и подходит к Минхо.       — Правда не злишься?       Убрав крафтовый пакет с чаем в полку, Минхо поворачивается к Феликсу. Смотрит как-то... как-то непонятно, так, что Феликс чувствует себя слабым и хочет закрыть глаза. Минхо всегда смотрит так, словно перед ним побитый щенок, и Феликс, бывает, чувствует себя этим побитым щенком. Он правда потерян. Это в новинку — изменения в жизни, появление первых романтических чувств и альфа, о котором Феликс волнуется по-другому, не так, как о брате.       — Я люблю тебя, — Феликс прислоняется лбом к плечу Минхо, и делает он это с усталостью и тоской. Минхо не должен обижаться, их отношения не могут разрушиться. У Феликса все еще есть старший брат, которого он не готов потерять. — Я рад тому, что ты у меня есть.       — Ты снова плачешь? — Минхо шепчет в темную макушку, гладит ладонями спину. В запахе проявляется нежная забота.       — Просто между нами все так изменилось...       — Непривычно видеть, как ты взрослеешь и меняешься, Феликс, — оставив поцелуй в волосах, Минхо отворачивается к закипевшему чайнику и выключает плиту. Его феромоны пропитаны горечью. — В эту течку ты взял некоторые вещи Хенджина. Надеюсь, тебе было проще с его запахом. И надеюсь, — Минхо замолкает то ли в попытке сформулировать мысль, то ли не понимая, нужно ли говорить то, что он планировал сказать. — Надеюсь, что он будет хорошим альфой для тебя, если у вас все получится. Я ведь должен принять твой выбор.       Феликс опускает голову.       — Это не обязательно.       — Но я всегда на твоей стороне, Феликс. В конце концов, это твоя жизнь. Если ошибешься, научишься на своей ошибке. Я не в праве препятствовать.       Черная кружка с чаем горячая и обжигает ладони. Феликс ставит ее на стол, потом залезает на стул с ногами и неловко кусает губу.       — Тогда... мы можем позвать Хенджина к нам на ужин, когда он приедет?       — Конечно. Хочешь, чтобы я приготовил ему пучимгэ?       Феликс улыбается, когда ощущает в феромонах брата легкую задорность.       — Можно приготовить вместе.       Они проводят полчаса за поеданием шоколадных маффинов из продуктового магазина неподалеку, и Феликсу кажется, что он вернулся в то время, когда было беззаботное детство. Когда Минхо звал его на ужин, сам мыл посуду и готовил чай для двоих. Чай, приготовленный Минхо, пах заботой и любовью вот уже девять лет.       Вернувшись в комнату, Феликс вытаскивает из рюкзака тетради и учебники для домашки по английскому. Компьютерное кресло, больше напоминающее старое офисное, скрипит под весом Феликса, который снова берет в руки телефон. В центре уведомлений по-прежнему висит контакт Хенджина, но вместо одного сообщения теперь два. Феликс не читает их, просто неуверенно смотрит на аватарку Хенджина — на ней Хенджин, одетый в форму своей волейбольной команды, улыбается, зажмурив один глаз. Феликс вздыхает и нажимает на иконку звонка. Хенджин отвечает почти сразу.       — Ты так быстро взял трубку. Ждал, что ли? — Феликс насмешливо хмыкает и прикладывается щекой к коленке.       — А если ждал?       — Не ври.       — Не вру, — Хенджин тихо прыскает, на том конце провода что-то шуршит, а затем хлопает дверь. — Я писал тебе, но ты сразу же вышел из сети. Подумал, ты уснул.       — Нет, я... — Феликс облизывает губы. Неужели Хенджин и вправду подумал, что он лег спать? — Я пошел ужинать с Минхо. Он тогда позвал меня, видимо, я не увидел сообщения.       — Чем ужинали?       — Минхо приготовил салат с тофу, потом пили чай.       — Он злится на меня?       Написав сегодняшнюю дату в тетради по английскому, Феликс останавливается. Мысли как-то не могут собраться в кучу, не за что зацепиться. Когда он с Хенджином, не получается думать сразу о нескольких с задачах. Если честно, Феликс редко думает, находясь рядом с Хенджином.       — Мне так не кажется.       Воцаряется неловкая тишина. Феликс кусает губы, Хенджин старается дышать как можно тише. Как себя вести? Феликс ничего не знает, и ему стыдно размышлять о том, что он мог бы сказать Хенджину что-то нежное и слабое. Что-то вроде «Без тебя мне одиноко» или «Тебя здесь не хватает». Он рисует ручкой на полях тетради, чернила размазываются.       — Ты уехал только вчера вечером, а такое ощущение, словно это было неделю назад.       — Я тоже скучаю по тебе, Шоколадка, — спустя несколько секунд Хенджин подает голос, и в его словах слышится улыбка. Она смущенная — Феликс уверен. В его животе появляется это странное чувство, когда машина вдруг съезжает с горы и на некоторое время становится тяжело дышать.       — Я не говорил этого, дурак.       — Знаю, но ты хотел.       Феликс убирает телефон подальше от уха и прижимает ладонь к груди. Хенджин придурок. Зачем он говорит такие вещи так, словно это что-то обыденное?       «Я тоже скучаю, Шоколадка, — мысленно передразнивает Феликс. — Дурак...»       Но по телефону он, конечно, произносит совсем другое: сообщает Хенджину о том, что Минхо не против совместного ужина по приезде Хенджина в Пусан. Хенджин рад. Феликс почему-то прячет улыбку за рукавом черного лонгслива. Это все так... так удивительно. И это дурацкое сердце никак не может успокоиться ни на секунду.       — Эх, если бы я мог поцеловать тебя через экран телефона и ты это почувствовал... — вдруг заявляет Хенджин.       Феликс зажмуривается.       — Я сейчас сброшу звонок.       — Я знаю, что ты тоже об этом думаешь, Шоколадка...       — Пока, придурок, — Феликс заканчивает вызов и кидает телефон на кровать. Еще бы он об этом думал... Может, думал, ну и что? Обязательно об этом рассказывать? Пусть Хенджин не зазнается, а то возомнил из себя хрен пойми кого.       Домашку перед последним учебным днем Феликс делает с горем пополам — после слов Хенджина не получается адекватно мыслить. Глаголы путаются, предложения приходится перечитывать по несколько раз, потому что с первого Феликс просто не может найти в них ошибку, которую нужно исправить.       «Если бы Хенджин находился здесь, я был бы не против его поцеловать...»       — Господи, Феликс, замолчи...

***

      В следующий вторник весь день идет дождь. Минхо договорился погулять с Чаном, но из-за плохой погоды не сложилось, поэтому они немного посидели в каком-то ресторане в соседнем районе, а потом Минхо пришел домой.       — Так, на улицу больше не выходим, — говорит папа, глядя в окно.       Поздним утром понедельника они с отцом наконец вернулись из командировки. Но Феликс до сих пор ничего не рассказал и думает, что будет лучше сделать это сегодня, когда Хенджин поужинает у них и уйдет к себе. А придет ли он вообще? Такой ливень за окном, ну просто кошмар. Феликс бы отказался, но...       В дверь звонят.       — Хенджин... Ты же весь промок, заходи быстрее! — когда Феликс отмывает сковороду, в которой они с Минхо готовили оладьи, взволнованный голос папы звучит уже в прихожей. — Надо принести полотенце.       — Я принесу, — бормочет Феликс. Они с Хенджином встречаются взглядами. Хенджин, промокший до нитки, стоит на пороге, и у него даже нет зонтика. Только трехцветная ветровка да спортивная сумка на плече. Феликс подходит к Хенджину и хватает его за запястье, взглянув на папу. — И вообще, я думаю, что ему бы не помешало отогреться в душе.       Под удивленные взгляды папы и брата Феликс ведет Хенджина на второй этаж за собой. Они молча идут по лестнице, а затем оказываются в ванной.       — Давай... раздевайся.       Хенджин надувает губы.       — Если честно, я думаю, что нам еще рано...       — Эй! — Феликс хватает Хенджина за красный ворот ветровки и расстегивает молнию, краснея. — У тебя уже поднялась температура, что ли? Зачем чушь несешь?       Хенджин не сопротивляется стягивающим с него верхнюю одежду рукам. Ветровка падает на плиточный пол, а вслед за ней летит белая футболка. Феликс опускает взгляд и тут же отворачивается, чтобы выйти из ванной.       — Дальше сам справишься. Принесу тебе оде...       — Шоколадка, — пальцы Хенджина оборачиваются вокруг запястья, и Феликс вдруг чувствует спиной тепло его голой груди. В нос проникают яркие феромоны, большая ладонь ложится на живот, но не заползает под одежду. — А где поцелуй?       — Какой тебе поцелуй... — Феликс пытается вырваться из объятий, но, когда губы Хенджина шустро касаются виска, он чуть не обмякает. Как бы ни хотелось отпрянуть, Феликс просто не может, тело его не слушается. Совсем. — Хватит.       — Один поцелуй, — шепчет Хенджин в висок, — всего один, Шоколадка. Пожалуйста.       Феликс разворачивается в объятиях, случайно дотрагивается до голой груди Хенджина и убирает руки. Оголенным это тело он никогда не видел так близко, никогда не трогал, поэтому сейчас кажется, что прикосновения к Хенджину для Феликса чересчур. Тем более когда на нем нет верха. И тем более когда они в ванной только вдвоем, а ладони Хенджина лежат на пояснице. Феликс чувствует себя уязвимым, и у него горят щеки. А Хенджин... Хенджин смотрит сверху вниз как брошенный щенок.       Впрочем, он всегда смотрит именно так.       — Если я буду находиться здесь долго, у всех появятся вопросы.       — Я не прошу тебя находиться здесь. Просто, — кончик чужого носа прислоняется к щеке Феликса, и он моргает. Но отодвинуться почему-то не может. — Поцелуй меня. Я так скучал по тебе.       «Я тоже...»       Прикрыв глаза, Феликс разрешает поцеловать себя. Тело отзывается горячей дрожью, кончики пальцев словно покалывает иглами, и Феликс боится выглядеть слишком жадным из-за того, что ему это нравится. Ему это очень нравится. Настолько, что внизу живота возникает знакомое ощущение чего-то скручивающегося, а сзади становится мокро. Язык Хенджина теплый, на вкус он как сосательная конфета с барбарисом. Феликс не замечает того момента, когда обнимает шею Хенджина ладонями, когда между ними крайне мало пространства и когда кажется, что в ванной очень душно. В феромонах Хенджина сквозит явной сладостью, терпкими нотами орехов, и он тяжело дышит.       — Все, достаточно. — Феликс нехотя давит на плечи Хенджина и выскальзывает из ванной. Он весь красный, дрожащий и совершенно не понимающий происходящее.       Минхо находится на кухне. Феликс говорит ему:       — Отнесешь Хенджину сменные вещи?       И убегает в комнату.       Это правда слишком.