Необыкновенные приключения ахейцев под Вилусой

День за днём, то теряя, то путая след Я иду в этот город, которого нет

© саундтрек из «Улиц разбитых фонарей»

Конечно, все знают, что человек не может находиться в двух местах одновременно. Нет такой технологии, и подобной магии тоже нет. Даже для тех немногих, кто владеет тайными знаниями и способен на волшебство, время остается неподвластно и неизменно. Нельзя перенестись ни в прошлое, ни в будущее. Хотя, конечно, многие хотели бы: кто-то мечтает исправить ошибку, кто-то — спасти дорогих людей, которым когда-то не смогли помочь, кто-то из чисто исследовательского интереса. А какой открылся бы простор для различных афер, если бы можно было находиться одновременно в нескольких местах! Честным работягам, любящим свой труд, такое умение тоже пригодилось бы. И те, кто не может усидеть на месте и всегда находится в движении, успели бы посетить за свою жизнь намного больше разнообразных мест! Но все это — лишь мечты и фантазии. Или мы просто не умеем. Но так или иначе, время неумолимо, непреклонно и беспощадно. Но не стоит говорить об этом Иоганну Людвигу Генриху Юлиусу Шлиману, великому коммерсанту, подданному Российской империи и гражданину Соединённых Штатов Америки, из-за людской глупости и зависти в обеих этих странах гонимому и преследуемому, ученому и археологу, нашедшему высокобашенную Трою и златообильные Микены. Генрих владеет волшебством: его способность — недостижимый для обычного человека дар убеждения, который очень поспособствовал его коммерческому успеху. Но его опыты со временем имеют иную природу, вовсе не волшебную. Для Генриха Шлимана нет ничего невозможного. А если есть, то тем хуже для реальности — он все равно покажет факты под нужным ему углом. Генрих сам прекрасно знает, что он обманщик и хвастун. Даже иногда признается в этом пороке. Но что же тут такого? Никто не совершенен. Историю двигают такие люди, как он — отважные, самоуверенные, способные мыслить широко, а не узколобые благопристойные бюргеры, трясущиеся над своей мещанской моралью. А честность только мешает в достижении целей. Он смог исполнить свою самую большую мечту: найти Трою, легендарный город, в реальность которого особо никто не верил, а кто верил, считали утерянным навсегда, и тем вписать собственное имя в историю. Больше всего Генрих Шлиман любит древнюю Трою. Ведь поэмы Гомера — это так величественно и необыкновенно! И тот, кто изучает их, сразу дает всем понять, что он не такой, как все эти обыкновенные людишки с их мелочными будничными интересами! И еще он любит Санкт-Петербург. Столица громадной империи, где обычный мальчик из небольшого немецкого города, переехавший в Амстердам, а затем ставший представителем голландской фирмы в России, смог заработать состояние. Хотя, кого он обманывает: он никогда не был обычным. Генрих всегда чувствовал себя избранным. Особенным. Не таким, как все. Разве кто-то другой мог легко выучить столько разных языков? Голландский, русский, английский, французский, древнегреческий, новогреческий, латынь, испанский и даже арабский? Генрих постоянно путешествует. Даже в Китае и Японии был. Смену мест он тоже очень любит и не мыслит свою жизнь без этого. А еще Генрих, конечно же, очень любит деньги. Нет денег — нет и никакой Трои, никаких раскопок, никаких золотых кладов, никаких путешествий в Османскую империю и Грецию. Так и оставался бы мечтательным немецким провинциалом. Тот самый Петербург пережевывает и выплевывает таких пачками. А что Генрих Шлиман ненавидит? Он ненавидит, когда люди не понимают его устремлений. Например, его первая жена, купеческая дочь Катерина, в девичестве Лыжина, отказывалась ездить с ним в путешествия по всему миру, ей гораздо больше нравилась жизнь богатой петербургской купчихи. И детей их настроила против него. А ведь замшелые законы Российской империи даже не позволили Генриху дать детям прекрасные имена, которые он выбрал! Из поэм великого Гомера, такие как Андромаха и Агамемнон! Вот и пришлось выбирать скучные имена из православных святцев, типа какого-то там Сергея. В этом смысле, власти империи даже оказали ему услугу, решив осудить за двоеженство и воровство на военных подрядах: детей от второго брака, по мнению русских незаконного, он назвал как сам посчитал нужным. Еще он ненавидит город Сакраменто, столицу Калифорнии, да и Соединенные Штаты в принципе, хотя очень хорошо заработал там во время «золотой лихорадки». Сакраменто — совершенно отвратительный грязный городишко с ужасным жарким климатом и кучей преступников. Развлечения там только самые грубые, особенно по сравнению с изысканным и прекрасным Санкт-Петербургом. Вот где воспитание, манеры, безопасность на улицах! В Сакраменто Генриха много раз пытались ограбить, а то и убить. Но идиоты из американского правительства обвинили в мошенничестве его, Генриха Шлимана! Можно подумать, он один обходил государственные требования и налоговые нормы этих тупоголовых янки! Они нужны лишь для того, чтобы ограбить честного коммерсанта, это все знают! Зато в США есть места с весьма либеральным семейным кодексом, где он смог заочно развестись с Катериной. Правда, косные русские имперцы законность этого развода не признали, и теперь преследуют не только за то, что он немного дополнительно подзаработал на армейских поставках во время Крымской войны, но и за двоеженство. Их новый император Александр Николаевич даже обещал повесить Генриха, если он попробует вернуться. Ничего удивительного — имя «Александр» ему никогда не нравилось, хотя оно тоже присутствует у Гомера. Почему-то представляется другой правитель, которого так звали — с длинными золотыми волосами и серебряным луком в руках, беспощадный и решительный. А еще Генрих как-то даже получил удар в лицо от зеленоглазого древнего вампира из Скифии — кажется, во время войны ему достались те самые, не лучшего качества, сапоги. Но чего еще ждать от него — это жестокий варвар, не знающий ничего, кроме войны, на которой лучше всего может реализовать свою природу кровожадного убийцы. Хотя у имперских дам пользуется неожиданным успехом, несмотря на полное отсутствие манер: все вампиры умеют казаться красивыми и привлекать смертных. Но больше всего Генриха бесит, что люди не верят в подлинность его самой прекрасной находки — золотого троянского клада, который он называет Кладом Приама. Он предлагал купить его и российскому императору, причем ему в первую очередь, из чистой любви к этой стране, и родной Германии, и Афинам, но все считают клад подделкой. Ему припоминают все: и закупленные для российской армии сапоги на картонной подошве, и мошенничество во время «золотой лихорадки», и любовь к хвастовству и преувеличениям. Особенно много смеха при европейских дворах вызывает тот факт, что он утверждает, будто золото тайно от властей Османской империи вынесла в корзинке для еды его вторая жена София. Ведь все эти люди откуда-то узнали, что она в это время лечилась в Париже и никак не могла находиться на раскопках в Турции. Его обвиняют в обмане, а историю о жене, помогшей спасти историческую ценность от жадных османов, называют хронофантастикой. Лишь родная Германия соизволила принять клад в дар — в дар! То есть, платить ему правительство кайзера отказалось, сделало вид, что он должен еще и спасибо за это сказать! Это ужасно несправедливо: золото действительно древнее. А хронофантастическую историю с участием жены пришлось придумать частично для красоты, частично чтобы скрыть от обычных смертных подлинную историю, как он заколдовал турецких стражей законности и порядка.