A Hard Row to Hoe | Дорогу осилит идущий

20 июля 2008 г.

Таунхаус Драко

Сохо

             Опираясь на комод (тигровый клён, антиквариат, бесценен?), Драко смотрел в стоявшее на нём зеркало. В зеркале отражался хорошо знакомый ему взгляд. Взгляд человека, который не знает, что он, чёрт возьми, делает. Поэтому вместо того, чтобы чем-нибудь заняться, он просто бездельничал в своей спальне.              Это было далеко не самое любимое место в его доме, но не из-за отсутствия попыток изменить это. Спальня имела сводчатые потолки и огромные окна, выходившие на площадь Сохо. Полы были покрыты более тёмным лаком, чем те, что внизу, а стены окрашены в глубокий зелёный, почти чёрный цвет. Напротив окон стояла огромная кровать, а в ванной комнате был душ, достаточно большой для... ну. Достаточно большой для кого-либо (или чего-либо), с кем бы Драко мог там оказаться. В самой комнате вдоль одной стены стояли книжные полки от пола до потолка, а в углу — пара обитых зелёным бархатом кресел.              В этих креслах никто никогда не сидел, кроме него.              И, возможно, никто никогда и не посидит.              Пока что ему предстояло решить, пойдёт ли он на Вечеринку в Саду в поместье Ноттов. С одной стороны, он никогда не ходил на такие мероприятия — так почему же ему вздумалось появиться там сейчас? С другой стороны... конечно, он пойдёт.              Торопливо покинув «Пинчвики», Драко придумал жалкое оправдание для Блейза: «Джемма звонила и сказала, что я срочно нужен в Бате — что-то с абраксаном, которого мама подумывает купить», прекрасно зная, что Блейз с радостью отправится домой, вместо того чтобы присоединиться к нему. Он ненавидел крылатых млекопитающих почти так же сильно, как и весь Бат. «Все они — жадные ублюдки», — говорил он, вспоминая неудачную распродажу имущества несколько лет назад. С тех пор Забини всегда избегал этого города.              Кстати, именно на той распродаже он обнаружил комод Драко.              Драко чувствовал себя глупо из-за того, что упомянул мэнор за рыбой и чипсами. Всем было известно, что Золотое трио никогда не посещает Рождественский бал. Как только Уизли напомнил ему почему, Драко ощутил уже знакомый приступ стыда. Настолько сильный, что он вынужден был воспользоваться Окклюменцией прямо там, за столом. Проклятое гороховое пюре. Ему пришлось забыть о еде и сосредоточиться на себе, надеясь, что никто не догадается.              Какой же он идиот. Это была оливковая ветвь — она просто решила пошутить, но это всё равно чуть не вывело его из равновесия.              Драко даже не знал, чего ожидал, когда затевал эту авантюру. Что-то во взаимных подколках Трио на церемонии похорон, в их непринуждённом общении друг с другом напомнило ему о Блейзе и Тео... и в какой-то степени о Пэнси. В то время как эти (благородные?) мужчины были всегда не прочь повеселиться, Пэнси старалась держаться подальше от таблоидов и не испытывала особого интереса к ищущим приключений парням, а потому редко присоединялась к ним в их поездках за границу на выходные (а иногда и несколько недель), которые обычно проходили в развратных пьянках, азартных играх и блядстве.              Но в этом-то и крылась проблема. Его друзья находились рядом с ним только тогда, когда он глубоко вживался в образ «чистокровного мудака». Они не знали другого Драко и никогда не узнают. Но несмотря на то, что он скрывал от них какую-то сторону своей жизни, были моменты, которые казались настоящими. Честными. Чаще всего это происходило тогда, когда они хлестали друг друга колкостями. Вжух, вжух, вжух.              В школе Крэбб и Гойл были скорее его прихвостнями, чем друзьями. Тео держался особняком и был абсолютно не заинтересован в том, чтобы пойти по стопам своего отца, тогда как Блейз при всей своей изворотливости тоже относился ко всем этим песням-пляскам Тёмного Лорда с большим недоверием.              Драко тянуло к ним как раз из-за их сдержанности. Они явно были лучше и умнее него, если даже в детстве смогли отделить себя от тех, кем они должны были быть, что от них ожидали, и решили стать кем-то совсем другим. Та проверка на прочность, которую Драко с треском провалил.              Пэнси, как и Драко, купилась на обещания Тёмного Лорда, но, как и у Драко, её верность под конец дрогнула. К счастью, ей хватило ума не ставить на себе клеймо и не делать ничего противозаконного.              Он старался видеться с Блейзом и Тео хотя бы раз в неделю, а также следил за тем, чтобы всё, что они от него хотели, было сделано. (Читать: Джемма). Пэнси то появлялась, то исчезала; у неё были и другие друзья — Дафна Гринграсс и, как ни странно, жена Уизли, Парвати Патил, — но она по-прежнему присутствовала в его жизни, и он ценил её верность больше, чем Пэнси, возможно, думала.              Друзья принимали его, а ведь они знали только его самую простую, самую банальную, ублюдочную версию. Они не требовали от него проходить через процедуру искупления, чтобы взаимодействовать с ним. Чистокровного мудака Драко им было вполне достаточно, и, хотя его никто не спрашивал, ему было приятно, что в этой никчёмной версии Драко Малфоя есть что-то, что они ценили.              После «Пинчвики» и нескольких дней изоляции он обнаружил, что не может найти в себе достаточно сил или желания, чтобы показаться на людях. Ему нужно было надеть ещё одну маску, ещё одну версию Драко Малфоя, только на этот раз не для того, чтобы вести двойную жизнь. А для того, чтобы создать видимость человека, которому интересна его жизнь.              В настоящее время эта задача была сложнее.              — Драко?              Голос Джеммы прервал его размышления. Она вошла и обвела взглядом комнату, нахмурив брови, пока он наблюдал за ней через зеркало.              — Разве ты не заметил одежду, которую я для тебя приготовила?              Драко покачал головой. Он ещё не заглядывал в гардероб.              — Ты в порядке? — спросила она, в то время как он крепко вцепился в столешницу комода.              — Просто настраиваюсь на предстоящее мероприятие, — он направился к двойным дверям, ведущим в гардеробную.              Эту комнату можно было описать одним словом: избыточная. Здесь имелось огромное количество разнообразной одежды, как магловской, так и для волшебников. Мантии, и мантии, и мантии. Нарядные. Повседневные. Парочка в стиле униформы ОМП и Святого Мунго... На случай, если его задача потребует такого прикрытия. Слаксы любых нейтральных оттенков и почти всех существующих тёмных: тёмно-синие, тёмно-красные — настолько, что почти коричневые. Угольные с полосками. У него были рубашки на пуговицах и хенли, однотонные футболки и свитера (в основном кашемировые, потому что, ну, вы серьёзно?).              — Я недавно встретила Пэнси, и она заверила, что что-то вроде этого будет наиболее соответствующим случаю, — Джемма последовала за ним, доставая две вешалки с передней части одного из стеллажей.              — Лён? — недоверчиво уточнил Драко, держа в руках пару светло-серых брюк на шнурках и рубашку на пуговицах с длинным рукавом из похожей ткани, но более насыщенного оттенка. Джемма улыбнулась ему, как будто так и знала, что он будет возражать.              — Ну, это же чаепитие в саду по-магловски, Драко. Это целое событие... Я уверена, что там будут те бутерброды с копчёным лососем, которые ты так любишь, куча закусок, шампанское. Возможно, даже крокет? — Она бросила взгляд на его волосы и отвела глаза. Он понял, что происходит, ещё до того как она вытащила из ниоткуда широкополое чудовище.              — Нет, — он начал раздеваться. — Даже не думай об этом. Она знает, что я бы никогда этого не позволил.              Джемма отвернулась, чтобы создать видимость уединения.              — Она сказала, что все наденут такие.              — Что ж, это уже не может быть правдой, потому что я точно не надену. — Он сунул ногу в брюки. — Я не стану носить шляпу, тем более такую. Я буду выглядеть так, будто приехал на чёртово сафари. Нет. Она окончательно спятила.              — По-моему, твоё упорство связано не столько со шляпой, сколько с потрясающей причёской, — проворчала она, незаметно убирая оскорбительный головной убор.              Застёгивая рубашку, он остановился: верхняя половина оказалась распахнута, обнажив испещрённую проклятиями грудь. Тонкие сияющие линии, почему-то более бледные, чем его алебастровая кожа, шли крест-накрест от ключиц до пупка.              — Может, оставить несколько пуговиц расстёгнутыми, чтобы было видно шрамы? Никто больше даже не реагирует на руку. Возможно, это напомнит им, кто я есть на самом деле?              Он вернулся к зеркалу и застегнул все пуговицы, кроме верхней, а затем расстегнул вторую. Большая часть шрамов, полученных на шестом курсе от Сектумсемпры, была прикрыта. Этого достаточно для соблюдения приличий, но при этом создавалось впечатление, что человек загорает на Амальфитанском побережье. В этом, как он полагал, и заключался смысл любого льняного ансамбля.              Правой рукой он покрутил кольцо с семейным перстнем на мизинце левой руки, откинувшись назад, словно в глубокой задумчивости, хотя на самом деле он просто смотрел на собственное отражение, разглядывая его в деталях. Он делал это, вероятно, чаще, чем считалось разумным. Ему нужно было поддерживать свой внешний вид. Привлекательный. Подтянутый. Стильный. Задумчивый. Часть внешности была обусловлена генетикой, часть — селекцией. Но кое-что — чисто декоративное.              Да, в своей жизни чистокровного засранца, известного также как «Драко Малфой: богатая, пресыщенная шлюха», он носил украшения.              На шее у него обычно висела тонкая серебряная цепочка, принадлежавшая его деду Сигнусу, а на среднем пальце правой руки красовалось кольцо из олова в виде щупалец дьявольских силков, окружающих инталию из кроваво-красного камня. Издалека кольцо казалось чёрным, но при ближайшем рассмотрении оно переливалось зелёным и красным, и на нём была вырезана роза. Она напоминала ему о матери. Он также никогда не оставался без неприлично дорогих магловских часов: сегодняшний выбор — Patek Philip 1970 года. Его солнцезащитные очки были немного скромнее — Ray-ban или Persol, практически в любом стиле из когда-либо созданных.              Приходилось постоянно следить за внешним видом. Ведь он являлся фактически светским львом и одним из самых фотографируемых волшебников в Британии. Непростая задача, но Драко решил, что нужно дать людям то, что они хотят, и всё в таком духе. А народ, очевидно, хотел, чтобы Драко Малфой носил аксессуары. В «Ведьмополитене» даже вышла целая статья на тему «Как одеть своего мужчину в стиле Малфоя».              Это интересный опыт — когда тебя одновременно ненавидят и отчаянно хотят.              Он подумал о серьге. Может быть, о двух. Или это уже перебор?              — Отлично! — прокомментировала Джемма, которая крутилась рядом.              Он был удивлён её присутствием — ведь он не видел её с тех пор, как ушёл в «Пинчвики» несколько дней назад. Она позвонила, когда он был в пабе, и сообщила, что берёт отпуск, и Драко предположил, что её не будет ещё долго. Во время звонка она ничего больше не сказала — ни об Анджеле, ни о помолвке, — но он решил, что это просто нервы. В те дни, когда её не было рядом (когда никого не было рядом), он пытался выспаться. А когда не мог (потому что просто не мог), он пялился в никуда, или читал некрологи по кругу, или играл в шахматы сам с собой. Его дневниковые записи, адресованные целительнице Лите, уже порядком поднадоели — сколько раз он мог увиливать от темы, что ему очень плохо из-за всего произошедшего?              Ведь так оно и было — ему очень плохо. Но в те редкие моменты, когда рядом находились люди, он был Драко Малфоем — Тем-Человеком-Каким-Ему-Нужно-Было-Быть. Это утомляло, но не до такой степени, чтобы он мог заснуть.              Замкнутый круг.              Он посмотрел на Джемму, закатывая рукава до локтей.              — Помимо всего прочего, что ты здесь делаешь?              — Помимо чего прочего?              — Ну, я не ожидал тебя здесь увидеть — я думал, вы где-то развлекаетесь, отмечаете помолвку. Отрываетесь по полной. Хотя не пойми меня неправильно — я рад, что ты здесь. У меня для тебя даже кое-что есть.              Он призвал конверт и направил его к ней. На лицевой стороне его безупречным почерком было написано «Джемма + Анджела».              Она попыталась отмахнуться от порхающего вокруг неё конверта. Драко ещё активнее метнул его в её сторону, чем только рассердил её, отчаянно пытавшуюся отогнать назойливый подарок.              — Драко, это...              — Нет, нет, просто возьми. Я обещаю, что это лучше, чем тот набор хрустальных фужеров для шампанского, на который ты положила глаз и который ты будешь забывать использовать каждую годовщину. А это, по крайней мере... — Он замолчал, заметив, что Джемма начала плакать. — Это пустяки, Джемм. Честное слово. Просто свадебное путешествие. Тебе понравится Французская Полинезия, там такой дом... — Она заплакала громче, направляясь к обитой кожей скамье у его кровати.              — Джемма. — Он последовал за ней и опустился на колени. Она судорожно всхлипывала, закрыв лицо руками. — Что случилось?              — Мы... — Не смогла продолжить она. Издавая плачущие звуки на протяжении почти сорока пяти секунд, она успокоилась, глубоко вздохнула и подняла глаза к потолку. — На самом деле мы расстались.              Он на секунду сжал её колено, чтобы хоть как-то утешить. Какой же он идиот. Ему следовало внимательнее отнестись к её звонку, прислушаться к её голосу, тону. Он бы всё понял ещё тогда, но он был слишком занят тем, чтобы поскорее вернуться за стол. Драко схватил Джемму в охапку и притянул к себе, чтобы обнимать, пока она плакала у него на плече. Он не хотел об этом думать, он чувствовал себя отвратительным другом, но мысли настойчиво лезли в голову — перед уходом ему придётся почистить свою рубашку заклинанием. Её сопли повсюду.              — Мне так жаль, Джемма, — он старался не выдать себя, надеясь, что голос звучит вполне искренне, несмотря на то что она испортила его рубашку.              Она выглядела по-настоящему подавленной. Драко постарался не слушать ту (маленькую?) часть себя, которая радовалась, что Анджела не будет больше присутствовать в его жизни.              Джемма прочистила горло и снова заговорила, взглянув на него своими заплаканными глазами.              — Она вела себя очень странно, понимаешь? По-моему, я уже говорила тебе...              — Да, ты упоминала.              — Ну да, но, наверное, я просто... — Она посмотрела на свои колени. — Наверное, я неправильно всё поняла. Она вела себя странно. Но это потому, что она хотела прекратить отношения.              — Мне очень жаль, — повторил он, не зная, что ещё добавить. Потому что вместо того, чтобы стать самой печальной новостью из всех, которые он получил за последнее время, она уверенно заняла верхнюю строчку лучших. Эта и ещё одна новость — что вышел фильм «Тёмный рыцарь», и он выглядел потрясающе. Вероятно, он скоро пойдёт на утренний сеанс. Ему всё равно нечем заняться. Так, стоп, тут же расстроенная Джемма! Ему придётся умерить свой восторг, вызванный походом в кинотеатр. Пока что.              — Я знаю, что ты её не очень любил, — начала Джемма, каким-то образом поняв, о чём он умолчал. — Но она и правда, она была... ну... Я и правда люблю её.              Драко замялся, стараясь не допустить, чтобы выражение его лица стало хоть сколько-нибудь похожим на самодовольное облегчение.              — Нет, Джемм, Анджела замечательная. Я... я просто потрясён.              Она отклонилась назад, чтобы посмотреть ему в лицо.              — Правда? — недоверчиво спросила она.              — Конечно, мне жаль, что ты так расстроена.              Джемма сузила глаза.              — Тебе стоит заняться политикой. — Она мягко отпихнула его и встала, опираясь на комод. — Я знаю, она всегда была немного... замкнутой.              Слишком мягко сказано. Дело было не в том, что Анджела замкнутая, а в том, что Драко чувствовал, что она недостаточно развита... Сначала он думал, что она окклюмент и постоянно закрывает сознание от любых проникновений, но, немного покопавшись, выяснил, что ей просто не хватало индивидуальности. Ей нечем было привлечь внимание, она не рассказывала интересных историй и анекдотов. Она просто присутствовала. Это сложно объяснить, но Драко чувствовал что-то отталкивающее от неё.              — Верно.              Он не понимал, что Джемма нашла в Анджеле. Конечно, она была достаточно привлекательной по его мнению. Но он никогда не считал Джемму кем-то, кто интересуется только внешностью и ничем другим. Ему пришлось смириться с тем, что он не понимает отношений других людей, в которых не участвовал, — и это нормально. Он также допускал мысль, что, возможно, Анджела недолюбливает его, Драко Малфоя, и на то было несколько веских причин.              Возможно, проблема в нём?              Необычная (но не совсем уж неправдоподобная) мысль.              — Но с прошлой осени, примерно с Хэллоуина, она куда-то пропала. С тех пор как у неё появилась новая работа... — Драко кивнул, как он надеялся, с сочувствием. Анджела продавала зелья, и с октября стала курировать огромную территорию (буквально всё западное полушарие). Она пропадала неделями, хотя он не помнил, чтобы Джемма сильно жаловалась.              — Не знаю. С тех пор всё стало немного сложно. Мы с ней почти не видимся. Она такая замкнутая, а я, как ты знаешь, открытая книга! — продолжала Джемма.              — Это точно, — согласился он.              — Всё стало вертеться вокруг меня, а она просто находилась рядом. Она, конечно, выглядела увлечённой, но это было так однобоко. Может, так было всегда. Может, я просто так отчаянно нуждалась в ком-то... что проецировала всё на неё. Я так запуталась. — Она оттолкнулась от комода и поправила брюки. — Я бы продолжила попытки. Последние несколько дней я гадала, не выдумала ли я всё это сама? Насколько наши отношения были серьёзны? Я, конечно, так думала, но... не знаю. Чтобы закончить это? Ни с того ни с сего? Я бы сказала ей «да», если бы она просто спросила, а так... Это так унизительно.              — Неправда, Джемм, это вовсе не унизительно, — заверил он. — Ты старалась, ты действительно старалась и выложилась на полную. Ты такая смелая, и если это будет не Анджела, то это будет кто-то другой. Кто-то, кто заслуживает тебя.              Её глаза снова наполнились слезами.              — Это к лучшему. Да. Вот почему я взяла пару дней отпуска. Забронировала комнату в «Савой», заказала обслуживание в номер и плакала не переставая. Смотрела «Вам письмо» и «Принцессу-невесту».              — Классика.              За эти годы Джемма познакомила его со всеми видами магловских фильмов. Она росла с кино и телевизором и не желала расставаться с ними из-за глупой магии, и после того как они вместе посмотрели «Принцессу-невесту», он понял почему.              — Ты могла бы сказать мне, я бы... — пожал он плечами.              — Ты был бы со мной в «Савое», я знаю, спасибо. — Ему действительно нравилось в этом отеле, и он любил понежиться в постели, особенно когда это сопровождалось обслуживанием номеров — напоминало о временах его юности. Такой была жизнь, когда человек рос в особняке с домовыми эльфами... Но не сейчас. Он взрослый мужчина. И ему приходится самому добывать себе еду. — Это к лучшему, я серьёзно. Я справлюсь.              Драко снова достал конверт и показал его ей.              — Французская Полинезия отлично подходит и для холостых, уж поверь мне.              Она рассмеялась, схватила конверт и засунула его в задний карман.              — Ты опоздаешь на вечеринку, — она направилась к двери, — а мы не можем этого допустить.              Он остался сидеть на скамейке у кровати. Джемма, казалось, уловила его сомнение.              — Нет, мы не можем этого допустить.              Дверь за ней закрылась, и его маска разрушилась. Чувство тревоги, которое он испытывал с одиннадцатого числа, навалилось на него, отступая лишь на мгновения, когда его мысли и действия были заняты такими вещами, как Джемма и Бэтмен.              Но в действительности он одевался для того, чтобы участвовать в чёртовом сборе средств в цветочной тематике, в то время как чуть больше недели назад потерял свой отряд.              Он собирался на вечеринку.              А люди были мертвы.              Он погрузился в раздумья. Его мозг приглушил звуки окружающего мира, и он мысленно перенёсся в тот сарай в Майстире. Почти Пи и Обратный Отсчёт проинформировали их о том, куда они направляются. На что-то вроде церемонии посвящения в старом амбаре у побережья Уэльса. Этот амбар служил местом встреч для жителей крошечного городка, а также церковью по воскресеньям, и по какой-то причине Эванджелин стала часто посещать его вместе с некоторыми своими последователями. Им предстояло проникнуть внутрь, уничтожить цель (и тех её последователей, которые будут слишком мешать) и стереть память у всех маглов, которым не повезло оказаться рядом.              В Уэльсе пахло плесенью и сеном. Шёл такой мелкий дождь, что казалось, будто идёшь сквозь туман. Драко вошёл внутрь следом за остальными, сразу же заметив Эванджелин, стоявшую к ним спиной. Другие волшебники, облачённые в мантии, заполняли почти всё помещение. Среди них было несколько маглов. Двускатная крыша спускалась к полу, по обе стороны от центра стояли обветшалые скамьи. Обратный Отсчёт и Почти Пи шли впереди, приближаясь к Эванджелин.              Только это была не она.              Движения её были неправильными, неуклюжими, и палочка тоже была не та. У настоящей Эванджелин очень необычная волшебная палочка, длинная и почти белая, с серебряной инкрустацией. Эта особа выглядела так, словно держала в руках прут, отломанный от одного из дубов снаружи. Он скомандовал отряду отступать, но его наушник не сработал. Либо магия в этом месте глушилась, либо дело было в том, что он не мог ничего слышать. Он вообще ничего не слышал. Ему казалось, что барабанные перепонки вот-вот лопнут. Он выдернул наушник, оглядываясь по сторонам, и увидел, что Обратный Отсчёт, Почти Пи и Простое сделали то же самое. Земля начала вибрировать в то самое время, как Адское пламя ворвалось в здание, быстро расползаясь по стенам и пожирая всё на своём пути.              Драко заморгал и судорожно сглотнул. Он сделал три глубоких вдоха. Он был не в Майстире. Он смог выбраться. Он сделал всё, что было в его силах. Он не сумел бы их спасти. Он не мог их спасти! Они погибли в тот же миг, когда пламя проникло в сарай. Простому уже тоже нельзя было помочь.              Драко должен был подать сигнал. С момента, когда он увидел, что это не она, прошло несколько секунд, но он должен был успеть подать сигнал.              Он мог бы спасти их.              Он пытался сбежать от собственных воспоминаний, но это было бесполезно.              Через минуту его пульс всё ещё бешено бился, кожу головы покалывало. Он сунул левую руку в карман, нащупывая нож. Кольцо с печаткой слабо ударилось об него, когда Драко на мгновение зажал его в пальцах. На ощупь нож ощущался холодным.              Он постоял, ещё раз вздохнул и аппарировал.              

† † †

             Вместо того чтобы аппарировать прямо к двери дома Тео, Драко отправил себя на расстояние около километра от нужного места, чтобы иметь возможность успокоиться по пути. Он медленно шёл, оставаясь в тени огромных деревьев, растущих вдоль аллеи. Поместье Ноттов находилось в волшебной деревушке под названием Ригглби-Даунс, недалеко от Котсуолдса. По обе стороны аллеи располагались двенадцать роскошных домов, принадлежавших чистокровным семьям с богатой волшебной родословной. Всё вокруг было пропитано поколениями маглоотталкивающих чар и заклинаниями, отводящими глаза.              С тех пор как умер отец Тео (да покоится он в мученьях), сам Тео приложил все усилия, чтобы сделать поместье более пригодным для жизни. Исчезли статуи, изображающие насилие над «низшими» магическими существами, включая особо наглядный фонтан «волшебник против кентавра» с отрубленными конечностями (из которых, естественно, била вода). Он приказал убрать задние сады, где обитало множество ядовитых растений и отвратительных существ, превративших окрестности в опасное место, на которое было больно смотреть. Работа по очистке внутренних помещений от злых чар, порождённых кровью, стала многолетним проектом, который Драко пропустил, находясь в Америке, но по возвращении он заметил, что, переступив порог, почувствовал себя менее жутко. В период своего злобного расцвета дом Тео, казалось, высасывал всё, что было похоже на радость, и отправлял куда-то... Никто не знал куда. Только то, что это происходило.              В Малфой-мэноре всё было иначе: он не казался таким гротескным — но Драко задавался вопросом, не связано ли это с той магией крови, в которой он участвовал на протяжении многих лет, укрепляя поместье. Оно было связано с ним, они были в некотором роде симбиотами. И хотя он не хотел жить там, всё равно чувствовал себя там как дома.              Фасад поместья Ноттов был выложен из белого камня, и в полуденном свете казался золотистым, когда Драко поднимался по ступеням. Если не принимать во внимание историю, здесь очень красиво.              Драко прошёл через богато украшенные железные и стеклянные двери и направился к задней части дома, где на верхней террасе полным ходом шла Вечеринка в Саду. Он пробрался сквозь толпы людей, которых, скорее всего, знал, но не собирался с ними общаться; он вообще не собирался ни с кем разговаривать, кроме своих друзей. И его матери.              И, возможно, ещё с кем-то, если она окажется рядом...              На вечеринке открывался вид на свежескошенную лужайку, пышные зелёные холмы, уходящие к лесу, в котором Тео и Драко играли в детстве — в потешные ролевые игры, где они захватывали драконов и безжалостно правили маглами. Конечно, типичные мальчишеские забавы.              Подносы с канапе парили в воздухе среди почти двухсот ведьм и волшебников, общавшихся друг с другом на патио и прилегающей лужайке. Почти никто не был одет в лён… Драко обманули. К тому же, как он ни старался, он не смог найти ни одного сэндвича.              — О, фантастика, Джемма отлично справилась с нарядом, — раздался за его спиной хрипловатый голос. — Ты же знаешь, я люблю мужчин в льняных брюках.              Он повернулся, и Пэнси Паркинсон протянула ему бокал с шампанским.              — Она сказала, что ты настаиваешь, чтобы все были одеты именно так, — проворчал он. Они с Пэнси представляли собой довольно занятную пару, одетые в костюмы из простыней. Пэнси даже не соизволила извиниться за свою ложь Джемме, вместо этого она потратила всю энергию на то, чтобы выглядеть шикарно в своём наряде. Драко поцеловал её в щёку и окинул взглядом толпу. — Как много людей.              — Это всегда так, — согласилась она, её блестящие чёрные волосы были собраны в маленький низкий пучок. — И ты бы об этом знал, если бы хоть раз потрудился прийти. И вообще, чем мы обязаны твоему появлению? Что, в Альпах не нашлось хорошеньких крошек для перепихона? Или, что ещё хуже, маглы наконец-то не допускают тебя к рулетке в Монако?              Он улыбнулся, хотя улыбка не достигла его глаз, которые были слишком заняты осмотром пространства и вычислением степени угрозы. Угрозы в данном случае были из разряда: «Драко, дорогой, чем ты занимаешься в последнее время?». Он сделал большой глоток, опустошая бокал. У Тео всегда хорошее шампанское. Фужер тут же исчез из его рук.              — Так ты соскучилась по мне?              — Безусловно, — ответила Пэнси без малейшей нотки сарказма. Она протянула ему своё шампанское, и он выпил и его. — Ты давно здесь?              — Только что пришёл.              Она кивнула, сжимая его руку.              — Ты выглядишь... Выглядишь чертовски великолепно, как обычно, — она шагнула к нему. — Но ты ещё и немного грустный.              — Да? — Он демонстративно окинул взглядом территорию, не желая встречаться с Пэнси глазами. Она всегда слишком хорошо чувствовала Драко и его настроение. В Хогвартсе у них было полное взаимопонимание, а после — взаимное уважение. Она дважды навещала его в Америке, с некоторым ужасом наблюдая за тем, как он живёт (в непосредственной близости от не-магов и без всяких трудностей), но, по-видимому, понимала, что ему нужны перемены. Прикрытием его пребывания в Штатах была диверсификация инвестиций огромной казны семьи Малфой.              Ей тоже нужны были какие-то перемены, и в конечном итоге это привело к тому, что она отстранилась от остальных Паркинсонов, чтобы начать всё заново. Теперь она работала с Нарциссой, помогая планировать и организовывать различные благотворительные мероприятия (вечеринки), и выполняла небольшую работу в Фонде Восстановления, читая заявки на гранты для распределения средств. Когда он вернулся в Великобританию, Пэнси постаралась сделать так, чтобы у него были необходимые связи, и стала посредником между ним, Тео и Блейзом. Она хороший друг, и Драко хватило ума понять, что он должен быть ей благодарен.              — Блейз упоминал, что ты был на похоронах. Девчонка Шафик? Ясира? — В голосе Пэнси прозвучал вопрос. — Вы были... как-то связаны?              Драко нахмурился.              — Нет, ничего такого, — начал он, доставая ложь, которую придумал, заметив любопытный взгляд Блейза, когда Грейнджер упомянула Ясиру в «Пинчвики». — Я познакомился с её кузеном, на самом деле, в Азкабане. Мы несколько раз общались, и это уже чаще, чем с большинством людей. Он всегда высоко отзывался о ней, и я решил, что самое меньшее, что я могу сделать, — отдать дань уважения...              — Конечно, это очень благородно с твоей стороны, Драко.              Он неопределённо пожал плечами. Он мог говорить об Азкабане всё что угодно: ни у кого из его друзей не было опыта пребывания там и им было запрещено посещать его из-за его серьёзных «проблем с поведением» при заключении. Был ли у Ясиры кузен в Азкабане? Драко не знал, но догадывался, что Пэнси никогда не станет проверять.              — Итак, где же виновник торжества? — спросил Драко, почувствовав грубый хлопок по плечу, когда слова слетели с его губ. Он повернулся, и перед ним предстал привлекательный кудрявый брюнет. — Глазам своим не верю!              — Похоже, мы пускаем сюда кого угодно, не так ли? — Тео крепко притянул Драко к себе и небрежно поцеловал в щёку. — Даже мелкого Пожирателя смерти, Драко Малфоя.              Драко оттолкнул его, вытирая поцелуй плечом.              — Бывшие злодеи — тренд сезона, Теодор. Иначе с чего бы это тебя назначили организатором в этом пристанище беззакония?              — Да, да, — Тео призвал шампанское для них. Они вместе подняли бокалы. — Мы раскаиваемся, мы раскаиваемся, мы клянёмся, что очень сожалеем…              Они коротко поклонились друг другу, звякнули бокалами и осушили их.              Тео, немного ниже и шире Драко, выглядел несколько дерзко в (довольно коротких) белых льняных шортах и такой же рубашке, расстёгнутой почти до пупка.              — Похоже, мы единственные, кто получил рекомендации по выбору одежды, — неодобрительно заметил Драко.              — Пэнси сказала, что если мы хорошо выглядим, то всё остальное не имеет значения, — Тео изобразил небольшое танцевальное движение. — Это же Вечеринка в Саду. Делайте что хотите...              — Джемма пыталась заставить меня надеть шляпу.              Тео схватился за грудь и громко задышал.              — Только не шляпу! — Его драматическое выступление привлекло внимание толпы. Он помолчал и спросил, не обращаясь к кому-либо конкретно: — Что ж, я полагаю, пришло время мне что-то сказать, не так ли?              Не дожидаясь ответа, он прошёл к краю верхней террасы и достал палочку, чтобы усилить голос.              — Добро пожаловать на Вечеринку в Саду! Как вы уже догадались, я — Теодор Нотт, управляющий этой прекрасной землёй и ваш радушный хозяин. — По толпе разнеслись лёгкие аплодисменты и атмосфера всеобщей незаинтересованности, но Тео не унимался.              — Фонд Восстановления, в основе своей, начался с письма — поправьте меня, Нарцисса, если я неправильно излагаю факты... — Мать Драко появилась в нескольких шагах от Тео, бесстрастно наблюдая за тем, как он обращается к растущей толпе. — В качестве послания, чтобы сделать вещи, ну, более приятными... финансируемого теми из нас, кто был абсолютным мудаком во время войны. Чем хуже вы поступали, тем больше денег вы должны пожертвовать. Скользящая шкала! Разве не так?              По толпе пронеслось несколько недоуменных возгласов, но Тео был невозмутим.              — Те из вас, кто действительно плохо себя вёл, — он подмигнул Драко, — ну, вы сами знаете, кто вы. В любом случае, главное — быть щедрым и сделать так, чтобы было больно. Или я сделаю больно вам, — он рассмеялся немного маниакально. — Может быть, я больше похож на своего отца, чем все думали!              Нарцисса подошла к нему сзади и потрепала по плечу. Драко попытался заполучить ещё один бокал шампанского, но его не оказалось рядом. Он осмотрелся по сторонам в поисках проплывающего подноса. Один из них появился в поле зрения, и он подозвал его к себе.              — Большое спасибо, Тео, дорогой, — Нарцисса подошла к краю террасы и нежно опустила руки на каменные перила, положив тем самым конец сумбурной речи Тео. — И я полагаю, что он, разумеется, по большей части шутил... но щедрость ради дела всегда приветствуется.              Тео вернулся к Пэнси и Драко со странным выражением лица, пока Нарцисса продолжала рассказывать о новых достижениях Фонда Восстановления. Тео скорчил гримасу.              — Я сам толком не понял. Я выхожу на сцену перед толпой, и что-то просто... отключается...              — Это отключается твоё здравомыслие. Когда чувствуешь это напряжение, попробуй просто заткнуться на хрен, — ухмыльнулся Драко, передавая ему бокал шампанского с подноса и беря один себе. Он стиснул плечо Тео, а Пэнси обняла Тео за талию и торжественно выпрямилась, пока Нарцисса продолжала. Драко наклонился к уху Тео. — Во всяком случае, я пожертвую вдвое больше, чем намеревался, Тео, только из-за твоей речи. Это было очень трогательно.              В конце концов Нарцисса завершила свою речь, призывая к увеличению и продолжению пожертвований на улучшение волшебного мира и так далее. Драко мог слушать только это. Прежде чем он успел поговорить с ней, Нарциссу перехватила её сестра Андромеда и повела в сторону лужайки, на ходу оглядываясь и приветливо махая Драко.              Сестры Блэк воссоединились вскоре после того, как Драко стал частью ВИ-7, и это стало приятным событием, особенно полезным после смерти его отца. Нарциссе нужен был кто-то помимо Драко, а Андромеда и Тедди только выиграли от внезапного увеличения числа родственников.              — Я буду иметь это в виду, — сказал Тео. — Пэнс, где твой спутник? Я думал, ты кого-то приведёшь?              — Я не хочу об этом говорить, — беспечно ответила она и затем внезапно просияла. — Кстати, Тео, ты сегодня уже общался с Дафной?              — Нет, а что?              Пэнси схватила его за руку и потащила прочь.              — Мы вернёмся позже, Драко!              Тео попытался ухватиться за его руку, но Драко отошёл от него, выхватил у него шампанское и отмахнулся от них, опустошив сначала свой бокал, потом бокал Тео.              — Ты говнюк! — рявкнул Тео, которого поглотила толпа на ступенях террасы.              Одна ведьма попыталась завязать разговор с Драко, но он отмахнулся и от неё так демократично, как только мог.              У него свои планы.              Окинув взглядом нижнюю террасу, Драко заметил Блейза. Тот прислонился к безобидной статуе гаргульи, беседуя с незнакомой ему симпатичной ведьмой. Драко подмигнул ему... и поклялся на сегодня завязать с выпивкой. Подмигивание являлось его индикатором шкалы опьянения. Если он переходил к пальцам-пистолетам, значит, дело зашло слишком далеко.              Драко направился к перилам террасы и провёл рукой по волосам, разглядывая собравшихся внизу людей.              Джекпот.              На расстоянии он заметил, как Поттер и Уизли болтают с Шеклболтом под полосатым зонтиком, сидя с напитками в руках... Но где же она? Пришла ли она вообще? Он снова осмотрел толпу. Его взгляд блуждал по сторонам. Выпускники Хогвартса, чиновники Министерства, сомнительные бывшие тёмные волшебники, но её нигде нет.              От размышлений его отвлёк голос слева — вероятно, это была та ведьма, с которой он разговаривал ранее. Он едва не подпрыгнул, увидев Грейнджер, потрясающе выглядящую в красно-белом платье с цветочным узором, стоящую у перил рядом с ним.              Она повторила, но он всё ещё не слышал: его взгляд блуждал по ней, впитывая её. Она выглядела так очаровательно — хотя он знал, что это не совсем правда, по крайней мере для него, — но ему всё равно нравилось, что она так выглядит. Если бы он был просто парнем, а она — просто девушкой и он увидел бы её в толпе — прекрасную незнакомку... что ж, он бы из кожи вон лез, чтобы оказаться для неё кем-то знакомым.              В другой вселенной они были бы прекрасной парой. Конечно, это должна была быть альтернативная вселенная, потому что в этой Драко испортил все свои шансы, будучи худшим на протяжении огромного отрезка своей юности.              В той альтернативной вселенной он был хорошим человеком — явно заслуживающим такую милую внешность, а вовсе не бывшим преступником и действующим убийцей.              Да, в той альтернативной вселенной, где он мог её заполучить, она была точно такой же, как и в их нынешней вселенной (любое изменение Грейнджер, даже волос на её голове, означало расторжение сделки), но он был усовершенствован в лучшую сторону. Грейнджер, как и положено, была просто идеальна. Внешне милая, но в ней чувствовались и профессионализм, и наглость, и непокорность.              Пылкая.              Утончённая.              Она наклонилась ближе, чтобы посмотреть на него, и её волосы, перекинутые через плечо, вывели его из задумчивости.              Шампанское всё усложняло. Как оставаться безучастным, когда внутри у него так тепло и пузырьки? С каждым мгновением это ощущение усиливалось.              Он моргнул, и Грейнджер — та самая, из этой вселенной — уставилась на него с тем, что, как он мог предположить, было беспокойством (с примесью раздражения). Он полностью отключился, погрузившись в пьяные фантазии по поводу идеи встречаться с Грейнджер. Что он делает? Он схватился за перила, чтобы удержаться на ногах, когда сделал шаг назад от неё.              — Грейнджер, — его голос прозвучал низко, хрипловато. Он прочистил горло, как будто несколько дней не разговаривал ни с одной живой душой. — Прости. Повтори ещё раз?              — Я сказала, что рада встретить тебя здесь, Малфой, — пробурчала она, обидевшись, и он это знал. — Дважды. Ты в порядке? Ты выглядишь немного взвинченным.              Драко растерялся, не зная, что сказать — по разным причинам, но в основном из-за того, что она сама нашла его и завела разговор. Но с какой целью?              — Правда? — Он потёр заднюю часть шеи. За тридцать с небольшим минут, прошедших с момента его прихода, он выпил почти целую бутылку шампанского, так что, честно говоря, чувствовал себя неплохо. Слова (скорее всего, не самые лучшие) начали возвращаться к нему. — Я... ну. Я просто забылся, когда ты ко мне пристала. Точнее, медитировал. Я сейчас практикую дзен, тебе бы тоже не помешало.              Она резко отпрянула назад.              — Пристала к тебе?              — Да. Да, пристала. Как ещё можно назвать такое агрессивное начало того, что, я уверен, ты считаешь интересной беседой? — сказал он, стараясь не улыбаться. Блядь, она просто великолепна. Ему захотелось признаться ей в этом, но он знал — это желание было бы ужасным решением, несмотря на влияние Дома. — Что ты хочешь, Грейнджер?              — Что я хочу? — повторила она, всё ещё находясь в шоке. В руках она держала стакан с какой-то зелёной жидкостью — судя по всему, чай со льдом. Она покрутила его ловким движением руки. — Я просто была вежливой... Мерлин, Малфой. Какая у меня может быть цель? О! Я знаю. Я занимаюсь ремонтом своей новой квартиры и умираю от желания узнать, где ты научился рисовать такие вдохновляющие натюрморты с фруктами. Я пришла выяснить, не берёшь ли ты работы на заказ... Мне непременно нужно повесить один из них рядом с кухонным столом, но на этот раз с проклятыми кумкватами!              Она развернулась, чтобы уйти, но он не мог этого допустить, верно?              Не успев опомниться, он резко схватил её за руку. Она уставилась на его хватку, широко раскрыв глаза, затем вырвалась, но ждала (с нетерпением), пока он заговорит.              — Я многое почерпнул у Рембрандта, если тебе интересно, — ухмыльнулся он. — И, честно говоря, не обижайся на меня, но я не уверен, что представляет собой кумкват.              Она схватилась за руку, к которой он прикоснулся, и на мгновение посмотрела на него.              — Это что-то вроде... апельсина, но размером примерно с оливку.              — С кожурой?              — Конечно.              Он цокнул языком.              — Так много усилий, чтобы ничего не получить в конце?              — Ты имеешь в виду фрукты, — сверкнула она на него глазами, — или этот разговор?              Он рассмеялся. Громко и неожиданно, что, очевидно, застало её врасплох, и она вздрогнула.              — Грейнджер, когда ты успела стать такой смешной?              — Почему все об этом говорят? — в её голосе слышалось раздражение. — Я всегда была и остаюсь довольно смешной. Я невероятно остроумна.              Он снова рассмеялся, улыбнувшись ей беззаботно и беспечно.              — Ну конечно, хорошо.              — Это правда, — заверила она, отступив немного и разглядывая его. В её глазах вспыхивали зелёные и золотые блики на общем коричневом фоне, когда солнце попадало в них. — Ты был слишком занят ненавистью ко мне, в то время как сам вёл себя как невероятный светловолосый придурок.              — Действительно, был, — серьёзно ответил он. И добавил: — Мне нравится твоё платье, Грейнджер.              Она отпила немного чая.              — Полагаю, теперь ты кажешься менее придурковатестым.              — Я не уверен, что такое слово существует.              — Тогда я придумала его специально для тебя, — она прижалась задом к перилам, оперевшись на них. — Ты не часто посещаешь такие мероприятия, верно?              — Я обычно отлыниваю, да. — Он засунул руки в карманы, стиснул челюсти и сделал всё возможное, чтобы не пялиться. Это общение превращалось в настоящую пытку, и ему определённо следовало подумать лучше, прежде чем так много пить перед встречей с ней. Зачем он здесь? Почему он пришёл сюда, надеясь увидеть её? Чего он ожидал? Но главное — почему он счёл разумным пить алкоголь, понижающий уровень его самообладания (а это единственное, что могло обезопасить его в любой словесной, флиртующей, спарринговой ситуации)?              — А почему?              Он мотнул головой, как бы задумываясь об ответе.              — Места, в которых нужно побывать, люди, которых нужно увидеть, — ну, ты понимаешь.              — Нет. У меня как раз всё по-другому. Я иду на работу, вижусь с друзьями, а потом изо всех сил стараюсь вести тихую жизнь в обществе книг, мыслей и тому подобного.              Его брови слегка приподнялись.              — Мне казалось, что Золотая девочка должна привлекать больше шумихи.              — Никаких шумих. Больше нет.              — И чем ты занимаешься по работе? Ты служишь в ОМП?              — Да. Младшим помощником министра, а также его заместителем по связям с департаментом авроров.              Драко медленно (шампанское) соединил точки. Неудивительно, что она, похоже, знала Андреа Пиччини настолько, что собиралась с ним встречаться... Их связывали довольно тесные рабочие отношения. Он ощутил, как в животе появилась какая-то тяжесть. Он не знал Андреа, но знал Обратный Отсчёт. Он вспомнил, каким дотошным, скрупулёзным он был, как тщательно всё продумывал. Эти же черты были присущи и Грейнджер. Они могли бы стать хорошей парой. В этой конкретной вселенной. Чувство вины навалилось на него.              — Тебе нравится эта работа?              — О да. Мне кажется, что это подходящая должность для этого периода моей жизни. Я сильно загружена, но у меня пока нет семьи. Так что всё в порядке, у меня есть много времени, чтобы начать двигаться по правильному карьерному пути...              — И этот путь связан с Министерством?              Она закивала головой, но потом резко остановилась.              — Думаю, да, но у меня есть и другие стремления. Или, скорее, увлечения. Я всегда была впечатлена Фондом Восстановления и искала способ в нём поучаствовать, который бы соответствовал... Не знаю. Наверное, тому, что я могу привнести в это дело? Что-то, что мне небезразлично, и что-то, во что я искренне верю, что необходимо нашему миру. В любом случае. Кажется, я уже придумала и надеялась поговорить с твоей матерью сегодня днём, вообще-то.              Вот оно. Всё это время Драко занимался анализом, пытаясь понять, почему она стоит здесь и разговаривает с ним. Почему она так стремилась завязать с ним разговор.              — Тебе бы хотелось, чтобы тебя представили. Это и есть истинная причина, по которой ты заговорила со мной? — Он навис над ней; его улыбка стала более зловещей, поскольку он почему-то решил заставить её пожалеть о том, что она вела себя как... кто, собственно? Что она сделала, кроме того, что просто поговорила с ним? Он, конечно, был разочарован, что у неё есть скрытый мотив, но чего он ожидал?              Он не мог с уверенностью утверждать, но чувствовал себя... взволнованным. В конце концов, целью являлся не он. Драко хотел, чтобы она поговорила с ним, потому что он ей нравится. Но нет... она хотела помочь его матери улучшить её благотворительность. Невыносимо.              — Как тебе прекрасно известно, я знакома с твоей матерью, — холодно сказала она. Наклонившись вперёд, она повторила свои слова, застав его врасплох. — И более того, Золотая девочка обычно не нуждается в представлении.              Драко хмыкнул от её недостатка скромности. Он почувствовал прилив энергии: ох, как она его восхищала. Сколько самолюбия! Член напрягся под обтягивающими брюками.              Блядь.              Он попытался изменить позу, внезапно осознав, что эти брюки сделаны буквально из марли.              — О, неужели?              — Я чрезвычайно известна, — она высоко подняла голову. — Как и ты, но... Ну, я полагаю, есть разница между известностью и дурной славой.              Он был абсолютно уверен, что она не всегда была такой забавной. Хотя в юности, когда они были знакомы, он не был большим любителем юмора.              — Туше, Грейнджер. Туше.              Ему захотелось протянуть руку и намотать на палец локон её волос. Вместо этого он ухватился за перила, а другую руку засунул в карман, незаметно расправляя брюки — на случай, если она скажет что-нибудь ещё: немного грубое, но в то же время восхитительное.              — И почему же ты здесь, в одиночестве, посреди толпы подхалимов, которые так и норовят поболтать с молодым лордом Малфоем? Я видела, как ранее ты игнорировал вон ту женщину, — она указала жестом за их спины, но он не сводил с неё глаз. Он улыбался, слегка, но никак не мог перестать.              Она наклонила голову и продолжила:              — Или бремя твоей известности иногда становится слишком невыносимым?              Ох, Салазар.              — Знаешь, как говорят, — он отвёл взгляд, — неспокойна та голова, которая носит корону.              Она пристально смотрела на него, и его взгляд метнулся назад, чтобы перехватить её внимание.              — И кто же это говорит? — голос её звучал строго.              — Хм?              — Ты бросаешься магловскими фразами из Шекспира — из всех маглов, — и я должна поверить, что это не для меня?              — А почему это должно быть для тебя, Грейнджер? — продолжал он подначивать ее. — Я цитировал «Генриха IV», а не «Зимнюю сказку».              Она покачала головой, не в силах удержаться от улыбки.              — Очень мило.              — Это не моё любимое произведение, — пояснил он, заметив её недоумение. — «Зимняя сказка». Не самая моя любимая книга.              — Да и не моя, если честно.              — Интересно. — Он наклонился к ней, ещё немного приблизившись, улавливая её сладкий аромат в легком бризе, гуляющем по террасе. Она выглядела такой красивой, такой... золотой, если не подобрать ничего более подходящего. Он не мог перестать смотреть на неё, впитывая её, будто никогда больше не увидит: россыпь веснушек на носу, изгиб груди, обтянутой платьем. Он выдохнул через рот, обдав лицо воздухом, и его волосы разметались. Он почувствовал себя лишним в собственном теле. Несмотря на то что он был в основном раздражён, он осознавал, насколько очевидно его поведение. Ему было интересно, не наблюдает ли кто-нибудь за ними и не замечает ли, что он не может не повернуться к ней всем телом, не наклонить голову, когда она говорит. Что он не может отвести взгляд.              Но именно это ему и нужно сделать. Ему нужно отвернуться. А ещё лучше — буквально убраться от неё подальше, чтобы не совершить что-нибудь действительно достойное сожаления.              — Правда? — спросила она, ещё немного сокращая расстояние между ними.              Да ради всего святого.              — Ну, я не смог найти ни одного персонажа по имени Драко, так что полагаю, я не познаю радости от того, что вижу своё имя в печати, — слова срывались с его губ, пока он пытался заставить мозг вести себя прилично. Не проявлять интерес к этой женщине. Снова возненавидеть её. Да что угодно! — Видимо, это не так волнительно, как я всегда себе представлял, если судить по твоему безразличию к чтению речи королевы Сицилии.              — О, это легко исправить, Малфой. Просто поищи в мусорных разделах «Ежедневного пророка», твоё имя регулярно всплывает в колонках сплетен.              Они находились в нескольких десятках сантиметров друг от друга, и энергия между ними была ощутимой, по крайней мере для него. Ему было интересно, чувствует ли она её, или это всё в его голове? Точнее, в голове/штанах. Он явно увлечён Грейнджер, с шипучим напитком или нет, и хотя само осознание этого факта не казалось ему слишком тревожным, его определённо не утешала такая правда. Какое неподходящее время, чтобы решить влюбиться в кого-то. Какой неудачный человек для влюблённости!              — Боюсь, тут это не имеет значимости. — Он демонстративно-преувеличенно покачал головой. — Хотя я высоко ценю, что после стольких лет ты присматриваешь за мной.              — Конечно, не хотелось бы, чтобы ты утонул у берегов Дубровника без моего ведома, иначе как бы я смогла вовремя отправить корзину фруктов твоей матери — с моими сожалениями, разумеется.              — Разумеется. Ты такая заботливая, Грейнджер. Не забудь положить туда кумкваты — это мамин самый любимый, трудоёмкий и разочаровывающий фрукт, — он оттолкнулся от перил. — Ну ладно. Мне пора. Всегда рад встрече.              Он отсалютовал ей, и что за дерьмо? Почему он это сделал? Он тут же прокрутил это в голове, и да, это нелепый поступок. Он не оглянулся. Да и не мог сейчас. Он чувствовал себя полным ничтожеством. Нужно сосредоточиться на том, чтобы идти по прямой, а не вихлять в разные стороны.              Он вошёл в дом, быстро добежал до входной двери и выскользнул через неё, прежде чем кто-нибудь попытался загнать его обратно. Он бы извинился перед Тео за то, что ушёл так внезапно — но это было необходимо. Он должен был создать некоторое пространство между собой и Грейнджер, прежде чем он, без сомнения, набросится на неё в самый разгар вечеринки.              Он сжал нож левой рукой в кармане, желая, чтобы тот обжёг его призывом к миссии — ему уже несколько дней хотелось это почувствовать. Но пока Драко шёл по дорожке, нож оставался жутко холодным.              Его целительница узнает об этом.