A Hard Row to Hoe | Дорогу осилит идущий

22 августа 2008 года

Таунхаус Драко

Сохо

      На следующее утро после осознания, что его отстранили от службы, Драко почувствовал необходимость загрузить себя делами больше, чем обычно, чтобы не начать думать слишком много. К девяти утра он уже:       — сделал уборку в доме (с магией — он подавлен, а не смешон);       — расставил книги по алфавиту, и в его комнате, и в гостиной, затем передумал и расставил их по авторам, а затем… по авторам и жанрам;       — приготовил завтрак для Джеммы (он не был особо голоден);       — сходил за кофе для Джеммы (себе тоже взял);       — купил новую форму и принадлежности для квиддича; он заметил, что в последние несколько сезонов отстал в приобретении лучшего и новейшего снаряжения — он больше не мог допускать этого;       — навестил свою мать (она попросила его «пожалуйста, уйти», ведь было «6:45 утра?! Да ради Салазара, Драко, что ты здесь делаешь?»);       — попытался пригласить себя на обед с Джеммой, но она отказалась, потому что запланировала мы-расстались-но-можем-быть-друзьями-встречу со своей бывшей, Анджелой. Она не была уверена, что Драко сможет что-то привнести в эту беседу.       Но даже вся эта бурная деятельность не помогала отвлечься от размышлений.       Мысль о том, что он больше не оперативник ВИ-7, а просто… Драко Малфой: Полный Придурок, была неприятной. Он никогда не думал, каким будет превращение его двойной жизни в единственную, и теперь, когда это произошло, он ощущал себя неуютно. Ему нужно было так много всего сделать (в попытке отмыть свою никчёмную репутацию), что он не мог сделать ничего. К тому же была ещё проблема искупления и то, как отстранение из ВИ-7 ограничивало его возможности на этом поприще. Он чувствовал, что может с лёгкостью свихнуться, но отгонял эти мысли со всей возможной настойчивостью после их появления.       В то же самое время он возился с декором и заклинаниями для уборки.       Также следует отметить, что в 9:03 он решил, что дружеские отношения с Грейнджер лучше начать прямо сейчас. Он подумывал отправить ей сову с небольшой запиской… о… Фонде Восстановления. Да. В этом есть смысл.       Он достал бумагу для писем — при уборке обнаружил два набора: деловой (с чёрной монограммой) и для личных целей (разумеется, с серебряной монограммой). Он коснулся пером листа, надеясь, что в голову придёт подходящая (и неотразимо очаровательная? эм… дружелюбная?) вступительная фраза. Он перебрал несколько вариантов, и к тому моменту, когда он был готов писать, на листе уже расплылось большое пятно нерешительности. Драко смял лист и начал заново.       Грейнджер,       Я чувствую, что должен загладить свою вину за то, что не смог проявить себя с лучшей стороны, когда мы в последний раз говорили о Фонде Восстановления. Нам ещё многое предстоит обсудить относительно даты старта, и мне очень хотелось бы услышать все твои идеи. Получится ли у тебя встретиться со мной в ближайшее время, чтобы согласовать детали? Мой график довольно гибкий, так что я смогу легко подстроиться под любое удобное для тебя время.       Если я ещё не говорил, то хочу подчеркнуть: меня неизменно восхищает то количество усилий, которое ты вкладываешь в свою инициативу. Я убеждён, она станет шагом в правильном направлении для здоровья всех ведьм и волшебников Великобритании. Полагаю, что для Самой Умной Ведьмы Своего Поколения это обычный день, но даже на фоне всех твоих прежних успехов эта победа будет по-настоящему грандиозной.       Для меня честь быть с тобой в этом путешествии — в любой роли, которую ты сочтёшь подходящей.       Спасибо. С нетерпением жду ответа и нашей совместной работы.       Драко Л. Малфой       Превосходно. Искренне и в то же время учтиво. Идеально дружелюбно. Не слишком обаятельно, но определённо любезно. Он свернул письмо, капнул чёрным сургучом и запечатал его своим перстнем.       Его статный филин Архимед, вылупившийся через месяц после рождения Драко, протянул лапу, чтобы Драко закрепил небольшой свиток. Архимед избегал зрительного контакта, отвернувшись в другую сторону, как будто знал, куда он направится и кому вручит письмо… и эта ситуация его раздражала. Архимед был немного пуристом.       — В Министерство, старина. Гермионе Грейнджер, младшему помощнику Министра.       Архимед опустил свои мультяшные оранжевые глаза и трижды моргнул.       — Как и всегда, я не ценю твоего осуждения.       Драко открыл окно и выгнал его.       — Убедись, что она ответит! — выкрикнул он вслед, затем развернулся, положив руки на бёдра и не зная, чем занять себя дальше.       Не более чем через семнадцать минут Архимед показался у окна кухни, где Драко возился с кофеваркой.       — Великолепно.       Он нахмурился, заметив, что вместо свитка Архимед держит небольшую сложенную записку.       — Полагаю, тебе не нужен целый свиток, чтобы написать «Да, Малфой, давай пообедаем в 11, и спасибо большое, ты слишком добр», — пробормотал он, впуская филина и разворачивая (очевидно, скудное) ответное послание.              Малфой,       Я весьма занята в ближайшие дни, но я буду на матче Пушек с друзьями сегодня вечером. Присоединяйся, если хочешь.       ГДГ       Рука, державшая записку, опустилась. Ответ был несколько разочаровывающим, не так ли? Он ходил по кухне, заставляя себя выждать некоторое время, прежде чем отправить ответ — он не хотел выглядеть слишком нетерпеливым.       Спустя пять минут он достал очередной лист бумаги, решив сократить свой текст, чтобы соответствовать её лаконичности.       Грейнджер,       Я думал, ты ненавидишь квиддич? И кто в здравом уме хочет посмотреть на Пушек? Тебе платят за то, что ты посещаешь матчи в роли Золотой девочки?       ДЛМ       PS — возможно, тебя шантажируют? Сообщи.       Драко заканчивал (второе) чтение Пророка, когда Архимед влетел через открытое окно и приземлился на кухонный стол.       Я не ненавижу его, просто не люблю.       ГДГ       Драко посмотрел на короткую записку с пятном (предположительно) от шоколада в уголке. Его полный презрения взгляд был направлен на Архимеда — единственное живое существо в пределах видимости, — но Архимед, по крайней мере, имел приличие выглядеть столь же оскорблённым.       — У неё что, платные буквы? — усмехнулся он и тут же написал ответ, не выжидая необходимое я-не-в-отчаянии время.       Грейнджер,       Тогда почему ты идёшь?       ДЛМ       Он застонал, когда через десять минут, во время партии в волшебные шахматы с самим собой, пришло новое сообщение.       У меня есть билеты.       ГДГ       Он так сильно давил пером, составляя ответ, что боялся порвать бумагу. Но, конечно же, она выдержала — это же специальная бумага Clairefontaine Triomphe плотностью 90 г/м². А не какая-нибудь обёртка от конфет, которую Грейнджер нашла в мусорном ведре и сочла подходящей для переписки.       Она совершенно не воспринимала это занятие всерьёз.       Грейнджер,       Это может показаться шокирующим, но я уже догадался. Я думал, что это ты у нас умная. Может, мне лучше поболтать с Королём Уизелом? Почему ты купила билеты на мероприятие, которое тебя не интересует? — вот о чём я на самом деле спрашивал.       ДЛМ       Он выдохнул, вновь отправив Архимеда в окно, и решил сесть и подождать, вместо того чтобы выдумывать себе очередное бессмысленное занятие.       Я не покупала.       ГДГ       — Да твою же мать! — Её одиннадцатибуквенный ответ вспыхнул в его руке. Он позволил пеплу разлететься и сжал челюсти так сильно, что ему показалось, будто коренные зубы сдвинулись.       Грейнджер,              Ты ужасный собеседник.       ДЛМ       Часть его решила, что их диалог на этом закончится, поскольку она с самого начала не выглядела хоть сколько-то в нём заинтересованной. Он снова достал Пророк, чтобы просмотреть подробности матча Пушек.       Как жаль, что его первый матч сезона — грёбаные Пушки. Это оставляло неприятный осадок. А вот Уимбурнские Осы… что за команда.       Архимед влетел обратно через несколько минут, выглядя слегка запыхавшимся.       Многоуважаемый Лорд Малфой,       Прошу простить меня, ведь я всего лишь скромная государственная служащая, которая в настоящее время усердно трудится на благо выбранной ею профессии. Я пыталась сфокусироваться на своих задачах, но вы сделали это практически невыполнимым. Вдобавок я, вероятно, подхватила какое-то птичье кожное заболевание, потому что ваша птица клюёт меня до тех пор, пока я не отвечу!       MEA CULPA, mea culpa, что не написала чёртов роман. Так вы идёте на матч или нет?       ГДГ       PS – Это ВЫ, сэр, ужасны.       PPS – Этот бедный старый филин может скончаться в любой момент из-за истощения, и это будет ваша вина, не моя.       — Она это не всерьёз, — сказал Драко Архимеду, кинув ему крупную мышь.              Драко начал писать ответ — стервозная искренность буквально сочилась из его пера, — но остановился. Он прошёл к камину, держа в руке последнюю записку, и бросил туда горсть летучего пороха.       Это было верхом коррупции, он понимал, но когда-то давно можно было заплатить определённую сумму высокопоставленному министерскому служащему и соединить свой камин напрямую с Атриумом. Мэнор, естественно, был подключен таким образом с тех пор, как Драко себя помнил.       — Драко, какого чёрта ты опять здесь делаешь? — воскликнула Нарцисса, как только он вышел из камина. — У тебя проблемы? С мозгами?       — Насколько я помню, нет, — быстро ответил он, шагнул обратно в камин и направился в Министерство.       Он проскользнул от Атриума к лифтам, проигнорировав одиннадцать различных человек, уставившихся на него. Драко Малфой нечасто посещал Министерство, а если и посещал, то обычно для того, чтобы посеять смуту. Кроме того, абсолютно всегда он надевал мантию, а не шорты, худи и кроссовки. Похоже, сегодня люди увидят настоящее представление.       Будучи потомком Люциуса Малфоя, Драко хорошо ориентировался в Министерстве и расположении офисов различных чиновников. После войны, без сомнения, многое изменилось, но Министр и его сотрудники всегда занимали Первый уровень.       — Драко Малфой? — осторожно спросил невысокий волшебник, стоявший справа от него в лифте. Мужчина выглядел как человеческая версия мыши, которую Драко скормил Архимеду. Крохотный. Трусливый.        Драко задрал подбородок.              — Лорд Малфой, как вам должно быть известно, — протянул он, выходя из лифта, как только открылись двери. Он не знал, что это за волшебник, но нужно держать марку, и всё такое. Лорд Малфой не удостаивал своим вниманием кого попало, и неудивительно, что презрительный образ чистокровного сноба стал его второй натурой. Это была его первая натура больше половины жизни, и он мог вытащить её на поверхность в любой момент. Даже если он был одет как студент с похмелья.       Шёпоты продолжались, пока он быстро пробирался через лабиринты коридоров и офисов. После Волдеморта провели ремонт, кажется использовав всё стекло, которое можно было найти отсюда до Скандинавии. Это дезориентировало. Он мог видеть сквозь офисы, а значит, точное расположение коридоров было сложно распознать. Он двигался рывками по этажу и продолжал шагать в неправильном направлении, дважды (почти слишком поздно) осознавая, что вот-вот врежется в чью-то едва заметную стену.       Наконец он заметил её бронзовые кудри, закреплённые на макушке, в трёх кабинетах от него.       Она смотрела на приоткрытую дверь, опустив голову на руку и постукивая пером по столу. Ждала ли она Архимеда со следующей запиской? Драко улыбнулся про себя, невербальным заклинанием призвав с её полки книгу (предположил, что в её кабинете наверняка есть экземпляр «Истории Хогвартса») и уронив её за спиной Грейнджер. Она вздрогнула и обернулась, чтобы убрать книгу на место.       Он стоял в дверях, когда она повернулась обратно, и при виде него чуть не упала со стула.       — Господи, Малфой!       — Во плоти, — протянул он.       — Ты такой тихий, — проворчала она, перебирая бумаги перед собой.       — Я думаю, всё дело в Nike. — Он прислонился к дверному косяку и указал на зачарованное окно. — Монте-Луссари?       — Да. — Она осмотрела его с ног до головы, и румянец пополз по её щекам. — Ты только что с занятий спортом?       — Нет. И кстати говоря. — Он смял её последнюю записку и кинул ей в голову. Грейнджер увернулась. — Мой филин был бы в полном порядке, не отправляй ты односложные ответы. И я заверяю тебя, он в потрясающей форме. Однажды я видел, как он нырнул в Темзу, подцепил рыбу одним когтем, подбросил её в воздух и поймал клювом, не выронив свиток при этом. Конечно, свиток намок, а текст расплылся. Но всё равно… Это великолепный филин.       — Я должна была догадаться, что он выносливый — ведь ему приходилось ежедневно таскать в школу те нелепые посылки от твоей матери, — проворчала она, абсолютно точно не обрадовавшись неожиданному визиту.       Что ж. Для этого и нужны друзья.       Он решил игнорировать её настрой и прошёл в кабинет, направляясь к стеллажам позади неё. Он провёл пальцами по корешкам, останавливаясь, если заголовок вызывал интерес. В большинстве своём не вызывали. Различные исторические тексты, энциклопедии, несколько магловских книг.       — Пожалуйста, займи себя сам.              — Спасибо, так и поступлю. — Он прищурился, заметив золотую рамку, спрятанную среди старых книг. Он вытащил её, чтобы разобрать сверкающую надпись, выгравированную на ней. — Грейнджер?       — Хм? — Она притворялась, что поглощена чем-то на её столе, но он знал, что она лишь делает вид.       — Почему ты засунула свой Орден Мерлина между книгами по зельеварению?       — Что ж, тут так много чёртова стекла, что почти не остаётся места, чтобы что-то повесить. — Она обернулась и посмотрела на рамку в его руках. — И это выглядит немного «ох, полюбуйтесь на меня, полюбуйтесь на меня», тебе так не кажется?              — Когда ты выглядишь вот так, — он слегка отступил, чтобы продемонстрировать свой облик, — такие вещи случаются сами собой.       Он вернул Орден на место и сел напротив неё. Она открыла рот, вероятно, чтобы назвать его тщеславным кретином, когда за его спиной раздался шорох, и её внимание переключилось на дверь.       — Младший помощник, могу я… — голос затих, когда Драко посмотрел через плечо. — Драко Малфой во плоти! Глазам своим не верю!       Драко непроизвольно сжал челюсти.       — Виггинс, — резко сказал он.       Алекс Виггинс, ВИ-У. Также известный как друг сомнительного аврора, человек, который конвоировал его на Новую Рону. Он помогал Драко в его раннем обучении, и Драко работал с ним бок о бок, когда находился в штате ВИ-У. Он был хорошим агентом. Надёжным. Драко он действительно нравился.       Но он слишком много знал о многочисленных жизнях Драко и был известен своей неосмотрительностью, а значит, за ним нужно присматривать.       Он не знал, что Виггинса временно перевели из МАКУСА, но в этом был смысл. До вступления в ВИ-У он руководил гораздо более крупным подразделением авроров и всегда хотел на время уехать из США. Увидев Виггинса, услышав его имя… Драко вернулся мыслями к разговору с Грейнджер. К тому, что она рассказывала, пока он тонул в окклюменции из-за Обратного Отсчёта. Она упомянула Виггинса, и это имя выбило его из колеи.       Приглашает меня на свидания и засыпает вопросами о лондонском метро.       Драко на мгновение задержал дыхание.       — Как жизнь, бро? — Виггинс хлопнул его по спине. Слово бро всё ещё вызывало у Драко дрожь. — Сто лет не виделись, да?       Драко поднялся и наклонил голову набок.       — Кто-то бы сказал, что недостаточно долго.       — Чувак, да ладно тебе, — с широкой улыбкой ответил Виггинс, решив, что Драко шутит. Был ли Виггинс тем, с кем она встречалась до столкновения в «Сэйнсбери»? Ему это совершенно не нравилось. — Я, кстати, только вчера о тебе вспоминал. Через месяц-другой возвращаюсь домой и узнавал у Джима, что к чему, и он упомянул, что ты недавно был там…       — Виггинс, — твёрдо произнёс Драко, с силой преодолевая ментальные барьеры, которые, он знал, наверняка стояли. Виггинс вздрогнул. Какого чёрта он себе позволяет? Слухи об увольнении Драко уже разлетелись? Виггинс в курсе и больше не считает нужным сохранять прикрытие?       — Да, точно, — кивнул Виггинс, прикасаясь рукой ко лбу, и впервые с момента своего появления обратил внимание на Грейнджер. — Это может подождать, младший помощник. Рад тебя видеть, Малфой.       Он хлопнул Драко по плечу и вышел.       — Какого дьявола тут произошло?       Драко вернулся на своё место.       — Два магловских ругательства за несколько минут, Грейнджер? Не знал, что ты на такое способна.       — Откуда ты знаешь Виггинса?       — Я Лорд Малфой, я знаю всех, — он пожал плечами, его глаза сверкнули. Это хорошая ложь.       — Хм. Допустим. Чем я могу вам помочь, Лорд Малфой? — спросила она утомлённым тоном.       — Что ж, после того как ты оскорбила моего филина, я был вынужден нанести визит лично. Перейду к делу, так как вижу, что ты ужасно занята, — он указал на её почти пустой рабочий стол. Она явно не была в восторге. — Возвращаясь к матчу… ты планировала пообедать перед этим?       — Да, я стараюсь следить за такими вещами, — поморщилась она, — чтобы не закончить как твой филин.              Он проигнорировал её.       — Превосходно.       — Превосходно?              — Думаю, мы должны оценить новое заведение буквально за углом от стадиона. Оно марокканское, — он скрестил руки на груди.       — Я люблю тажин, — задумчиво протянула она.       — Верно. Тогда решено, — кивнул он и встал. — Увидимся в «Касабланке». Скажем… в половине шестого? Снитч выпускают в семь.       — Оно называется «Касабланка»?       — Да.              — Как мило, — задумчиво произнесла она, поглаживая перо в руке.       — Оу? — откликнулся он из дверного проёма. — Почему?              Выражение её лица трудно было прочитать. Грусть? Ностальгия?              — Неважно. Просто магловский фильм. Когда-то очень популярный… задолго до нашего времени, по правде говоря. Мои родители иногда его смотрели… Половина шестого подходит.       — Как ты сказала? Фьи-лим? — Он вздёрнул бровь. — Это какая-то игра?       — Ерунда, забудь. — Она покачала головой, локоны подпрыгнули. Если бы ему было позволено, он с удовольствием потянул бы за эти волосы, когда она оседлала его на диване и... Он моргнул. Возьми себя в руки, приятель. — Тогда до встречи.       — Грейнджер, — улыбнулся он. — Я думаю, что это начало чудесной дружбы.       Джемма обожала «Касабланку». Из всех баров в мире — он мог цитировать её целый день. Дважды постучав по дверному косяку, он ушёл, а её лицо исказилось в выражении, которое он с лёгкостью прочитал. Шок.       Уизли и Поттер вывернули из-за угла, когда Драко покидал её кабинет. Он приподнял воображаемую шляпу:       — Рональд, Гарольд.       Уизли выглядел так, будто проглотил жука, а Поттер скривился.       — Просто Гарри.       — Правда? — с досадой спросил Драко. — Полагаю, это имеет смысл. Увидимся вечером, парни.       Они стояли с открытыми ртами, когда он проходил мимо, и Драко задумался, почему он не появляется в Министерстве чаще. Он всегда любил разжигать конфликты, но в последнее время был так занят убийствами людей, что почти забыл об этом.       — Что он имел в виду, Гермиона? — Он слышал Уизли, пока направлялся к лифту; голос звучал на октаву выше, чем обычно. Он придержал дверь лифта для спешащей, извиняющейся ведьмы. Она поблагодарила его, на лице застыла смущённая улыбка. Драко вспомнил, кто он, и уставился на неё, отказываясь принимать благодарность. Ведьма съёжилась в углу.       Да, он определённо был в ударе.       

† † †

      Драко не собирался торопиться с подготовкой к вечеру — он не хотел выглядеть так, как будто слишком сильно старался, но в то же время ему необходимо было выглядеть чертовски привлекательно, чтобы Грейнджер проигнорировала его заявление про «друзей». К моменту выхода волосы были идеально уложены, рубашка — отглажена, а рукава — закатаны. В конце концов, это же август. Кольца, цепочка и часы (очередной Patek Philippe) завершали образ. И хотя этого не было заметно, в кармане лежал его нож. Старые привычки умирают с трудом. Он всё ещё чувствовал себя некомфортно без него.       Он заложил достаточно времени, чтобы заскочить в мэнор и собрать букет странных, но прекрасных редких цветов из оранжереи его матери. Это казалось слегка романтичным, и он подумал, что такой шаг может насторожить Грейнджер… но даже друзьям дарят цветы. Тео нравилось получать милые букеты из мэнора.       Педдл был небольшим городком, в котором в основном проживали волшебники, хотя было и несколько маглов, считавших, что они живут в запущенной деревушке с кучкой странно одетых соседей.              Драко решил расположиться в небольшом саду напротив «Касабланки» и подождать двадцать минут, пока не прибудет Грейнджер.       Он был, если можно так выразиться, одним сплошным нервом в образе Малфоя.       В нём бурлили всё те же чувства, которые мучили ежедневно: сожаление, стыд, страх, трусость, гнев… и ещё что-то совершенно незнакомое. Надежда. Она проникала в него, равнодушная к мрачности владельца.       И он знал, откуда это взялось.       Приковав взгляд к тёмно-красным мавританским двойным дверям «Касабланки», Драко заметил Грейнджер, которая прошла мимо и остановилась, оглядываясь в поисках него.       Её волосы были собраны так же, как днём, как будто она спешила домой переодеться и встретиться с ним. Что-то в этом согревало Драко: она была занята, но нашла время поужинать с ним только потому, что он попросил. На ней было тёмно-синее платье длиной чуть выше колена с крошечными рукавами и сандалии, которые делали её как минимум на десять сантиметров выше.       Она выглядела так очаровательно, что он больше не мог вынести мысли о том, чтобы сидеть от неё в стороне. Она осматривала улицу, когда наконец обернулась и, заметив его, просияла. Драко показалось, что кто-то сжимает его сердце прямо в груди.       — Привет. — Он протянул ей букет. — Для тебя. Ты прекрасно выглядишь.       — Спасибо, Малфой. — Она внимательно посмотрела на цветы. — Они такие… ну, они необычные, не так ли? Они просто великолепны.       Он медленно оглядел её сверху вниз.              — Определённо.              Она покраснела и опустила глаза.              — Пойдём?       Он предложил ей опереться на его локоть, и они прошли через двери, словно привязанные друг к другу. Они оказались во дворе в сгущающихся сумерках: в ночном воздухе витал сладкий аромат цветущих цитрусовых, а солнце садилось за стенами.       Столики освещались свечами в янтарных подсвечниках, а над головой парили бронзовые фонари. Апельсиновые деревья, высокие и благоухающие, были высажены в землю и окружены плиткой. Горшки с травами и кактусами были расставлены повсюду, а лианы поднимались по стенам. В глубине двора возвышался массивный очаг, вокруг которого парили тажины всех цветов, а питы надувались и следовали за ними сквозь пламя.       — Как прошёл остаток рабочего дня? — спросил он, пока Грейнджер оглядывалась, сжатые губы выдавали её нервозность, когда они следовали за метрдотелем к столику. Драко отвёл мужчину в сторону, чтобы попросить вазу и чай, а она тем временем осматривала двор.       Драко выдвинул для неё стул и помог присесть. Она неловко положила букет на колени, напряжённо сжимая стебли, а спина была совершенно прямой.       — Всё хорошо, — рассеянно откликнулась она, поглаживая лепесток фуксии. Лицо её стало озабоченным. — Малфой, это свидание?       — Это ужин. Перед мероприятием, на которое мы оба идём.       — Ты сказал, что нам лучше быть просто друзьями, — она встряхнула цветы, — но они выглядят…       — …недружественными?       — Нет, — ответила она, её лицо приобрело то особое выражение, свидетельствующее о раздражении. Если задуматься, он часто видел его раньше. И даже успел полюбить. — Я сижу тут с тобой спустя всего несколько дней после того, как ты сказал, что мы должны остаться просто друзьями. Всё это сбивает меня с толку.       — Я думаю, мы действительно друзья. Просто я тот друг, который знает, что такое хорошие манеры, — протянул он. — Ты ослепительно красива, Грейнджер, так почему я не могу подарить тебе цветы?       — Вот, — она покачала головой. — Именно это я имею в виду. Ослепительно красива? Да брось.       — У меня также есть глаза, — ответил он, сдерживая ухмылку. — Я не могу заставить их развидеть это. Мой мозг выполняет эти забавные вещи: преобразует визуальные сигналы, которые получает от глаз, а потом делает выводы. Иногда он даже приказывает моему голосу озвучить то, что замечает. Человеческое тело, Грейнджер, — удивительный механизм. Я думал, ты изучала это подробно на своих так называемых занятиях. Но если нет, я могу посоветовать тебе взять дополнительный предмет для изучения.       — Что ж, ладно, — бросила она, отмахиваясь от него. — Замечательно. Просто друзья, вышли перекусить. Конечно.       Он не мог больше скрывать усмешку и поднял бровь, когда на столе появились ваза и марокканский чай.       — Я подумал, тебе понравится чай. Ты явно неравнодушна ко всему зелёному.       Она насмешливо фыркнула, когда он протянул руку за цветами и поставил их в вазу, тут же наполнившуюся водой. Драко уменьшил её размер, чтобы они могли видеть друг друга.       — Мне нравится, — она налила чай сначала ему, затем себе. — Спасибо.       Официант подошёл и принял заказ на тажин из ягнёнка и баклажанов на двоих, принеся на закуску кефта-бриуаты.       — Довольно странно ужинать с тобой, — заметила Грейнджер, взяв с блюда идеально-золотистый бриуат, похожий на маленький треугольный пирожок. — Ох, они восхитительны.       Он кивнул.       — Почему странно? Ты не часто ужинаешь с Пожирателями смерти?       — Честно говоря, нет.       — Боишься, что кто-то нас увидит?       Грейнджер покачала головой.       — Не делай этого, — предупредила она, но голос её звучал мягко.       — Думаю, что я прав. Ты осматривалась, когда мы входили.       — Я просто разглядывала обстановку! За два шага мы перенеслись из душного летнего дня в прекрасный вечер в Северной Африке. Извини, что мне понадобилась минутка, чтобы собраться с мыслями.       — Если ты так говоришь…       — Говорю, — отрезала она. — Так что заткнись.       — Заткнуться?       — Определённо. — Она протянула ему бриуат. — Ты должен попробовать. Очень вкусно.       Драко взял бриуат, их пальцы на мгновение соприкоснулись. Он на секунду прикрыл глаза.       — Значит, мы друзья.       — По-твоему, да — Она стряхнула крошки с пальцев и протёрла руки салфеткой. — Думаю, я согласна с тобой. Хотя у меня есть ощущение, что ты сделаешь попытки сохранить какое-либо подобие дружбы весьма затруднительными.       — Что ты имеешь в виду?       Она прищурилась.       — Не прикидывайся дураком, Малфой, мы оба знаем, что ты им не являешься.       — Просвети меня, только в этот раз. Почему я должен всё усложнить?       — Потому что ты говоришь, что дружба — это то, чего ты хочешь. Но твоё поведение говорит об обратном. Ты пригласил меня на ужин…       — Ты позвала меня на матч! Мы должны поесть, как ты понимаешь…       — Приносишь мне цветы, — продолжила она, игнорируя его. — Говоришь, что я прекрасна. Целуешь мою руку…       — Всё перечисленное очень напоминает то, как я относился к своей бабушке, когда она была жива…       — Оу, и ты проводил пальцами по губам своей бабушки, — она наклонилась и понизила голос, — с полноценной эрекцией?       Он поперхнулся, зажмурив один глаз и схватив чашку с чаем.       — Не знаю, были бы мы сейчас здесь, будь это так.       — Спасибо Мерлину за это, — рассмеялась Грейнджер, и на свете существовало мало звуков, которые бы нравились ему больше.       — Откуда…       — Я видела её, Малфой. Ты же был в спортивных штанах! Я не слепая, — пожала она плечами. — И слегка почувствовала, но это случайность.       Он рассмеялся и начал что-то отвечать, но она подняла руку.       — В любом случае, признай это. Я привлекаю тебя. Ясно как божий день. Я уверена, тебе больно быть настолько зависимым от кого-то вроде меня… — она злобно ухмыльнулась, окинув глазами его тело, а затем поймала его взгляд. — Но, честно говоря, это не моя вина.       — Нет, вот тут я не согласен. Если это не твоя вина, тогда чья? Ты выбрала это платье, и я не могу оторвать от тебя глаз — твоя вина. Ты пахнешь… ну, просто восхитительно. Должен предположить, что это связано с особым сочетанием продуктов и феромонов, которые ты сама выбрала или которые есть в тебе... так что это на твоей совести, дорогая. Твои волосы, — он проглотил стон, рвущийся из горла. — Что ж, они растут у тебя на голове, так что, опять же, в какой-то степени ты виновата.       — Ты прав, ты совершенно прав... — задумчиво пробормотала Грейнджер, сжав губы, а щёки её покраснели.       Он на мгновение задумался.       — Хотя за некоторые вещи я виню твоих родителей: твоя костная структура, твоё незыблемое чувство собственного достоинства, твой моральный облик… и, конечно, твоя почти идеальная кожа. Эти веснушки? Ну, они точно появились не случайно. Твои родители полностью игнорировали PSF, зная, какой эффект даст лёгкая россыпь на переносице? Я теряю время… пересчитывая их. Гадая, где ещё они могут быть… Непростительно. Теперь перейдём к твоей личности…       — Кстати, это SPF. — Она сделала глоток чая, но не смогла скрыть улыбку. — Так что насчёт моей личности?       — Ты умна, трудолюбива и безмерно заботлива, — быстро и серьёзно ответил Драко. — Я не уверен, что существует лучшее сочетание. Ты всё это специально делаешь?       — Думаю, что я просто такая, — она покачала головой, улыбаясь своей тарелке. — Также я недавно слышала, что я ещё и остроумна. Полный набор, согласен?       Тажин появился перед ними, и стол расширился, чтобы вместить новые блюда.       — Да, что ж, я не могу отрицать этот факт. Но если в конце концов, — объяснял он, накладывая тажин на её тарелку, — мы не сможем остаться друзьями, думаю, мы оба знаем, кто будет невиновен, а кто по-настоящему виноват.       Он кивнул ей, его глаза пробежались по её груди и вернулись к ужину. С каждым вдохом её грудь вздымалась над вырезом платья. Он бросил на неё не один взгляд, каждый раз сжимая челюсти.       — Конечно. Моя грудь, очевидно.       — Ну, она точно не пытается меня остановить, — серьёзно заявил Драко. Он поставил тарелку перед ней и приступил к ужину. — Теперь о твоей заднице…       — О, Годрик, — она рассмеялась вновь, откусив кусочек.       

† † †

             За невероятно вкусным тажином последовала очередная порция бриуатов, теперь уже наполненных миндальной пастой и покрытых глазурью с мёдом и апельсиновыми цветами.       Вернувшись в (всё ещё душный) вечерний Педдл, они медленно двинулись к полю. Грейнджер прижимала цветы к груди.       — Так всё же что именно означает дружба с Драко Малфоем? — спросила она.       — У меня всего три друга, так что если мы собираемся дружить аналогичным образом, то я бы сказал: развлекаться и загорать голышом в Сен-Тропе.       — И кто загорает голышом в Сен-Тропе?       — Обычно все. Но если конкретно — я, Тео и Блейз. Пэнси отказывается ездить с нами за границу.              — Умно с её стороны, — скривилась она.              Они свернули за угол, и поле показалось впереди, всего в паре минут ходьбы. Тротуары стали заполняться болельщиками обеих команд, спешащими на матч.       — Люди наблюдают за нами, не так ли? — спросила она тихо. Каждый встречный агрессивно оборачивался, увидев Драко и Грейнджер, идущих бок о бок. — Мы, вероятно, окажемся на первой полосе Пророка, они обожают печатать фотографии с твоими дамами.       — Да, и я щедро им за это плачу, — ответил он и, заметив её недоверчивый взгляд, продолжил: — Это то, чего хочет публика, Грейнджер. Я же с трудом исправившийся тёмный волшебник с ресницами, вызывающими у людей восторг…       — Хочешь сказать, что все репортажи о тебе, которые я видела годами, — твоя работа?       — По крайней мере, какая-то часть, — он улыбнулся, но их разговор прервал пьяный (или ужасно неуклюжий) мужчина.       — Ёбаный Пожиратель смерти! — выкрикнул он, стоя в паре шагов и тыкая своим коротким пальцем в Драко.       Глаза Драко вспыхнули яростью, его взгляд стал пугающим, но прежде чем он успел что-либо сказать или сделать, рядом завопила Грейнджер.       — Ой, пошёл на хрен, ладно? — крикнула она и потянула Малфоя за талию, обходя пьяницу в оранжевом, чья рука опустилась в шоке от грозного голоса маленькой женщины. — Занимайся своей грёбаной жизнью, неудачник!       Драко посмотрел на неё сверху вниз, слегка ошеломлённый, пока она ускоряла шаг, небрежно держа цветы в руке, и они ударялись о её бедро. Он решил, что будет вполне естественно обнять её за плечи — иначе он был похож на заложника. К тому же ему очень хотелось это сделать.       — У меня нет слов, Грейнджер.       — Ну, он вёл себя как полный придурок! — выпалила она, остановившись прямо перед стадионом, и свирепо оглянулась на мужчину, совершенно не заботясь о том, что вокруг них стоят и слушают люди. Она убрала руку с талии Драко, встав перед ним. Драко снял руку с её плеч и вдруг ощутил лёгкий укол грусти. Она размахивала руками, лепестки осыпались вокруг них.       — Ты отсидел в Азкабане! Что ещё они от тебя хотят? Твоей смерти?       — Совершенно точно, да, — Драко с трудом сдержал смех.       Грейнджер издала громкий звук сирены, проведя большим пальцем по горлу.       — Неправильно!       — Нет, серьёзно, есть огромное количество людей, которые, я полагаю, искренне желают, чтобы я давно умер. И продолжают желать того же, когда я осмеливаюсь попасться им на глаза, — ответил он искренне.       — О, да, это я знаю, — согласилась Грейнджер, дотронувшись до его руки. — Я имела в виду, что неправильно желать тебе смерти. А вовсе не то, что они этого не делают. Думаю, тебя по-прежнему многие ненавидят.       — Рад, что мы это прояснили, — рассмеялся он. Даже учитывая пьяное нападение, это был лучший момент в его жизни за долгое время.       — Пойдём внутрь, пока мы тут не спровоцировали массовые беспорядки, — сказала она и потянула его за руку к турникетам. Драко позволил вести себя, испытывая при этом восторг. Он не замечал взглядов. Он не обращал внимание на шёпот. Гермиона Грейнджер держала его за руку. На публике. Она посмотрела на свой потрёпанный букет. — О, мои цветы!       — Там, где я их взял, есть ещё, — заверил он, следуя за ней сквозь толпу.       Она держала его руку на своей спине, когда они поднимались по лестнице к своим местам, и он изо всех сил старался не пялиться на её зад. Его старания оставляли желать лучшего, но, в конце концов, никто не совершенен. Гул толпы становился всё громче, когда они пробирались через сектор болельщиков Пушек и, наконец, поднялись на самый верх стадиона.       Когда они подошли к частным ложам, Грейнджер, отпустив его руку, указала на одну из них чуть дальше.       — Ты уверен, что готов смотреть целый матч «Пушек Педдл» в компании гриффиндорцев и прочих поклонников?       Он скривился.       — Там будет виски?       — Разумеется, — ответила она и жестом позвала его следовать за собой.       Большинство стадионов были оборудованы трибунами и частными ложами наверху, по три ряда на десять мест каждая, с баром в глубине и низкими перилами в передней части для тех, кто предпочитал смотреть матч стоя. Стадион Пушек был слегка устаревшим, особенно в сравнении с Уимбурном, где у Драко была личная ложа.       Сиденья были покрыты выцветшим оранжевым бархатом, местами протёртым. Он заметил несколько бутылок Огдена в баре, а также подносы с овощами, мясом и сыром.       Количества рыжих, собравшихся здесь, хватило бы, чтобы напугать кого угодно. Одного, по его опыту, было уже достаточно. Иногда даже чрезмерно — если это был Уизли. Король Уизел стоял у перил со своей женой Патил. Драко так и не смог понять, какой из. Хотя очевидно, что это гриффиндорка — ведь когтевранка не стала бы терпеть его чушь… но и тут оставался простор для сомнений. Какая же именно была из Гриффиндора?       Как люди всё это запоминали? Наверное, им было не плевать.       Поттер и Уизлетта стояли в углу бара, болтая с Уизелом-близнецом, Джорджем — его Драко мог отличить от брата по простому признаку: он был жив.       Драко относился к близнецам с большим уважением: их изобретательность, будь то шутки или нет, не раз выручала его в ВИ-7. Грейнджер направилась к ним, а Драко остался стоять на месте, продолжая исследовать ложу.       Лонгботтом расположился в первом ряду рядом с Полоумной Лавгуд, а за ними сидела группа каких-то девушек. Драко не обращал на них внимание, пока одна не привлекла его взгляд.       — Драко?       Он бросился вперёд и занял место на третьем ряду, обнимая Пэнси за плечи и целуя в щёку.       — Какого чёрта ты тут делаешь? — выпалил он, кивнув в сторону её компании. — Ты проиграла пари?       — Могу спросить тебя о том же, — рассмеялась она. — Парвати и Рон арендуют ложу с Поттерами… А сегодня встреча книжного клуба! Так что мы просто перенесли её сюда.       — Книжный клуб?       Пэнси кивнула.       — В основном, мы пьём.       — Надеюсь, что это так.       — Что ж, — она взобралась с коленями на сиденье, чтобы было удобнее беседовать с ним. — Ты зашёл сюда с Грейнджер, из всех людей… Не могу поверить, что ты говорил серьёзно, Драко.       — С чего бы мне это выдумывать? — спросил он.       — Так вы… — она многозначительно округлила глаза.       — Оба пришли на, возможно, худший квиддичный матч нашего поколения? Да, Пэнси, и ты здесь с нами бок о бок, чтобы насладиться грядущим поражением. Которое уничтожит наш дух? Нашу волю к жизни? Совершенно очевидно, дорогая.       — Как скажешь, Драко. — Она приподняла подбородок, глядя ему за спину. Он обернулся и поймал взгляд Поттера. — Что ж, развлекайся, я рядом, если понадоблюсь.       — Ах, да это же сам Дракониан, — сказал Поттер. Драко сжал плечо Пэнси, поднимаясь, чтобы присоединиться к нему у бара. Грейнджер и жена Поттера стояли в стороне и беседовали, а близнец куда-то пропал.       — Это твой ответ Гарольду? — спросил Драко, принимая от него стакан с виски.       — Он придумал его по дороге сюда и ждал твоего появления с нетерпением, — сообщила Уизлетта. — Привет, Малфой. Неплохо выглядишь.       — Мерлин, Джинни, — пробормотал Поттер, а Грейнджер ухмыльнулась.       — Здравствуй, Джинни. — Имя странно ощущалось на языке. Он пожал плечами, заметив выражение отвращения на лице Грейнджер.       — Это звучит так неправильно, — Грейнджер покачала головой. — Зови её Поттер. Или Уизли. Или как-нибудь ещё… Мне это не понравилось.       Она издала звук «фу», чтобы подчеркнуть свою точку зрения.       — Мне, если честно, тоже, — согласилась Уизлетта.       — Значит, остановимся на Уизлетте. — Он сделал большой глоток виски. Он не знал, о чём следует говорить в компании этих людей. Посещение матча всё больше казалось ошибкой. Он оглянулся в сторону Пэнси, которая была поглощена беседой с Сьюзан, их однокурсницей с… Пуффендуя? Он повернулся обратно к группе, которая, похоже, ожидала от него продолжения разговора. Прекрасно. — Кого я должен поблагодарить за сегодняшнее гостеприимство?       — Гарри и Рон арендуют ложу минимум раз в месяц в течение сезона, хотя с плей-офф и предсезонкой есть ощущение, что это происходит круглый год, — объяснила Уизлетта. — Мы стараемся посещать пару матчей в месяц, если есть возможность.       — Что ж, тогда спасибо. Если вы захотите посмотреть на Ос, у меня там личная ложа, так что приглашаю в любое время. — Он вытащил из кармана две бутылки тридцатилетнего скотча из Балнакейла. Грейнджер бросила на него взгляд, он ответил ей тем же. Почему её всегда так удивляло наличие манер? — Вы были на винокурне чуть севернее Хогвартса? Она принадлежит волшебной семье уже более двухсот лет. Весьма неплохо.       Когда он поставил бутылки на стойку, то услышал, как Уизлетта прошептала Грейнджер: «Невозможно не влюбиться в мужчину с чарами незримого расширения в кармане его брюк…»       — Малфой! Почему бы нам не занять места? Мне кажется, всё начинается, или что-то типа того, — воскликнула Грейнджер, уводя его от довольно ухмыляющейся Уизлетты. Которая, при ближайшем рассмотрении, оказалась не такой невыносимой, как её многочисленные братья.       Они сели в конце второго ряда напротив дам из книжного клуба. Пэнси широко улыбнулась и указала на их соединённые руки. Он бросил ей взгляд, которым пытался сказать: «Прекрати или умрёшь».       — В этих брюках есть что-нибудь для меня? — спросила Грейнджер, широко раскрыв глаза, когда осознала, как это прозвучало. Она отпустила его руку. — Я имела в виду… подарок… что-то, что я могла бы распаковать… О, Мерлин.       Головокружение накрыло его.       — Пожалуйста, — его рот приоткрылся, — пожалуйста, продолжай.       — Всё, что я могу придумать, звучит слишком двусмысленно, а я вовсе это не имела в виду, — она уставилась прямо перед собой, прочистив горло. — Итак… Квиддич, да?       — Квиддич, — он кивнул, проводя языком по внутренней стороне щеки, наблюдая за ней. Она сидела, закинув ногу на ногу, платье задралось довольно высоко. Он положил руку на их общий подлокотник в опасной близости от её колена, слегка прижимаясь к ней плечом. Он всё же опустил пальцы к её коже, проводя по ней так легко, будто пытался привлечь внимание. — Итак, основные правила такие…       — Избавь меня от этого, — она закатила глаза, но всё равно повернулась к нему. Его пальцы оставались на её колене. Это было великолепно. — Ты всё ещё играешь?       — У Блейза есть несколько приятелей, с которыми они собираются по четвергам, чтобы поиграть. Я присоединяюсь к ним, если не занят ничем другим. — Он подался к ней ещё сильнее, их плечи соприкоснулись. С этого ракурса он не только мог видеть её декольте (какая удача), но и наклониться к её уху, скользнув по нему губами. Именно это он и сделал. — Думаю, мы могли бы кое-что придумать, чтобы сделать этот матч увлекательнее. Как тебе идея?       Она пыталась скрыть дрожь, но он заметил мурашки, которые появились на её руке.       — Что ты задумал? — прошептала она в ответ.       — Спасибо, что пришли, — сказал Король Уизел, стоя у перил и обнимая близняшку Патил. — У меня хорошее предчувствие — Пушки улетят отсюда победителями!       Грейнджер выпрямилась, разрывая их контакт. Драко раздул ноздри от раздражения.       Сзади раздались бурные аплодисменты и крики, и Драко обернулся, чтобы посмотреть, откуда такой шум — ведь у Пушек не могло быть столько фанатов. Его взгляд остановился на маленькой игрушечной птичке, стоявшей на баре.       — Это «Хлопсвистер», — объяснил Джордж, облокотившись на стойку бара и заметив, что Драко уставился на эту штуку. Она выдавала невероятное количество шума для такой крохотной вещи. — Работаю над названием. Если её перевернуть — раздастся звук освистывающей толпы.       Король Уизел всё ещё распинался спереди, но Драко не обращал на это внимания.       — Для чего это?       — В основном, чтобы раздражать, — пожал плечами Джордж. — Ты удивишься, как быстро люди поддаются силе внушения. Услышали аплодисменты — решили, что всё хорошо, и тоже начинают хлопать. Услышали освистывание… Что ж… Тогда они начинают что-то подозревать.       — Очень интересно. — Драко снова повернулся и наклонился к уху Грейнджер. — Думаю, нам стоит сделать ставки: первая команда, которая забьёт, первый, кто выйдет из себя…       — …и, как вы знаете, мы сняли всю ложу, — продолжал разоряться Король Уизел, — так что располагайтесь! Устраивайтесь поудобнее… никто не обязан сидеть на чьих-то коленях! — Он избегал смотреть в глаза Драко или Грейнджер, оглядывая ложу так, будто говорил это для всех. Она снова выпрямилась.       С заднего ряда раздались такие громкие освистывание и улюлюканье, что все вздрогнули. Когда шок прошёл, как и следовало ожидать, все набросились на Рона. Со свёрнутой программкой в руке Поттер заорал:       — Ты мешаешь смотреть матч! Сядь ты уже!       Драко бросил взгляд на Джорджа, и тот подмигнул и поиграл бровями.       Возможно, Рон — единственный отстойный Уизли?       Снова наклонившись к ней, Драко опёрся локтем на подлокотник и прошептал ещё раз:               — Знаешь… — На самом деле ему нечего было сказать. Он просто хотел дотронуться до неё, наблюдать, как её грудь вздымается с каждым вдохом. Он представлял, как прикоснётся губами к её шее, ключице, ниже, ниже…       — Что? — Она повернулась к нему, их носы почти соприкасались.       — Что? — спросил он.       — Ты сказал: «Знаешь…» и просто замолчал, — она закусила губу, скользнув взглядом к его губам, а потом снова подняла глаза.       Он усмехнулся, всё ещё находясь в сантиметре от неё.       — Я просто хотел быть рядом с тобой, вот и всё.       Она содрогнулась от беззвучного смеха и вновь перевела внимание на игру, кивая.       Драко потерял равновесие, завалившись вперёд, когда подлокотник внезапно исчез. Рука, метнувшаяся в последний момент, схватила её за бедро и спасла от того, чтобы с головой нырнуть в её грудь.       Грёбаные рефлексы!       Устроившись так, что их тела вновь соприкасались, Грейнджер улыбнулась:       — Просто подумала, так будет удобнее. Чтобы мы могли… — она посмотрела на его руку, всё ещё обхватывающую её. — Чтобы мы могли сосредоточиться на матче.       — Отличная мысль, — кивнул он, устраиваясь поудобнее.       

† † †

      Прошло более двух часов с начала матча, снитч так и не появлялся, а счёт был равным: 130:130. Драко не был уверен, что Пушки вдруг стали играть лучше, скорее он думал, что Гарпии полагались на талант игроков из младшего состава. Их игроки выглядели неопытными.       Он наконец поздоровался с Лонгботтомом и Лавгуд, когда наливал себе новый бокал. И, как и в случае с огневиски, чем старше становилась эта женщина, тем крепче делался её особый «сорт». В данном случае — полное безумие. Она заявила, что его нарглы значительно утихли с их последней встречи, но предупредила остерегаться Пёстрых Верлудвизов, которые могут встретиться ему на пути, так как они, как известно, питаются отчаянием, а его отчаяние уже «созрело для жатвы».       Он моргнул и кивнул, как раз в тот момент, когда почувствовал жгучую боль в левом бедре. От неожиданности он чуть не упал.       — Особенно когда ты выглядишь вот так, — продолжала Лавгуд с печальной улыбкой. — Не унывай, Драко, обычно Верлудвизы летом мигрируют на юг Франции.       — Значит, они что-то понимают в этой жизни, — быстро ответил он, сунув руку в карман и стиснув пылающий нож. — Прошу простить меня.       Окинув взглядом ложу и убедившись, что Грейнджер увлечена беседой, он поспешил в туалет и запер дверь, стоя в темноте, пока не собрался с силами. Нож всё ещё обжигал руку, а пульс бился в безумном ритме.       Это всего лишь Директор сообщал ему, что контракт расторгнут, верно?       Он ещё не получал никаких известий.       Всё нормально.       Конечно, ему должны сказать, что он уволен, чтобы он не появился в Северной Роне без предупреждения и без приглашения.       Он вытащил нож, слова на нём светились ярко-синим. ЯВИТЬСЯ НА БАЗУ | 2300 | 22-АВГ-2008 ЭКСТРЕННОЕ ВОССТАНОВЛЕНИЕ - АГЕНТ 808080 | ОТСТРАНЕНИЕ ЗАВЕРШЕНО МИССИЯ 483 - | - ГОРЫ АПУСЕНИ, ЗАПАДНЫЕ КАРПАТЫ, РУМЫНИЯ       Как же он проебался.       Он прислонился спиной к стене и сполз на пол. Вдавил большой палец в рукоять ножа, пока слова не исчезли. На экране мелькнула надпись «МИССИЯ ПРИНЯТА», и он позволил ножу со звоном упасть на плитку — темнота сгустилась вокруг.       Примерно через пять минут, проведённых в пристальном вглядывании в кромешную тьму, Драко убрал нож в карман и заставил себя подняться с пола. Он прислонился лбом к прохладной кафельной стене, желая многих вещей, в разных масштабах… но больше всего — чтобы он оставил нож сегодня дома, на комоде. Тогда у него был бы хотя бы один последний вечер в прекрасном, сознательном неведении.       Он вернулся к матчу и молча сел возле Грейнджер, его дыхание было слегка прерывистым. Она уютно устроилась рядом, и эта привычная близость наполнила его ужасом.       — Ты пропустил целое шоу: ловец Пушек бросился за снитчем, но врезался в биту собственного загонщика! Это можно засчитать как огонь по своим?       — Пожалуй, — произнёс он, думая о чём угодно, только не о матче. В глубине души он знал, что это произойдёт. Он не был рядовым агентом. Он был командиром отряда «Альфа». ВИ-7 вложили в него немало ресурсов… они бы не избавились от него только потому, что ему было тяжело после уничтожения его команды.       И их определённо не волновало, готов ли он к работе ментально. Одобрила ли это целительница Лита? Могла ли она это запретить?       Не имеет значения.       Он тщетно хватался за соломинку, которой не существовало.       То, что ждало его в Румынии, займёт несколько дней, он это понимал. Почти год назад они получили известие, что во Франции драконы устроили переполох, хотя отследить их в тот раз не удалось. Под Рождество один из них был пойман на западе Румынии — и именно туда Драко и направляли. Он мог лишь догадываться, что нашли остальных и его вызвали, чтобы их уничтожить — это вызывало отвращение. Убить злодея — это одно, но животное?       — Малфой? — Грейнджер слегка толкнула его. — Куда ты пропал?       — В туалет, — он указал за их спины.       — Нет, только что. Я разговаривала с тобой, но ты был где-то далеко.       — О, я… — он посмотрел на часы. Было 21:45; к 23:00 он должен быть на Северной Роне. — Как думаешь, мы можем уже закончить тут?       — То есть ты хочешь уйти?       — Да, — он начал подниматься, не дожидаясь ответа, но протягивая ей руку.       Она взяла её, вскакивая.        — Я думала, ты никогда не спросишь! — Она посмотрела на Уизлетту у перил. — Мы уходим, удачи, спасибо!       Если с Драко и прощались, то он этого не слышал. Он избегал зрительного контакта, пока они покидали ложу. Он прижал Грейнджер к себе, и они с треском аппарировали прямо к её дому.       — Мерлин, Малфой, — Грейнджер отступила, поправляя рукава платья. Они сползли с плеч и теперь располагались на руках. Он отвёл взгляд. — А если бы маглы увидели?       — Ладно, мы на месте, ты в порядке? — Он проигнорировал её вопрос, и на её лице отразилось недоумение.       — Что ты имеешь в виду? — спросила она и указала на свою квартиру. — Не хочешь подняться, выпить чай или…       — Нет, — он шагнул назад. — Если честно, мне нужно домой.        — О, хорошо, — кивнула она, пытаясь разглядеть что-то на его лице, но натыкалась только на маску безразличия. — Ты в порядке?       — Да, — поспешно сказал он, отстраняясь от её протянутой руки. Он не вынес бы её прикосновения — не сейчас, когда ему предстояло исчезнуть и солгать.       Её рука опустилась.       — То есть мы снова вернулись к этому.       — Прости, но мне пора. Я хорошо провёл время…       — Пожалуйста, просто заткнись. Я не хочу это слышать. — Она повернулась к нему спиной, судорожно нащупывая что-то в сумочке. Она остановилась, сжимая ключи в руке, и прислонилась спиной к двери. — Во что ты играешь? Чего ты от меня хочешь, Малфой? Ты хочешь, чтобы я в тебя влюбилась? Потому что я почти… думаю, это и так достаточно очевидно.       Она ждала, пока он ответит, но он не мог подобрать слов, не мог сделать ничего, чтобы убедить её.       — Тебе нечего сказать?       Он открыл рот… и закрыл. Он не был уверен, но казалось, что в тот миг, когда нож вспыхнул в кармане, весь этот новый мир, который он построил за последние сутки, испарился без следа. И через мгновение перестанет существовать окончательно.       — Вот как? Отлично. То подъём, то спад. То рядом, то в стороне, — она ударилась затылком о дверь. — Что не так со мной, что я снова и снова наступаю на эти грабли?       — С тобой всё в полном порядке, я…       — На самом деле я ничего не хочу слышать… это был риторический вопрос, — перебила она с горечью. — Какова бы ни была причина — ты своего добился. Браво. Ты поставил меня на место, Малфой. Ты причинил мне боль.       — Я никогда не собирался…       — Ты же не думаешь, что я не поняла, чего ты добивался? Всё предельно ясно. Ты хотел заманить меня в ловушку, шептать мне на ухо, заставить почувствовать что-то — а потом выбить у меня почву из-под ног?       — Даже не близко, Грейнджер, совсем не это…       Она не слышала его, разразившись гневной тирадой:       — Превратил меня в дурочку, которая запала на Пожирателя смерти, да? Какое унижение, какая трагедия — так себя опозорить. Он ведь хотел её смерти!       — ГЕРМИОНА! — рявкнул Драко, и то ли его тон, то сам факт, что он произнёс её имя, оборвали её яростную речь. Он отогнал все остальные мысли, чтобы сфокусироваться только на ней. Он не мог позволить ей зайти дальше. — Салазар, Грейнджер. Прости меня.       — О? Вот как… отлично. Ты извинился. Извинился за что, Малфой? За то, что ввёл меня в заблуждение, будто тебе не всё равно? Будто ты изменился? Или… или ты извиняешься за то, что вообще со мной знаком? За то, что пришлось мараться о поганую грязнокровку в какой-то странной попытке искупить вину? — Она снова повернулась к двери, но её руки так дрожали, что ключи упали на пол. Он дёрнулся, чтобы помочь, но она так быстро выхватила палочку, что успела вонзить кончик в его грудь до того, как он среагировал. Возможно, ей стоило выбрать другую карьеру… — Просто уйди, — выдавила она сквозь сжатые зубы.       Ему нужно всё исправить. Как угодно. Даже если им не суждено быть вместе, он не вынес бы её ненависти.       — Ты же не думаешь, что это и правда то, чего я хотел? Что моя цель — разозлить тебя, запутать и сделать несчастной?       — Я не несчастна, ты, тупоголовый кретин, — она подобрала ключи. — Я, блядь, с этим покончила.       — Мы можем поговорить хотя бы минуту?       Она прислонилась головой к двери, собираясь с силами.       — Нет, не можем. Тебе нужно идти, не забыл? Поэтому мы и убежали с матча. Поэтому ты бросил меня у моей чёртовой двери и пытался исчезнуть. Тебе-нужно-идти, — сказала она, и голос звучал так, что ему было невыносимо больно слышать его. Он звучал глухо, будто она старалась не разрыдаться. — Так иди. Тебя никто не держит! Я больше никогда не хочу тебя видеть.       — Пожалуйста, не говори так, — его собственный голос прозвучал так тихо, что он едва слышал его за биением пульса в ушах.       — Что? Не говорить правду? Почему нет? Уходи отсюда и никогда не возвращайся, Малфой. Я не хочу тебя видеть, я не хочу видеть твою проклятую птицу, парящую в коридоре. Я больше не хочу думать о тебе, — она прикрыла глаза рукой и сделала глубокий вдох. — Ты же говорил мне. Ты сказал, что мы просто друзья. А я — идиотка — решила иначе. Но теперь всё предельно ясно: я не хочу тебя, ты явно не хочешь меня...       — Ты ошибаешься, — выдавил он, всё ещё слишком тихо.       — Катись к чёрту, Малфой. — Она наконец открыла дверь и быстро захлопнула, не оглядываюсь.       Он остался на месте, ожидая, что она снова появится, когда увидел, что наверху зажёгся свет.       — Я уже там, — прошептал он, оседая у стены дома напротив. Взгляд на часы: 22:07. Минуту спустя он заставил себя оттолкнуться и двинулся вниз по Хэнвей-плейс.       Так близко… Он был так близок к тому, чтобы иметь жизнь, которую он действительно хотел, человека, которого он хотел — так отчаянно.       Блядь! Он сделал всего несколько шагов, а затем резко развернулся и бросился обратно к её двери. Он не мог всё разрушить. Он должен найти способ впустить её в свою жизнь. Он разберётся… он всё исправит, а потом разберётся.       Дверь оказалась заперта, и хотя Алохомора была неплохой идеей, но обычно любое жилище ведьмы или волшебника защищено куда более сложными заклинаниями. А в случае с Грейнджер — чёртовым ключом и заклинаниями. Он направил на её окно сильную струю воды, шум которой наверняка должен был предупредить о том, что он стоит внизу, и, скорее всего, раздражать настолько, чтобы она решила что-то с этим сделать. Через несколько мгновений она появилась, скрестив руки на груди.       — Спускайся! — крикнул он, её окно оставалось закрытым.       Она покачала головой.       — Тогда впусти меня!       Она покачала головой снова.       — Гермиона, прошу!       Она скрылась из поля зрения.       Через несколько мучительных секунд щёлкнул замок и дверь приоткрылась, показав её фигуру в тени. Она стояла, обхватив себя руками.       Как только она появилась перед ним, его нервы натянулись до предела — он уже не мог иначе, кроме как действовать в собственных интересах.       — Я хочу тебя, Гермиона. Чертовски хочу, — его голос звучал твёрдо, он шагнул ближе. — Поверь мне. Ты должна поверить.       Он бросился вперёд, схватил её за руку и притянул к себе. У него едва хватило времени, чтобы осознать свои мысли и примириться со своими действиями, когда её аромат захлестнул его — тёплый цитрус и коричневый сахар. Он зарылся одной рукой в волосы на затылке, а другой обхватил её за талию, прижимая к себе. Его губы обрушились на её — сначала такие твёрдые, неподатливые, а тело было напряжено…       На миг промелькнуло сомнение: возможно, это была ошибка…       Но прежде чем он успел ослабить хватку, она прильнула к нему. Она провела ладонью по его щеке, а другой рукой скользнула к его груди, сжимая рубашку в кулак и притягивая его к себе ещё сильнее. Сдавленный стон вырвался из его горла, когда её губы приоткрылись навстречу его и языки переплелись. Его ладонь скользнула ниже, обхватывая её задницу и крепко сжимая.       Она прижалась к нему бёдрами и тихо застонала. У него перед глазами вспыхнули искры, тепло разлилось по груди и в каждой точке соприкосновения их тел. Ему было мало, он хотел поглотить её целиком, прижать так крепко, чтобы стереть границы между ними. Она была такой мягкой и совершенной в его объятиях, в его руках. Он был уверен, что оставляет синяки, его язык лихорадочно пробовал её на вкус. Он почувствовал, как твердеет, прижимаясь к нижней части её живота.       Её аромат, её вкус, её тепло — это было почти невыносимо. Это было всё, о чём он так долго мечтал. Он оторвался от неё, только чтобы поцеловать снова (он не мог удержаться, нежно потянув её за нижнюю губу), и снова оторвался отстраняясь.       Он сделал шаг назад, удерживая её на расстоянии вытянутой руки, сглатывая и тяжело дыша. Почти задыхаясь.       — Вот. Видишь? — он развёл руки. — Я по уши в этом. В тебе. В нас.       Он застонал, поправляя брюки.       — Верно, — Грейнджер приложила тыльную сторону ладони к щеке, пытаясь приглушить румянец, и скользнула взглядом к выпуклости в его брюках. Её лицо обрамляли сбившиеся кудри, кожа горела, губы распухли. Она рассеянно провела по ним языком. — Вау… хорошо.       Она посмотрела на него своими большими карими глазами, и он понял, что пропал.       — О, чёрт, — выдохнул он, вновь шагнув к ней, и, обхватив её лицо обеими руками, чуть приподнял подбородок. Она улыбнулась в его поцелуй, закрыв глаза, и обвила его талию. Через несколько мгновений он отстранился, наклонившись, чтобы прижать лоб к её лбу. — Я ненавижу это, Грейнджер, клянусь, ненавижу, но мне нужно уйти.       — Нет.              — Да, — он снова поцеловал её и отпустил.              — Это опять та ситуация, когда ты исчезаешь без предупреждения на пару недель?              — Может быть. Я сам не знаю наверняка.              — И мы поговорим, когда ты вернёшься? — её голос был полон надежды, совсем не похожий на тот, что звучал пять минут назад. — Ты объяснишь, что с тобой происходит?              — Полагаю, не так, как тебе бы хотелось, — сказал он, засунув руки в карманы.       — И я должна просто смириться с этим?       — Это твой выбор, Гермиона, и я пойму, если ты не сможешь, — он покачал головой. — Я не хотел ставить тебя в такое положение. Я не хочу причинять тебе боль. Но я не могу… Я не могу держаться от тебя подальше.       Она кивнула, глядя в пол.       — Я подумаю. И… мы поговорим, когда ты вернёшься.       — Спасибо, — сказал он. — Но ещё один раз, если позволишь.       Он подхватил её, сцепив руки под её бедрами, и прижал к стене.       Грейнджер обвила его ногами, а он покрывал поцелуями её щеки, подбородок, местечко за ухом. Он уткнулся лицом в её тело, целуя и оставляя следы на нежной коже её шеи, ключиц. Юбка задралась, позволяя ему почувствовать обнажённые бёдра, кружевные края белья, когда она прижалась грудью к его груди.       Блядь.       — О боже, Малфой, — прошептала она.       Он зарычал, впиваясь последним поцелуем прямо в центр её груди, чуть ниже горла. А потом снова, но чуть ниже... ещё ниже... ещё три раза.       Она казалась ошеломлённой, когда он опустил её на землю. Их пальцы всё ещё были сцеплены. Он тяжело дышал и смотрел на неё голодным взглядом, задержавшись на губах, на груди. Наконец их глаза встретились, и он кивнул, отпуская её руку. В ту же секунду он аппарировал домой.