A Hard Row to Hoe | Дорогу осилит идущий

2 августа 2008 г.

Таунхаус Драко

Сохо

             Начиналась новая неделя, и Драко пробовал новый подход благодаря целительнице Лите, которая на последнем сеансе потребовала от него «отнестись к делу серьёзно, взять себя в руки и перестать ныть»... что, по его мнению, звучало несколько непрофессионально.              Если бы посещение сеансов целителя разума было добровольным, а не обязательным, он бы ушёл оттуда сразу же. А потом опубликовал бы анонимное объявление в «Пророке», призывая помутившиеся умы лечиться НЕ у целительницы Литы, а обратиться вместо этого за консультацией к Делойту или к Банч. Он предполагал, что оба они менее грубые, чем их коллега.              Впрочем, точно он не знал.              Он так и не успел поговорить с красно-фиолетовой женщиной в приёмной — даже не видел еë, когда заходил в последний раз. Но если он подсядет поболтать, она обязательно выложит ему всю информацию, он в этом уверен. Она выглядела очень легкомысленной.              Возможно, именно поэтому она и обратилась за помощью?              Честно говоря (и это вполне понятно! — считал он), во время последнего сеанса, который состоялся через два дня после Луисвилла, он был немного не в себе. Следует также отметить, что он пришёл слегка навеселе.              Но виноват в этом был не только он. Драко понял, что Тео, должно быть, обладает какими-то экстрасенсорными способностями, позволяющими понять, когда его другу особенно плохо. Как ещё объяснить тот факт, что, когда Драко, занятый своими делами, слонялся по книжному магазину на Горизонтной аллее, Тео вдруг выскочил из-за угла? Вскоре после этого они решили перекусить. Что привело к стейку-фри и двум бутылкам DRC в магловском бистро. Во Франции. В полдень. В понедельник.              И всё было хорошо до тех пор, пока не настало время для Драко отправиться на приём к целителю, о котором он вспомнил сам, даже до того, как на мобильном зазвонил будильник, спасибо тебе большое, Джемма. Он сообщил Тео, что ему нужно идти, на что Тео ответил: «Но я только что заказал моллюсков, Драко...» — и Драко не мог с этим поспорить, потому что моллюски действительно уже появились на столе.              Так что он позволил себе остаться ещё ненадолго. А в дополнение к моллюскам они, конечно же, заказали бутылку Монраше. Спустя, как ему казалось, несколько мгновений он, пошатываясь, покинул пятый округ Парижа и аппарировал прямо в кабинет целительницы Литы. Практически ей на колени — она сидела в своём обычном кресле. Время — 14:47.              Если использовать только одно слово, она была недовольна.              Её недовольство распределялось следующим образом:              ● В первую и главную очередь, аппарация в нетрезвом виде: «Вы что, пытаетесь расщепить себя до потери сознания?»;              ● Во-вторых, посещение врача в состоянии алкогольного опьянения: «Если это крик о помощи, мистер Малфой, то вы ошиблись кабинетом. Полагаю, этажом ниже находится “Бюро упущенных возможностей”, думаю, вы уже хорошо знакомы»;       ● Почётное третье место досталось его опозданию: «Зачем вообще было приходить? Вы прервали разгадывание кроссворда из “Ведьмополитена”. Номер семнадцать по горизонтали, одиннадцать букв, “Чрезвычайно заносчивый кретин”... В середине уже есть буквы “ако малф”... имеются какие-нибудь предположения?»;       ● Его явное употребление алкоголя, направленное на преодоление эмоциональных потрясений: «Я могу видеть вас насквозь так же, как через окно моего чёртова офиса, мистер Малфой. “О да, давайте напьёмся, потому что нам грустно.” Как пугающе банально. Страшно»;       ● И наконец, в-пятых, целительница Лита была не в восторге от неспособности Драко отнестись к их сеансам с требуемой ею серьёзностью: «Вы мечтаете вернуться на пост главного наёмного убийцы, но при этом ведёте себя так, будто эти сеансы проводятся для моего блага, тогда как я уверяю вас — всё это делается только ради вас. Прошу вас, поверьте, у меня есть куда более полезные дела, чем тратить своё время на человека, который думает, что тонет, хотя всё, что ему нужно, — это просто встать. О, и на сегодня наше время закончилось. Вы можете идти».              И потом, ровно в 15:00, она его выгнала. Что-то насчёт личных границ и того, что ему бы научиться их соблюдать.              Драко не был уверен, что успел вставить хоть слово.              Остаток недели он провёл, стараясь соблюдать её рекомендации и относясь к процессу более серьёзно. Он вёл записи в дневнике с такими подробностями, что был уверен — целительница Лита пожалеет о том дне, когда они встретились. Или даже о том дне, когда она решила стать целителем, — настолько эти записи были монотонными, плаксивыми и полными деталей.              После того обеда с Тео в понедельник (и дневного сна после приёма) во вторник он пил чай с Пэнси, в среду ходил с Джеммой по её делам, а в четверг играл в квиддич с Блейзом. Он обязательно записывал, что думает, что чувствует... и даже добавлял некоторые другие подробности, которые считал уместными: что он ел, описание погоды, во что был одет... во что были одеты все остальные, сколько шагов до этого места, сколько — до того, сколько окон в том или ином здании, и прочие интересные мелочи в этом же духе.              Наступил четверг, и он наконец-то получил ответ от целительницы Литы, чего она, как изначально уверяла, никогда не сделает... Всего четыре маленьких слова, нацарапанных в конце его (третьей) записи за день, в которой он подробно описывал тренировку по квиддичу с Блейзом и несколькими другими выпускниками Слизерина, игру, к которой он вернулся после нескольких лет отсутствия. Это признак моего личностного роста! — написал он ей.              «О, да заткнитесь уже,» — написала она.       Но он не остановился. Кроме того, он был уверен, что именно подробное описание формы и фасона его комплекта для квиддича вывело её из себя. Он даже зарисовал (довольно неплохое) изображение себя в этом комплекте.              В пятницу он совершил прогулку по магловскому Лондону, заглянув в одиннадцать разных книжных магазинов и купив в каждом по несколько книг.              Как правило, по субботам он ужинал с матерью, что он и сделал, как обычно. И к этому ужину он успел дочитать три книги, купленные накануне.              Как оказалось, плотно составленное расписание не давало возможности думать о многом! Например, он почти совсем не вспоминал о своей панической атаке в Луисвилле.              Или о том, что его отряд расформирован из-за внезапной гибели.              Или о том, что абсолютно невменяемая ведьма на свободе и творит ужасные дела, а он сидит в своём доме, или в кабинете целительницы разума, или занимается всякой хернёй в проклятом чайном салоне...              Он почти не думал об этом. Ведь он так занят! А если к нему забредала шальная мысль, он просто закрывался и засовывал её поглубже в разум, что всегда хорошо срабатывало в прошлом, но теперь... Система иногда давала сбой.              Но, в любом случае, он в порядке! Он прекрасно справлялся с задачей не думать. Особенно о проблемных вещах. И уж точно он не думал о них ежечасно, и они не вырывали его постоянно из (крайне беспокойного) сна.              Его истощение (от всех этих мероприятий, конечно, а не от панических атак, выпивки и прочего) и привело его к нынешнему затруднительному положению. Он пил эспрессо и бодроперцовое зелье, пытаясь замаскировать растущую усталость, — а теперь у него не осталось ни того, ни другого. Джемма могла бы сварить ему ещё зелья, но вот эспрессо он не мог создать из воздуха. Ведь еда является первым из пяти основных исключений из закона Гэмпа об элементарной трансфигурации.              Впрочем, неважно. Местная кофейня закрывается в восемь, он мог бы заглянуть туда...              Драко посмотрел на время на экране мобильного. Почти девять вечера? Как?              Джемма весь день провела у своих родителей и позвонила совсем недавно, чтобы сообщить, что задержится. Именно тогда он осознал, что уже почти полчаса наблюдает из окна кухни за площадью внизу. Слава Мерлину, что на стёклах отражающие чары, иначе какой-нибудь бедный магл наверняка вызвал бы представителей властей, чтобы те зашли внутрь и выяснили, жив ли страшный бледный человек в окне или... возможно, это просто очень реалистичная кукла.              Он решил воздержаться от того, чтобы писать целительнице Лите о каких-либо временных провалах, вызванных диссоциацией. Это не очень-то помогало предстать в «здоровом» свете.              До сих пор одетый к ужину (тёмно-синие брюки и мантия в тон, белая рубашка), он снял мантию и вышел в ночь, где всё ещё царили сумерки, уже почти перетёкшие в темноту.              Он медленно пересёк площадь и повернул направо на Оксфорд-стрит, затем налево на Тоттенхэм-Корт-роуд, направляясь к местному магазину «Сэйнсбери». Если пойти в другую сторону, то там будет «Теско»... но он сомневался, что там есть большой выбор эспрессо и пицца-роллы с сыром и луком. Проходя по Тоттенхэм-Корт, он миновал нелепое количество салонов сотовой связи и «Бургер Кинг», который, на его взгляд, был немного переполнен. Он предпочитал «Макдональдс», если собирался поесть дрянной магловской еды.              Он остановился перед «Boots». Нужно ли ему что-нибудь из магловской аптеки? Он стоял на тротуаре и размышлял, когда кто-то, не заметивший его внезапной остановки, налетел на него сзади.              — Извини, приятель, — бросил мужчина, не отрывая глаз от мобильного телефона, и, обойдя Драко, направился дальше.              Драко сделал глубокий вдох и потом выдох. Он понял, что столкновение с незнакомцем — единственный физический контакт, который произошёл с ним за последние несколько дней. Он задумался. Конечно же, он поцеловал Пэнси, когда увидел её, не так ли? Похлопал Тео по спине? Столкнулся с кем-то в воздухе во время матча по квиддичу?              Странно было обращать внимание на такие вещи. Замечать их отсутствие.              Он пожал плечами и двинулся в сторону «Сэйнсбери».              Стерильный свет флуоресцентных ламп не вдохновлял на кулинарные подвиги, но свою функцию выполнял. Побродив немного по отделу с кофе, Драко остановил свой выбор на сомнительного вида пачке от «Сэйнсбери», поскольку это был один из немногих вариантов с цельными зернами. Не для того он две недели изучал и тестировал кофемолки, чтобы потом купить что-то предварительно помолотое несколько недель назад и залежавшееся на полке.              Он же Малфой. У него есть свои стандарты.              Драко подбросил упаковку в воздух и, когда пытался поймать её, врезался в кого-то, выходящего из-за угла, отчего к его ногам упал большой синий пакет с кошачьим кормом. «Для возрастных кошек», — было написано на этикетке.              Он поднял голову и ощутил ноющую слабость в руках, от которой онемели кончики пальцев.              — Грейнджер, — произнёс он, поднимая пакет и прижимая его к себе. — Для твоего полуниззла, наверное?              — Привет, — ответила она, немного растерявшись. Она выглядела... что ж, она выглядела великолепно. — Да. Для Живоглота. Он пристрастился к этой конкретной марке, когда мы проводили лето с моими родителями. Вчера вечером корм закончился, и когда утром я предложила ему половину яичницы с тостами, он просто пристально посмотрел на меня и ушёл. С тех пор я его не видела, так что я должна принести подношение, чтобы вернуть его благосклонность...              Она замолчала, оглядывая магазин. Ещё несколько человек суетились вокруг, что-то нюхали, что-то щупали и ворчали по поводу цен. Но его взгляд был прикован только к ней.              На ней было свободное чëрное платье в пол и те же золотые босоножки, которые она надевала на встречу с Тео. Волосы дикими кудрями спадали по плечам. Глаза подведены, а на губы нанесён блеск.              Богиня.              — Что ты здесь делаешь? — спросила она резко. — В магловском магазине?              Он продемонстрировал ей упаковку с кофейными зёрнами.              Она открыла рот, чтобы заговорить, но он её перебил.              — Во-первых, знаю. Как правило, я покупаю их в специализированном магазине в Хакни. А если вдруг они заканчиваются, то в крайнем случае могу зайти в «Кафе Неро», — он указал большим пальцем в ту сторону, откуда пришёл, — но они закрываются в восемь. И вот я здесь. Это лучше, чем ничего. Наверное.              Он медленно пошёл по следующему проходу, изображая интерес к товарам.              — Извини, Малфой, но мне так странно видеть тебя здесь, в магловском магазине. Ты же ненавидишь маглов.              Он остановился и повернулся, чтобы посмотреть на неё.              — Это неправда. — Драко лениво двинулся дальше по проходу.              Она пошла следом, что его несказанно обрадовало. Но потом он вспомнил, что всё ещё держит в руках кошачий корм. Он немного приуныл.              — Ненависть — это слишком сильное слово, Грейнджер. Думаю, дело скорее в том, что я долгое время их не понимал.              Она насмешливо фыркнула.              — А что тут понимать?              Он задумчиво посмотрел на неё.              — Если ты не знаешь, не думаю, что следует тебя просвещать, но я могу предложить несколько книг в качестве отправной точки, — язвительно заметил он, в то время как она продолжала молчать. — Есть очень популярная книга под названием «Мужчины с Марса...».              — Ну конечно! Я хочу сказать, — перебила она, поравнявшись с ним, — что тут понимать? Люди есть люди.              — Но магия — это что-то сверх, не так ли? — Он не смог сдержать ухмылку.              — Возможно, несколько иное, — согласилась она.              — Сверх.              Она сморщила нос, покачав головой.              — Но ведь «сверх» означает «лучшее».              — Разве? — В конце прохода он повернул направо и неторопливо пошёл по следующему. Он демонстративно оглядывался по сторонам, как будто искал что-то конкретное, в то время как то единственное, что он хотел найти, находилось рядом с ним. Споря с ним. — Или это значит «в дополнение к»? А ещё «сверх» может означать и «слишком много».              — Не ожидала, что сегодня вечером мне придется изучать предлоги, — проворчала она.              — Нет, похоже, что ты надеялась изучить... — Он остановился и повернулся, чтобы посмотреть на неё — глаза медленно скользнули по ней вверх и вниз. Он снова двинулся по проходу. — ...что-то совсем иное. Ты была на свидании?              Она бросилась догонять его.              — Нет.              — Точно? — Он не знал почему, но ему показалось, что она лжёт.              — Это было не свидание. Просто... встреча.              — Встреча? — усмехнулся он. — Вот как дети называют это в наши дни? — Он остановился, чтобы рассмотреть банку с оливками, и бросил взгляд в её сторону, когда ставил их на место.              — Ничего подобного, это ничего не значило. И сейчас ты застал меня в то время, когда я забежала в магазин по дороге домой, — она протянула руки к кошачьему корму. — Будь так любезен, позволь мне уйти.              Он отступил с пакетом назад, наклонившись так, чтобы она не смогла его схватить.              — Значит, ты живёшь где-то поблизости?              — Да, совсем недалеко от того зелёного монстра, которое ты называешь домом, — она протянула к нему руку, но он снова увернулся. Невысокий мужчина в бордовом кардигане решительно направился к оливкам, и Драко пришлось придвинуться ближе к Грейнджер, чтобы дать ему пройти.              — Верно... верно. Насколько я помню, не так давно ты набросилась на мою помощницу в дверях и сама пригласила себя войти.              Её рука опустилась вниз, а рот приоткрылся.              — Я никогда не делала ничего подобного! Я лишь... — Она остановилась на полуслове. — Твоя помощница? Джемма?              — Да.              — Она твоя помощница? — Грейнджер произнесла это медленно, как будто пыталась найти в словах иной смысл.              Мужчина с оливками ушёл, но Драко продолжал стоять рядом с ней... возможно, он даже подошёл чуть ближе. Она воспользовалась духами. Он стиснул челюсти и сглотнул, решив, что будет лучше пока дышать ртом, чтобы её запах не увлёк его ещё больше. Он обожал этот аромат — сладковатый, с нотками фруктов, апельсиновой цедры и коричневого сахара... с чем-то тёплым. Кардамон? Что-то такое, отчего ему хотелось притянуть её к себе и уткнуться лицом в шею. Он хотел собрать в охапку её волосы и... да блядь, это всё бесполезно. Он просто обожает её. Конечно, она хорошо пахнет, но он обожает её.              И как же он охренительно глуп, что позволил этому зайти так далеко.              Её недоумение вернуло его к действительности.              — В чём тебе вообще может понадобиться помощь, Малфой? С чем она тебе помогает? Пересчитывать твои галлеоны? Мне казалось, что у тебя для этого имеется целая армия гоблинов. Она разбирает твои приглашения на вечеринки и готовит для тебя идеально отглаженные мантии, которые, несомненно, лучше всего подчеркивают твои великолепные серые глаза?              Драко сделал шаг назад.              — Великолепные. Серые. Глаза... — Он покачал головой. — Грейнджер, держи себя в руках.              Снова двинувшись вперёд, он пошёл дальше, чтобы убедиться, что она пойдёт следом, но она ошарашенно замерла.              Он повернулся и кивком головы подозвал её к себе.              — Ты в порядке, Грейнджер? Мы находимся посреди магазина, пожалуйста, контролируй свои желания, — поддразнил он. — Маглы вокруг!              Её щёки вспыхнули, и она поспешила за ним.              — Я просто не понимаю, зачем тебе нужна помощница, — прошипела она.              — Иногда она действительно подготавливает мои мантии. Если того требует случай.              — Какой же случай может требовать того, чтобы взрослый волшебник был не в состоянии дотянуться до своего, я уверена, абсурдно большого...              — Что ж... — Драко усмехнулся, его глаза сузились.              — ...абсурдно переполненного шкафа, взять мантию и надеть её? — Они миновали витрину с вяленым мясом в конце прохода и свернули за угол.              — Конечно же, ты понимаешь, что это ещё не всё, — он посмотрел на отразившееся на её лице недоверие. — А может, и не понимаешь.              Она ахнула от удивления.              — Совершенно не понимаю. Ну не может быть такого случая, чтобы тебе понадобился помощник для раскладывания одежды, Малфой! Ты что, разучился пользоваться руками? Ты забыл, что ты... — она изобразила взмах волшебной палочкой, оглядываясь по сторонам в поисках особо наблюдательных маглов в отделе чипсов. — Или… только не говори мне, что ты ослеплён собственными волосами?              Ему пришлось остановиться — так сильно он смеялся, — но она даже не заметила, полностью увлечённая своим возмущением.              — Правда, Малфой. Я даже представить себе не могу, для чего тебе понадобилось нанимать кого-то! Помощница? Ты рехнулся? Это мне нужна помощница!              Он прочистил горло, приходя в себя.              — Ну, Джемму ты не получишь, — серьёзно заявил он. — Она слишком дорога мне, но я могу поспрашивать других от твоего лица.              — О! — простонала Грейнджер. — Какой же ты богатый придурок!              Он рассмеялся ещё сильнее.              Они дошли до кассы, и в ожидании очереди между ними повисло молчание.              — У тебя чудесный смех, — тихо заметила она. — Не знаю, слышала ли я его, когда мы были младше. Ну, то есть без изрядной примеси ехидства.              Он был ошеломлён этим комплиментом. У неё чудесное... всё. О, как же он влип. Он поднял руку, не позволяя ей заплатить за еду Живоглота. Что это вообще за имя такое — Живоглот?              — Ты не такой, каким я тебя помню, — бросила она ему в спину, когда они выходили из «Сэйнсбери». Он с сожалением вспомнил, что так и не купил пицца-роллы с сыром и луком. Однако он не стал возвращаться, поскольку не хотел портить то, что сейчас происходило. — Гораздо меньше похож на хорька, надо сказать.              — Да, да, всё меняется, люди развиваются, не отставай, Грейнджер.              Она улыбнулась ему, окинув оценивающим взглядом.              — Я провожу тебя домой. Но, в отличие от тебя, я ещё не знаю, где ты живёшь. Так что, пожалуйста, предупреди меня, если я иду не в том направлении.              — Обязательно. — Она ускорилась, чтобы поспевать за его длинными шагами.              Он притормозил, запоздало осознав, что чем быстрее он будет идти, тем быстрее окажется дома, в одиночестве, снова уставившись в окно, как один из тех манекенов в магловских магазинах одежды на Оксфорд-стрит.              — Я всё время на тебя натыкаюсь.              — Ну, один раз это было на вечеринке моей матери, а потом ты зашла ко мне домой, так что, думаю, удивление от встречи должно начать ослабевать в любой момент, но продолжай...              Она пожала плечами.              — Продолжать нечего, это просто небольшое замечание.              — А может быть, тебе нравится на меня натыкаться? — Он затаил дыхание.              Она замедлила шаг, а он продолжил идти, но остановился в нескольких шагах впереди, прежде чем повернуться и посмотреть на неё.              — Больше, чем я могла бы предположить, если бы кто-то сказал мне несколько месяцев назад, что у меня будет дружеская беседа с Драко Малфоем.              — Аналогично, Грейнджер. — Он указал подбородком вперёд. — Давай отведём тебя домой.              Они вышли на Оксфорд-стрит и свернули направо, в маленький переулок, который Драко всегда считал подворотней.              — Это здесь, — она указала на третий ряд окон своего бежевого кирпичного дома, номер два по Хэнвей-плейс. Её окно шириной около метра выходило на дорогу, а перед ним возвышался фасад серого здания с лепниной.              — Это... — Он попытался подобрать слово. — Прелестно.              — Да иди ты, — рассмеялась она, протянув руку за кошачьим кормом, и он наконец сдался.              — Что ж, — Драко покачался на пятках, сжимая в руке пакет с кофе. — Ещё увидимся, я полагаю.              — Конечно, — она открыла ключом входную дверь. — Приятно было с тобой поболтать.              — Ага. — Он отошёл немного, остановившись, пока не оказался слишком далеко. — Грейнджер?              Она высунула голову из двери и вышла на крыльцо.              — Тут за углом есть одно кафе, там отличный завтрак... — он постарался выглядеть как можно невозмутимее. — Если прийти туда до восьми утра в воскресенье, можно избежать скопления людей... а женщина, владеющая закусочной, называет тебя «милый» и «дорогой».              — И тебе это нравится, верно?              Он засмеялся, глядя на свои ботинки, а затем снова на неё, прижимая кофе к груди и начиная пятиться назад.              — Больше, чем ты можешь себе представить, Грейнджер. Нечасто кто-то обращается со мной как с кем-то особенным. — Он лениво ухмыльнулся, повернулся и, цокнув языком, пошёл прочь, снова подбрасывая кофе и ловя его без особого труда.              — Я так рад, что не пошёл сегодня в «Теско», — бросил он ей через плечо.              

† † †

             Как и следовало ожидать, спал Драко плохо, но ему удалось заставить свои мысли больше сосредоточиться на Грейнджер и меньше — на смерти и тоске. И это являлось одним из пунктов в списке «побед». Даже если иногда он просто перечислял различные детали её фигуры...              Драко решил, что ему не хочется больше заставлять себя не думать о ней. В любом случае это бесполезное занятие. А его целительница — настоящий профессионал в области медицины — посоветовала перестать грустить. Заманить Грейнджер на завтрак было явно не признаком грусти, а значит, он действовал на благо своего здоровья и благополучия.              Победа!              И конечно, это ощущалось несколько иначе. Это было похоже на активное преследование Грейнджер (вышеупомянутое заманивание), а не на то, что он наткнулся на неё по какому-то случаю, который он, возможно, сам спланировал, а может быть, и нет. У него имелись некоторые сомнения по поводу возможности добиваться девушки, с которой он был чудовищно жесток... но, к сожалению, тот факт, что находиться рядом с ней так чертовски приятно, сводил на нет все моральные соображения. По крайней мере, сегодня. Он решил, что с этим экзистенциальным кризисом справится в другой раз, и спрятал его в (не очень надёжное) хранилище в подсознании.              Заставив себя пролежать в постели до половины седьмого, он позволил себе принимать душ аж двадцать минут. Даже с заклинаниями обычно на прическу уходило около одиннадцати минут, а сегодня он хотел быть уверен, что она получится идеальной.              Драко знал, что Грейнджер обязательно придёт, он чувствовал это всеми фибрами души. Он решил, что появится там в половине восьмого и будет неторопливо читать «Таймс», сидя спиной к двери, когда она придёт.              «О, привет, Грейнджер, рад тебя видеть,» — скажет он, жестом приглашая её сесть. Он предложит ей поджаренный сэндвич с яйцом и сыром — он всегда заказывал именно его. Мисс Морин добавляла к нему особый спред, весьма вкусный, по его мнению. Он даже купил его домой — в его детстве в мэноре такого не было.              Мармайт.              Он хорошо усвоил (нелёгким путём проб и ошибок), что это исключительно спред. А не соус.              Задумавшись над тем, что надеть, он вдруг ощутил потребность в совете Джеммы. Она убьёт его, если он разбудит её из-за такой глупости. Но...              Он спустился по лестнице и постучал в дверь, с опозданием сообразив, что на нём лишь трусы-боксеры. Обычно они общались одетыми, но, по словам целительницы Литы, он, похоже, не чувствовал личных границ, так что Джемма не будет сильно удивлена. Она открыла несколько мгновений спустя; на её лице всё ещё виднелись морщинки от смятой наволочки.              — Прости, я тебя разбудил?              — В чём дело, Драко? — обеспокоенно спросила она, изо всех сил пытаясь рассмотреть его лицо.              — У меня проблема, ты можешь пойти со мной? — Она едва успела кивнуть, как он аппарировал их в свою гардеробную. — Я иду на завтрак прямо сейчас. Как ты думаешь, что мне надеть?              Она на мгновение задумалась, собираясь с мыслями, прежде чем посмотреть на него, одетая в маленькие шорты-боксеры и безразмерный джемпер. Её волосы были растрёпаны с одной стороны.              — Ты что, мать твою, шутишь? — Голос звучал хрипло... скорее всего, оттого, что она спала и не разговаривала уже восемь или около того часов.              — Увы, нет. — Он задумался, стоит ли объяснить ей, что к чему? С одной стороны, она, кажется, была в восторге, когда Грейнджер зашла в гости. С другой стороны, сейчас она смотрела на него так, будто хотела убить. — Я иду на завтрак. И... мне кажется, там будет Гермиона Грейнджер.              Она склонила голову набок.              — Ты надеешься, что она будет там, потому что идёшь в место, которое она часто посещает, и по статистике существует большая вероятность, что вы двое столкнётесь или... ты пригласил её на завтрак?              Он замешкался.              — Что из этого, Драко? — потребовала Джемма.              — Я как бы... пригласил её.              Джемма захлопала в ладоши.              — ИИСУС, Мария и Иосиф, Драко! — Она начала быстро перебирать вешалки. Ему нравилось, когда она ругалась по-магловски благочестиво. — Сейчас семь утра воскресенья. Мне кажется, что брюки — это слишком, а тебе?              — Понятия не имею.              Похоже, она разговаривала сама с собой.              — Август, тепло... но шорты… я думаю, что шорты тоже были бы неправильным выбором...              — Очень на это надеюсь, — поморщился он.              Она что-то достала, покачала головой и убрала обратно.              — Могу я заинтересовать тебя чем-нибудь джинсовым?              — Не думаю, что это возможно.              — Ты точно уверен?              Они остановились на паре светло-серых брюк: «По-моему, они прекрасно подходят для утра», белой футболке: «Мне кажется, это то, что ты мог бы выбрать сам» и ярко-белых кроссовках Nike. Он не понимал, как маглы сохраняют их в чистоте без магии; ему пришлось бы выбрасывать их каждый раз, как наденет, если бы не небольшая поправка, которую он сам изобрёл для очищающих чар.              Джемма пробурчала что-то насчёт возвращения в постель, и Драко выбежал из дома, прихватив пиджак, который ему, скорее всего, не понадобится — он и так потратил слишком много времени, придираясь к мелочам.              На часах было 7:27, когда он оказался у солнечно-жёлтого фасада гордости и радости мисс Морин, «У Тэма». Он не знал, кто такой Тэм, он никогда не спрашивал. Кафельный пол был выложен чёрно-белой плиткой; в зале стояло всего семь деревянных столов медового цвета с двумя белыми металлическими стульями у каждого. Рядом с кассой находилась большая витрина с деликатесами, а на задней стойке — огромная старинная машина для приготовления эспрессо. Распашная дверь вела на кухню, но Драко видел там только мисс Морин. Ему говорили, что есть и мистер Морин, но он в основном заведовал грилем. На стенах висели обрамлённые репродукции кувшинок Моне и подсолнухов Ван Гога.              У подруги его матери есть обширная коллекция — всё, что только возможно, от Фабрициуса до Рафаэля и Сая Твомбли... Он сделал мысленную пометку, что нужно связаться с ней и поинтересоваться, не продаётся ли что-нибудь из этого. Мисс Морин необходимо пополнить свою коллекцию.              За стойкой стояла мисс Морин собственной персоной. Он улыбнулся ей, и она улыбнулась в ответ, склонив голову набок. Он проследил за её взглядом — там сидела Грейнджер и читала проклятый «Таймс».              — Доброе утро, милый! — Мисс Морин поместила молоко под пар для его капучино. — Твой кофе уже на подходе, дай мне минутку...              — Здравствуйте, мисс Морин, спасибо, — тихо сказал Драко, направляясь к единственному занятому столику. — Доброе утро, Грейнджер.              Она подняла глаза от газеты, сложила её и убрала в сторону.              — Доброе утро, Малфой.              Он стоял, глядя на пустой стул и снова на неё. Где же её манеры?              — Прошу, — она жестом указала на место напротив себя. Наконец-то.              Он накинул на стул свой (ненужный) пиджак и сел.              — Вижу, ты нашла это место.              — Ну, мне пришлось исходить из того, что я успела узнать о твоей личности за последние почти... двадцать лет, и предположить, что ты не имеешь в виду «Старбакс» или «Прет-а-Манжэ», которые находятся в двух шагах от наших домов.              Мисс Морин поставила перед Драко кофе, а перед Грейнджер — зелёный чай.              — Она говорила, что ждёт тебя. Я сообщила ей, что не видела тебя уже несколько недель, но я рада знать, что ты не забыл обо мне, милый. — Перед уходом она взъерошила волосы Драко. — Я уже готовлю твой обычный завтрак; а ты всё ещё хочешь полный английский?              Грейнджер кивнула.              — Да, пожалуйста. Спасибо.              Мисс Морин махнула рукой и скрылась на кухне.              Драко как мог пригладил волосы и заметил, что Гермиона подняла газету, чтобы скрыть смех.              — Что смешного?              Она тряслась от подавляемого смеха.              — Грейнджер, — потребовал он ответа.              Когда она так и не смогла ничего вымолвить, он сделал глоток своего капучино.              — Прости ... — Её глаза блестели от слёз, а на лице появилась самая прекрасная улыбка. Она снова рассмеялась, пытаясь успокоиться, чтобы продолжить. — Твоё лицо... когда она растрепала тебе волосы. Клянусь, я не видела этого выражения с четвёртого курса. Твой нос раздулся и всё такое. Я знала, что настоящий Малфой остался где-то там.              Обычная фраза — всего лишь замечание, — но он уловил смысл и скрытую за ней откровенность, и это задело его. Для неё настоящий Малфой был раздражительным, злым, жестоким мальчишкой. Он не знал, что предпринять. Отчасти ему хотелось прикинуться больным и уйти. Но зачем?              Если для неё он именно такой, то к чему всё это?              Но, опять же, не было и речи о том, что у них есть какое-то будущее. Так почему бы не позавтракать и не провести час, счастливо отвлекаясь от всего остального дерьма, в котором он находится в данный момент? Почему бы не дать себе небольшую передышку?              Он спрятал обиду, благо она оказалась совсем небольшой.              — Обычно он показывает свой острый нос только в случае угрозы для причёски, так что можешь не беспокоиться.              — О, хорошо.              Она быстро подалась вперёд и запустила пальцы в его волосы. Он подался навстречу — совершенно случайно, лишь парасимпатическая реакция. Он так жаждал её прикосновений, а это было настолько близко, насколько, как предполагало его тело, он мог получить.              Она сжала кисть и на мгновение потянула за корни волос, а затем отпустила их, легонько проведя кончиками пальцев по его уху и челюсти, пока убирала руку.              — Прости, мне пришлось.              Он может просто умереть.              — Я не собираюсь жаловаться. — Он откинулся на спинку стула, заложив руки за голову и потянувшись.              Она взглянула вниз и снова вверх — его рубашка слегка задралась, обнажив несколько сантиметров пресса. Она сглотнула и прерывисто вздохнула.              — Что ты обычно заказываешь?              Проследив за её взглядом, Драко поднял руки, чтобы ещё раз потянуться, прежде чем принять исходное положение. Почему бы немного не повеселиться?              — Этот сэндвич, который она готовит, он просто великолепен. Никогда не пробовал ничего подобного, — он окинул взглядом весёлую обстановку заведения, и у него вырвался счастливый вздох. — Полный английский тоже неплох, тебе должно понравиться.              Она сделала глоток чая, пристально наблюдая за ним. На ней были обтягивающие магловские джинсы (чёрт бы их побрал) и толстовка с надписью «Кэмбридж» на груди.              — Грейнджер...              Она подняла брови в ответ.              — Ты купила эту толстовку из-за её фасона или ты училась в этом университете после Хогвартса?              Она опустила взгляд — как будто забыла, что на ней надето.              — О! Ну, я прошла несколько курсов. Лишь те, которые мне показались увлекательными.              — Например...              — Хм, — пожала она плечами. — Всего лишь... немного этого, немного того.              Он не знал, почему она так скромничала. Он отпил ещё кофе.              — Мне на самом деле интересно, если ты не против.              — Да, ну, я посещала... десятки... курсов. За несколько лет. Знаешь, магическое образование оставляет желать лучшего.              — Серьёзно?              — Ага, очень даже. Итак, после Хогвартса, после войны, я решила, что в то время как я пытаюсь понять, где мне хотелось бы работать, мне также нужно подтянуть знания в тех областях, которых не хватает в Хогвартсе.              — Математика, я полагаю?              — О да. Но кроме того наука; такие вещи, как анатомия и химия — ты знаешь, химия может быть применима в зельеварении, но её всё равно обходят стороной. А ещё гуманитарные науки. Литература, философия, религия. Я прослушала три разных курса по кино. Один из них был полностью на французском, и мне повезло, что до этого я прошла несколько языковых курсов...              — Sans déconner!              Она издала звук, похожий на «фу».              — Ну конечно же, ты говоришь по-французски.              Он махнул рукой, чтобы она вернулась к списку предметов.              — Математика, естественные науки, гуманитарные науки... Французский. Что ещё?              Она неуверенно потянулась за чаем.              — Античная история... греческая, римская и даже одна очень интересная лекция о китайском империализме. Я посетила несколько курсов по праву и несколько по психологии. Прошла один курс по химической инженерии, который, естественно, мне не очень понравился.              — Естественно, — согласился Драко.              Она слегка съёжилась.              — Я слишком увлеклась, да?              — Вовсе нет, но хотелось бы знать... когда ты спишь?              — Я думаю, легко найти время на что-то, когда тебе действительно не всё равно или ты увлечён. Правда, мне пришлось потянуть за несколько ниточек, чтобы меня приняли, так как мои документы об образовании остановились на начальной школе... О! — Она отодвинула чай, чтобы освободить место для еды, пока мисс Морин ставила её на стол. — Выглядит чудесно, большое спасибо.              — Спасибо, — Драко улыбнулся мисс Морин; её глаза сверкали.              Она сделала шаг назад, сложив руки на фартуке.              — Милый, я просто... я так рада тебя видеть. — Она похлопала Драко по плечу и скрылась на кухне.              — Она считает тебя кем-то особенным, — Грейнджер обмакнула кусочек тоста в яичный желток и, жуя, закрыла глаза, одобрительно кивнув.              — Если бы она только знала, кто я такой, — пробормотал он себе под нос. Он провёл рукой над тарелкой, демонстрируя совершенно обычный сэндвич с яйцом и сыром на поджаренной чиабатте. — Это, Грейнджер, знаменитый сэндвич с яйцом и сыром из кафе «У Тэма».              Она рассмеялась.              — Выглядит восхитительно, ты просто шоумен.              — Мне бы хотелось, чтобы ты его попробовала, — торжественно заявил он.              — Ты боишься, что он отравлен? — Она рассмеялась своей шутке.              Он проигнорировал её.              — Это действительно что-то неземное, Грейнджер. Ты... в общем, ты пожалеешь, что не заказала его. — Он вскинул руки, покачав головой. — Мне грустно это говорить. Каким бы прекрасным ни был твой завтрак, это не Сэндвич.              Он протянул ей сэндвич, и она посмотрела на него с недоумением.              — Ты можешь взять этот проклятый сэндвич в руки, я не собираюсь кормить тебя насильно, — сказал он резким тоном. — Держи!              — Ну ладно, ладно. — Она так грубо схватила сэндвич, что из него чуть не выпало содержимое до того, как она успела даже откусить. Начав жевать, она положила его обратно на тарелку.              Внезапно она замерла, прикрыв рот рукой, чтобы заговорить.              — Что там?              — Это яйцо и сыр на чиабатте, — пояснил он очевидное, — но секретный ингредиент — это маленькое сокровище под названием...              — Мармайт, — сглотнула Грейнджер. — Там есть мармайт.              — Да, ты знаешь о нём? — спросил Драко. — Впервые я попробовал его здесь, на этом сэндвиче. Предупреждаю, если будешь покупать себе такой же — он не может заменить ни коричневый соус, ни кетчуп. Учись на моих ошибках, Грейнджер.              Она затихла и задумалась. Драко почувствовал, что ему необходимо продолжать говорить. Он становился похожим на неё — боялся молчаливых пауз.              — Это навело меня на мысль о том, какие ещё приправы скрывают маглы, понимаешь? Ты когда-нибудь слышала о соусе «Ранч»? Он не столько магловский, сколько американский, и, прежде чем ты откажешься, я должен сказать, что в правильной ситуации он вполне сгодится.              Она молча передвигала вилкой фасоль по своей тарелке, похоже нисколько не интересуясь мнением Драко о соусах и приправах.              — Грейнджер? Ты ещё здесь?              Она посмотрела на него, и её (теперь уже блестящие от слёз) глаза встретились с его.              — Да, прости.              — Ты в порядке? — Драко быстро пододвинул к себе тарелку с сэндвичем. — У тебя ведь нет аллергии на мармайт? — Он попытался вспомнить, что было написано на банке, которая стояла у него дома. Он был уверен, что мармайт состоит в основном из дрожжей — которые находятся практически везде и во всём... изнурительная аллергия, если это так.              — Нет, нет, вовсе нет. Моя мама, по случайному совпадению, часто делала мне поджаренный сэндвич с яйцом и сыром по утрам перед школой, до того как я поступила в Хогвартс. Она смазывала хлеб маслом и наносила на него тончайший слой мармайта. Я не ела его уже много лет.              Он вдохнул, осознав, что ему нужно сделать. Даже если для этого придётся пожертвовать собственным завтраком.              Драко поднял свою тарелку и придвинул к себе тарелку Грейнджер, аккуратно поставив сэндвич перед ней.              — Я как раз хотел полный английский. Кто не любит помидоры на завтрак? Я, например, обожаю помидоры на завтрак. — Он ненавидит помидоры. — И фасоль! Каким бы я был англичанином, если бы не испытывал неконтролируемого благоговения перед бобовыми? — Он ненавидит бобы.              — О нет, я не могу, — она пододвинула к нему тарелку. — Ты так этого ждал.              — Я уже не раз ел здесь сэндвич, и, если это будет зависеть от меня, их будет намного больше.              Он посмотрел на тарелку перед собой, совершенно разочарованный. На что мы только не идём ради... едва ли оправданной, нежелательной, но скоро-должна-закончиться влюблённости.              Она держала сэндвич перед собой.              — Знаешь, я ведь могу разрыдаться, если съем ещё кусочек.              — Тогда мы будем в расчëте.              Она бросила на него взгляд, прежде чем понять, о чём он говорит, и по её щеке потекла слеза.              — Я не думаю, что это можно сравнивать. Ты плакал над мёртвым другом. А я плачу над чёртовым яичным сэндвичем. — Она откусила небольшой кусочек.              — Не всем дано достичь моего уровня эмоциональной зрелости, Грейнджер. — Она чуть не поперхнулась, но он продолжил. — Я... чрезвычайно развит.              Сглотнув с видимым усилием, она шлёпнула его по руке. Это было приятно. Он точно не считал, но за сегодняшнее утро она уже дважды прикоснулась к нему... и как ему увеличить это число? Конечно, шлепок был откровенно дружеским, но что насчёт волос? Последовавшим за этим прикосновением к его челюсти? Что это было, чëрт возьми? Он поудобнее устроился на стуле. Придётся вспомнить об этом попозже, сейчас же от одной лишь мысли об этом он чувствовал себя неуютно.              — Ну-ну, — он трижды легонько похлопал её по руке, позволяя своей ладони задержаться на её, пока он говорил. — Когда-нибудь ты сможешь достичь моего уровня... ох, как бы это назвать? Изящества? Нет. Ну… да, но нет. Самосознания?              Она не убрала свою руку.              — Я бы назвала это, прежде всего, высокомерием. На мой взгляд. И ещё немного заблуждением.              Они на мгновение замерли, глядя друг на друга, при этом его рука лежала на её.              — Милые, как у вас дела? — Мисс Морин подошла к Драко и приобняла за плечи. Он выпрямился, оторвавшись от Грейнджер и остановив то, что между ними происходило.              — Это совершенно потрясающе, — прокомментировала Грейнджер, жестом указывая на сэндвич. — Драко был достаточно любезен, чтобы позволить мне попробовать его, и он действительно прекрасен. Этот вкус напомнил мне о доме.              Мисс Морин прижала руку к груди.              — Мне так приятно это слышать, дорогая. Я очень рада, что тебе понравилось.              — Грейнджер, хочешь ещё чаю? — спросил Драко и, когда она кивнула, повернулся к мисс Морин. — Ещё один чай для леди, мисс Морин, и я думаю, что не отказался бы от... хм. Не могли бы вы сделать мне сюрприз?              — Конечно, дорогой, — мисс Морин снова стиснула его плечи, и он протянул ей банковскую карту.              — За двоих, — сказал он, и она ушла.              Обернувшись к столу, он увидел, что Грейнджер настороженно наблюдает за ним. Он догадывался, что сам факт наличия у него магловского банковского счёта может выбить её из колеи.              — Кто ты такой? Неужто настоящий Драко Малфой умер в Азкабане, а ты присвоил себе его титул? Ты даже выглядишь лучше, чем я помню...              — Это комплимент, если я правильно понял... — Его лицо вдруг стало серьёзным. — Грейнджер, позволь задать тебе вопрос. Ты всё та же заносчивая всезнайка, бескомпромиссная, самодовольная, бесчувственная, невежественная девчонка, которая впервые попала на платформу 9 3/4, или ты, может быть, в какой-то момент повзрослела?              Она выглядела растерянной и несколько раз моргнула.              — Я не согласна с некоторыми из этих характеристик, но что касается твоего вопроса — да, со временем я повзрослела. И, полагаю, я продолжаю... развиваться.              — А Поттер? Уизли? Это те же самые люди, с которыми ты игралась с тем троллем в туалете, или они тоже более или менее повзрослели?              — Полагаю, это зависит от ситуации... и я не уверена, что назвала бы это «игрались», — она сузила глаза. — Но я понимаю, о чём ты говоришь.              — Ты уверена? Потому что, как мне кажется, многие считают, что расти и взрослеть на эмоциональном и психологическом уровне могут только те, кто изначально был в какой-то степени порядочным. А плохой человек не может развиваться. Он не может измениться. Он такой, какой есть, раз и навсегда. Ты продолжаешь искать во мне того ужасного мальчишку, но я должен сказать тебе, Грейнджер, что его здесь больше нет. Он был уничтожен, снова и снова — пытками и манипуляциями, ложью родителей и его собственной ложью, за которую он так крепко держался, потому что это было то, что он считал правдой. Он умер, когда его заставили принять участие в том, чего ему не следовало терпеть. Его больше нет.              — О, Малфой, я не имела в виду... — Грейнджер осеклась, когда мисс Морин молча принесла их напитки и счёт, после чего так же молча удалилась.              Драко наградил её улыбкой и неслышным «спасибо», а затем продолжил, но уже тише:              — Весь мой мир перевернулся, Грейнджер. Мне пришлось приспосабливаться или умереть. Это был долгий процесс, но вот мы здесь.              Грейнджер выглядела так, будто не знала, что сказать; он мог засчитать это себе за достижение. Он сделал глоток. Чай Масала. Чудесно.              — Идеально, это именно то, чего мне хотелось.              Прочистив горло, Грейнджер неуверенно произнесла.              — Почему же ты не заказал его сразу?              — Я полагаю, что хотел проверить, не нашла ли меня наконец удача.              

† † †

             На следующий день после обеда Драко сидел в приёмной офиса «Лита, Делойт и Банч» на десять минут раньше назначенного времени и совсем не пьяный. У него имелись кое-какие вопросы, но целительница Лита, скорее всего, была всё ещё возмущена их последним взаимодействием, так что вряд ли он получит от неё какие-то ответы. Он знал, что мог быть изматывающим. Но ведь ей платили за работу с ним — значит, она должна заслужить свою зарплату.              Кто или что платило ей? Какой интересный вопрос...              Красно-фиолетовая женщина была на месте, через два кресла от него. Он решил сесть поближе к ней и задался вопросом, не покажется ли он из-за этого каким-то грубым или странным? Людям нравятся привычные вещи, и если они сидят на одном и том же месте несколько раз... то это автоматически становится их местом. Он же решил всё изменить.              — Здравствуйте, — обратился он к ней, когда она села.              Она скорчила гримасу и отвернулась.              Первый шаг сделан. Рим тоже построили не за один день (хотя на самом деле он был построен довольно быстро, ведь почти каждый сколько-нибудь известный император был волшебником — по словам Грейнджер). Август? Конечно. Тиберий? Естественно. Траян и Адриан? Да и да. Марк Аврелий? Об этом можно было даже не спрашивать... Юлий Цезарь? А вот это уже нет. Зато Брут да. Как и Клеопатра! Но это было само собой разумеющимся.              Драко позвали в кабинет целительницы Литы, и он попрощался со своей разноцветной соседкой. Она проигнорировала его.              — Ну что ж, по крайней мере, сегодня вы пришли трезвым, — заметила целительница Лита, даже не потрудившись поднять взгляд, когда он сел в кресло напротив.              — Я действительно трезв. А вот моё поведение на прошлой неделе было неуважительным, целительница Лита. Я приношу свои извинения.              Она оглядела его с ног до головы.              — Я принимаю ваши извинения и благодарю за то, что вы выразили их мне. Нам следует оставить это в прошлом.              — Прекрасно, потому что у меня к вам есть несколько вопросов, которые я хотел бы обсудить. — Он сидел, положив ногу на ногу и сцепив руки на коленях.              — Да?              — Да. Давайте перейдём сразу к делу, хорошо? Когда я был на похоронах Моник, у меня началась паническая атака. Они бывали у меня и раньше, но я бы хотел, чтобы они не повторялись... никогда. Это возможно?              — Что вы предприняли, когда ощутили приступ паники?              — Я отстранился от ситуации, выполнил несколько последовательных дыхательных упражнений и попытался вернуть себя в реальность, сосредоточившись на выполнении какой-либо задачи. В данном конкретном случае я сжимал и разжимал ладони, — объяснил он. — И мне удалось отвлечься, так как за мной пошёл Тунец и сел рядом.              Целительница Лита кивнула.              — Это действительно лучшее, что вы могли сделать, мистер Малфой, вы действовали надлежащим образом. Точно по инструкции.              — Да, конечно, я уже знаю, как правильно реагировать. Впервые это случилось почти пятнадцать лет назад. Я хотел бы узнать, какое средство я могу принимать, чтобы полностью от них избавиться. Какой-нибудь эликсир для ежедневного применения?              — Боюсь, это не так просто.              — Конечно, просто. Мы же волшебники, — он постарался говорить спокойно, но вышло скорее раздражённо.              Он боялся, что она именно так и ответит. Если бы существовало волшебное лекарство от панических атак, он бы уже давно его нашёл. Окклюменция помогала лишь в некоторых случаях, и если бы он не был уверен (а был ли он уверен?), то сказал бы, что через пятнадцать или около того лет те ячейки в голове, в которые он запихивал свои мысли, чтобы нормально функционировать, лопнут от огромного количества того, что он хотел забыть или о чём больше не мог думать... или что хотел скрыть от всех — даже от самого себя.              Панические атаки, чувство страха, которое мучило его постоянно, тяжесть, которую он ощущал, — всё это увеличилось в сто раз после событий в Майстире. Он и раньше ощущал тяжесть, но справлялся с ней. Теперь же ему казалось, что он просто раздавлен. Он не знал, что со всем этим делать.              — Мистер Малфой. Если поверить хотя бы половине того, что написано в вашем досье, я всё равно удивлюсь, как вам удалось стать работоспособным, нормально функционирующим взрослым человеком. Ваша травма настолько многослойна, что я опасаюсь, что, даже если мы продлим наши сеансы на годы после вашего отстранения, мы никогда не проработаем всё это.              — Звучит довольно безрадостно, целительница.              Она развела руками.              — И тем не менее это правда.              — Тогда что мы вообще здесь делаем, если нельзя вскрыть мою тёмную сущность и избавиться от неё? — с сарказмом спросил он. — То есть вы пытаетесь мне сказать, что я не исцелюсь до двадцать шестого августа?              — Приятно знать, что нам не удастся лишить вас вашего поистине выдающегося остроумия, мистер Малфой, — отбила его сарказм целительница Лита. — Правы мы или нет, но сейчас наша задача — проработать то, что произошло в Майстире.              Ох, опять эта старая песня.              — Я завёл нас в ловушку, мой отряд погиб, а меня отстранили — это несложно понять. А вот чего я не понимаю, так это того, почему это вызывает такое любопытство? То, что произошло в Майстире, отнюдь не тайна. Мы пришли, они умерли, а я продолжаю жить.              — И что вы чувствуете по этому поводу?              Он рассмеялся, его тревога и ярость медленно нарастали.              — О, просто замечательно. — Он знал, что она заставит его ответить честно, поэтому продолжил: — Я чувствую себя прекрасно, целительница Лита, потому что мне доверили свои жизни трое лучших людей из всех, кого я знаю, возможно, не имеющих себе равных, а я отправил их на смерть. И, что ещё важнее, я остался невредим. Словно некая божественная сила вмешалась и защитила меня, в то время как они стали просто хворостом.              — Неважно, кто бы руководил ими — вы, агент 654321 или агент 314158, — результат был бы одинаковым, разве что вы могли оказаться не столь удачливы...              — Удача! — взревел он, едва не вскочив с кресла, но, ухватившись за подлокотники, остался сидеть, костяшки его пальцев побелели. — Так, значит, вот что это такое? Удача? Ну, слава долбаному Салазару, наконец-то она меня нашла. Забавно, но вчера я как раз думал об удаче. Я завтракал с этой красивой, удивительной ведьмой, и, хотя я прекрасно понимаю, что у нас нет будущего, я чувствовал себя удачливым. Я чувствовал тёплый свет радости, льющийся на меня в тот момент, — и я думал: какая удача! А разве в Майстире была удача? Я выжил, а они нет? Если это так, то я не хочу в этом участвовать. Нет такого мира, в котором я должен существовать, а они не заслуживают этого. Это не удача, целительница Лита, это ещё одно наказание. Ещё одно доказательство!              — Чего именно?              — Что я недостоин! — он бросил в неё эту фразу, даже не заметив, как она покинула его рот.              Она помолчала, давая ему возможность осознать его слова. Реальность сказанного прочно въелась в душу.              — И поэтому вы наказываете себя, мистер Малфой. Если жизнь больше не будет этого делать — вы сами убедитесь в том, что наказаны. Разрушая свою жизнь, лишая себя радостей, которые вам выпадают, вы не сможете их вернуть.              Неужели всё так просто? Он считает, что заслуживает страданий и поэтому сам их добивается?              Драко закрыл глаза, понижая голос.              — Как я могу жить, встречаться с девушкой за чашкой кофе, обедать с Тео и играть в квиддич после всего, что случилось? Они погибли, а я нет. Это... нечестно.              — Вы не можете жить до конца своих дней с подробным списком всех своих дел и быть наказанным за то, что не провели положенное время в трауре, мистер Малфой. Для каждого это выглядит по-разному. Я думаю, что вы находитесь в экстремальных условиях, конечно, но отказ от радости не принесёт ничего, кроме несчастья. Вы считаете, что заслуживаете несчастья, я это понимаю. Но правда в том, что это не так.              Он несколько секунд смотрел на неё, прежде чем был вынужден отвести взгляд.              Он не верил ей. Конечно, он понимал, о чём она говорит, он же не идиот. Если бы он как следует задумался, то, скорее всего, сам пришёл бы к тому, о чём она говорила. Но думать и чувствовать — две разные вещи, и, возможно, когда-то они были едины, но потом разделились и стали самостоятельными. Сначала он думал, что недостоин, а потом стал чувствовать, что недостоин. И вот теперь он стал таким. Он недостоин любви, доброты, благополучия, безопасности. Cogito, ergo sum.              — Вы этого не заслуживаете. Вы говорили себе, что заслуживаете, поэтому, когда вы несчастны, это кажется вам правильным. Вероятно, это началось ещё в детстве: когда что-то не получалось, когда вам было больно или страшно, вы приписывали это своим действиям или поступкам. Ведь если это происходит произвольно, это ещё больше запутывает. Это более жестоко. Почему плохие вещи случаются с хорошими людьми? Вопрос старый как мир. А потом начались по-настоящему страшные вещи: когда Волдеморт поселился в вашем доме, когда вам сказали, что вы должны убить директора, когда вашу школу — некогда священное место — превратили в центр пыток и манипуляций... что ж, вы заслужили всё это. Вы приняли метку. Вы сказали «да», когда могли бы сказать «нет»... Но, уверяю вас, мистер Малфой. Вы не могли сказать «нет» этим людям. Вы не могли сказать «нет» и остаться в живых.              — Тогда, может быть, мне следовало умереть?              — Может быть, — согласилась она, заставив его вздрогнуть. — Но, наверное, мы никогда не узнаем. Может быть, вы должны были умереть в шестнадцать, будучи хулиганом и трусом, по вашим словам. Или, может быть, вам надлежало сделать всё так, как вы сделали, чтобы в итоге стать именно этим человеком. Может быть, этот Драко Малфой стоил всех этих усилий? Может быть, он с самого начала был тем, кем вы должны были стать? Почему это не может быть так?              Он лишь покачал головой.              — У меня есть для вас ещё одно задание. Задание, от которого зависит ваш испытательный срок, — заявила она.              — Вы хотите, чтобы я начал иллюстрировать мои записи в дневнике? — спросил он беспечно, пытаясь отвлечься от тяжести их разговора с помощью шутки. — Я так и знал, что вам понравился рисунок меня в форме для квиддича. Можете признать это, целительница Лита. Мы оба здесь взрослые люди.              Она сделала вид, будто не услышала его.              — Я бы хотела, чтобы вы продолжили встречаться с той красивой, удивительной ведьмой.              Лицо Драко вытянулось ещё больше, если это вообще было возможно.              — Почему?              — Каждый заслуживает немного счастья, мистер Малфой. Даже такие пропащие души, как вы.              — Знаете, я ведь никогда не называл себя «пропащей душой» — это были вы. И это немного обидно, целительница.              — Может, вы этого и не говорили, но вы определённо так себя ведёте в половине случаев. Я открою вам маленький секрет, мистер Малфой, — она наклонилась к нему. — Как правило, пропащие души не очень-то стремятся искупить свою вину.              Что ж, ладно. Он не знал, что ответить, поэтому просто пропустил это мимо ушей.              — Я не думаю, что мне стоит добиваться этой женщины, я не должен с ней общаться. Я лишь причиню ей боль, — объяснил он, его слова прозвучали быстро, как будто он выучил их наизусть.              Целительница Лита закатила глаза.              — Она — Ярчайшая Ведьма вашего поколения, мистер Малфой. Думаю, она сама может решать, кто и как на неё повлияет.              Он ведь не уточнил, что имеет в виду Грейнджер, так ведь?              — Я не имел в виду... Я не подразумевал, что это Герми...              — То, что вы притворяетесь вызывающим возмужавшим распутником для прессы, не означает, что я в это верю. С момента нашего знакомства вы не сводите глаз с одного человека — и это Гермиона Грейнджер. Разве нет?              Драко нахмурился.              — Вызывающий возмужавший распутник?              — Ваше домашнее задание заключается в том, чтобы сходить на свидание с мисс Грейнджер. Судя по тому, что вы рассказали, а также по тому, что вы постарались скрыть, эта идея уже приходила вам в голову. Предполагаю, что она не против, но, конечно, не стоит форсировать события, если она не проявит интереса.              Это было само собой разумеющимся, однако он по-прежнему не был уверен, что это хорошая идея. О чём он напоминал себе после каждой встречи с Грейнджер, но потом упорно игнорировал, когда оказывался перед выбором — быть ближе к ней или нет. Казалось, он просто не мог держаться от неё подальше, независимо от того, каким будет конечный результат.              Но в данном случае это распоряжение его целительницы. Он вынужден это сделать, иначе ему запретят возвращаться в ВИ-7 на неопределённый срок, а этого он допустить не может.              К тому же (и это совпадение) Грейнджер уже собиралась зайти к нему в четверг. Разумеется, исключительно по делу... им предстояло многое обсудить относительно её программы, которую он финансировал. Но, возможно, встреча послужит хорошим поводом для обсуждения этого вопроса. Согласится ли Грейнджер?              Он решил, что скоро узнает... Разумеется, он сделает то, что от него требуется, невзирая на возможные последствия.              Однако что-то не давало ему покоя, когтями продираясь сквозь щиты, которые он воздвиг, чтобы отогнать любые негативные мысли и позволить себе блаженные фантазии — он, Грейнджер, вместе... навсегда? — но когти не унимались. Внезапно он вспомнил: именно так, выполняя заведомо невыполнимые приказы, он и оказался в этой ситуации.              Теперь он точно влип.              C’est la vie.