Способы избавиться от надоедливого альфы

      «Неужели такое бывает? — думает Хенджин, лежа на футоне в комнате Минхо. — Я мог бы пробежать пять кругов стадиона, но не могу понять, почему так бьется сердце...»       В спальне тихо, Минхо даже похрапывает и причмокивает во сне. Видимо, ему снится что-то хорошее. Хенджин слышит звуки в коридоре и, приняв сидячее положение, прислушивается. Это дверь ванной. Затем под легкими быстрыми шагами скрипят половицы и задвигается дверь в соседней комнате. Похоже, Феликс уже вышел из душа.       В руках оказывается телефон. Хенджин печатает простое: «Попьешь со мной чай?», но ни через минуту, ни через пять диалог не продолжается. За стеной тихо. Неужто Феликс сразу же лег спать? Он ведь никогда так не делал. Хенджин вздыхает, оставляет еще одно сообщение и, не получив ответа, тихо вылезает из-под легкого одеяла. Минхо продолжает спать, даже когда дверь громко отворяется и Хенджин ступает на скрипящий пол перед входом в спальню.       «Только бы не проснулся, Господи, только бы он не проснулся...»       Хенджин два раза стучит по двери в комнату Феликса, но за ней не слышно ни звука. Хенджин стучит еще раз — в ответ тишина. Тогда он неуверенно закусывает губу. Может быть, Феликс правда уснул за это время... или он занимается чем-то другим.       — Извращенец, — бормочет Хенджин самому себе и осторожно отодвигает дверь в сторону.       Феликс обнаруживается на кровати. В его ушах проводные наушники, тело, к счастью, в одежде. Хенджин даже облегченно выдыхает, прислонившись лбом к дверному косяку. Если бы он застал Феликса за чем-то неприличным, то потом они бы не смогли смотреть друг другу в глаза. Но сейчас Феликс почти беззвучно напевает себе под нос и мажет лицо кремом. Глаза у него закрыты. Хенджин делает один шаг — Феликс тут же открывает глаза и ставит песню на паузу.       — Что ты тут делаешь? — хрипло спрашивает он. Хенджин мнет в руках край своей красной футболки.       — Я писал тебе, но ты мне не ответил. Когда я стучал, тоже...       — Я просто... выключил звук уведомлений и слушал музыку, — Феликс прочищает горло. Он выглядит смущенным, когда закручивает круглую крышечку от крема и убирает его в первый ящик комода. — Так что ты хотел?       — Хотел предложить тебе попить чай. Одному не очень уютно, поэтому я написал тебе.       — Сейчас?       Феликс облизывает губы и хмурится. В воздухе витает чистый аромат шоколада и нежного геля для душа, немного пахнет шампунем. Хенджин делает глубокий вдох и кивает. Почему они ведут себя так, словно на самом деле Хенджин никогда не был другом Минхо, а просто впервые пришел переночевать дома у семьи Ли?       Вообще-то, он и не планировал здесь ночевать, но на улице был настолько страшный ливень, что родители Феликса не пустили Хенджина домой и сказали, чтобы Минхо постелил ему в своей комнате. Сейчас за окном все еще идет дождь, но он уже не такой сильный. Хенджин бы и пошел домой, однако время позднее, а одежда до сих пор не высохла.       — Так что, пойдешь со мной? Или мне вернуться в комнату?       Некоторое время Феликс в раздумьях разглядывает спальню, но решает согласиться и залезает в тапочки. На нем короткие черные шорты и белая футболка с изображением полумесяца, спрятанного за облаками. Хенджину хочется прикоснуться к Феликсу, к его запястью, волосам... хочется прижать Феликса к себе в объятиях и уткнуться носом в темную макушку. Они не виделись целую неделю, и Феликс даже не представляет, насколько сильно Хенджин по нему скучал, ведь теперь, когда они вроде как состоят в отношениях, ему необходимо быть еще ближе. Взаимность Феликса для Хенджина — это зеленый свет: если ему позволено, он хочет большего.       Неделя разлуки уже говорит о многом, но Хенджин не может просто взять и совершить то, о чем он так долго мечтал. Феликс какой-то не такой, он стал подозрительно молчаливым и явно волнуется о чем-то, и Хенджин подводит итог:       — Я сделал что-то не так, да?       Они находятся на кухне. Феликс уже включил газ и поставил пузатый металлический чайник на плиту, поэтому сейчас он роется в навесной полке, размышляя над выбором чая.       — Что?       Хенджин упирается боком в столешницу около плиты.       — Я как-то обидел тебя или сказал что-то не то? Ты ведешь себя по-другому, и мне кажется, что... в этом виноват я.       Феликс застывает на месте, из рук чуть не падает жестяная банка с черным чаем. Атмосфера между ними натянутая, серая и напряженная. Хенджин мог списать это на характер Феликса, но ведь за несколько часов перед отъездом в Сеул он целовался с Феликсом в пустом школьном кабинете и Феликс отвечал ему по-настоящему, пах сладко-сладко — даже кружило голову. Хенджин точно это помнит и еще помнит редкие звонки, инициатором которых становился он, и сообщения, в которых Феликс охотно делился рассказами о своих делах, о еде и первых днях каникул. И было ожидаемо, что он будет вести себя так же при встрече, но...       — С чего ты взял, что со мной что-то не так? — Феликс хмурится, пытается открыть крышку жестяной банки, но в конце концов банка оказывается в сильных руках Хенджина. По кухне ползет аромат черного чая с малиной.       — Я ведь это вижу, Шоколадка.       Они молчат. Минуту, потом две, и, уже когда закипает чайник, Феликс делает глубокий вдох.       — Почему ты выбрал меня, а не того омегу?       — Какого омегу? — Хенджин растерянно хлопает глазами. Он ничего не понимает, просто ничего.       — Который работает с тобой.       — Ты знаешь Чону?       — Да, Хенджин, я знаю Чону! — Феликс вдруг звучит агрессивно, совсем не свойственно ему в таких ситуациях. Пряди еще влажных волос спадают к лицу, и Хенджин хочет убрать их Феликсу за ухо, чтобы иметь возможность увидеть его глаза. — Он красивый. Не понимаю, почему ты не встречаешься с ним.       Хенджин надувает губы.       — А я должен встречаться с ним? Он мне не нравится, Феликс, мне нравишься ты... — сделав один короткий шаг, Хенджин подходит к Феликсу справа. Стоит всего лишь подхватить каштановые пряди и заправить их за ухо, как Феликс опускает взгляд. Его феромоны в секунду приобретают теплые ноты молока — Феликс не может их сдерживать. — Люди не выбирают, в кого им влюбляться, Шоколадка. И я не думаю, что ты выбирал меня... Ты всегда был так злобно настроен, всегда отвечал мне колкостями, но в конце концов ты сам поцеловал меня. А я поцеловал тебя в ответ. Это ведь что-то значит, правда?       Феликс все еще стоит над дымящимися кружками, свет от линейного светильника под верхней полкой делает черты его лица более мягкими, почти такими же уязвимыми, как и его запах. Хенджин не знает, что должен сделать и какие слова ему стоит сказать. Он обнимает щеку Феликса ладонью в попытке аккуратно повернуть к себе, и Феликс повинуется.       — Если честно, Чону меня никогда не интересовал. Он красивый, это правда, но ты для меня красивее, — Хенджин прикладывается ко лбу Феликса и закрывает глаза. — Я никогда не думал, что это случится, но ты мне очень нравишься, и мне не нужны какие-то причины. Я не сравниваю тебя с другими омегами, просто знаю, что ты от них отличаешься, и это меня привлекает еще больше.       — Все, перестань, — Феликс хлопает по ладони и отодвигается, но Хенджин не дает ему уйти в сторону. Щека все еще горит под кончиками пальцев, запах утончается, а зрачки глаз напротив заметно расширяются. — Ну чего еще ты хочешь?       — Ты скучал по мне? — Хенджин прижимает вторую ладонь к другой щеке Феликса и приподнимает его лицо. С их разницей в росте — десять сантиметров — не получается разговаривать или целоваться нормально, потому что Хенджину нужно наклоняться. Глаза Феликса находятся на уровне его губ, и это забавно. Так что Хенджин наклоняется снова — так ему проще и нравится больше. — Скажи, что ты скучал по мне.       Феликс отводит взгляд к плите.       — Пожалуйста, Шоколадка. Я хочу знать, что не мне одному было так одиноко.       — Скучал.       Хенджин расцветает в счастливой улыбке, и биение его сердца ускоряется. Он не чувствует своего запаха, но лишь по смущенному взгляду Феликса понимает, что феромоны невольно вырвались наружу, наверняка густые и яркие. Хенджин останавливается в нескольких сантиметрах от губ Феликса, словно спрашивая, и получает разрешение. Это не сказанное вслух «Да», но достаточного того, как отзываются нежные омежьи феромоны, чтобы сплестись с феромонами Хенджина. А вот это он чувствует и понимает, что на самом деле ничего прекраснее нет. Только сплетение их ароматов. Взаимное.       Разве Феликс может думать о чем-то таком? О Чону, который из-за своей красоты должен был стать омегой, способным влюбить в себя Хенджина?       «Я же правда никогда не смотрел на Чону так, как на тебя...»       В голове сотня вопросов, но Хенджин не может найти в себе сил, чтобы отпрянуть от Феликса. Нельзя отпускать его, не сейчас. Хенджин убежден в этом, а потому прижимается еще крепче, желая ощущать близость. Ему ведь дозволено, и ладони Феликса, хватающиеся за голые предплечья, прекрасное тому подтверждение. В руках Хенджина он вдруг становится податливым и излучает сладкий-сладкий запах — от горечи не остается ни следа, шоколад словно плавится.       — Чай остынет, — бормочет Феликс, настойчиво давя на плечи, но он совершенно не выглядит так, словно чай его волнует. Хенджин знает, что это не так, и не может не улыбаться, когда, прислонившись губами к теплому виску, слышит дрожащий выдох.       — Ну ничего страшного, я могу пить и холодный.       Волосы Феликса пахнут шампунем, Хенджин зарывается в них носом и смотрит в окно. На улице вспыхивает одинокая молния, затем гремит где-то вдалеке, и Феликс вздрагивает, обнимая двумя руками за поясницу. Его щека греет Хенджину ключицу сквозь плотную ткань красной футболки.       — Ты все еще боишься грозы, что ли?       — Только попробуй сказать об этом Минхо — я тебя убью, — шипит Феликс, но не думает отстраняться. Хенджин пускает смешок и треплет влажную каштановую макушку.       — Маленький миленький омежка...       От удара в бок Хенджин охает и рефлекторно отшатывается. Феликс, раскрасневшийся и взъерошенный, злобно смотрит на него и берет в руки две кружки. Одна черная, а другая белая. Черную он забирает себе. Как и обычно. Это же его любимая кружка. Хенджин качает головой и уходит в прихожую — там он оставил свой рюкзак. Феликс быстро реагирует и ловит прилетевшую точно в его грудь шелестящую упаковку.       — Это еще не протухло? — недоверчиво глядя на пирожок, Феликс разрывает упаковку и принюхивается.       — Вообще-то, я сегодня купил. Такой ливень был, а я пошел в магазин ради тебя.       — И что? Я должен пасть к твоим ногам из-за какого-то пирожка?       Хенджин ухмыляется.       — Только если сам захочешь.       Справа скрипит лестница. Хенджин с Феликсом поворачиваются одновременно.       — Что, целуетесь тут? — Минхо, щуря глаза от света, останавливается на середине лестницы, одетый в мятую серую футболку и шорты до колена.       — А что, хочешь с нами? — отвечает ему Феликс. Он облизывает губы и залезает на стул с ногами, придвинув к себе кружку.       Кедровый запах спустившегося на кухню Минхо разрушают сплетение феромонов, и Хенджин почти расстроенно стонет, но не подает вида. Он тоже садится за стол напротив Феликса, как они и садились всегда. Он бы мог устроиться на соседнем стуле, но при Минхо почему-то стыдно показывать свои чувства. В животе, однако, что-то приятно скручивается, и Хенджин смотрит на лицо Феликса: тот уже набивает щеки малиновым пирожком. Такой милый. Не получается оторвать от него взгляд.       Минхо вытаскивает прозрачный стакан из верхней полки и наливает воду. Неловкая атмосфера подкрепляется звуками его глотания. Хенджин прижимает кулак ко рту, чтобы перестать улыбаться, но когда он ловит ответный взгляд Феликса, такой же веселый и озорной, уже не удается сдерживать смешки. Но, к счастью, Минхо этого не замечает и молча возвращается в свою комнату, помыв стакан.       — Хочешь, чтобы он тебя прибил? Зачем смеешься? — Феликс собирает крошки от пирожка с уголков губ.       — Но ты ведь тоже смеялся!       Феликс расплывается в ехидной улыбке.       — Мне можно.       А затем шустро слезает со стула, чтобы впечататься губами в губы Хенджина и тут же громко зашипеть — они сталкиваются зубами.       — Эй, я только недавно ходил к стоматологу, — Хенджин жмурится, — а ты хочешь, чтобы из моей страховки повторно вычли деньги?       — Заткнись. — Феликс оттягивает пряди на затылке, заставляя Хенджина поднять голову, и улыбается в поцелуй. — Иногда ты такой придурок.       «Если тебе это нравится, я готов быть придурком...»

***

      На следующий день Хенджин просыпается от будильника. На часах десять утра, кровать Минхо застелена, и в воздухе витает аромат еды. Хенджин вертится на футоне и скидывает одеяло к ногам — этой ночью было довольно жарко. С первого этажа слышится смех родителей семьи Ли, за окном ярко светит солнце.       Хенджин идет в туалет, потом умывается и чистит зубы своей зубной щеткой — она тут давно лежит. Сегодня и завтра у него смены в ресторане, а потом тренировки до конца недели. Но идти на работу не хочется, Хенджин, честно говоря, лучше бы остался в этом доме еще на одну ночь. С Феликсом. Ведь они с Феликсом так долго целовались на кухне... и это было замечательно. Хенджин помнит ощущение влажных губ на своих, помнит, как пальцами перебирал пропахшие шампунем и их феромонами волосы Феликса, и помнит смешение их запахов. Ему оно очень понравилось.       Открыв дверь, Хенджин вдруг сталкивается с Феликсом. Тот уже в других штанах и футболке, пахнущий едой и горьким шоколадом.       — Ты чего тут стоишь? — Хенджин неуверенно тянется к тоненьким волосам Феликса, чтобы спрятать их за ухо, и Феликс не уворачивается.       — Да ничего, просто зашел узнать, встал ты или нет, и услышал, что ты в ванной, — он опускает взгляд, словно смущен и тоже думает о вчерашнем, когда они смотрят друг на друга. И в запахе тоже проявляются эти ноты, сладковатые, теплые и немного дрожащие. Феликс поднимает глаза, и его правая ладонь ложится на шею Хенджина. Пальцы чуть касаются пахучей железы — она без пластыря. — Хочу тебя поцеловать.       Хенджин улыбается.       — Поцелуй.       И тогда Феликс делает короткий шаг вперед, преодолевая порожек между ванной и узким коридором второго этажа, и встает на носочки. Хенджин чувствует себя так, словно выиграл приз, хотя это всего лишь поцелуй по инициативе Феликса. Но Хенджин хочет считать происходящее призом: эти мягкие губы, прижимающиеся к нему, прикосновения ладоней к шее и закрытые глаза. Феликс пахнет доверием, заботой и сладостью, которой очень привлекает Хенджина. Хенджин, по правде, падок на его феромоны — эта привязанность сильнее любой другой его привязанности к ароматам.       — Ты пойдешь с нами завтракать? — Феликс с нежеланием отрывается от Хенджиновых губ и, поглаживая кончиками пальцев шею, тоже улыбается. Он покраснел. Значит, точно вспомнил вчерашние поцелуи. И Хенджин, видя это, не хочет убирать руку с талии Феликса, потому что так приятно и тепло касаться его без боязни.       — А что у вас на завтрак?       — Господи, ты еще и выбираешь? Тебе тут не ресторан, дурак, — хлопнув Хенджина по плечу, Феликс выходит из ванной. Но Хенджина это ни капли не задевает — он смотрит в пустоту коридора с широкой улыбкой.

***

      — Что вы делаете? — Хенджин скидывает обувь и тренировочную сумку в прихожей и проходит в дом.       Минхо сидит за столом рядом с Феликсом, и они оба сосредоточенно смотрят в ноутбук. Подбородок Феликса покоится на плече брата. Их родители снова уехали в командировку — с той ночевки Хенджина прошла уже неделя. Наступил июль, по сравнению с июнем более жаркий.       — Родители сказали, что мы могли бы съездить куда-нибудь отдохнуть, — Минхо открывает очередную вкладку — их и так, кажется, с десяток — и быстро пролистывает ненужную информацию.       Помыв руки, Хенджин подходит к братьям и кладет ладони на спинки стульев, чтобы упереться. Феликс бросает на него взгляд, внимательно исследует напряженные руки и тут же смущенно отворачивается. Хенджина это заставляет усмехнуться.       — Можно же съездить в Кодже: это недалеко, да и туристов там поменьше, чем у нас.       — Вот видишь! — Феликс надувает губы, ткнув Минхо в плечо. — Я тоже тебе это предложил. И отец.       — А ты почему вдруг про Кодже вспомнил? — Минхо поднимает голову, и они с Хенджин сталкиваются взглядами. Минхо смотрит проницательно, Хенджин — с нотой неловкости и стыда.       — Да я... ну я просто еще в детстве хотел туда съездить, но сам понимаешь...       — Значит, ты поедешь с нами, — фраза слетает с Феликсовых губ быстрее, чем он успевает подумать, но Хенджин за это цепляется.       Он бы хотел поехать куда-нибудь с Феликсом. Например, у новобрачных есть традиция отправляться на Чеджу во время медового месяца. Они с Феликсом, конечно, никакие не новобрачные, но Хенджин был бы рад посетить с Феликсом другой город или даже другую страну. Поэтому сейчас, глядя в монитор ноутбука, он чувствует свое сердцебиение громким и быстрым. Они на берегу моря. Только вдвоем. Романтика, запах соли, великолепные закаты...       «И Хо...», — Хенджин мысленно вздыхает. Минхо не отпустил бы их одних дальше магазина. Минхо можно понять — он все-таки присматривает за своим единственным младшим братом, но и Хенджина ведь тоже можно понять — он влюблен в этого единственного младшего брата Минхо. Они встречаются целый месяц! Так много времени! Разве они не могут остаться наедине?       — А вы с родителями едете?       Феликс поворачивается.       — Нет, они хотят, чтобы мы сами поехали. А если мы поедем в Кодже, то они помогут нам снять дом у моря, потому что у отца там есть знакомые. И ты поедешь с нами, — он замолкает, облизывает губы и говорит уже чуть тише: — если ты, конечно, сможешь. Без тебя будет очень...       — Так. — Минхо прочищает горло. — Можно добраться на метро или такси до автовокзала, а потом пересесть на автобус. В принципе можем съездить на несколько дней. У тебя получится?       Хенджин не сразу понимает, что вопрос адресован ему, потому что он слишком занят рассматриванием Феликса. Но потом, стоит другу тактично покашлять, Хенджин отмирает.       — С понедельника тренер даст нам недельный отдых, и в ресторане я могу взять отгулы. Там все равно не бывает большого наплыва посетителей.       — Значит, можешь собирать вещи.       — Правда? — Хенджин расплывается в улыбке и обнимает Минхо за шею. — Я правда поеду с вами?       На небольшой кухне раздается вздох. Минхо отпихивает Хенджина от себя и, поправив черную футболку, бормочет:       — Правда-правда.       Внутренне Хенджин кричит от счастья настолько громко, что его могли бы услышать все жители Пусана, если бы он действительно закричал вслух. Это же прекрасная возможность побыть с Феликсом наедине и сблизиться, и уже не важно, что они и так видятся практически каждый день. Но это... это немного другое: и город незнакомый, и можно выйти на улицу только вдвоем под предлогом «прогуляемся по окрестностям», и, вероятно, если Феликс поселится в комнату подальше от Минхо, они с Хенджином смогут целоваться ночью. И смотреть фильмы! И еще столько всего!       — Что-то уж больно ты рад, — говорит Феликс, когда Минхо забирает ноутбук и уходит к себе. Хенджин делает глубокий-глубокий вдох в надежде поймать горьковато-сладкий аромат шоколада и садится напротив.       — Ты тоже улыбаешься, Шоколадка. О чем думаешь?       — О смене обстановки, — бубнит Феликс и прячет румяное лицо за книгой. Хенджин поднимается над столом и давит на книгу, вынуждая Феликса ее убрать.       — Ты плохо врешь. Ты рад не из-за смены обстановки, а из-за того, что с вами поеду я.       — Не выдумывай — слишком много на себя берешь, — Феликс складывает руки на столе и тянется вперед. Его нос почти касается носа Хенджина. — Плохо быть самовлюбленным.       — Плохо — это врать, Шоколадка, — Хенджин поднимает бровь и закручивает прядь волос Феликса на указательном пальце. Феромоны шоколада вдруг вырываются из-под слоя пластыря на пахучей железе. — «Без тебя будет очень»... грустно? Это ты хотел сказать?       Феликс не отвечает — Хенджин замечает, как его взгляд сползает ниже, на губы, а затем возвращается к глазам. Вблизи феромоны чувствуются лучше, и сейчас они слишком яркие. Это прекрасно подтверждает догадки Хенджина о том, что на самом деле в мыслях Феликса. Но Хенджин решает его не спрашивать — просто берет и целует. Они не виделись вчера, а сегодня даже ни разу не целовались из-за Минхо, поэтому Хенджину хочется насладиться Феликсом сполна, пока у него есть такая возможность.       И это желание настолько сильное, что Хенджин чувствует необходимость прижаться к Феликсу вплотную, и для этого ему приходится оторваться и обойти стол. Просто чтобы коснуться, ощутить тепло Феликсовой шеи под своей ладонью и его быстрый пульс. Хенджину нравится трогать шею Феликса, он делает это почти во время каждого поцелуя — попытка быть ближе. И Феликс поддается. Несмотря на колкости, он всегда поддается, стоит только посмотреть на него дольше обычного.       Хенджин обнимает Феликса за талию, приоткрывает рот и скользит кончиком языка по Феликсовым губам. Он любит целоваться. Это что-то необычное, но безумно приятное, особенно когда Хенджин замечает, что Феликс проявляет активность и раскрывается навстречу ему. Как и сейчас, когда серая майка сминается в омежьих кулаках в районе лопаток и когда Феликс и сам стремится подобраться так близко, что между их телами не остается ни одного миллиметра. И его запах, такой завлекающий, манящий, проникает в рецепторы — Хенджин не может думать о чем-то или о ком-то еще, если не о Феликсе. Разве можно не думать о его пухлых губах, о сладковатом вкусе на языке, о шумных вздохах?       В животе затягивается узел возбуждения, и Хенджин знает, что это вполне очевидно для Феликса и что Феликс наверняка это ощущает, потому что находится слишком близко и его тело касается тела Хенджина там, где не следовало бы. Но Хенджин лишь обнимает крепче, сползая ладонями с талии к пояснице Феликса. Даже сквозь слой одежды легко понять, насколько горячая у него кожа. Хенджин вздыхает и отстраняется от губ Феликса, чтобы уткнуться носом в его висок. Губы оказываются рядом с ухом, и Феликс ускользает от щекочущего дыхания, но разрывать объятия не спешит. Он тоже дышит тяжело, источая насыщенный запах топленого молока.       — По-моему, тебе стоит быть не таким... напористым, — шепчет Феликс в плечо. Хенджин зажмуривается. Если бы он только мог вести себя иначе... но рядом с Феликсом почему-то теряются остатки разума: Хенджину просто хочется чувствовать его каждой клеточкой своего тела, взаимно пропитывать кожу своими феромонами и бесконечно целовать.       Феликс упирается ладонями в грудь и отходит на шаг. За ним тянется шлейф яркого запаха, щеки горят огнем, а губы выглядят настолько привлекательно, что Хенджин с трудом перебарывает в себе тягу прикоснуться к ним снова. Феликс даже не представляет, чего ему стоит сдерживать себя.       — Чтобы уже к вечеру субботы ты собрал все, что тебе нужно для поездки в Кодже, — сглотнув, Феликс подходит к столешницам, затем наливает воду в стакан и жадно пьет. Хенджин неотрывно следит за ним. — Иди поиграй с Минхо в плойку.       — Думаешь, это так легко в таком состоянии?       Феликс щурится, воровато посмотрев. Его распухшие губы притягательно блестят.       — Но ты сам довел себя до такого состояния.       Оставив стакан на столешнице, Феликс отталкивается от нее и следует к лестнице. Пока он поднимается наверх, Хенджин внимательно наблюдает за походкой. Она другая, более скованная и напряженная, и Хенджин прекрасно знает причину этому.       «Ты ведь в абсолютно таком же состоянии, Шоколадка...»       Феликс в таком же возбужденном состоянии, с такими же сумасшедшими глазами и просто невероятно ярким запахом. Хенджину кажется, что вся его одежда пропахла Феликсом и что его феромоны пробрались под кожу — они не исчезнут так просто, если проветриться на улице. Их только смывать под напором горячей воды.