Способы избавиться от надоедливого альфы

      На четвертый день пребывания в Кодже Феликс с Хенджином обедают в прибрежном ресторанчике. На квадратном столе из старой древесины стоит вторая порция омлета с жареными шампиньонами и стопка нори в плоской тарелке — это для Феликса. Хенджин же решил обойтись жареными кальмарами и раменом с креветками.       Феликс устало вздыхает и смотрит в окно. Хенджин уже двадцать минут не может отлипнуть от своего телефона. Позавчера, когда они лежали на покрывале, отдыхая после первого заплыва, Хенджин увидел компанию молодых альф и омег, которые играли в пляжный волейбол, и ринулся играть вместе с ними. Тогда Феликс печально разглядывал то Хенджина, вихрем бегавшего из одного угла своеобразной площадки в другой, то омег, которые так и вились около него, постоянно миленько улыбались и будто специально пропускали все подачи.       Минхо в то время как раз вернулся из воды и, заметив направление Феликсового взгляда, сказал: «Не волнуйся, я уверен, что он сразу же растрепал всем, что мы здесь втроем и что вы встречаетесь». Это не очень успокоило. Феликс продолжил наблюдать за игрой с какой-то тоской и дурацкой ревностью, пока телефон Хенджина не зазвонил, показав на экране «Папа». Феликсу пришлось взять трубку — не мог же он прервать такое интересное и увлекательное занятие. Так Феликс и узнал, что господин Хван, оказывается, в курсе их отношений, потому что он спросил, спят ли Феликс с Хенджином в одной комнате. Феликс сильно покраснел, договорил с папой Хенджина и сбросил вызов. На экране, прямо под временем, показалось сообщение от самого же Феликса — какое-то видео с котятами, которое он отправил еще во время похода в магазин за шортами — и над ним было написано простое «Моя Шоколадка». Хенджин записал его так в своей телефонной книге. И тогда уже стало как-то не важно, какие омеги играют с Хенджином и пристают ли они к нему, ведь Феликс долго смотрел на это слащавое «Моя Шоколадка» и не мог успокоить свое сердце.       А после случилось кое-что еще. Пока Минхо с Хенджином плавали вместе и попросили Феликса пофотографировать их на фоне моря и голубого неба, Феликс случайно нажал на просмотр фотографий. Там были птицы, горячий песок, чье-то полотенце, а потом... а потом Феликс застыл на месте. На маленьком сенсорном экране красовалась их с Хенджином фотография, причем не одна. Целых пять фотографий. На двух они целовались в воде после того, как вынырнули вместе впервые, а на остальных просто смотрели друг на друга и улыбались. Феликс обнаружил себя очень красивым и счастливым рядом с Хенджином, а Хенджин, который обнимал его щеку ладонью, выглядел настолько влюбленным, что Феликс окончательно перестал на него злиться из-за той игры с компанией омег и альф. В конце концов он отмер и принялся фотографировать Минхо и Хенджина, а поздно вечером ворвался в комнату Минхо и попросил отправить ему эти фотографии и больше никому не показывать.       Сейчас, конечно, Феликсу приходится тосковать и уныло подхватывать рулетики из омлета с грибами палочками.       — Помнится, ты сам позвал меня погулять, а сейчас переписываешься со своими новыми друзьями.       — Я не переписываюсь, Феликс, — Хенджин, не поднимая взгляда, что-то то приближает, то отдаляет в телефоне. У него уже рамен остыл, а он все сидит в этих дурацких социальных сетях. Феликс вот почти ни разу не заходил в Инстаграм, только перед сном смотрел видео с котиками и лайфхаками для уборки.       — А что ты делаешь?       Мобильный, лежащий рядом с тарелкой нори, вибрирует и отображает новое уведомление из Инстаграма — «breadhwhjin just shared a new post.», Феликс даже дергается. И когда это он включил уведомления на Хенджина в Инстаграме?       — Вот что я делаю, — Хенджин откладывает свой телефон в сторону и принимается за рамен. — Нужно обновлять соцсети. Все должны знать, что у крутого меня круто идут крутые дела.       — Да уж, — Феликс цепляет палочками лист нори и хрустит им. — Думаешь, если постить каждый день десять историй и одну публикацию, можно считать себя блогером?       — Не завидуй, Шоколадка. Вот стану я блогером, заработаю кучу денег, а с тобой не поделюсь. Тогда ты будешь плакать и просить меня вернуться к тебе, но уже будет поздно, — Хенджин прикусывает кончики деревянных палочек и подмигивает. — Друзья познаются в беде.       — Во-первых, мы с тобой не друзья, дурак. Во-вторых, эта пословица употреблена в неправильном значении, — Феликс обхватывает губами трубочку, вставленную в банку колы, и подмигивает Хенджину в ответ.       Сегодня погода такая же отличная, как и прошлые три дня, правда вечером обещают дождь. К счастью, вчера они посетили одну из главных достопримечательностей острова — ветряную мельницу в Национальном парке Халле и сходили в тематический музей. Вид из парка открывался просто великолепный: бескрайнее блестящее море, разноцветные скалы и крупные облака. Пахло травой, солью и деревьями. Минхо надолго застрял с камерой, фотографируя каждый кусочек высокой коричневой мельницы, Феликс просто дышал свежим воздухом, разглядывая кирпичную тропинку к мельнице, а Хенджин уперся руками в бока и патриотично заявлял: «Как же хороша наша Корея».       Сейчас, пока Минхо отбирает и обрабатывает фотографии для онлайн-выставки пейзажей, Хенджин оплачивает счет в ресторане и они с Феликсом наконец выходят на улицу.       — Лайкни потом мой пост и напиши комментарий.       — Обязательно, — Феликс поглаживает живот.       — Ну серьезно, ты не лайкнул ни одну мою публикацию! — Хенджин останавливается посреди дороги и надувает губы.       — Потому что у тебя тысяча с хреном публикаций. Думаешь, у меня есть время и желание лайкать каждую?       — Но эту ты обязан лайкнуть, понял?       Феликс закатывает глаза и, оттянув Хенджина на безопасную часть дороги, идет в сторону продуктового магазина. Они снова покупают мороженое, но в этот раз вместо ведерок берут то, что ели раньше: малиновое эскимо и ананасовый фруктовый лед. Когда на глаза попадается скамья, удачно спрятанная в тени деревьев, Феликс тянет Хенджина к ней. Они садятся рядом, Хенджин устраивает руку на плече Феликса и целует его в висок.       — Да, круто, когда Хо нет рядом...       — Я ему это передам, — Феликс улыбается, слизывает потекший по шоколаду пломбир и прислоняется макушкой к Хенджиновой шее. — На самом деле я хотел тебе кое-что сказать. Ну, точнее, я хотел извиниться.       Хенджин окает.       — За что? Только не говори, что ты испачкал мое любимое худи...       — Эй, я серьезно, Хенджин, — Феликс бросает взгляд на изредка колышущиеся волны Японского моря. Такие спокойные, красивые. Почему-то когда Хенджин рядом, Феликсу хочется любоваться волнами еще дольше, чем он привык. — Я долго размышлял над тем, как грубо с тобой обращался, когда мы еще... не встречались. Я постоянно тебя обижал, но не думал, действительно ли тебя задевают мои слова, и сейчас мне очень стыдно об этом вспоминать. И жаль, что я так поступал с тобой.       Некоторое время Хенджин молчит и ест мороженое. В его запахе, скрытом за пластырем на пахучей железе, нет никаких изменений. У Феликса горят щеки. Он так редко извиняется перед кем-то, а перед Хенджином и вовсе никогда не извинялся, потому что не считал нужным. Но последние недели его голову тревожили мысли об этом — Хенджин ведь и в самом деле не делал ничего плохого, за что бы можно было относиться к нему с неприязнью. Хенджин просто был. Рядом. Даже когда Феликс вел себя как самый настоящий идиот.       — Я уже обо всем забыл. Ну, нет, некоторые вещи, конечно, были неприятными, но сейчас ведь все по-другому, а я не хочу думать о прошлом, — кончики Хенджиновых пальцев мягко поглаживают предплечье, и Феликс угукает, неосознанно ластясь как можно ближе к теплу. — Надо жить настоящим, а прошлое... пусть оно останется воспоминаниями. Приятными или нет — уже не важно, все равно ведь ничего не исправить.       — Как много философии в твоих словах. Удивительно слышать от тебя что-то умное.       Хенджин отстраняет Феликса от себя, скорчив рожицу отвращения, и отряхивает майку в том месте, где касался Феликс, так, словно убирает противную грязь.       — Пожалуй, я передумал.       Феликс хихикает и возвращается к Хенджину в объятия.       — Ну ладно-ладно, прости, я пошутил, — он тянет Хенджина за шею и мягко целует. На Феликсовых губах остается вкус ананаса, а на Хенджиновых — улыбка. Она замечательная, такая милая и честная — Феликс так долго не задерживал взгляд ни на одной другой улыбке. — Мне просто нравится, как ты реагируешь на мои слова. Ты выглядишь смешно.       — Да ты же просто меня оскорбляешь.       — Это все обман, тебе показалось.       Просидев еще немного в объятиях Хенджина, Феликс доедает мороженое, промакивает лицо матирующими салфетками и поднимается на ноги.       — Пошли, а то Минхо еще будет бубнить, что нас долго нет.       — Ну и пусть бубнит, я хочу провести с тобой время, Шоколадка.       — Ты и так проводишь со мной время уже четыре дня подряд, — Феликс обхватывает ладонь Хенджина двумя и тянет его на себя. Получается с трудом — в комплекции они хорошо отличаются. — Целых четыре дня...       Хенджин убирает палочки от фруктового льда и эскимо, завернутые в одну упаковку, в карман рюкзака и вдруг останавливается. Феликс оборачивается и застывает на месте, стоит наткнуться на взгляд Хенджина. Когда листва деревьев вздрагивает от ветра и на глаза Хенджина попадают солнечные блики, Феликс обнаруживает, как Хенджин смотрит.       — Что случилось?       — Феликс, — Хенджин подходит вплотную и касается кончиками пальцев подбородка Феликса, чтобы поднять его голову. — Если я говорю, что хочу провести время с тобой, это значит, что я хочу побыть наедине с тобой, понимаешь? Только ты и я.       — Понимаю, зачем ты так пугаешь, а?       — Нет, глупый омега, ты ничего не понимаешь, — Хенджин вздыхает, зарывшись ладонью в каштановые волосы. Его запах приобретает ноты миндаля, становится чересчур терпким и кружит Феликсу голову. Хочется потянуться к этому запаху на рефлексе. — Если бы я мог быть вместе с тобой целую неделю и если бы никто другой рядом с нами больше не присутствовал, я бы наслаждался каждой секундой этого времени. Утром, днем, вечером и ночью. Вот что я имею в виду.       Феликс отводит взгляд и прокашливается. Если честно, когда Хенджин говорит так двусмысленно, Феликс не до конца понимает, как себя вести. Сказать Хенджину, что он бы и сам с радостью провел с ним целых двадцать четыре часа наедине, или промолчать, или отшутиться — Феликс не знает. Просто иногда глаза Хенджина будто загораются каким-то странным огоньком, запах сгущается, а тон голоса меняется, и тогда Феликс чувствует себя загнанным в угол. В такие моменты у него подозрительно щекочет в груди и теплеет в животе.       — М-м, вот оно как. Понятно, да... я все понимаю, Хенджин, — Феликс резво качает головой и разворачивается к выходу из небольшого сквера, но Хенджин дергает его обратно за запястье.       — И что ты понял?       — Хенджин, перестань, пойдем уже.       Но Хенджин лишь переводит взгляд с глаз Феликса на губы, а потом наклоняется и целует. Это быстро, жадно и даже с ноткой агрессии. Феликс чуть не теряет равновесие, но успевает схватиться за плечи Хенджина. В кармане голубых шорт вибрирует телефон — наверняка звонит Минхо, — однако Хенджин пресекает попытку достать телефон на корню, заведя руки Феликса за спину и притянув его еще ближе.       — Не надо, не отвечай, пожалуйста. Хотя бы сейчас, — Хенджин прислоняется лбом к Феликсу, смотря так настойчиво и в то же время жалобно, что Феликс не может не повиноваться и просто сдается. Он даже не пытается высвободить руки из захвата.       — Почему ты говоришь так, будто я могу уйти в любой момент? Я же здесь. Ты прекрасно знаешь, что здесь я и останусь.       Хенджин ластится щекой к темной макушке, и его большое и теплое тело окутывает Феликса сладковато-терпким ароматом хлеба. Ладони стремятся стиснуть синюю майку Хенджина на спине.       — Просто порой мне кажется, что мне все это приснилось.... ну, знаешь, что мы с тобой поругались, а Хо возненавидел меня. В итоге я остался ни с чем, а то, что происходит сейчас, оказалось моим хорошим сном.       — Какие глупости... Ты ведь знаешь, что это не сон.       — Знаю, — Хенджин кивает, скользя пальцами по лопаткам. — Но иногда реально тревожусь, что вот-вот проснусь, а ничего и не было.       Феликс отстраняется на несколько сантиметров и поднимается на носочках — нужно всего лишь поцеловать Хенджина еще раз, быть может, так он хоть немного успокоится и перестанет думать о таких вещах. Феликс сжимает его плечи в своих ладонях, мягко массирует и гладит, и тогда феромоны Хенджина медленно, но верно тускнеют, в итоге возвращаются в норму. И в этот момент уже можно переплести с Хенджином пальцы и повести его к выходу из сквера.       По пути домой, когда они оба молчат, Феликс пишет сообщение Минхо, где говорит, что телефон лежал на скамье, пока они с Хенджином смотрели на море, и Минхо вроде бы верит. И дверь им открывает совершенно спокойно, ничего не подозревая. Феликс, конечно, не знает, подозревает ли Минхо на самом деле, но хочет верить в лучшее. Никто не должен знать, что он не ответил на звонок брата, потому что был занят поцелуями.       — Мы купили тебе мороженое и газировку, — Хенджин оставляет шлепанцы небрежно лежать на полу в прихожей и трясет перед Минхо пакетом. Минхо принимает пакет и страдальчески стонет.       — Зачем я вообще подписался на эту дебильную выставку? До двенадцати ночи надо отобрать пять лучших фоток природы, в которых должна быть верная композиция... «Не перебарщивайте с цветокоррекцией», — Минхо изображает писклявый голос и раздраженно открывает упаковку от фруктового льда с клубникой. — А если я хочу переборщить с цветокоррекцией?! А если я считаю, что так снимок выглядит глубже и трогает струны души моего зрителя?!       Феликс с Хенджином переглядываются и набрасываются на Минхо с объятиями.       — Хо, но ты ведь сам захотел поучаствовать в этой выставке, — начинает Хенджин, но шипит от хлопка по спине. Феликс хмурится, глядя на него.       — Не слушай этого дурака, он же ничего не понимает. Я тебя понимаю, Минхо, я с тобой. Ты все сможешь.       — Ну ладно, идите уже, — Минхо вылезает из объятий и откусывает фруктовый лед. — И хватит целоваться под окнами, словно вы пубертатные подростки.       — Но мы и есть пубертатные подростки, Хо...       — Ага, — Феликс кривится. — Ты — пубертатный подросток, Хенджин, а у меня все в порядке.       Хенджин удивленно поднимает брови и пихает Феликса в плечо.       — Ты младше меня на полтора года. Думаешь, я пропускал биологию? Это у тебя пубертатный период, у меня он почти закончился.       — Заткнитесь! — Минхо кидается подушками в одновременно захлопнувшиеся двери.

***

      Поздним вечером, после сытного ужина и быстрого душа, Феликс мажет лицо любимым кремом. В планах почитать пару глав детектива и лечь спать, однако сначала Феликс решает завалиться на кровать и залезть в Инстаграм. Первым в ленте высвечивается пост Хенджина, внизу подпись: «Это мои лучшие летние каникулы!!!», а над ней показано количество фотографий. Феликс устраивается на правом боку, подложив ладонь под щеку, и начинает смотреть фотографии. На первой изображен вид с ветряной мельницы, на второй — селфи, на котором Хенджин улыбается во все тридцать два, а на его фоне стоит Минхо с недовольным лицом. Кажется, эта фотография была сделана вчера. Феликс прыскает, приблизив лицо брата, а затем перелистывает фотографию.       И тогда глаза расширяются от шока. Феликсу приходится принять сидячее положение, чтобы отрефлексировать увиденное.       Это их фотография. Точнее, это одна из пяти фотографий, где Феликс с Хенджином в воде. На ней они не целуются, но улыбаются друг другу. У Феликса насквозь мокрая футболка, потемневшая от воды и облепившая тело, платок небрежно завязан на волосах, а Хенджин обнимает его щеку ладонью.       Феликс откидывает телефон в сторону, жмурится, бьет по кровати и возвращается к публикации. Остальные фотографии пролистываются быстро, в комментариях Феликс замечает Субина, который отправил «Красиво» и поставил в конце смайлик с огоньком, затем отображаются комментарии Чана, Уена и остальных из команды по волейболу. Феликс неожиданно громко закашливается, когда понимает, что папа Хенджина тоже подписан на его Инстаграм и оставил комментарий к публикации.       — «Третья фотография просто замечательная! Я уверен, это дело рук Минхо!», — Феликс читает вслух, несколько раз моргает и осознает, что третья фотография — это та самая. — Это конец твоей жизни, Хенджин...       Телефон убирается в карман, Феликс спрыгивает с кровати и, забыв о тапочках, мчится в комнату Хенджина. Но Хенджина в комнате не оказывается, а вот в ванной шумит вода. Феликс глубоко вздыхает и решает, что подождет Хенджина здесь. Он вальяжно садится на футон и вновь берется просматривать пост и комментарии. Зачем Хенджин выложил эту фотку? И откуда он вообще про нее знает? Феликс думал, что ее видели только они вдвоем с Минхо... О, Минхо... Это он показал фотку Хенджину?       — Я убью Минхо, — злобно зашептав, Феликс собирается заняться Минхо прямо сейчас, а с Хенджином разобраться позже, однако дверь в комнату неожиданно открывается.       — Феликс? А что ты тут делаешь? — Хенджин застывает на пороге спальни в одном ярко-желтом полотенце, завязанном на бедрах. — Ты забыл у меня свою книжку?       Феликс смущается, но понимает: лучшая защита — это нападение. Он встает с футона, тыкает в телефон и подходит к Хенджину.       — Зачем ты это выложил?       — Что? — Хенджин хмурится, пожимает плечами и останавливается у комода с вещами. Теперь Феликс видит его голую спину. — Это же мои фотки, почему я не могу их выложить?       — Я не про все фотки! Я про ту фотку, где мы... вместе.       В комнате воцаряется тишина. Феликс ждет ответа от Хенджина, а Хенджин как ни в чем не бывало — будто он один в этой комнате! — надевает бежевую футболку, затем берет боксеры и оглядывается.       — Не хочешь отвернуться?       Феликс скрещивает руки на груди.       — Я хочу понять, нахрена ты выложил фотку, где мы в воде.       — Ладно.       А потом полотенце падает на пол и Феликс пристыженно отворачивается с прижатыми к лицу ладонями, успев увидеть задницу Хенджина во всей красе. «Какой кошмар!» Щеки начинает печь, а за спиной шуршит одежда. Хенджин проходит мимо, вешает полотенце на спинку стула — Феликс слышит легкий скрип мебели — и после располагается на футоне. И тогда Феликс наконец позволяет себе посмотреть на Хенджина. Влажные волосы поблескивают в свете ночника, а в некоторых местах на футболке появляются пятна от воды.       — Скажи мне.       — Красивая фотка.       — И все?       Хенджин насмешливо морщит нос и ложится на подушку, сцепив ладони под головой.       — Окей, давай начнем вот с чего: я попросил тебя пофоткать нас с Хо, пока мы купаемся; ты взял фотик и увидел там что-то такое, что заставило тебя очень сильно удивиться, — Хенджин осматривает Феликса с ног до головы. — Естественно, мне стало интересно, что ты там увидел, и, когда вы с Хо пошли в раздевалки, я решил тоже посмотреть. Ну и мне понравились фотки. Все пять штук. Я попросил Хо скинуть их мне — он скинул. И вот я выложил одну.       Феликс опускается на колени напротив Хенджина и кусает губу.       — И теперь все знают, что мы встречаемся...       — Так все и раньше знали, что мы встречаемся, — Хенджин задумчиво смотрит в сторону. — А, нет. Несколько омег из школы отписались от меня после того, как я выложил эту фотографию. Но это не страшно, это значит, что они никогда не были моими верными фанатами.       — Хенджин...       — Ну что? — Хенджин принимает сидячее положение. И без того пухлые губы надуваются в непонимании. — Что не так? Красивая фотография, она мне очень понравилась, поэтому я захотел, чтобы остальные тоже ее увидели и сказали, какие мы классные и милые вместе. Тебе не нравится эта фотка? Я могу ее удалить, но там папин комментарий, поэтому будет грустно.       — Да не в этом дело... — Феликс опускает голову, сжав ладони на коленках своих клетчатых штанов. С губ слетает очередной вздох. — Просто я подумал, что... ну, что ты, во-первых, никогда не узнаешь обо всех этих фотках и, во-вторых, не захочешь выкладывать одну из них, потому что там мы. Там же я.       Теплая большая ладонь ложится поверх Феликсовых, и Феликс неуверенно поднимает глаза. Хенджин, лицо которого освещено только ночником на такой же тумбе, как и в остальных комнатах, смотрит в ответ с легкой улыбкой.       — Слушай, я хочу, чтобы все знали, что я с тобой встречаюсь. Почему я не должен выкладывать наши общие фотки, если мне нечего скрывать? Пусть от меня отписываются всякие омеги, пусть хоть напишут гневные комментарии — я отправлю каждому три смайлика с факом, а потом всех забаню.       Феликс невольно улыбается. И вроде бы уже не хочется так злиться на Хенджина из-за выложенной без спроса фотографии — просто сам Феликс не планировал публиковать подобное в принципе.       — Ладно, почему ты тогда выложил именно эту фотографию?       Хенджин мечтательно вздыхает.       — Там была одна горячая фотка, мы на ней целуемся... Я хотел выложить ее, потом подумал, что это слишком и она не для чужих глаз, поэтому выбрал ту, которая стоит в моем рейтинге на втором месте.       — И хорошо.       — Что «хорошо»?       — Что ты не выложил ту фотку с поцелуем, потому что она мне тоже показалась довольно личной, — Феликс закусывает губу и обхватывает ладонь Хенджина своими двумя. Большие пальцы скользят по тыльной стороне, поглаживают мягкую после душа кожу. — Ладно, я не злюсь, просто испугался. И пост лайкну, так уж и быть, но комментарий писать не буду, — Феликс осторожно поднимается с футона и подходит к двери, но голос Хенджина заставляет остановиться в нескольких сантиметрах от ручки.       — А ты не хочешь поспать сегодня у меня?       Обернувшись, Феликс усмехается.       — Нет, я не люблю футоны, они жесткие.       — Я тоже не люблю футоны, они жесткие, — Хенджин прищуривается, словно ожидая приглашения. Тогда Феликс накручивает прядь своих волос на палец, озадаченно склонив голову, и расплывается в хитрой ухмылке.       — Блин, ну не знаю, что тебе предложить... Попробуй постелить еще что-нибудь на футон — может, так будет удобнее спать.       Хенджин недобро качает головой.       — Шоколадка. Я даю тебе ровно три секунды, чтобы ты произнес верную фразу, и больше не буду спрашивать.       — Прости, не понимаю, что ты пытаешься до меня донести, — Феликс театрально вздыхает. — Что-то витает в воздухе... как будто низкий айкью передается воздушно-капельным и...       Феликс не успевает договорить — Хенджин подрывается с футона и прижимает его к двери. Пальцы грубо хватают за бока, а губы впечатываются в губы Феликса, и Феликс поддается, тихонько застонав в поцелуй. Если говорить откровенно, то это действительно очень горячо. И в недавно надетом белье тоже становится горячо всего за считаные секунды.       — Ты, я и одна кровать, Шоколадка, — шепчет Хенджин в губы. Феликс почти растекается в его руках, и это почему-то не пугает. — Я сплю у тебя.       — Я подумаю над твоим предложением.       — Феликс, — Хенджин надавливает на дверную ручку и прислоняет Феликса левой рукой к себе. Они плавно выбираются за пределы комнаты, и Феликс видит, что Хенджин ведет его прямиком в спальню, из которой он вышел всего десять минут назад. — Прости, я, конечно, очень послушный альфа, но в этот раз придется тебя ослушаться.       «И мне это безумно нравится...»       Пропустив момент падения на кровать, Феликс притягивает Хенджина как можно ближе и завлекает в новый поцелуй. Корешок книги неприятно впивается в поясницу, Феликс ерзает в попытке сдвинуться в сторону, потому что руки заняты шеей Хенджина, но не получается. Тогда Хенджин рвано дышит ему в губы и не глядя находит книгу — она летит на край кровати.       — Спасибо, что не на пол, — шипит Феликс. Хенджин ответно улыбается и устраивается между его ног.       Спустя неизвестно какой по счету поцелуй они слышат, как захлопывается дверь соседней комнаты, а медленные шаги бредут в сторону кухни. Феликс тут же отталкивает Хенджина на вторую половину кровати и прочищает горло.       — Так! Я остановился на самом интересном в книге и должен прочитать несколько глав.       — Ты променяешь поцелуи со мной на какую-то глупую книгу? — Хенджин дует и без того распухшие губы и ложится на правый бок. Феликс берет книгу с края кровати. Мягкий переплет. Край обложки внизу немного погнулся.       — Глупый здесь только ты, а это, — он трясет книгу в руке, — нужно для того, чтобы расширять свой кругозор и пополнять словарный запас.       Забравшись под тонкое одеяло, Феликс опирается спиной на подушку и открывает книгу там, где оставил закладку. Хенджин недолго лежит рядом, но только до тех пор, пока соседняя дверь не закрывается вновь, — тогда-то Хенджин подбирается ближе, устроив щеку на предплечье Феликса.       — Я же говорил, что Хо любит все портить.       — А разве было бы что-то, если бы он остался в комнате?       Хенджин хмыкает.       — Давай начистоту: я не буду врать, у меня стоит, но мы встречаемся всего месяц... Нам нужно привыкнуть друг к другу, образовать более крепкое доверие, а потом уже думать, — Хенджин кладет правую руку на живот Феликса и закрывает глаза, но вот сам Феликс почему-то не может разобрать ни единого слова на пожелтевшей от старости странице.       Просто он тоже возбужден, но понимает, что если бы они могли перейти к чему-то большему в ближайшее время, то это было бы неправильно. Слишком рано и несерьезно, а Феликс всю жизнь хранит в своей голове одну маленькую мечту: если секс, то только по глубокой любви и в полном доверии, а не когда эмоции затуманивают разум.       Так что... да, в чем-то Хенджин прав.