A Hard Row to Hoe | Дорогу осилит идущий

14 июля 2008 года

Всё ещё

Офис Лита, Делойт и Банч

Целители разума, тела и души

Косой Переулок

      — Эта неделя выдалась сложной, — сказал Драко через несколько мгновений, уставившись в пол.              Целительница Лита держала перо наготове.              — Из-за смертей...              Он резко поднял голову.              — Да, из-за смертей. — Он посмотрел на неё как на сумасшедшую. — Что ещё это могло быть? Я немного раздражён, потому что устал от трёх последних слишком солнечных дней? Или я обиделся, что кто-то сжёг мой тост в любимом кафе, и поэтому решил взбунтоваться?              — Мы только познакомились, Драко. Откуда мне знать, как вы относитесь к событиям в вашей личной или профессиональной жизни? Как вы оцениваете триумф или поражение? Но не стоит волноваться. Я быстро учусь.              — Чтобы стало яснее, скажу вам так: я оцениваю потерю большей части своей команды охренительно высоко. — Он посмотрел на неё с презрением. — Команды, которая оставалась в целости и сохранности почти три года... Пока я не решил отправиться на это проклятое задание.              После долгих уговоров (ну ладно, не таких уж и долгих — кому, в конце концов, хочется сидеть в тюрьме?) Драко решил, что Азкабан может подождать. Это было почти десять лет назад, и, описывая эти годы, можно было использовать те же банальные фразы, которые обычно говорят люди в таких случаях: время пролетело очень быстро, но вместе с тем — необычайно медленно. Боже, боже, как летит время, когда ты занимаешься чем-то, что... пришлось тебе по душе.              И так далее.              Драко больше не знал того человека — того (глупого) мальчишку, — который сидел в штаб-квартире Северной Роны и смотрел на море так, словно это могло быть последним, что он видел в своей жизни.              — У тебя есть выбор, — заявил тогда Директор. — Ты можешь отправиться в Азкабан, отбыть свой срок, а потом, когда выплатишь свой долг перед обществом, тебя отпустят на свободу.              Чтобы делать с жизнью всё то, что обычно делают богатые опозоренные чистокровные. Как показывал опыт Драко, это в основном сводилось к безделью. Теперь, когда Тёмный Лорд был мёртв, пыток, подкупов и убийств стало гораздо меньше, это точно.              Или же он мог согласиться и пройти обучение в ВИ-7 и, как это смешно ни звучало, притворяться тем самым опозоренным чистокровным, ведя двойную жизнь. Днём он бы пил, кутил и бездельничал, а ночью устранял тех, кто представлял угрозу обществу.              Независимо от выбора его жизнь будет представлена публике (то есть всем, кого он знал) одинаково. Они будут считать его куском дерьма, Пожирателем смерти, который отсидел в Азкабане (слишком недолго, по мнению многих), а затем вернулся к своей привилегированной, слишком богатой и ужасно бесполезной жизни.              Никто не узнает, что он сражается... что он постоянно рискует жизнью, чтобы другим не пришлось пережить то, что пережил он, чтобы перед детьми никогда не встал такой же выбор, который стоял перед ним...              Похоже, предстояло много работы — не становиться более богатым (легко, так как зарплата была смехотворной) и менее ненавистным.              Но было и кое-что ещё, не так ли? Обучение в ВИ-7 предоставляло ему возможность достичь того, чего он вряд ли мог бы добиться как-то иначе. То, что он не мог купить. Это был шанс склонить космические весы в более благоприятную для себя сторону к тому времени, когда он уйдёт в небытие. Это позволило бы ему совершить нечто, что, по большому счёту, можно было бы расценивать как путь к добру.              Итак, Драко передал свою жизнь в руки ВИ-7. Всё выглядело не так драматично, но он согласился хранить свою работу в тайне и оставаться в программе четыре года (или до своей смерти — смотря что наступит раньше), чтобы покрыть срок в Азкабане. В то время это казалось хорошей сделкой.              Драко получил неплохое образование, как и большинство богатых чистокровных людей его возраста. Он свободно владел несколькими языками: английским (разумеется), французским (также разумеется, bien sûr), латынью, испанским, итальянским и сносно понимал немецкий. У него были частные преподаватели по общему образованию и этикету — с тех пор как он начал ходить и до поступления в школу, — а всё его расписание составлялось и контролировалось гувернанткой-садисткой, мадам Клотильдой. В Хогвартсе он был искусен в Зельеварении, Трансфигурации и Чарах. Мог постоять за себя на дуэли и имел некоторые успехи в магии более высокого уровня, о которой читал в теории. Прирождённый окклюмент, он оттачивал этот навык вместе со своей тётей Беллатрисой и профессором Снейпом.              Это, разумеется, являлось отличной базой — не пришлось начинать всё с нуля, но... Оказалось, что он был очень близок к этому. Кроме того, после довольно напряжённого режима военного времени он был не в лучшей физической форме.              Оперативники ВИ-7 должны были быть образцами идеальных магов, а также обладать значительными физическими и ментальными способностями, что являлось основным способом выжить в тех ситуациях, в которых они оказывались. Поэтому Драко предстояло много работы.              Он тренировался годами, чтобы стать быстрее, сильнее и обладать необычайной выносливостью — как в заклинаниях, так и в таких базовых вещах, как бег и тому подобное. ВИ-7 не полагались только на магию: все оперативники были хорошо обучены магловскому бою, так же как и продвинутому уровню магической дуэли. Это называлось «всестороннее образование». Многие инструкторы были заимствованы из ВИ-У, включая двух авроров, которые первоначально привели Драко на Северную Рону из Визенгамота. С одним из них он даже успел подружиться.              Со временем он стал искусным легилиментом. Он неустанно практиковался в использовании невербальной и беспалочковой магии и в итоге прекрасно овладел Протего и несколькими другими полезными заклинаниями: Экспеллиармус, Ступефай, Петрификус Тоталус, Акцио и Репаро — и это лишь малая часть. Все новобранцы обязательно учились навыкам оказания первой помощи — как магловской, так и магической, — а также основам выживания. На случай, если с их магией что-то случится в ходе борьбы с тёмными силами или просто из-за неисправности палочки, они должны были быть способны выбраться самостоятельно и обеспечить себе безопасность.              Все агенты обязаны были в совершенстве владеть чарами гламура, маскировкой, чарами памяти, скрытностью и слежкой. Примерно через год тренировок «учебный план» Драко стал меняться в соответствии с его индивидуальными потребностями. Некоторые новобранцы в итоге специализировались на разведке и шпионаже; других больше натаскивали на чары памяти и изъятие информации... Но третьи — и Драко в частности — пошли по иному пути. Драко стал тем, кто ликвидировал цель. Все оперативники были способны и обучены выполнению такого задания, но у Драко было то, чего не было у других. Он не колебался. Он не промахивался. Перед ним ставили цель — он ее ликвидировал. До провальной миссии в Майстире (и да, конечно, не считая того случая с Дамблдором) Драко был непогрешим.              В то время как аврорам больше не разрешалось применять Непростительные заклятия, у ВИ-7 таких ограничений не было. От них не требовалось использовать неопасные средства. Скорее наоборот, их инструкции были чёткими. Они должны найти угрозу, устранить её, а затем уничтожить все доказательства того, что они вообще там были. От них требовалось выполнить задание.              Это то, что делал Драко.              — Три года — это большой срок для работы с кем-то. Должно быть, вы были сплочëнной командой, — задумчиво произнесла целительница Лита, но в её голосе слышались нотки чего-то ещё. Как будто она пыталась завести его в угол.              — Настолько сплочённой, насколько мы могли быть.              — Не могли бы вы рассказать поподробнее?              — Ну что ж, целительница Лита, раз уж вы так хорошо осведомлены о ВИ-7 и о том, как там всё работает, вы наверняка знаете, что оперативники всегда сохраняют анонимность. Как и Директор. Я не имею ни малейшего представления, кто бы это мог быть — даже сейчас, спустя десять лет. Это можете быть даже вы, кто знает? — Он окинул еë взглядом с ног до головы.              Скорее всего нет.              — Каждый раз, когда мы на задании или в штаб-квартире, мы одеты в некое подобие тактического снаряжения и шлем, зачарованный на искажение голоса. Мы знаем друг друга по шестизначному коду или позывному, связанному с этим кодом. На случай, если мы используем Оборотное зелье, у нас есть кодовая фраза, чтобы опознавать друг друга.              Целительница Лита внимательно наблюдала за ним, но её лицо было спокойным и не выражало никакого потрясения. Что, впрочем, неудивительно, если она обладала таким большим допуском, как он предполагал. Если только... она каким-то образом знала о Драко и ВИ-7, но не знала всех подробностей настолько, насколько притворялась — а он сейчас здесь выкладывает ей все как на духу... Мысли Драко понеслись вскачь.              Он сделал глубокий вдох.              Паранойя была его старым другом. Обычно она не приносила ему ничего хорошего, поэтому он изо всех сил старался не обращать внимания. Посмотрите на него: половина сеанса целительства разума, а он уже эволюционировал! Он всегда быстро учился.              — Нас тренировали отдельно, учили работать в основном самостоятельно и готовили к разным элементам операции. Кого-то для разведки, кого-то для зачистки, кого-то для убийств. Мы почти не пересекаемся. Разведка передаёт информацию ликвидатору, а тот в свою очередь сообщает чистильщикам, когда пора убираться. Бывают исключения — несколько раз в год, — когда цель требует большей... изощрённости, — пояснил он. — Однако если ты доверяешь кому-то, кто спасёт твою жизнь, кто прикроет спину, когда это необходимо — даже если это случится лишь однажды, — тогда да. Вы становитесь близки.              Целительница Лита сделала запись в своём блокноте, а затем подняла глаза.              — Я сожалею о вашей утрате, мистер Малфой. Я не уверена, что правильно выразила это, когда мы начали разговор, но знайте, что мне небезызвестно, чего вам стоит такая работа. А также о том, какую дополнительную жертву она влечёт за собой, когда дела идут совсем плохо. — Она выдержала его взгляд, а затем снова опустила глаза в свои записи. — Чем вы планируете заняться во время своего отстранения?              Колено Драко слегка дёрнулось.              — Я ещё не думал об этом. Устрою несколько выходов в свет. Попаду в пару заголовков «Воскресного пророка». Весь мир у меня в руках.              — А вы не задумывались, что будете делать, когда перестанете работать на ВИ-7?              Его безучастный взгляд побудил её продолжить.              — Конечно, вы думали об этом. Сколько ещё лет вы собираетесь отдать этой структуре? — Она быстро делала записи. — Какова конечная цель?              Драко снова огляделся по сторонам, пытаясь сосредоточиться на чём-то, что могло бы удержать его в комнате и в разговоре. Конечная цель была проста — он не думал о жизни за пределами ВИ-7, а значит, её не существовало.              — Опять же... Не задумывался об этом.              — У вас нет дальнейших стремлений? Жена? Дети? Работа, которая не ограничивается безвозмездной тратой семейных денег или уничтожением людей, вставших на путь совершения злодеяний?              Он дважды сжал челюсти, пожимая плечами. Он думал об идее остепениться — раз или два, — и было бы ложью сказать, что его статус отношений (или отсутствие таковых) не становился важной темой для разговоров каждый раз, когда он посещал мэнор. Но с его положением в ВИ-7 было не слишком благоразумно появляться на публике с женой и детьми. Он пока ещё не стал тем человеком, на которого они могли бы положиться. И он не был уверен, что когда-нибудь станет им.              — Не особо.              — Хорошо, — она сменила направление. — Что вас привлекает в ВИ-7?              — Простите, вы хотите спросить, что мне нравится в моей работе? — Драко откинулся назад, на его лице появилась лёгкая улыбка. Он провёл обеими руками по волосам и сцепил их на затылке, вытянув ноги и скрестив лодыжки. Полностью растянувшись, он заполнил собой пространство. — Что мне нравится в моей работе? О, я не знаю. Что может не нравиться, если вспомнить все те забавные задания, которые я выполняю... Хм. Ну. Мой тактический костюм сшит безукоризненно, так что это мне на руку — я всегда отлично выгляжу, когда иду на убийство. Может быть, показать вам?              Целительница Лита подняла бровь.               — Вы хотите надеть одежду, в которой убиваете людей, и продемонстрировать мне?              Драко моргнул трижды.               — Когда вы так ставите вопрос, я кажусь хвастуном. Тогда вам придётся просто поверить мне на слово. Костюм, безусловно, мне идёт.              Она скорчила гримасу, пытаясь скрыть отвращение, но затем снова сменила её на заинтересованный, но пассивный взгляд.              — Вы не находите свои миссии в ВИ-7 сложными? Или они приносят вам удовлетворение?              — Нет. При моём уровне подготовки они вполне приемлемы... Я абсолютно смертоносен на данный момент.              — Это точно, — в её голосе прозвучало веселье. — И вы не считаете это чем-то удовлетворительным?              — Убийство людей? — уточнил он. Теперь его лицо отражало её прежнее замаскированное отвращение. Он выпрямился, упёрся локтями в колени и наклонился вперёд, проводя языком по внутренней стороне щеки. — Считаете, что я должен, целительница Лита? По вашему профессиональному мнению, это здоровая жизненная позиция? О, какое чудесное событие — сегодня мне предстоит перерезать горло Барнабусу Тошингтону, обидчику маглов и известному ценителю Круциатуса. Так?              Она подняла руку, чтобы возразить.              — ВИ-7 — это нужная организация, которая противодействует потенциальным террористам...              — Я отлично осведомлён о том, что такое ВИ-7, — перебил Драко. — И прекрасно знаю, чем я занимаюсь. К чему меня готовили. Но я всё равно несу ответственность за гибель людей, так или иначе, и от этого никуда не скрыться... Но этот путь, похоже, более подходит для...              — Какой путь? — спросила она и, не дав ему ответить, продолжила: — Вы сказали: «От этого не скрыться». Вы всё ещё чувствуете свою ответственность за гибель людей? Как это следует понимать? Почему?              — Вы задали сразу несколько сумбурных вопросов... Вы уверены, что это ваша настоящая работа, целительница Лита? — Он склонил голову набок с ухмылкой, которая, как он знал, может сбить с толку слишком дотошных ведьм... — Или настоящий целитель ушёл на обед, а вы на самом деле — Теодор Нотт, который пытается узнать правду? Он уже несколько лет ужасно хочет знать, куда я исчезаю каждые две недели. Ему кажется, что я либо магловский торговец оружием, либо у меня есть тайная семья в Норвегии.              Она вздохнула так, что он понял — она очень старается не закатить глаза.              — Иногда у меня и правда возникает множество мыслей, пытающихся вырваться наружу одновременно, но я всё ещё контролирую все свои способности, мистер Малфой. И чего бы вы ни пытались добиться этим, — она указала на его лицо, — если вы думаете, что это вас куда-то приведёт, то вы очень заблуждаетесь. Ваши приёмы на мне не сработают и, по сути, лишь тормозят прогресс, которого мы можем достичь на этих сеансах. Мне не нужно, чтобы вы очаровывали меня, мистер Малфой. Мне не нужно, чтобы вы меня запугивали. Мне не нужно, чтобы вы уходили в себя и использовали окклюменцию до тех пор, пока в ваших глазах не останется ничего, кроме пустоты. Мне нужно, чтобы вы вдумчиво и честно отвечали на вопросы.              Улыбка осталась на его губах, но ушла из глаз. Он опустил взгляд на её блокнот.               — Полагаю, я имел в виду то, что сказал. Независимо от того, что я делаю, я несу ответственность за гибель моих людей. Раньше я выбирал быть Пожирателем смерти, а затем выбрал это. Теперь я подчиняюсь другому начальнику, Директору. Но даже на этой стороне люди умирают по моей вине.              — Разве вы не видите разницы между жизнями невинных и жизнями мучителей и убийц? Разве это одно и то же?              — Вижу, — медленно кивнул он. Он знал, что разница есть. Он был уверен в этом. — Но каким-то образом это ощущается практически идентично. В тот момент, когда ты — палач, стоящий над жертвой, и их жизнь в твоих руках... пока ты её не отнимешь.              — Мне жаль.              — Мне тоже, — согласился он. Формально, будучи Пожирателем смерти, он не убил ни одной души (хотя и старался изо всех сил, и этот шкаф ещë...). Но он знал, что его действия, то, за что он выступал, нанесли непоправимый вред тысячам людей. Многие погибли — просто не от его рук в буквальном смысле.              — Как вы считаете, к чему ведёт ваше участие в ВИ-7?              Драко стиснул зубы, глубоко вдыхая через нос. Он думал об этом почти каждый день. Ему необходимо было стать частью ВИ-7, потому что это был единственный способ в какой-то момент оглянуться назад и понять, что он хотя бы пытался исправить то, кем когда-то был.              ВИ-7 были способом уравновесить чаши весов. Попыткой искупить вину за то, что позволил Фенриру Сивому войти в замок, полный детей, и за то, что чуть не убил двух человек, пытаясь убить Дамблдора. За то, что лишил Женщину-Которая-Разливала-Сливочное-Пиво свободы воли. За то, что вообще согласился убить Дамблдора, одного из величайших волшебников в истории, и за то, что отдал его на заклание. За то, что с остекленевшими глазами смотрел на профессора Бербидж, когда змея поглощала её. За то, что наблюдал, как Гермиона Грейнджер корчится на полу под действием проклятий его тёти. За то, что в прошлом ненавидел её настолько, что казалось правильным, если он останется в стороне и не поможет ей в тот момент.              Так же, как он стоял в стороне, когда разные люди — его одноклассники и другие невинные — были заключены в темницу под тем полом, по которому он ходил.              Это был далеко не полный перечень его «заслуг», и он не мог не повторять его себе по нескольку раз в день. Он не мог даже вообразить масштабы той волны, которую породили его действия и бесчисленные бездействия — зло, ставшее возможным только благодаря его собственному безразличию, злобе... и страху.              Всю жизнь он был трусом, а когда оказывался не слаб, то ядовито косился на тех, кого считал таковыми. Он наслаждался собственной властью и применял насилие (физическое или психологическое) к тем, кто, по его мнению, этого заслуживал. Он поступал так с детьми. Хотя он и сам был ребёнком... Но это не имело значения.              Такого рода мысли затуманивали его рассудок и лишали способности вести себя как некое подобие того, за кого он себя выдавал, поэтому он держал их под замком. Целительница Лита требовала, чтобы он не закрывался окклюменцией, что было для него совершенно невыполнимо, поскольку без этого он вполне мог упасть на пол в приступе кататонии. Ему приходилось давить в себе эти мысли, чтобы они не поглотили его целиком.              — Мне просто, — он сжал переносицу пальцами и зажмурил глаза, — мне необходим определённый баланс. И служение в ВИ-7 — это единственный способ его обрести.              Целительница на мгновение задумалась, делая какие-то заметки. Он решил, что она, должно быть, поняла, что он закрылся окклюменцией, и поэтому сменила тему.              — Возвращаясь к вашему недавно приобретённому временному отдыху. Приносит ли вам ваша гражданская жизнь... удовлетворение?              — Это способ скоротать время, — признал он.              Врываться на балы, тратить галлеоны и веселиться с Тео и Блейзом казалось ему теперь такой же фикцией, как и всё остальное. Он не был уверен, что это когда-либо ощущалось правильным — просто то, чего от него ждали, и, соответственно, так он и поступал. Но иногда это действительно помогало скоротать время, за что он был благодарен.              — Мистер Малфой, — целительница Лита отложила блокнот и перо и наклонилась к нему. — Похоже, вы испытываете противоречивые чувства по поводу своей роли в ВИ-7 и одновременно недовольны своей реальной жизнью. Могу ли я сделать такой вывод?              — Думаю, да.              Её голова слегка наклонилась в одну сторону, когда она посмотрела на него — выражение лица смягчилось от чего-то, что он не мог определить.              — Тогда не возвращайтесь в ВИ-7. Какую бы договорённость вам ни предложили, чтобы избежать Азкабана — она уже должна быть исчерпана.              Он заёрзал в кресле. Срок действия договора истёк много лет назад. И всё же он упорно продолжал там работать.              — Ваше участие больше не требуется, мистер Малфой. Вы не были завербованы на их службу на всю жизнь. Вы вольны отказаться от дальнейшего сотрудничества в любое время.              — Я не могу, — быстро ответил он. — В отряде Альфа царит хрупкий баланс. У каждого из нас своя роль. Обратный Отсчёт и Почти Пи — это разведка. Они находят цель и составляют досье. Тунец и Простое — чистильщики, они прибывают на место происшествия и лучше всех умеют модифицировать память свидетелей.              — А какова ваша роль?              Он сделал паузу.              — Я полагаю, это очевидно, целительница. — Он сложил руки на груди, откинулся в кресле и устроился поудобнее. — Ликвидация. Даже в секте ассасинов всегда есть тот, у кого душа более запятнана. Кажется, это называется «принять удар на себя», не так ли?              Она замерла в ожидании, словно в воздухе витало что-то невысказанное.              — Значит, время выбрано идеально.              — Для чего?              — От отряда почти ничего не осталось, — сказала она, наблюдая. Он не шевелился, но знал, что она заметила, как его настигло осознание реальности ситуации. Отряда Альфа больше не существовало. — Ваша команда будет заново сформирована, и, если вы пожелаете, вы сможете стать участником новой... Или же вы можете уйти сейчас и двигаться дальше.              Его взгляд остановился на месте над головой целительницы. Там, на окне, висел горшок с суккулентом, из которого капала вода. Растение тянулось к солнцу, проникающему сквозь стекло.              Драко покачал головой.              Он не мог.              

† † †

             Драко покинул кабинет целительницы Литы с домашним заданием. Ему предстояло вести дневник, записи в котором дублировались в точно такую же тетрадь, хранящуюся в кабинете целительницы. Каждый день он должен был писать о своём самочувствии, о том, что его обрадовало или встревожило. Она пообещала, что не станет отвечать, но настаивала, что будет читать. Это казалось несколько утомительным, но единственным условием его отстранения было посещение Целителя разума.              Поэтому он должен делать то, что от него требовалось.              Драко жил в магловском Лондоне. А точнее, в Сохо. Он купил этот таунхаус вскоре после возвращения из Америки в 2005 году, к большому раздражению своей матери, которая полагала, что он будет поступать так, как поступают все наследники Малфоев, — жить в мэноре с рождения и до самой смерти. По слишком многим причинам Драко не устраивал такой план.              Его дом находился примерно в десяти минутах ходьбы от «Дырявого котла» — и ему это очень нравилось. Ему нравились все ближайшие магазины и рестораны, его не волновали запахи (кроме мочи... Этот запах ему не нравился), и он чувствовал себя спокойнее, находясь в числе многих, кто ежедневно прогуливается по Чаринг Кросс Роуд. В магловском Лондоне его никто не знал, и эта анонимность его вполне устраивала. Он был всего лишь обычным парнем — и это ощущалось как свобода.              В Америке он жил среди маглов. Когда он приехал, у него не было знакомых волшебников, а у тех, с кем он работал, было много родственников и друзей из числа не-магов, поэтому Драко часто притворялся, что сам не владеет магией. Он научился готовить, водил машину и даже однажды летал на самолете.              Хвастаться всем этим он, конечно, не собирался. Представьте себе, Драко Малфой — друг маглов и фанат электричества? Обхохочешься.              По дороге домой он старался не сбавлять шаг, но цветочный магазинчик, расположенный перед пабом за углом, заставил его задуматься. Порывшись в карманах, он достал десятифунтовую купюру и протянул её продавцу в обмен на обёрнутый коричневой бумагой букет георгинов, затем помахал цветочнику рукой и продолжил свой путь. Он считал, что люди начинают относиться к нему с большей симпатией, когда он просто даёт им деньги и уходит. Драко Малфой — человек, который всегда оставляет хорошие чаевые.              В кинотеатре на соседней улице всё ещё показывали «Парней из Джерси», что было... неплохо. Он смотрел этот фильм несколько раз. Он вообще видел их все по нескольку раз; у него было много свободного времени (когда он не убивал) и мало людей, которых он хотел видеть рядом. Ему понравился «Спамалот», но пришлось немного изучить магловское кино, чтобы полностью понять его юмор... Что привело его к «Святому Граалю» и фразе о сжигании ведьм.              Очень маленькие камни, и всё такое.              В зависимости от конкретного дня площадь перед его домом была заставлена то большими, то маленькими мотоциклами. Такие мотоциклы ещё называли «Веспами»... Он пока не уловил разницы, но чувствовал, что это имеет большое значение, всякий раз, когда посещал Италию. Он подумывал о том, чтобы когда-нибудь обзавестись таким мотоциклом, но этот день ещё не наступил — что, наверное, к лучшему. Ему не нравилась перспектива носить шлем: он полагал, что волосы сваляются и примнутся так, что их будет трудно привести в порядок.              Отперев дверь, он вошёл на первый этаж, повесил в шкаф пальто, отдалённо напоминающее мантию, и поставил на место зонтик. Он знал, что тот ему не понадобится, когда уходил утром, но ему было приятно носить его с собой — как будто он хорошо играет свою роль. Он трансфигурировал его в перо, которое засовывал в карман всякий раз, как входил в «Дырявый котёл», а затем снова превращал в зонт, когда шёл по Чаринг Кросс Роуд. Каждый день.              Его таунхаус находился на стороне старого фонда. Как сказала ему агент по недвижимости — что-то связанное с Диккенсом. По её словам, дом был полностью отремонтирован: дубовые полы, перила и обновлённая лепнина. В доме было четыре этажа, хотя лично он не пользовался цокольным. Первый этаж стал прекрасным местом для отдыха, а также тем холстом, на котором он позволил раскрыться своей индивидуальности (через декор). Он выбрал несколько предметов искусства, диван и два кресла, а также большой журнальный столик. В углу даже стояли доспехи! Он пытался наложить на них чары, как в Хогвартсе, но ничего не вышло. В задней части комнаты, на которую (возможно) были наложены расширяющие чары сомнительной законности, он устроил кабинет зельеварения и что-то вроде шкафа для хранения тактического снаряжения. В основном — различные костюмы, летательные мётлы и оружие.              На втором этаже располагались кухня и столовая, а также уютное пространство с диваном, креслами и встроенным телевизором. На верхнем этаже находились его спальня и спальня поменьше для гостей... Гостей, которых он ещё никогда не принимал.              Он любил свой таунхаус. Он был его первым самостоятельным выбором, и в нём хранились все остальные вещи — мелочи, которые он видел во время своих многочисленных поездок и думал: «Я бы хотел, чтобы это у меня было» или «Это очень в моём стиле, не так ли?».              Это позволяло ему чувствовать себя взрослым — как мало что другое. Всё, что находилось в доме, принадлежало ему. Он сам отобрал эти вещи. Он расположил их на своих местах. Никто не делал этого за него, никто не заставлял его только потому, что это много веков назад принадлежало человеку, находящемуся на верхней ветке его семейного дерева... Это принадлежало только Драко.              Он направился на кухню, поднимаясь по лестнице и преодолевая по две ступеньки за раз.              — Привет, — раздался мягкий голос, когда он оказался на верхней ступеньке.              Он улыбнулся, увидев, что она склонилась над большим календарём, разложенным на кухонном острове, и постукивает по нему пушистым белым пером.              Его кухня была в основном выполнена в магловском стиле. Поскольку она была перестроена до того, как он купил это здание, он счёл нецелесообразным что-либо переделывать. Он внёс некоторые изменения, но в основном всё работало так, как и было задумано. Здесь было приятно и светло: шкафы из белого дуба расширены заклинаниями, а продукты сохранялись с помощью чар стазиса. Он немного повозился с духовкой, создавая температурные режимы и увеличивая вместимость втрое. Это могло пригодиться, если готовить для гостей, которых у него никогда не было.              Кофемашину для эспрессо он оставил в покое. Он уже сжёг две, переборщив с колдовством. Он решил, что есть вещи, к которым магии лучше не прикасаться.              Драко направился к ведьме, стоявшей на кухне, и она обернулась к нему.              — Ты — услада для усталых глаз, — произнёс он, протягивая ей букет.              — Драко, по какому поводу цветы? — Она покраснела, доставая вазу и освобождая стебли от упаковки. — Они восхитительны.              — Правда?              Он наблюдал за невысокой светловолосой девушкой, пока она ставила георгины в вазу один за другим. Он пододвинул табурет к острову, чтобы подсесть к ней поближе.              — Как прошёл твой день?              — Он был совершенно обычным, дорогой, а твой?              — Почти так же, — он пожал плечами.              — Как прошло знакомство с целителем разума?              Он призвал свой дневник из кармана пальто внизу, и тот аккуратно влетел ему в руку.              — Мне предстоит стать писателем, Джемма.              — Серьёзно? — Она моргнула, её ярко-голубые глаза сузились при виде книги в его руке. — Ну, честно говоря, я бы с удовольствием читала все твои самые скучные заметки, Драко, потому что это всё равно будет лучше, чем то дерьмо, которое печатают здесь, — она подтолкнула аккуратно сложенный «Ежедневный пророк», чтобы он оказался прямо перед ним.              Драко пролистал заголовки, но не увидел ничего, что могло бы привлечь его внимание. Обычно он читал его утром, но сегодня с трудом поднялся с постели.              Причём это продолжалось уже в течение нескольких дней.              Джемма, видимо заметив его безучастное перелистывание страниц, нежно накрыла его руку своей.              — Давай лучше обсудим твою предстоящую неделю.              Она убрала руку, и его внимание привлёк заголовок, по которому она скользнула большим пальцем.              — Андреа Пиччини мёртв, — его голос оставался спокойным.              — Главный аврор?              Он кивнул, просматривая статью. Андреа Пиччини, глава ОМП и, как было известно Драко, чрезвычайно талантливый волшебник, погиб одиннадцатого июля в результате несчастного случая во время полёта в отпуске. Паранойя Драко опять дала о себе знать, подталкивая к выводам, в обоснованности которых он не был уверен.              — Этого не может быть...              Именно в этот день, одиннадцатого июля, произошла резня в Майстире — провальное задание Драко, — и теперь всё это казалось ужасным совпадением. Слишком большим совпадением.              Драко давно предполагал, что по крайней мере один из отряда Альфа связан с ОМП, но он не мог представить, что это окажется глава Аврората. До Майстира Драко знал только одного члена отряда Альфа в гражданской жизни — Моник Вашингтон. Агент 314158, которую звали Почти Пи (какая-то математическая шутка, которую Драко не пытался понять), тренировалась вместе с ним, пока он был в Америке. ВИ-У являлись гораздо менее тайной организацией, чем ВИ-7, и она была известна большинству американцев и санкционирована как магическим, так и не-магическим правительствами. Большинство сотрудников работали в открытую, не заботясь об анонимности. Отец Моник, Джеймс, был куратором Драко на протяжении всего периода его пребывания там. Джеймс был хорошим человеком, не похожим почти ни на одного взрослого мужчину, которого Драко знал раньше, а Моник оказалась девушкой, воплотившей в себе образ своего отца. Именно Драко предложил Моник Директору, когда им потребовался ещё один сильный оперативник. Он сказал Директору, что она — лучшая из всех, кого он когда-либо видел. Так оно и было.              Агент 213711, названная Простое (ещё одна математическая шутка?!), в настоящей жизни была известна как Ясира Шафик. Подробности о её личности стали известны Драко за два дня до этого. Когда миссия провалилась, он вытащил Простого, но она умерла менее чем через день в больнице Святого Мунго. Директор сообщил ему необходимые сведения, чтобы он смог навестить её перед смертью, и он оставался с ней до самого конца. Её семья принадлежала к Священным Двадцати Восьми. Ясира училась на несколько лет раньше него в Хогвартсе, но тренировалась сразу после него на базе в Северной Роне. С момента его прибытия в больницу Святого Мунго и до момента его ухода к Ясире никто не пришёл. В журнале регистрации посещений не было ни одного человека.              Это приводило его в ярость.              Его дежурство у её постели было прервано призраком из прежней жизни (не в буквальном смысле — он не видел призраков с тех пор, как Кровавый Барон прогнал его из заброшенного класса много лет назад), но Драко загонял этот призрак за барьеры окклюменции каждый раз, когда его мысли возвращались к этой теме. Тогда времени на это не было.              Но сейчас он снова вспомнил о ней и, пока Джемма была занята чтением статьи, предался размышлениям. Чем это может навредить?              Когда он приехал в Мунго, ему дали специальную карту, которую нужно было предъявить, чтобы попасть в палату к Простому. Он не стал подвергать это сомнению — он вообще перестал сомневаться в Директоре. Да это и не имело значения. Директор обладал странной властью в больнице, и чаще всего она распространялась и на агентов ВИ-7.              В палате Простого шторы были задёрнуты. Она была так тщательно забинтована, что могла оказаться кем угодно — но он верил в компетентность персонала Мунго и предпочёл поверить, что это действительно Ясира. Он никогда не видел её без тактического костюма — чёрного, зачарованного на отражение заклинаний и облегающего, — так что да, за прошедшие годы он успел догадаться, что это женщина.              Он держал её за руку, расфокусировав взгляд, пока вспоминал последние двадцать четыре часа. Как же так получилось? Уже через несколько секунд после того, как он вошёл в здание, он понял, что что-то не так. Время как будто остановилось, уши заложило, а воздух словно сжался вокруг него. Стоило только взглянуть на цель — и он понял, что это не она. Он однажды уже сталкивался с Эванджелин Герулус, а стоявшая у входа в здание женщина была кем-то, трансфигурированным в её подобие... Возможно, даже с использованием Оборотного зелья. Но она даже двигалась не так, как Эванджелин. Элегантно. По-кошачьи. Грациозно.              Это была исключительная по сложности операция. До этого Почти Пи и Обратный Отсчёт дважды пытались выследить Эванджелин, и в обоих случаях их разведданные оказывались неверными. Миссии, по сути, отменялись ещё до их начала — Драко даже не успевали вызвать. Директор решил, что лучше всего разобраться с ней раз и навсегда. Для этого был задействован почти весь отряд Альфа, за исключением Тунца, агента 001001, который находился на длительной зачистке за пределами Белфаста.              У них было всего несколько мгновений, прежде чем на них обрушилось Адское пламя, но оно не походило ни на один заколдованный огонь, с которым Драко имел дело раньше. Пламя казалось разъярённым и осмысленным. Оно захлестнуло Обратный Отсчёт и Почти Пи, а также всех гражданских, которых они должны были увести в безопасное место. Драко был с Простым, когда её охватил огонь, лизнувший стены и устремившийся к ним. Драко не мог даже прикоснуться к ней, чтобы вытащить: слишком сильные ожоги. Поэтому он левитировал её и побежал, стараясь прикрыть их на ходу.              Теперь их всех не стало.              Простое в любой момент готова была отправиться в вечность.              Тела Обратного Отсчёта и Почти Пи превратились в пыль — их уже было не восстановить.              Согласно воспоминаниям Драко, которые он передал Директору при подведении итогов, на момент возникновения пожара внутри находилось четырнадцать человек, не считая ВИ-7. Он был единственным, кто остался в живых. Его охватила такая ярость при одной лишь мысли об этом, что он был вынужден загнать её в себя — и как только он это сделал, его захлестнула волна удушающей тоски.              Их всех больше не было.              Погрузившись в свои мысли, со слезами, наворачивающимися на глаза и текущими по щекам, он вернулся в реальность только после того, как услышал грохот за дверью. Согнувшись и собирая книги, в дверном проёме сидела Гермиона Грейнджер.              Он не видел её вживую со дня заседания суда десять лет назад. Пару раз он замечал её в газетах, но они не передавали истинного положения вещей. Её невероятно кудрявые волосы были собраны в хвост на затылке, и бронзовые завитки каскадом падали на плечи. На ней был халат персонала Святого Мунго, распахнутый так, что под ним виднелись брюки и белая блузка.              Он был уверен, что она работает в ОМП — если только Рита Скитер в последнее время не решила не просто дезинформировать читателей, но и откровенно им лгать.              Взрослая жизнь очень к лицу Грейнджер, подумал он. Затем быстро отправил эти мысли в мусорную корзину в своём подсознании. Бред.              Она резко выпрямилась, словно почувствовав его взгляд на своей спине, и повернулась, глядя на него. Они смотрели друг на друга дольше, чем следовало, прежде чем она слегка кивнула и пошла дальше по коридору.              Драко уставился на то место, где она находилась, и почувствовал себя ещё более ужасно, чем несколько минут до этого, когда он буквально рыдал над угасающей судьбой Простого.              Он не отходил от неё до тех пор, пока команда больницы Святого Мунго не констатировала её смерть около двух часов спустя. Не зная, как быть дальше, он встал, стряхнул со своих брюк какие-то следы пыли, которых на самом деле там не было, и вышел из комнаты.              Он направился к лифту, шагнул в него и придержал дверь, когда услышал голос из коридора, просивший его об этом. Грейнджер впорхнула в маленькую кабинку, расчищая себе путь тележкой с книгами.              — Спасибо, — задыхаясь, произнесла она, подняв глаза. — О.              Он сжал губы в ровную линию, наблюдая, как захлопываются двери лифта.              — Привет.              — Привет, — отозвался он. Они так и стояли в тишине. Сколько этажей было в этом долбаном месте — почему здесь вообще есть лифт? Они же волшебники!              Грейнджер, казалось, была недовольна тишиной.              — Это был твой... друг?              — Что-то в этом роде.              — С ним всё будет в порядке?              Он смотрел в пол, не в силах придумать что-то... Но не стоит беспокоиться, Гермиона Грейнджер никогда не встречала такого молчаливого человека, которого она не заговорила бы до смерти.              — Откуда ты его знаешь?              Что это, грёбаный суд над Гриндельвальдом?              — Она... была подругой с работы.              Что-то заставило её задуматься.              — Я не знала, что у тебя есть работа... — она поморщила нос.              Он не успел ничего сказать — дверь раскрылась, и он оказался на этаже вестибюля.              — Грейнджер, — быстро выпалил он и выбежал из лифта не оглядываясь.              Уже несколько дней он был одержим этой встречей.              Драко отбросил все мысли о Гермионе долбаной Грейнджер и прочистил горло. Он положил руки на мраморную стойку, чувствуя, как прохлада проникает в его ладони. Он подумает об этом как-нибудь в другой раз.              Он не разговаривал с Директором с тех пор, как ему предоставили доступ к личности Простого и допуск в Мунго... Конечно, он собирался спросить об Обратном Отсчёте — другом погибшем агенте — и планировал посетить их похороны. Он просто не знал, когда и как это сделать.              — О! — Джемма хлопнула ладонями по столешнице и бросилась к письменному столу, пристроенному к стене сбоку от буфета. — Это пришло тебе сегодня, — она протянула ему свиток, запечатанный фирменным оранжевым оттиском Директорского сургуча. Самый отвратительный оттенок.              Он развернул его и шумно выдохнул, просматривая информацию.              Он был прав.              808080,       Если понадобится их навестить, они будут похоронены в следующей последовательности:       — Ясира Шафик — 17.07; поместье Шафик, Гудворт-Клатфорд, 11:00       — Андреа Пиччини — 17.07; резиденция Пиччини, Твикенхэм, 15:00       — Моник Вашингтон — 26.07; Первая баптистская церковь на Вирджиния-авеню, Луисвилл, штат Нью-Йорк, 14:00.       Соблюдайте конспирацию.              Он скомкал записку, затем снова разгладил её и положил на стойку.              — Оборотное у нас уже сварено и подготовлено, не так ли?              — Разумеется.              Он попытался улыбнуться, но получилось неискренне, чего он старался не делать при Джемме.              — Что бы я без тебя делал, Джемм?              — Ну... учитывая, как много ты мне платишь, я не сомневаюсь, что ты найдёшь другого квалифицированного помощника примерно за четырнадцать секунд. Но станет ли он заказывать тебе еду из твоего любимого ливанского ресторана, потому что чувствует, что ты придёшь домой и захочешь съесть шиш-тавук? Это вряд ли.              Он хмыкнул и встал, чтобы заглянуть в холодильник.              — Я готов тебя расцеловать, — он повернулся, чтобы посмотреть на её реакцию.              Она скорчила гримасу.              — Лучше не надо... Анджела и так считает, что мы слишком близки.              — Серьёзно? — Он достал безупречно сохранённые кебабы и стал искать питу. Найдя её за контейнером с солёными огурцами, рядом с банкой тума, он прихватил все четыре штуки с собой к столу.              — Да, думаю, тот факт, что ты поцеловал бы меня, помимо того что покупаешь мне цветы и постоянно говоришь, что любишь меня, могло бы немного расстроить мою девушку.              Он поднял глаза от своей еды.              — Ладно, и правда. Может, мне умерить пыл с цветами? С кокетством? Со взглядами и выражениями чистого обожания?              — О нет, мне это очень даже нравится. Быть обожаемой самим Драко Малфоем? Это же просто мечта... А немного ревности никому не повредит. И ты только посмотри на эти цветы! Я отнесу их вниз, если ты не возражаешь.              — Они же твои... Делай с ними что хочешь. — Он пододвинул к ней скомканную бумагу с информацией о похоронах. — Я собираюсь посетить несколько... мероприятий. Не могла бы ты приготовить для меня три фляги с Оборотным? Разные люди для каждой порции.              Драко Малфой не мог появиться на трёх, казалось бы, случайных похоронах, не вызвав подозрений, но жизнь в режиме инкогнито вполне его устраивала... как и блуждания по магловскому Лондону. И если он пользовался Оборотным, чтобы разгуливать в образе волшебника, которого никто не знал (он собирал образцы волос во время своих многочисленных распутных поездок за границу с Тео и Блейзом), было ощущение, что он снова свободен.              — Конечно, — повторила она. Она всегда отвечала так, когда Драко просил её о чём-то. — Ты знаешь, Драко, я действительно люблю тебя.              — Я знаю, Джемм, — он обхватил кусочек курицы питой и снял его со шпажки.              — Другие люди тоже бы полюбили, если бы ты им позволил, — она задумчиво чертила пальцем круги на столешнице.              — Давай не будем забегать вперёд, — усмехнулся он, откусывая кусочек.