A Hard Row to Hoe | Дорогу осилит идущий

17 июля 2008 г.

Резиденция Пиччини

Твикенхем

      Драко занял свободное место в третьем ряду, сразу же осознав, что это плохой знак. Если на похоронах есть свободные места, то обязательно будут присутствовать длинные речи. Возможно, даже прозвучит песня в честь усопшего... Великолепно. Драко заставил себя скрыть усмешку.              Мужчина, в которого он превратился, был весьма привлекателен — они столкнулись в баре во Флоренции в прошлом месяце. Широкие плечи, загорелая кожа и блестящие чёрные волосы, завивающиеся около ушей, хотя он был немного ниже ростом, чем Драко в реальной жизни. Оказалось, что мир воспринимается по-другому, если смотреть на него с высоты меньше ста девяноста пяти сантиметров. Намного меньше ста девяноста пяти сантиметров. Мужчина, должно быть, сидел, когда Драко выдернул у него прядь волос, иначе он даже не стал бы утруждаться. Теперь его ноги болтались в воздухе, что было уже просто неприлично и, честно говоря, казалось оскорблением памяти Андреа Пиччини.              Известно, что Драко из кожи вон лез, чтобы заполучить себе образцы объективно привлекательных мужчин... что, вероятно, было каким-то дефектом его собственной личности. Что-то вроде — он уже чувствовал себя настолько уродливым внутри, что старательно пытался сохранить внешнюю привлекательность... или что-то столь же поверхностное и трагически очевидное. Возможно, он затронет эту тему, когда будет писать в дневнике для целительницы Литы.              Похороны Ясиры, которые прошли ранее в тот же день, были недолгими — никаких стульев не было и в помине. Он был рад видеть её родителей, поскольку мероприятие проходило в их доме, но кроме них присутствовало лишь несколько человек, и Драко никого из них не знал. После осмотра семейного владения гостей пригласили в дом, но Драко скромно отказался от этого предложения. Его не просили произносить речи возле могилы, но ему непременно пришлось бы общаться, если бы к нему пристали друзья и родственники Ясиры. Поэтому он ушёл.              Похороны Андреа Пиччини разительно отличались от похорон Ясиры. Стулья были расставлены на лужайке заднего двора, сотни ведьм и волшебников ходили вокруг, занимая свои места и беседуя друг с другом. Это было похоже на хорошо организованное деловое мероприятие со строгой цветовой палитрой. Драко пришлось притвориться родственником, не говорящим по-английски. «No grazie, no grazie», — ответил он одной ведьме, которая попыталась усадить его рядом с собой, потянув за мантию. Он выдернул одежду из её костлявых рук, обходя её, и направился к пустым местам. Едва успев сесть, он обратился в слух.              — Это же не долбаная свадьба, Рональд, здесь нет сторон, мы все здесь ради одного человека. Одной и той же стороны, — прошипел знакомый голос и заставил Драко поднять взгляд от своих коленей. Прямо перед ним сидела Гермиона Грейнджер, а по бокам от неё — Поттер и Уизли. Некоторые вещи действительно не меняются.              Драко замер, на мгновение забыв, что он не выглядит как он сам, а значит, ему не обязательно прятаться.              Пока Золотое трио устраивалось на своих местах, Драко задавался вопросом, есть ли у него при себе Удлинители Ушей? Он улыбнулся при мысли о том, что Уизли никогда не узнает, насколько полезными оказались для Драко различные новшества во Всевозможных Волшебных Вредилках близнецов Уизли.              Вскоре он обнаружил, с какими проблемами сталкиваются довольно маленькие люди в толпе. Они становятся совершенно слепыми, если поблизости оказывается женщина с волосами, скажем так, больше среднего объёма. Дикая грива Гермионы Грейнджер, как солнечное затмение, абсолютно перекрыла ему обзор. Кажется, Драко даже не поймёт, состоялись ли похороны, или, по крайней мере, не увидит церемонию.              Столкнуться с Грейнджер дважды за последние несколько дней? Драко превратится в кабачок со всей той окклюменцией, которую ему пришлось бы применить, чтобы привести себя в хоть какое-то подобие нормального состояния.              Дело было не в том, что ему нравилась Гермиона Грейнджер как таковая. Он не был уверен, в чём причина. Ему никогда не позволяли проявлять подобные чувства, будь то из-за долга, чистоты крови или того факта, что в разные годы их знакомства она была довольно ужасна. До его уровня ей было, конечно, далеко, а вот до её собственного — запросто. Раздражающая. Неугомонная. Всезнайка... Что было крайне неприятно, поскольку она, похоже, действительно много знала.              Она так старалась, что, возможно, в какой-то момент своей жизни он считал её жалкой, но теперь понял, какой она была на самом деле. Храброй. Достойной восхищения.              Он теперь тоже был человеком, который очень старался. Это было зрелище не для слабонервных, но никто в здравом уме не смог бы обвинить Гермиону Грейнджер в том, что она такая.              Скорее всего, здесь также присутствовало что-то вроде «не могу получить её, даже не думай об этом», которое достигло пика (как он думал!) где-то на четвертом или пятом курсе и с тех пор сошло на нет. И, возможно, он испытывал небольшой трепет при мысли, что кто-то вроде неё может хотя бы вскользь подумать о ком-то вроде него.              В общем, достаточно сказать... ему нужно было кое-что выяснить в отношении Грейнджер.              Он изо всех сил пытался выглянуть из-за её волос, которые стали менее пушистыми, чем в их юности, и более объёмными. У неё их было так много, что они спадали на плечи и доходили почти до локтей блестящими каштановыми волнами. Ему вдруг стало интересно, как эти волосы пахнут, и он даже подумал, что неплохо было бы податься вперёд, чтобы поправить обувь, но не стал этого делать, потому что Драко Малфой был много кем, но слово «мерзкий», как правило, не входило в список.              Сегодня её волосы выглядели иначе. В больнице Святого Мунго они были довольно кудрявыми, но сейчас — распущенными и пружинистыми. В любом случае надо было признать — выглядели они неплохо.              Чертовски своевременно.              Маглорождённая она или нет, но ему не верилось, что за время учёбы в школе она так и не научилась некоторым чарам для волос. Её соседки по общежитию, конечно, знали, что делают, так что он решил, что в какой-то момент она должна была освоить эти навыки с помощью осмоса — ну или, возможно, её однокурсницы просто помогут ей по дружбе? Но потом Грейнджер врывалась на Зельеварение с таким видом, будто её прямо в затылок атаковал соплохвост. Это было ужасающе.              Одним из сопутствующих преимуществ магического существования была лёгкость, с которой можно было выглядеть очень хорошо. Идеальная волна, идеальная укладка. В конце концов ему просто пришлось принять тот факт, что её не волнуют подобные вещи, что, по его мнению, было довольно благородно.              Он посмотрел слева от неё, окинув взглядом Поттера — волшебника, которому тоже не помешало бы аналогичное волшебство для волос. Неудивительно, что они такая дружная парочка.              В любом случае Грейнджер была ещё одной из тех вещей, которые он запихивал подальше, как и всё, что пугало, интересовало или заставляло его задуматься. У него не было на это времени. У него были более важные вещи, на которые он мог потратить свою энергию.              — Вы видели, сколько здесь людей? — Поттер обвёл взглядом толпу. Драко наклонился вперёд так неприметно, как только мог, чтобы лучше слышать.              — Я не заметил никого особо важного, — вальяжно отозвался Уизли.              — Никого важного? Ты что, ослеп? Клянусь, ты бы принял свою мать за женщину, которая подает мороженое у Флориана Фортескью, если бы увидел её вне кухни, — быстро проговорила Грейнджер, и Драко пришлось сдержать смех, поскольку Уизли выглядел лишь слегка возмущённым. — В любом случае, да это же настоящий «кто есть кто» из приспешников Министерства и их прихлебателей.              Поттер удивлённо посмотрел на неё.              — Гермиона, мы — приспешники Министерства.              — Не говори глупостей — уж точно не такие, как они, — махнула она рукой на людей вокруг.              Уизли перегнулся через Грейнджер, чтобы обратиться к Поттеру.              — Она расстроена, потому что когда-то была неравнодушна к Пиччини, не так ли, Гермиона?              Грейнджер усмехнулась.              — Браво, Рон. Твоя способность распознавать не слишком тонкие и плохо скрытые подсказки в разговоре просто восхищает. Как же тебе удалось разгадать эту тайну? Неужели тебе помогла информация о тех нескольких свиданиях, на которые мы с ним ходили в прошлом году? Или как насчёт того случая месяц назад, когда мы ужинали, заметили его, и я вслух размышляла о том, как бы мне хотелось, чтобы звёзды сошлись и мы могли быть вместе?              Он не видел её более десяти лет, но казалось, что времени прошло совсем немного. Грейнджер была в ударе, и он находился здесь, чтобы стать этому свидетелем. Какая удача! Он был в восторге. Даже мурашки побежали. Это было лучше, чем что-либо в Вест-Энде.              — Ты просто душка, ты знаешь об этом? — Уизли выпрямился и откинулся на спинку стула. — Удивительно, как это у нас ничего не вышло.              Она шлёпнула его по руке, и он рассмеялся, вызвав смех и у неё.              — Прости, я... я всё ещё не могу прийти в себя. Казалось бы, мы уже должны были привыкнуть к смертям. — Она снова рассмеялась, но на этот раз смех был пустым.              Поттер кивнул.              — По крайней мере, у нас была небольшая пауза. Передышка...              — Не уверен в этом, — сказал Уизли, и двое других уставились на него. — А тетушка Мюриэль, буквально в прошлом году?              Грейнджер издала сдавленный стон.              — Ох, что за жуткая карикатурная старуха!              Драко резко выдохнул, стараясь не рассмеяться.              — Она была рядом всю мою жизнь, Гермиона!              — Ей было почти сто двадцать лет! — выпалила Грейнджер, её голос перешёл на пронзительный шёпот. — Она была рядом на протяжении жизни многих людей!              Уизли покачал головой.              — Ты просто всё ещё обижаешься на эту ерунду про тощие лодыжки.              Грейнджер хмыкнула, а Поттер задумчиво склонил голову набок.              — А что именно является хорошей альтернативой? Мускулистые лодыжки? Крепкие лодыжки? — размышлял он вслух.              — Она ещё сказала, что у меня неправильная осанка, — произнося это, Грейнджер выпрямила спину.              — Так и есть, — в один голос воскликнули Поттер и Уизли.              Грейнджер ахнула, её голова завертелась туда-сюда между ними.              — Абсолютная чушь.              — Ты немного... — Поттер попытался подобрать слово.              — Сутулишься, — закончил Уизли, и Грейнджер снова ударила его. — В школе я считал, что всё дело в книгах. Но теперь я думаю, что дело в тебе. Ты просто такая, какая есть.              Это было всё равно что смотреть спортивный матч, подумал Драко. Магловский, один из тех, что с маленькими мячиками и лопатками. Понг-понг. Он знал немало о жизни маглов, но никогда не интересовался их спортом. По его мнению, если не было полётов, то не было и смысла.              — Ну простите, что я не посещала маленькую элитную школу-пансион, где бы меня привязывали к стулу, чтобы выпрямить спину. Не все из нас могут иметь идеальную осанку, чёрт возьми. Или стоять во весь рост, расправив плечи. Или ходить, задрав нос кверху, как будто мы Драко Малфой или кто-то в этом духе.              Драко сглотнул. Может, он не единственный, кто зациклился на их недавнем рандеву? Он обхватил свои (маленькие, крошечные) коленки своими (такими же маленькими) ручками и наклонился вперёд.              — Драко Малфой? — спросил Уизли. — А это откуда?              — Не знаю. Я подумала о ком-то чопорном и элитарном, и именно он пришёл мне в голову.              — Наличие правильной осанки вовсе не означает, что ты принадлежишь к элите общества, — заметил Поттер, но его никто не слушал.              — Я недавно видела его в больнице Святого Мунго, — продолжала она.              — Правда? — спросил Уизли. — И как там хорëк поживает?              Драко стиснул зубы. Рыжий придурок.              — Он навещал кого-то и казался немного расстроенным, на самом деле. А выглядел... М-м-м... Ну, примерно так, как и следовало ожидать, — сказала она быстро, словно проглатывая слова, прежде чем произнести их вслух. Драко ужасно захотелось узнать, куда именно привели бы еë мысли.              — А что такое школа-пансион? — спросил Уизли. — И почему они привязывают людей к стульям?              Грейнджер пожала плечами.              — Магловские штуки.              Уизли больше ничего не спрашивал, словно такой ответ он получал довольно часто и научился признавать, что есть вещи, которые он никогда не сможет постичь.              — О, — наклонился к ним Поттер. — Я забыл, Джинни просила передать, что мы хотим сходить в «Пинчвики», поужинать и пропустить по стаканчику. Скорее всего, я отправлюсь туда сразу же, как здесь всё закончится, вы двое с нами?              Грейнджер и Уизли, похоже, ответили положительно, но тут впереди что-то началось, и все смолкли.              Спустя два с лишним часа похороны наконец подошли к концу. С речью к собравшимся обратились брат Пиччини, его дед и сосед по дому. Выступил хор, и ещё полдюжины человек сочли нужным встать и объяснить, что именно Андреа Пиччини значит для них — и даже больше, для всего мира.              Драко всё ещё не до конца осознал, что Обратный Отсчёт и Андреа Пиччини — это один и тот же человек.              Обратный Отсчёт был хорош почти в каждом аспекте операций, но, похоже, больше всего ему нравилось руководить разведкой вместе с Почти Пи. Когда Драко получал от него материалы, он был уверен, что они досконально изучены и тщательно проработаны. Настолько, что Драко часто избегал читать их полностью (ему вовсе не обязательно было знать, когда Цель перевернулась во сне или что она предпочитает оттенок перечной мяты больше, чем зимней зелени), иначе ему пришлось бы просидеть шестнадцать часов, изучая эту эпопею.              Когда они работали вместе, Обратный Отсчёт был спокойным и уверенным в себе. Он был прирождённым лидером, но в то же время и надёжным солдатом. Волшебному миру придётся худо без такого человека, как он.              Драко начал ощущать знакомый зуд от того, что Оборотное теряло свою власть над его генетикой. Он осторожно поднялся с места, стараясь не обращать внимания на уже знакомые костлявые тычки пожилой ведьмы. Он обогнал Золотое трио, когда они направлялись к месту аппарации. Как раз в тот момент, когда среди чёрных волос начали появляться белые, он успел покинуть резиденцию Пиччини и аппарировал домой.              Расхаживая по первому этажу, он ждал, пока вырастет: телосложение и рост всегда возвращались в последнюю очередь. Если бы он сейчас взглянул на себя в зеркало, то увидел бы Драко Малфоя ростом в сто шестьдесят сантиметров... Он просто не мог на такое смотреть.               — А, ты уже вернулся, — Джемма вошла в дверь, соединяющую лестницу её квартиры на цокольном этаже дома с его первым этажом.              — Ненадолго, — ответил он, и тут его осенила идея.              Джемма оглядела его с ног до головы.              — Значит, ты собираешься куда-то ещё?              — Да, собираюсь быстро переодеться и встретиться с Блейзом, чтобы выпить пинту пива в «Пинчвики».              — О, — её голос прозвучал немного напряжëнно. — Ну ладно, я просто надеялась, что мы сможем поболтать... о работе. Моей работе.              — Тебе нужно больше денег? — спросил он, прервав своё бегство к лестнице и в три шага оказавшись перед Джеммой. — Так плати себе больше. Это ведь ты занимаешься переводами. Мне всё равно. Плати себе сколько хочешь. Хоть вдвое больше!              — Нет, нет, это не... вдвое? — Она сделала шаг назад, качая головой. — Нет, я хотела взять небольшой отпуск, — объяснила она. — Я знаю, что в ближайшие несколько недель у тебя более свободный график, так что я надеялась воспользоваться этим.              Драко ощутимо расслабился.              — Ладно, хорошо. А повод?              — Ну... — Она улыбнулась. — Свадьба и медовый месяц?              Его глаза метнулись к её руке и обратно.              — Вы обручились?              Она схватила его за обе руки и встала на носочки.              — Пока нет, но, думаю, скоро! В последнее время Анджела была немного... странной, и меня осенило, что, возможно, дело в этом... И если мы собираемся обручиться, то, может быть, стоит сделать всё сразу? Чего тянуть! Она пригласила меня сегодня на ужин в ресторан «У Алессандро», где у нас было первое свидание, и, ну, ты понимаешь...              — Определённо нет, но, — он притянул её к себе и крепко обнял, — я так рад за тебя, Джемм.              Хотя на самом деле это была неправда.              Анджела была душнилой. С ней не было весело. И в целом она ничего из себя не представляла. Она определённо была недостаточно хороша для Джеммы, и Драко не хотелось связывать себя с ней какими-либо магическими узами (потому что он, конечно же, никогда не позволит Джемме бросить его).              На данный момент Драко во многом зависел от Джеммы Слоан-Кейтс. Джемма училась в Хогвартсе на пять лет раньше Драко — маглорождённая из Хаффлпаффа. Вернувшись домой из Америки, он быстро понял, что ему понадобится помощь в поддержании репутации лорда Малфоя: тусовщика, интригана, богатого ловеласа, наследника дома Малфоев (и Блэков, но Тедди он тоже брал в расчёт)... и в то же время агента ВИ-7. Ему нужен был рассудительный, надёжный, преданный человек, который был бы предельно организованным, понимающим и в меру строгим. Он слышал о Джемме десятки раз от своей матери, которая постоянно жаловалась на «маглорождённую ведьму, имеющую собственное мнение» на различных благотворительных форумах. Она сообщала об этом почти в каждом письме, которое посылала ему, пока он был за границей. Но, как ни странно, её характеристика Джеммы становилась всё более и более положительной по мере того, как писем становилось всё больше, и с годами мнение Джеммы стало единственным, которое его мать считала достойным внимания.              Он поделился своей идеей с Нарциссой, попутно сообщив ей, что предпочёл бы иметь собственную квартиру (как он посмел!), но при этом будет появляться в мэноре, чтобы поддерживать свой статус. Она не поняла, для чего ему вообще понадобился личный ассистент (Что это вообще такое, Драко? Почему бы не завести домового эльфа?), но зато не преминула восторженно высказаться в адрес Джеммы. Она может выполнить любую работу.              — Кроме того, если это окажется полезным, она прирождённый окклюмент... И весьма осмотрительна.              В присутствии матери Драко только отшутился, но именно эта информация укрепила его в мысли, что он собирается предложить Джемме работу.              На следующий день Драко встретился с Джеммой в поместье, чтобы обсудить детали. Большая зарплата, довольно свободный график... бесплатная квартира (на цокольном этаже его таунхауса), с которой она может сделать всё, что захочет, — но с существенной оговоркой. Она будет заниматься организацией его жизни, прикрывать его, пока он отсутствует, пополнять его запасы — но при этом ей не следует знать, для каких именно целей это нужно.              Учитывая, что Джемма была на редкость сообразительной ведьмой, Драко понимал, что она догадается обо всём довольно быстро. Он был готов к этому. Он старался, как мог, сохранить свой контракт с ВИ-7 в тайне. Не его вина, что для этого пришлось пойти на некоторые компромиссы. Он не мог просто так исчезнуть (в очередной раз), и поэтому ему требовалось доверенное лицо. В любом случае так и было задумано, и, как он и предполагал, Джемма раскусила его в течение одной недели, но они предпочитали не говорить об этом. Со временем она выяснила имена его «коллег» и, учитывая все недавние происшествия, догадалась, что одиннадцатого июля произошло нечто значительное, из-за чего Драко пришлось отправиться к целителю разума, сделать перерыв в работе и побывать на нескольких похоронах подряд. Он не стал рассказывать ей, что это именно он возглавил ту операцию, которая стоила им всем жизни. Он не хотел говорить ей. Он не хотел произносить это вслух — для тех, кто об этом не знал.              Джемма держала его зелья в надлежащем порядке (множество обезболивающих, крововосстанавливающих, оборотных и других... включая успокаивающие эликсиры и зелья с различными степенями седативного эффекта), так же как и его оружие и тактические костюмы. Она отслеживала его светский календарь и заботилась о том, чтобы складывалось впечатление, что он всегда чем-то занят. Каждую неделю она встречалась с Нарциссой, чтобы обсудить его обязанности перед семьёй, и вела переписку от его имени. Если кто-либо и получал письма с подписью «Д. Малфой» после его возвращения из Америки, то в действительности это была «Д. Слоан-Кейтс», которая вдобавок ко всему прочему была искусна в фальсификации почерка и покупке подарков.              Из-за особенностей работы Драко в ВИ-7 и многочисленных сложностей с коммуникацией у волшебников (он не всегда находился рядом с камином, совы были медленными, а несвоевременный Патронус мог буквально отправить его на верную смерть), Драко пришлось кое-что перенять у своих коллег по ВИ-У, которые постоянно заимствовали идеи у маглов.              Драко начал пользоваться мобильным телефоном и вынудил Джемму сделать то же самое.              Ему было необходимо, чтобы она постоянно была «на связи», и он испытывал чувство благодарности к маглам за то, что они изобрели такую гениальную вещь, позволяющую мгновенно связываться с людьми. Сначала он подумывал о Протеевых чарах, так как уже использовал их для связи с ВИ-7, но настолько привык к сотовым телефонам в Америке, что ему показалось глупым тратить силы на создание более плохой версии того, что уже существовало.              Впрочем, не обходилось и без трудностей. Им необходимо было постоянно заряжать телефоны в доме, так как в нём было проведено электричество, а в другом месте волшебного мира его не было... Так что, если телефон разряжался, они ничего не могли с этим поделать до самого возвращения домой. Драко пробовал создать зарядное заклинание, но в результате взорвал свои первые четыре айфона, после чего попал в очередь на приобретение новых.              Кроме того, в любом месте, пропитанном родовой магией или магией крови и расположенном в округе, где нет маглов (например, в мэноре и окрестностях Уилтшира), электричество было бесполезно, а без сотовых вышек, даже если телефон работал, звонить было нельзя. Естественно, Драко распорядился построить вышку, которая решила бы обе проблемы. На это ушло два года, а когда её наконец установили, Нарцисса сделала её невидимой, потому что от идеи Драко «сделать её похожей на дерево» у неё участилось сердцебиение. Позже Тедди Люпин назвал вышку «Ужасной Башней» из-за обилия птичьих трупов, которыми было завалено её основание. Бедные птицы и не подозревали о невидимой опасности.              Их постоянное взаимодействие, близкое соседство и искренняя привязанность друг к другу сделали их с Джеммой лучшими друзьями. Тео и Блейз были не согласны, но Драко знал правду.              И эта правда не позволяла ему молчать о своих сомнениях в отношении Анджелы.              — Но ты же знаешь, как я всегда говорю... она тебя не заслуживает.              — Я знаю, знаю, — рассмеялась Джемма, — но на самом деле, кто заслуживает?              Он отпустил её.              — Я думаю, что никто, Джемм.              — Так, — оглядела она его, — ты идёшь гулять, я иду гулять... Что за вечер! Я должна успеть собраться, но, может, тебе что-нибудь ещё нужно?              — Со мной всё будет в порядке, — он снова направился к лестнице. — Удачи тебе сегодня, Джемм.              

† † †

             — Ты хочешь пойти в «Пинчвики»? Прямо сейчас? — спросил Блейз Забини из-за прилавка своего магазина антиквариата и артефактов «Старые времена» на Горизонтной аллее.              — Я не против поесть их рыбы с картошкой, — пожал плечами Драко, водя пальцем по стеклянной витрине и разглядывая кольца и броши, разложенные на голубых атласных подушечках. — К тому же я уверен, что Агата сумеет справиться с этой толпой покупателей.              Пожилая ведьма, о которой он говорил, сидела в углу и читала книгу. В данный момент в магазине больше никого не было.              — Ну что ж, — Блейз сложил какие-то документы и убрал их в ящик за прилавком, — тогда ты угощаешь. Как видишь, у меня сейчас не так много галлеонов. Ощущение, что люди перестали умирать.              Драко рассмеялся.              — Я только сегодня утром был на похоронах, а потом ещё на... — он запнулся. Что он несёт? Выдаёт себя Блейзу? Обычно он не допускал таких оплошностей.              Карие глаза Забини загорелись.              — Да? Может быть, есть кто-то, чьё поместье я мог бы осмотреть?              Они вышли из магазина и пошли по аллее.              — Нет, — Драко размышлял, стоит ли ему солгать о похоронах или рассказать хоть какую-то часть правды. — Просто старые семейные знакомые, семья Шафик. Один из их детей. Примерно нашего возраста... У неё пока не было наследства.              — Печально, — задумчиво произнёс Блейз, и Драко почувствовал, что это было искренне, но с оттенком профессионального разочарования. Забини зарабатывал большую часть своих денег, скупая поместья умерших волшебников, у которых не было наследников, и изобретательно продвигая доставшееся ему старьё. Так ржавый котёл стал первым котлом Эребарда IV, в котором он изобрёл эликсир «Гронглип», продлевающий жизнь пурпурной пятнистой жабе. Ну и прочая чушь.              Блейз был особенно талантлив, выдумывая различные «версии» правды.              — Ты выглядишь довольно неформально сегодня, — заметил Блейз.              Погода была по-июльски тёплой. Драко отказался от своего обычного кредо «чёрный — это единственный допустимый цвет» и вместо этого надел кремовую рубашку-сафари с короткими рукавами и брюки оттенка кэмел. Он не стал надевать мантию, потому что был двадцативосьмилетним парнем, который живёт в таунхаусе на площади Сохо и направляется в паб, а вовсе не своим дедом Абраксасом, принуждающим людей в Министерстве вынести на голосование антимагловский закон. Наступило новое тысячелетие, и все границы были размыты. К слову сказать, его Тёмная метка с годами превратилась в шрам, лишившийся пигмента, но всё ещё остававшийся заметным пятном на бледной коже. На шее красовались татуировки из Азкабана (поддельные, но в то же время и настоящие).              В общем, всё шло своим чередом.              — О, то ли ещё будет, — Драко надел солнцезащитные очки модели «Клабмастер» в черепаховом окрасе, когда они вышли на Косую аллею.              Большая часть магазинов сменила владельцев после войны, но кое-что всё же осталось: Флориан Фортескью (под новым руководством), Олливандер (тоже под новым руководством), «Флориш и Блоттс» по-прежнему существовали, но к магазинам и достопримечательностям добавились несколько ресторанов и баров, которые были куда более интересны, чем «Дырявый котёл».              Одним из них был «Пинчвики» — многоэтажный паб, взявший за основу стиль магловского Лондона и рассчитанный на более молодую волшебную публику. Его кирпичный фасад был почти весь покрыт цветущими растениями: горшками с анютиными глазками, ноготками и фиалками, цветущими лианами и кустами пионов и цинний, зачарованными так, чтобы оставаться в самом цвету. В «Пинчвики» подавали приличное воскресное жаркое, еженедельно проводились паб-викторины, вечера караоке, а последняя пятница месяца называлась «Пятницей фамильяров», на которую завсегдатаи могли приводить своих кошек, крыс, жаб... сов. Драко, разумеется, всеми силами избегал этого вечера. Но, в первую очередь, там подавали гороховое пюре, которое было чем-то невероятным. Ну, или настолько невероятным, насколько могут быть раздавленные овощи.              Драко придержал дверь для Блейза, и они вместе двинулись сквозь толпу в зал. Внутри всё было выполнено из дерева: деревянные столы, стулья, скамейки и барная стойка. Деревянные панели на стенах, увешанные памятными вещами из недавнего волшебного прошлого. Сотни обрамлённых заголовков и фотографий из «Пророка» беспорядочно висели на стенах. Драко засветился на слишком многих из них, чтобы этим можно было гордиться, но выглядел он неплохо. Деньги были потрачены не зря.              Когда они делали заказ у барной стойки, через несколько ведьм от них появилась Гермиона Грейнджер, одетая уже не в траурную мантию, а в маленькое чёрное платье. Она стояла на носочках и медленно придвигала к себе поднос с напитками. Драко отвернулся, прежде чем встретиться с ней взглядом.              — Блейз! — раздался голос у него за спиной, вынуждая Драко и Блейза обернуться (рука, принадлежавшая этому голосу, похлопала Блейза по плечу). Обернулась и Грейнджер.              — Мистер Поттер! — радостно поприветствовал его Блейз, наклоняясь для короткого объятия.              Драко не считал себя человеком, склонным к манипуляциям, но он обращал внимание на факты и старался запоминать их. Например, когда несколько лет назад Поттер перевёз свою беременную молодую жену из её семейной лачуги (простите, но это правда) на площадь Гриммо, Драко знал, что именно Блейз Забини заявился к ним и предложил помощь в расчистке и продаже большей части содержимого дома Блэков. Он не стал брать с них привычную цену, говоря что-то о стремлении загладить свою вину... и даже смог убрать со стены этот чудовищный портрет, чего, по словам специалистов по снятию проклятий, сделать было просто невозможно.              Драко решил, что если Поттер увидит Блейза в общественном месте, то обязательно предложит ему сесть за свой стол.              Возможно.              — Как поживаешь? Как бизнес? — Тут Поттер заметил Драко, который стоял за спиной Блейза и оценивающе рассматривал его с ног до головы. — Малфой.              — Поттер, — кивнул Драко, держа в руках напитки.              — Бизнес... Ну, я не буду тебе врать, приятель. Вяло. Это не самый лучший мой сезон.              — Знаешь, мы недавно вернулись с похорон... Может, там... — Поттер обернулся, чтобы посмотреть на Грейнджер, которая выглядела возмущённой бесцеремонным упоминанием Поттера о текущем состоянии жизнеспособности Андреа Пиччини (или отсутствии таковой).              Блейз подхватил мысль Поттера.              — Забавно, — он взглянул на Драко. — Драко тоже был сегодня на похоронах... Это те же?              Драко хотел сказать, что нет, он не был на похоронах Андреа Пиччини, но тогда откуда ему знать, что они были? Жить двойной жизнью было просто в течение слишком долгого времени, и вдруг за полдня он чуть не раскрылся уже дважды.              — Мои были... Довольно скромными. Полагаю, я бы заметил Золотое трио, — как можно более отстранённо произнёс он, вытянув руку и указывая на Уизли, сидевшего в углу со своей сестрой, Уизлеттой.              — Я думаю, что точно заметил бы. — Поттер цокнул языком. — Единственное, что было скромным на той церемонии, куда мы ходили, — это способность Гермионы к чему-либо, кроме язвительности... — он рассмеялся и отодвинулся от неё, как будто ожидал удара.              — Смешно. — Она кивнула в сторону их стола. — Пойдём? — Она оставила их у бара, поднос с напитками поплыл за ней.              — Простите, она не в духе, — пояснил Поттер, указывая на её спину. — В любом случае, вы двое обязательно должны присоединиться к нам! У нас полно свободного места, и... осталось не так уж много пустых столов.              Судя по всему, Драко оказался прав. Какая жалость. О, какое неудачное стечение обстоятельств привело к тому, что им приходится сидеть с Гермионой Грейнджер и другими. Что же ему теперь делать дальше...              Забини посмотрел на Драко, словно ожидая, что тот откажется. Глупенький Блейз и не подозревал, что ждать ему придётся довольно долго.              — Это весьма благородно, Поттер, мы были бы признательны, — Драко проигнорировал полный искреннего недоумения взгляд друга и последовал за Поттером.              — Я пригласил к столу представителей Слизерина, — громко объявил Поттер, обводя всех взглядом. — Совсем как в старые добрые времена, на сдвоенном Зельеварении. Или...              — А потом, возможно, всё закончится, как в старые добрые времена, когда Малфой начал грубить, а Гермиона дала ему по лицу, — Уизли выглядел раздосадованным. — Мы же вроде только что обсуждали Малфоя?              Грейнджер метнула на него убийственный взгляд.              — Похоже, сегодня именно ты можешь получить пощёчину, — Уизлетта взяла пиво из рук Грейнджер.              — Эх, мечты, — протянул Драко, садясь прямо напротив Грейнджер. Уизли не улыбнулся.              — Привет, — тепло сказала Уизлетта Блейзу, и он ответил ей тем же, после чего повернулась к Драко. Она кивнула. Он сделал то же самое.              Грейнджер раздавала напитки, но Драко всё время чувствовал на себе её взгляд. Когда он посмотрел в её сторону, она перевела внимание на Блейза.              Драко усилием воли заставил себя наблюдать за тем, как пена его пейл-эля Пинчи оседает на стенках бокала.              Он даже не мог спокойно смотреть ей в глаза — что за игру он затеял?