Способы избавиться от надоедливого альфы

      Июльское солнце припекает голову, и, чтобы избежать солнечного удара, Феликс завязывает на голове подаренный Хенджином платок. Минхо, стоящий рядом, скрывается от солнца с помощью кепки и раздраженно вздыхает.       — Где носит этого придурка? Сейчас уже такси приедет...       Справа раздаются громкие и быстрые шаги. Минхо поворачивает голову, и Феликс с зевком повторяет за ним. Хенджин несется в их сторону со скоростью света, без конца поправляя большую сумку на плече. Морские волны мягко бьются о берег вдали.       — Ты что, взял весь дом с собой? — флегматично подмечает Минхо. Хенджин предпринимает попытки отдышаться, упершись ладонями в бедра и наклонившись. Потом он наконец делает последний рваный вдох.       — Ты знаешь, насколько большая у меня аптечка?       Феликс прыскает и, закусив губу, смотрит на Хенджина. Хенджин смотрит на него в ответ, слишком довольный, растягивает губы в такой улыбке, что Феликсу начинает казаться: еще чуть-чуть — щеки порвутся.       Они не успевают толком поприветствовать друг друга, потому что подъезжает такси и приходится думать о том, как сложить свои вещи в багажник и как всем рассесться в машине. Феликс сразу же занимает место у левого окна, Минхо долго над чем-то размышляет и только спустя секунд двадцать дает Хенджину сесть посередине.       Когда они отъезжают от дома, Хенджин вдруг склоняется к Феликсу и тихо говорит:       — Я рад, что ты носишь мой платок.       От Хенджина пахнет зубной пастой с мятой, мускусным гелем для душа и хлебом. Феликс отчего-то даже облизывается.       «Просто вкусно пахнет и все...»       — Надо же как-то использовать его.       До автовокзала они добираются за полчаса — ранним утром воскресенья мало машин на дорогах. До посадки на автобус остается еще сорок минут, когда они проходят мимо ресторанчика быстрого питания и Хенджин останавливается напротив стеклянной двери. Феликс оборачивается. У Хенджина урчит живот.       — Ты что, не завтракал? — Хенджин смотрит в ответ щенячьим взглядом, и Феликс тянет Минхо за рукав футболки. — Ну пойдемте есть.       В ресторане стоит запах риса и мяса. Свободных столиков не так много, но Минхо удается найти неприметное местечко вдали от выхода. Они вешают сумки на крючки под столом.       — Что взять? — Минхо смотрит на Хенджина.       — Если здесь есть тосты, то они мне очень нужны... и еще кимбап, и...       — А не много ли тебе?       Хенджин корчит рожицу.       — Я — растущий организм, Хо. Сжалься надо мной.       Минхо вздыхает и пробирается между столов к кассе. Ладонь Хенджина плавно скользит по поверхности стола и встречается с пальцами Феликса.       — Я скучал, — склонив голову, говорит Хенджин. В кепке, надетой задом наперед, и в свободной майке ярко-красного цвета он похож то ли на рэпера, то ли на подростка, который хочет выпендриться. Феликс хихикает от своей мысли, но все равно засматривается. Просто даже так Хенджин остается привлекательным. Эта его родинка под левым глазом...       — Мы не виделись всего полтора дня, — Феликс закатывает глаза, но не может не переплести пальцы с Хенджиновыми. — Я тоже скучал.       — Может, поцелуемся?       Пальцы сжимаются сильнее, и Хенджин перетягивается через круглый столик, чтобы застыть в нескольких сантиметрах от лица Феликса с немым вопросом в глазах. Феликс смотрит на него снизу вверх, невинно хлопая ресницами. Хенджин пускает вздох и целует.       — Больше не смотри на меня так.       — Почему? — Феликс прикусывает губу в хитрой улыбке, когда замечает растерянность во взгляде Хенджина.       — Потому что мне хочется целовать тебя еще больше.       — Пусть кто-нибудь отрежет мне уши, — раздается справа. Феликс вздрагивает и отпускает теплую ладонь Хенджина, стоит только заметить Минхо с подносом в руках. Они неловко переглядываются, потом Минхо ставит поднос с едой на стол и садится на коричневую табуретку. — Я взял нам с тобой хотток. И молочный коктейль тоже тебе.       Феликс кивает и берет первый блинчик, завернув его в салфетку. Потом взгляд падает на Хенджина: тот широко открывает рот и откусывает почти половину тоста за раз, параллельно печатая что-то на телефоне. В кармане хлопковых голубых шорт вибрирует смартфон. Феликс хмурится и смотрит на загоревшийся экран.       Дурак Хенджин: «Интересно, какими на вкус будут твои губы после коктейля. Дашь попробовать?)»       Феликс: «Возьми и попей.»       Усмехнувшись, Феликс поднимает глаза и встречается со взглядом Хенджина. Опять смотрит как щенок, так еще и щеки набил тостом. Феликс снова утыкается в телефон и делает первый укус рисового блинчика.       Феликс: «Дам.»       Феликс: «Но только если будешь хорошо себя вести)»       Хенджин: «Обещаю!!!»       Впрочем, молочный коктейль оказывается вкусным — в конце концов, он с малиной, а это самое важное для Феликса. Он обхватывает трубочку губами, когда выходит на улицу вслед за Минхо. Минхо идет чуть впереди, не оборачивается, а только высматривает табло с расписанием всех автобусов. И тогда справа возникает Хенджин, выпятив губы и обняв свободную ладонь Феликса своей.       — Где мой поцелуйчик? Ты обещал.       — Нет, это ты обещал хорошо себя вести, а я тебе ничего не обещал, — Феликс подмигивает, но все равно переплетает пальцы с Хенджином, только на этот раз начинает идти немного быстрее. Рядом звучит расстроенный вздох, а затем Феликс ойкает: Хенджин настойчиво тянет его за руку назад.       В итоге они останавливаются посреди улицы. Мимо проходят люди и работники автовокзала, но Хенджина это совершенно не останавливает от поцелуя. Его, кажется, это только забавляет — то, что он целует Феликса с языком и совершенно не стесняется ни одного взгляда.       — Вкусно. И я не про коктейль. — Хенджин облизывается как сытый кот и теперь тянет Феликса за собой, потому что они начинают отставать от Минхо. Феликс сжимает прозрачный стаканчик с коктейлем в руке, по пальцам течет конденсат.       «Вот же придурок!», — проскакивает в мыслях.       Просто в животе вдруг теплеет, а в кончиках пальцев покалывает от удовольствия. Феликс чувствует себя глупо. Они уже столько раз целовались, но почему-то сейчас Феликсу тоже хочется остановиться и притянуть Хенджина обратно к себе. Чтобы Хенджин снова попробовал этот дурацкий коктейль.       «Ну ничего, когда мы останемся одни... Нет, Феликс, о чем ты вообще думаешь?»       Жилые кварталы родного Пусана меняются один за другим. Минхо по привычке отдал Феликсу место у окна в автобусе, а Хенджина посадил между ними, и теперь Феликс испытывает невероятное удовольствие от возможности не прятаться. Он привык быть более осторожным и сдержанным по отношению к Хенджину, если Минхо рядом или если они на улице, полной знакомых людей. Район ведь маленький — все друг друга знают. Но сейчас, обняв двумя руками предплечье Хенджина и прислонившись к нему щекой, Феликс может забыть о своих страхах. В проводных наушниках играет музыка, почему-то клонит в сон.       «Это все из-за его запаха», — думает Феликс. Раньше запах Хенджина раздражал так, что хотелось заткнуть себе ноздри, но теперь все по-другому: Феликс в этом нуждается. Пока не хочет признаваться вслух, но действительно нуждается. Он уверен, что в предстоящую течку, которая должна прийти в начале августа, он не сможет без феромонов Хенджина, потому что сильно привязался к ним. Но думать о таком пока рано, поэтому Феликс и не думает. Он просто бросает взгляд в окно и наблюдает за тем, как окрестности Пусана начинают исчезать вдали, а вместо них появляется магистраль. Впереди виднеются высокие горы, покрытые зеленью. На их фоне море кажется невероятно красивым.       — А мы будем купаться? — Феликс поднимает голову и смотрит на брата. Минхо приоткрывает глаза.       — Я взял плавки. Как вы — не знаю.       — Я тоже, — Феликс задумчиво хмурится и переводит взгляд на Хенджина. Тот почему-то удивленно охает. — Ты что, не взял плавки?       — Кажется, я их забыл…       — Господи.       Феликс возвращается к руке Хенджина с тяжелым вздохом. В салоне автобуса прохладно и гудит двигатель, в груди появляется приятный трепет — кажется, что именно так и ощущается свобода. Феликс не помнит, сколько им ехать до острова и сколько времени нужно будет провести во втором автобусе, который отправится прямиком в Кодже, но его это не волнует. Главное — это почти убаюкивающий аромат тела Хенджина, рисовые поля у деревень за окном и понимание того, что первая в этом году неделя будет проведена в новом городе. Феликс заметно расслабляется и, потершись кончиком носа о плечо Хенджина, закрывает глаза.

***

      — Боже мой, как же я хочу в туалет! — Хенджин болезненно жмурится и пинает попадающие под ноги камни.       — На автовокзале был туалет, Хенджин. Если бы ты не лез целоваться к моему брату, то, возможно, заметил бы это, — Минхо закатывает глаза.       В Кодже пахнет почти так же, как и в Пусане: соленым морем, водорослями и рыбой. Вдоль побережья тянутся рыбацкие лодки, а бесчисленные дома ярко выделяются на фоне зеленых гор. Минхо отвлекается на телефон, чтобы запомнить маршрут до гостевого дома, и сворачивает налево. А Феликс не может отвести взгляда от моря. Казалось бы, в Пусане такие же виды, то же самое море, просто с иного угла и берега, но почему-то кажется, что они очутились на другом конце планеты. Так прекрасно. Круто, что Минхо взял с собой фотоаппарат.       — Если верить картам, то мы уже пришли, — Минхо останавливается около черной калитки и вытаскивает из кармана ключи, которые они забрали у владельца дома еще на вокзале. Надо проверить, подходят или нет. — Ну вот, нам предстоит провести здесь неделю.       Дом одноэтажный с фасадом персикового цвета и плоской крышей. «Наш, конечно, будет получше», — думает Феликс, когда снимает белые кеды и ступает на деревянный пол. Внутри пахнет средством для мытья полов, старым деревом и чем-то сладким.       — Здесь как будто и не живет никто. Не пахнет людьми, — Феликс крутится вокруг своей оси, охватывая взглядом и миску с фруктами, наверняка поставленную на низенький стол для них, и белые стены с розовым отливом, и музыкальный проигрыватель около окна.       — Нет, пахнет и омегой, и альфой, — Хенджин усмехается и первом делом принимается за поиски ванной.       «Ну конечно, повезло альфам с таким чувствительным нюхом…»       — Да уж, звукоизоляция здесь не очень, — бормочет Минхо, когда за дверью ванной комнаты раздаются звуки справления нужды. Феликс пускает смешок.       — Ничего не поделаешь.       Когда они раскладывают вещи в своих комнатах, Феликс с недовольством отмечает, что хотел бы жить вместе с Хенджином, а не в отдельной спальне. Наверное, так было бы правильнее, ведь они встречаются. Да и нет в этом ничего странного.       В углу Феликсовой комнаты, слева от окна, стоит двуспальная кровать, заправленная свежим постельным бельем в цветочек. Все, как и везде: кровать, комод для вещей и больше ничего. Только навесная книжная полка. Феликс пускает вздох и начинает складывать в ящики комода одежду — на опустошение огромного рюкзака, который большую часть пути до Кодже висел на плече Хенджина, уходит порядка десяти минут.       — Офигеть, а у меня нет кровати…       Феликс вздрагивает и поворачивается к двери. Хенджин расстроенно дует губы, стоя на пороге комнаты. На нем все еще джинсовые шорты и красная майка.       — Ты не постучал.       — Прости, я так разочаровался из-за того, что у меня футон вместо кровати, что больше не мог думать о чем-то еще.       — У тебя правда футон?       — Ага, — Хенджин кивает и проходит в комнату. Феликс внимательно наблюдает за тем, как он осматривается, а после оказывается около кровати и давит на матрас рукой. — Прочно и мягко.       Атмосфера вдруг кажется неловкой, Феликс громко задвигает ящик с домашней одеждой и прочищает горло.       — К чему это было сказано?       — Я люблю прочный и мягкий матрас, — уголки губ Хенджина растягиваются в невинной улыбке, он бросает взгляд на Феликса, потом на кровать и отворачивается к окну. Дурак, как он вообще может говорить такие вещи?       — Если ты напрашиваешься переехать в мою комнату, я тебя не пущу.       — А я все равно приду.       Хенджин исследует новые и старые книги, уместившиеся на книжной полке из дерева, долго смотрит в окно и в конце концов поворачивается к Феликсу, все еще стоящему у комода.       — Хо оставил на нас поход за продуктами и сказал, что пойдет что-то фоткать.       — Он уже ушел? — Феликс оставляет футболку и штаны для дома на комоде и упирается в него ладонями. Со рта слетает вздох — Феликс чувствует, как Хенджин подходит к нему сзади и как теплые руки мягко касаются живота поверх одежды.       — Да, минут пять назад. Наверное, пошел изучать местность. Хо же всегда что-то изучает, — Хенджин кивает, ткнувшись носом в висок. Пальцы развязывают платок на голове и откладывают на комод рядом с вещами. Феликсу почему-то так хочется поддаться массирующей его голову ладони, что он не может сопротивляться и даже выгибается навстречу. — А я хочу целоваться с тобой.       — А как же магазин?       Хенджин фыркает и проводит кончиками пальцев под подбородком. Взгляд у него такой внимательный, исследующий, кажется, каждый доступный сантиметр лица Феликса.       — Не думаю, что он куда-то исчезнет, если мы задержимся на пятнадцать минут.       — Что, думаешь, я буду целоваться с тобой пятнадцать минут? — Феликс хмурится, трется затылком о плечо Хенджина и улыбается — Хенджин улыбается ему в ответ.       — Будешь.       А следом целует: с напором, жадностью и наслаждением. Губы на вкус как яблоко — наверное, Хенжджин взял одно из миски с фруктами на столике, — язык горячий, а пальцы так приятно и правильно держат за подбородок, что Феликс почти тает. Впрочем, ему действительно нравится целоваться с Хенджином, они не могут делать это так часто, как хотелось бы, но Феликс все равно сходит с ума. И тогда даже та дурацкая книжка про невзаимную любовь становится понятной: как прекрасно быть влюбленным, а еще прекраснее быть влюбленным взаимно.       — Теперь пойдем искать магазин, — Хенджин отстраняется и, растрепав свою отросшую шевелюру, подходит к двери. Феликс облизывает губы.       — Где же твои пятнадцать минут, м?       — Добьем их на улице, Шоколадка.

***

      Вспомнив о сегодняшнем ужине, на котором Феликс объелся большой порцией хве и риса, он устало валится на кровать. Матрас пружинится под весом тела, но вроде не сопротивляется. В ресторане, который они нашли в километре от своего временного жилища — потому что Минхо было жизненно необходимо поесть в том месте, интерьер которого хоть немного его зацепит, — стояла действительно замечательная атмосфера. Когда Феликс ел моллюсков, он вдруг подумал о том, что даже в родном Пусане по какой-то причине не так часто питался рыбой, а потом подумал еще и понял, что нужно это исправлять. Хенджин заказал в том ресторане жареное свиное брюшко и пытался подсунуть Феликсу кусочек, пока Минхо фотографировал деревянные столики и старые светильники. Потом они еще долго гуляли по побережью, Феликс тоже фотографировал природу, но до тех пор, пока окончательно не стемнело, и после этого он каким-то образом стал личным фотографом для Минхо и Хенджина. Это было утомительно.       «Сейчас бы почитать и как уснуть...»       Феликс принимает сидячее положение и тянется за кремом для лица. Ванная в этом доме оказалась побольше, чем у них с Минхо: светло-голубой кафель, в некоторых местах незначительные сколы. Но все-таки Феликс вновь убедился в том, что дом давно не видел ремонта. Хотя есть какой-то шарм в этой старинной обстановке — хочется потрогать музыкальный проигрыватель, рядом как раз есть пластинки.       Когда крем впитывается в кожу, а взятая с навесной полки книжка — между прочим, принадлежащая хозяину — падает на кровать, Феликс слышит стук в дверь и закатывает глаза. Он молчит, складывает руки на груди и вновь видит фигуру Хенджина, застывшую в дверном проеме.       — Пожелать спокойной ночи можно было и по телефону.       — А я здесь по другому вопросу, — Хенджин входит в комнату, тихо закрывая за собой дверь, и вдруг шепчет: — может, пойдем гулять?       Феликс хмуро оглядывает свою кровать.       — Я собираюсь читать и спать.       — А я думал, что ты собираешься съесть ведро малинового мороженого, — Хенджин театрально надувает губы и касается дверной ручки. — Ну ладно, поем один.       — Это не честно! Ты манипулируешь мной с помощью мороженого!       — Да, потому что знаю, что в таком случае ты не сможешь мне отказать.       Разглядывая широкую улыбку на губах Хенджина, Феликс хмурится еще сильнее. Ну какое мороженое в одиннадцать вечера? Он ведь только что помылся и уже хочет спать. Но с другой стороны... ведерко мороженого. Феликс тяжело вздыхает и следует к комоду, чтобы открыть ящик с уличной одеждой.       — Все, иди.       — Один? — Хенджин сзади улыбается еще сильнее — это чувствуется в его голосе.       — Нет, я хочу, чтобы ты вышел, потому что мне нужно переодеться.       — Отлично, вот так бы сразу! За это ты мне и нравишься.       Дверь закрывается так же тихо, как и отворилась. Феликс качает головой, пытаясь унять разбушевавшееся сердце. «За это ты мне и нравишься». Хенджин такой дурак.       — Подожди, а Минхо спит, что ли? — спрашивает Феликс, когда они с Хенджином, уже переодетые, обуваются в прихожей. В доме темно и стоит гробовая тишина, если не учитывать привычного звука моря. Хенджин расплывается в самой хищной из своих ухмылок, залезая в шлепанцы.       — А ты как думаешь? Я бы не позвал тебя гулять, если бы он не спал.       Ткань худи шуршит, когда Хенджин завязывает его рукава на своей шее. Феликс думает, зачем ему вообще нужно худи, если по ночам в июле жарко, но ничего не говорит: он только наблюдает за тем, как Хенджин нажимает на кнопку отключения звука на цифровом замке, потому что тот издает довольно громкий писк при открытии и закрытии входной двери.       — А что в твоей сумке?       Хенджин выходит за территорию участка и прикрывает калитку.       — Секрет.       — Какой ты загадочный... Смотрел детектив, пока мы ехали сюда, да? — Феликс закатывает глаза и прячет руки в карманы тонких спортивных штанов на резинке, но это не длится долго: в конце концов Хенджин вытаскивает его правую ладонь, чтобы переплести со своей.       — Ты совсем не романтичный, Шоколадка.       Воздух теплый, а улицы такие же узкие, как и в спальных районах Пусана. Когда они проходят мимо очередного дома, Феликс кривится от пугающего вида осьминогов, которые сушатся на веревке. Но в целом приятно гулять ночью — и людей почти нет, и вроде бы очень спокойно. Наверное, спокойно из-за того, что ладонь Хенджина в Феликсовой, пусть и грубоватая на ощупь, но все равно очень приятная. Феликс кидает на Хенджина взгляд исподтишка и, когда тот замечает, отворачивается. До сих пор странно осознавать, что они... встречаются и что могут проводить вместе время вот таким способом: находиться только вдвоем, держаться за руки и целоваться. Феликсу кажется, что он уснул и его сон никак не заканчивается.       Стоит дверям круглосуточного магазина автоматически открыться, голые участки тела обдает холодком. Феликс слабо подрагивает от этого ощущения и ищет глазами морозильник с мороженым.       — Если здесь не будет обещанного ведерка с мороженым, ты будешь гулять один.       Хенджин склоняет голову и прищуривается.       — А если будет?       — Значит, тебе повезло.       Феликс закусывает губу и осматривает ассортимент мороженого. Нежно-розовое ведерко с рисунком малины почти сразу привлекает внимание. Значит, Хенджин не обманул. Феликс собирается открыть морозильник, но Хенджин делает это быстрее и берет еще одно ведерко. И оплачивает он тоже сам.       — И куда мы собираемся?       — Я смотрел, тут поблизости есть пляж Гуджора.       — Но купаться же ночью нельзя, — Феликс вертит ведерко мороженого в ладони, и Хенджин снова берет его за руку.       — А смотреть на море никто не запрещал.       «Да уж, Хенджин, ты правда такой романтик...»       Спустя пять минут прогулки по побережью Феликс наконец видит песок. Видимо, это тот самый пляж. Минхо сказал, что завтра-послезавтра они могут искупаться, так что вполне вероятно, что отправятся они именно сюда. Надо будет сделать вид, что Феликс видит пляж впервые, а то Минхо поймет, что здесь что-то не так.       И здесь вопрос по поводу сумки Хенджина оказывается исчерпан: Хенджин вытаскивает оттуда покрывало, которое раскладывает на песке.       — Может, у тебя есть еще вино и свечи? — Феликс недоверчиво смотрит на покрывало, а затем и на Хенджина. Хенджин поджимает губы.       — Вино бы мне не продали, потому что я несовершеннолетний, а свечи, боюсь, сожгут покрывало.       — А ты все продумал, я смотрю.       Хенджин обхватывает запястье Феликса и тянет его на покрывало.       — Мне стоило взять скотч, чтобы заклеить тебе рот: так было бы романтичнее.       Феликс, неожиданно для самого себя, смеется. Он жмурится, тычется лбом в плечо Хенджина и затихает. Хлебный аромат заполняется нотами миндаля и мягко проникает в рецепторы. Феликс вдруг чувствует себя подозрительно счастливым, просто держа в руках открытое ведерко с мороженым и сидя рядом с Хенджином. Он прочищает горло и распаковывает пластиковую ложечку. Воздух пахнет солью, деревьями и хлебом.       — На самом деле я очень рад, что вы взяли меня с собой, — говорит Хенджин, снимая прозрачную крышку с ведерка своего мороженого, и поворачивает голову к Феликсу. — Потому что я могу побыть с тобой наедине.       Феликс замирает с ложкой у рта и не знает, что ответить. Просто Хенджин снова смотрит на него щенячьими глазами и безумно красиво улыбается. Сегодня он такой честный, что это даже пугает, потому что внутри Феликса так много всего, о чем он не может сказать.       — Не смотри на меня так.       Хенджин поднимает брови.       — Как?       — Так, будто ты всерьез настолько влюблен.       — А если я и вправду настолько влюблен?       Феликс облизывает ложечку и переводит взгляд на переливающееся в лунном свете море. Кончики пальцев покалывает. Мороженое тает во рту и липнет в уголках рта. Феликс протирает лицо тыльной стороной ладони и, шмыгнув носом, черпает еще немного мороженого. Песок в глаза попал, что ли?       — Ты замерз? — Хенджин откладывает ведерко на песок, затем убирает из рук Феликса его ведерко и развязывает худи. Феликс пропускает момент, когда красная ткань обволакивает тело теплом, потому что задумывается. Но когда он видит лицо Хенджина, так замечательно подсвеченное луной, то вновь теряет дар речи. — Что-то не так?       — Ты тоже мне нравишься. Очень.       Хенджин хлопает ресницами как дурачок.       — Повтори.       — Ты тоже мне нравишься, Хенджин, — шепчет Феликс, сжав рукава худи в пальцах.       И тогда Хенджин кладет ладонь на его шею, притягивает к себе и целует, и это так нежно, чувственно и горячо, что Феликс задерживает дыхание, лишь бы не упустить ни малейшего звука — лишь бы не упустить этот момент. В пропахшем рыбой, мороженым и солью воздухе не хочется не чувствовать гармоничное сплетение их феромонов.       Хенджин целует уже не так, как целовал сегодня утром на автовокзале в Пусане или как целовал перед походом в магазин за продуктами. Нет, в этот раз все по-другому: и движения, и прикосновения, и даже темп. Феликс упирается правой рукой в покрывало, а левую устраивает на спине Хенджина. Сквозь тонкую ткань футболки чувствуется тепло кожи, Хенджин поглаживает подушечкой большого пальца мочку уха Феликса и углубляет поцелуй. Он дышит почти бесшумно, но делает длинные вдохи. Ткань худи пахнет хлебом и миндалем.       Плеск волн заставляет Феликса отстраниться и молча вернуться к мороженому. Оно подтаяло сверху.       — У тебя опять с ананасом, что ли? — он неловко кивает на ведерко Хенджина. Хенджин улыбается.       — Тут еще груша.       — Вкусно.       — У тебя тоже.       Феликс закусывает губу в смешке, съедает пару ложек мороженого и теперь тянется за поцелуем сам. И Хенджин, конечно же, ему отвечает, только ладонь ложится не на шею, а на бедро. И запах Хенджина кажется очень насыщенным и густым, и поцелуй уже не нежный, а настойчивый. Феликс бросает взгляд на небо. Сегодня оно такое красивое.