A Hard Row to Hoe | Дорогу осилит идущий

31 августа 2008 г.

Таунхаус Драко

Сохо

             Драко медленно открыл глаза, привыкая к темноте. Он не знал, где он и сколько времени. Всё, что он чувствовал, — жгучая боль. Правая рука горела, словно плоть отходила от кости. Он пытался понять, что произошло, почему было так больно — настолько больно, что ему казалось, будто он и не спал вовсе, а просто потерял сознание, чтобы пережить эту боль. Голова раскалывалась, превращаясь в эпицентр боли, а за ней и мучений, которые отдавались в черепе после каждого удара. Эта боль была настолько резкой, что он почти ничего не видел правым глазом — поле зрения сузилось, как будто в результате того, что в бровь вогнали что-то вроде ледоруба. Он чувствовал, как бешеный пульс отдаётся в зубах.              Ранним утром двадцать третьего августа его вместе с Тунцом отправили в Румынию. Они несколько дней выслеживали в горах двух драконов, которые сеяли хаос в небольшой румынской деревне, убив десятки людей и уничтожив сотни акров леса. Густой туман мешал им и ограничивал их возможности, но утром двадцать девятого числа они наконец наткнулись на гнездо драконов и выяснили, что их хозяин отсутствует.              Они поистине великолепны, сказал Драко Тунцу при первом же взгляде на крылатых существ. Один из них был Гебридским чёрным, с тёмной чешуей, переливающейся на солнце зелёным и пурпурным, и огромными аметистовыми глазами. Другой же не был похож ни на одного из тех драконов, которых Драко когда-либо видел.              Он был вдвое больше Гебридского, с широким булавовидным хвостом, из которого торчали костяные отростки длиной в метр, продублированные шипами цвета слоновой кости на его голове. Как корона. Чешуя, казалось, отражала окружающую обстановку, и маскировка была настолько удачной, что он становился почти невидимым, если не считать шипов и глаз. Глаза, пожалуй, поражали больше всего: переливающееся серебро, зрачок — чёрная щель посередине. Это был определённо некий гибрид, хотя каких именно драконов, Драко не знал. Судя по размерам, броне и повадкам, частично Хвосторога. Воздух дрожал, когда дракон двигался по склону горы.              Сообщения очевидцев из деревни у подножия горы были крайне неутешительны. Похоже, драконами управлял их создатель, что не нравилось Драко. Слово создатель, относящееся к управляющему разумным существом, не давало ему покоя. На него нахлынули тягостные воспоминания о пятиметровом питоне, терроризирующем мэнор и выполняющем волю своего хозяина. Обсудив с экспертами этот вопрос, Директор решил, что драконы были наполнены тёмной магией ещё в яйце, а значит, имели неестественную и опасную связь со своим создателем.              Похоже, они могли общаться телепатически, что, конечно, было проблемой, но даже без инструкций они с лёгкостью уничтожили полдеревни и убили десятки людей.              В конечном итоге целью был создатель, но Тунца и Драко отправили уничтожить и драконов.              Аметистовый глаз Гебридского размером с квоффл всё ещё преследовал его. Каждый раз, когда он опускал веки, он видел его, чувствовал, как над ним клубится дым. Он снова открыл глаза и посмотрел на свою руку, уверенный, что найдёт на ней длинные чёрные когти или острые, как бритва, зубы, раздирающие её на части; но там ничего не было. Рука была завёрнута в край мантии, придавленная тяжестью одеяла.              Он находился в своей спальне.              Он попытался сесть, невербально приоткрыв шторы, чтобы впустить свет. Комната была разгромлена. Одно из кресел опрокинулось, другое разлетелось на части: куски зелёного бархата, поролона, перьев и дерева шрапнелью осыпались на пол. Один из ящиков комода был открыт, а его содержимое — разбросано по полу.              Он вернулся после задания, дезориентированный и расстроенный. Они не смогли обнаружить Цель.              Может, его расщепило по пути? Он отправился сразу домой, минуя Северную Рону, что противоречило протоколу. В тот момент он не слишком переживал: что они собирались сделать, уволить его? Возможно, ему повезёт.              Он хотел оказаться дома. Он хотел попасть обратно в Лондон, в свою жизнь. Наконец-то у него появилось что-то, к чему он хотел вернуться, пусть даже новое, хрупкое и туманное. Ему нужно было больше времени.              Вероятно, он просто не в своём уме.              Просидев на краю кровати несколько минут, а может, и дольше — в общем, у него отсутствовало понимание концепции времени, — он смог собраться с силами и встать.              Он плотно запахнул на себе безразмерную чёрную мантию и спустился вниз. Ему необходимо увидеть Грейнджер.              Он пошёл в сторону её дома, но вскоре сбился с пути. Он не знал, сколько сейчас времени, и не был уверен в том, какой сегодня день — а значит, не мог определить, когда в последний раз ел. Нельзя же было явиться к ней окровавленным и в дурном настроении из-за низкого уровня сахара в крови. К тому же у него стало слабеть зрение и половина тела не реагировала на команды... Впрочем, он был уверен, не случилось ничего такого, что не смогло бы исправить одно из зелий Джеммы.              Кстати, а где Джемма? Была ли она дома? Видел ли он её?              Он не мог вспомнить.              Обнаружив себя перед «У Тэма», он попытался открыть дверь, но правая рука едва ли могла достаточно крепко ухватиться за ручку, чтобы потянуть её. Неуклюже орудуя левой рукой, он всë-таки вошёл внутрь, но, чувствуя крайнюю степень отсутствия координации, едва не потерял равновесие, переступая порог.              Мисс Морин приветливо улыбнулась ему, когда он вошёл; её глаза округлились, когда он, пошатываясь, подошёл к стойке.              — Привет, Драко!              Он улыбнулся в ответ, уловив движение слева от себя... Зрение было затруднено, но он всё ещё мог различать предметы на периферии. Ну, почти. Он повернулся (с некоторым усилием, хотя был уверен, что никто этого не заметил) и увидел, что там сидит его девушка.              Какая удача!              Он направился к ней, она улыбнулась, но затем вскочила со стула и, бросившись к нему, прикоснулась руками к его лицу.              Это было приятно. Так приятно.              Что ещё было приятно... так это то, как медленно работал его мозг. Благодаря этому стало легче существовать, ведь в голове не было множества лишних мыслей. Всё, что он мог видеть, — это Грейнджер, и больше ничего.              Хотя он вполне мог бы обойтись и без грызущей, неослабевающей боли в правом боку.              — Малфой, — произнесла она мягким голосом. Она смотрела на него своими тёплыми карими глазами, и он не смог сдержаться. Он потянулся к её лицу, но рука не подчинилась. — Садись сюда, со мной.              — Ты так прекрасно выглядишь, дорогая, — сказал он. Дорогая. Как же это приятно. — Давно ждёшь?              — Что? — переспросила она. — Когда ты вернулся? Ты ранен.              Она смотрела ему в глаза, двигая головой вперёд-назад. Он пытался не отводить взгляд, но она была такой быстрой. Она порхала вокруг него, как красивый человеческий снитч. А может, это лучше, чем «дорогая»? Человеческий снитч?              Хм. Леди-снитч?              — Я присяду, если ты не против? — спросил он, чувствуя, что правая нога отказывается продолжать поддерживать его тело. Очень интересно.              — Давай я помогу, — она обхватила его рукой за талию и усадила, переставив свой стул поближе к нему и положив ладонь ему на ногу. Ах, какая же она замечательная, не так ли?              Мисс Морин возникла из ниоткуда, напугав его своим появлением.              — Как ты думаешь, она ведьма? — наклонившись к Грейнджер, спросил он тихим голосом.              Она не удостоила его ответом, но это не страшно. Она что-то обсуждала с мисс Морин, но Драко не слышал... или был не в состоянии расслышать. В данный момент он не мог понять, в чём разница. Скорее всего, они обсуждали сарни. Он бы не отказался от одного... нет, вряд ли он сможет его съесть.              Он на мгновение закрыл глаза, пытаясь загнать боль из руки куда-нибудь, где она не будет ни ощущаться, ни напоминать о себе.              Заставив себя открыть глаза, он снова увидел идеальное лицо Грейнджер в нескольких сантиметрах от своего.              — Привет, дорогая, — произнёс он, потянувшись, чтобы погладить её по щеке левой рукой — с правой он уже не справлялся. — Я заставил тебя долго ждать?              — Так, ладно, давай... пойдём, Малфой.              — К тебе? С удовольствием, — обрадовался он, в то время как она взяла его левую руку и перекинула через плечо, поднимая его на ноги. Правая нога уже совершенно не хотела слушаться!              С другой стороны, на ногу это было совсем не похоже. Просто какой-то плотный трубчатый мешок, пришитый к телу. Довольно отвратительно, подумал он.              — Ты уже уходишь? Я думал, мы встречаемся в восемь? — раздался голос где-то за спиной, но он его не узнал. Этот голос принадлежал мужчине... и он не помнил, чтобы встречался за завтраком с кем-то, кроме Грейнджер. А он вообще назначал свидание Грейнджер?              Драко широко раскрыл глаза и уставился на смуглого рыжего мужчину, который стоял рядом с Гермионой и целовал её в щëку.              Он недовольно скривился. Что это за херня?              — Чарли, мне очень жаль, но тут кое-что...               Гермиона говорила так быстро, что Драко едва успевал улавливать смысл. Хотя он был уверен, что слышал, как она произнесла его имя. Что-то там, бла-бла-бла... Драко Малфой. Скорее всего, она говорила этому кретину, чтобы тот отвалил, — ведь она слишком увлечена ужасно красивым и замечательным Драко Малфоем.              Рыжий мужчина протянул руку.              — Чарли Уизли.              Драко посмотрел на Грейнджер, сощурив глаза.              — Ещё один? Ты уверена?              Он попытался подать руку, но не успел — Чарли уже схватил её. Этот новый Уизли пытается оторвать ему руку?!              Да пошёл он! К чёрту всю семью! Он зашипел на Чарли, выдёргивая свою ладонь.              — Малфой, твоя рука! — с тревогой в голосе воскликнула Грейнджер. — Что это?              — Да так. Всего лишь царапина, — усмехнулся Драко. — Бывало и хуже.              — Откуда у тебя этот ожог? — Чарли сделал шаг к нему, оказавшись слишком близко, что очень не понравилось Драко. — Это ожог от огня дракона, Малфой. Ты должен рассказать мне, откуда он у тебя.              — Дракона! — Грейнджер прикрыла рот рукой.              — Я в полном порядке, Грейнджер, разве не видно? Не волнуйся. — Он не хотел, чтобы она беспокоилась. Зелье, мазь, ампутация — и он будет как новенький.              — Откуда у тебя этот ожог? — снова спросил Чарли, и Малфой почувствовал, как что-то сдавило его лицо. Этот новый Уизли очень настойчивый.              — Малфой, пожалуйста, расскажи ему, — с нежностью произнесла Грейнджер, поглаживая его спину мягкими кругами. Он старался сосредоточиться на этих движениях, преодолевая боль. — Чарли работает с драконами, он живёт в заповеднике в Румынии.              Драко медленно поднял глаза на Чарли, тряхнул головой — боль была почти невыносимой.              — Не слишком-то безопасная работа... — заметил Драко, пристально глядя на Чарли. Левым глазом. Правый уже совсем ослеп.              Если эта фраза о чём-то и напомнила Уизли, то он этого не показал. Драко подумал, что, возможно, просто был не в своём уме. Это было бы невероятным совпадением.              Чувствуя, как учащается сердцебиение, Драко испытал внезапную потребность убраться из ресторана. Нужно уединиться где-нибудь в уютном месте. Нужно прилечь или ещё что-нибудь. Что угодно. Джемма ведь поймёт, что делать, правда?              На самом деле, боль постепенно утихала. Она уже не была такой сильной. Это хороший знак — он выздоравливал сам; но всё же прилечь на минутку было бы неплохо.              Ему просто необходимо было полежать.              — Знаете, мне пора идти. Приятно познакомиться, Чарли. Дорогая, ты, как всегда, прекрасна.              С громким треском он аппарировал из «У Тэма», приземлившись на спину в своём доме на первом этаже. Он продолжал лежать, не чувствуя ровным счётом ничего. Он выздоровел! Либо это так, либо... ситуация была довольно мрачной.              С другой стороны, если его и расщепило при аппарации, то он, по крайней мере, ничего не ощущал.              

† † †

      

31 августа 2008 г.

«У Тэма»

Сохо

За несколько мгновений до того,

как туда вошёл Малфой

             Гермиона листала бизнес-раздел «Таймс», считая, что неплохо быть в курсе происходящего в городе. Кроме того, ей нравилось быть чем-то занятой. Всю прошлую неделю она работала до изнеможения — встречалась с целителями по поводу своей... инициативы? Она до сих пор не знала, как это назвать.              Виггинс без дела шатался по аврорату, и из-за этого Гермионе очень хотелось работать на дому. Он перестал приглашать её на свидания и, кажется, даже начал побаиваться. Что, в общем-то, было неплохо. Кроме того, он затянул с оглашением своей рекомендации на пост главного аврора, что сделало Гарри невыносимым, и это оказалось не так уж и приятно.              Впрочем, её попытки погрузиться в работу были не необходимостью. А скорее способом самосохранения. Если бы не занятость, она бы уже превратилась в лужу жидкого вожделения, размышляя о Малфое. Где он. Что он делает.              Тот поцелуй.              Неважно, насколько она была занята, она постоянно в мыслях возвращалась к поцелую. Точнее, к поцелуям. Три дня назад она шла по улице и, заметив, как пара целуется на прощание, вспомнила, как он поднял её и прижал к стене в коридоре её дома. Его рот на её губах, его руки, сжимающие её задницу... поцелуи в челюсть, шею, грудь.              Когда она опомнилась, то поняла, что застыла посреди чёртова тротуара, а её пальцы чертят линии вдоль грудной клетки, там, где были его губы.              Это действительно вызывало беспокойство.              Почему-то от этих поцелуев стало только хуже, ведь это были лучшие пять минут в её жизни — в романтическом (сексуальном) смысле. А она-то считала, что у неё с этим всё в порядке!              Услышав громкий вздох мисс Морин, Гермиона оторвала взгляд от газеты и выронила её из рук прямо на чашку с чаем. Малфой — или, по крайней мере, то, что было похоже на Малфоя, — зашёл внутрь, волоча правую ногу, одетый в просторную чёрную мантию с капюшоном, и его лица почти не было видно, так как он остановился в дверях.              — Привет? — Мисс Морин уставилась на него, силясь поймать его взгляд. — Драко?              — О боже, — прошептала Гермиона, наблюдая за ним.              Он повернулся к ней, его страдальческое выражение лица превратилось в улыбку, хотя смотрелось это жутко — капюшон отбрасывал тень. Ему было так больно, что он едва мог стоять ровно.              Она попыталась улыбнуться в ответ, но он выглядел так, будто был в шаге от смерти. Она мгновенно оказалась рядом с ним, ощупывая его грудь и обхватывая руками лицо, чтобы заглянуть в глаза. У него не было никаких видимых повреждений, хотя развевающаяся мантия могла скрывать то, что вызывало боль.              — Малфой, садись сюда со мной, — сказала она, пытаясь подвести его к своему столу.              — Ы ак рекрахна ыгляиш, арагая, — невнятно пробормотал он. — Авн вдëф?              — Что? — спросила она, начиная паниковать. Он что, пьян? — Когда ты вернулся? Ты ранен...              Его зрачки — круглые, реагируют... одинакового размера; но это была единственная хорошая новость. Вся правая сторона тела казалась какой-то неповоротливой, а правый глаз двигался чуть медленнее левого.              — Приссяд, — он потряс правой рукой в направлении стола, не в силах её поднять и указать. — Ешли ты епроив?              — Давай, — она обхватила его за талию, помогая ему сесть за стол, — я тебе помогу.              От него пахло дымом и чем-то ещё — резким и неприятным, но она не могла определить, чем именно.              Она усадила его, придвинула свой стул к его и села рядом.              — Мисс Морин, не могли бы вы принести нам воды?              Мисс Морин поспешила к ним с кувшином в руках. Малфой резко вздрогнул и, наклонившись вперёд, прижался ртом к уху Гермионы.              — Акыумаешанаэдьма? — громко прошептал он, а затем откинулся на спинку стула и закрыл глаза.              — Что это с ним? — спросила мисс Морин, наклоняясь, чтобы внимательно его рассмотреть. — Он выглядит неважно, Гермиона...              Слова посыпались из Гермионы, накладываясь друг на друга:              — Я знаю. Он явно дезориентирован, и я не уверена, что он вообще осознаёт, о чём мы говорим. Я и сама едва могу его понять. С его правым боком что-то не так, он с трудом владеет рукой. Вы заметили, как он хромал?              — Видела, когда он вошёл. А ещё несколько минут он пытался открыть дверь, — подтвердила мисс Морин. — Думаю, нужно вызвать врача, может, позвонить 999?              Гермиона попыталась сохранить спокойствие и самообладание. Звонить было нельзя, скорее всего, с ним что-то не так с медицинской и магической точки зрения — в магловской больнице вряд ли справятся.              — Лучше я сама его отвезу. Малфой? — Гермиона коснулась его щеки, склоняясь ближе. — Малфой? — Он сидел неподвижно, глаза были закрыты. — Малфой? — Она шлепнула его по щеке, не слишком сильно, но достаточно, чтобы он почувствовал. Хотелось верить, что это поможет ему проснуться. — Драко!              Он резко открыл глаза и несколько секунд пытался сфокусироваться на её лице, находившемся в нескольких сантиметрах от его.              — Првет, драгая, — произнёс он, запрокидывая голову назад. — Заштвил тедолг ждать?              — Так, — Гермиона судорожно вздохнула, — ладно, пойдём, Малфой.              Она положила его левую руку себе на плечи, а мисс Морин помогла ему подняться.              — Ох, чертовски удачное время для ещё одного посетителя, — с горечью заметила мисс Морин, кивнув на окна, выходящие на улицу. — Я закроюсь и помогу тебе отвести его, он очень тяжёлый.              Гермиона оглянулась и сразу же узнала входящего.              — О, слава Годрику, — она поморщилась из-за того, что использовала магическое ругательство в присутствии мисс Морин, но облегчение нахлынуло на неё, как только в дверь вошёл Чарли Уизли. — Вообще-то мы с ним договорились встретиться здесь. Он может помочь нам добраться до больницы.              Мисс Морин вздохнула с облегчением.              — Отличные новости, дорогая, он выглядит довольно крепким. Уж он-то точно справится лучше, чем старая Морин, — она погладила Малфоя по щеке. — Я уверена, что он скоро пойдёт на поправку, Гермиона. Не буду вам мешать, мне нужно успеть испечь пончики, а повар заболел. Я буду рядом, если понадоблюсь.              — Спасибо, — выдохнула Гермиона и повернулась к Чарли с ошарашенным видом.              — Ты уже уходишь? Я думал, мы встречаемся в восемь... — Он поцеловал Гермиону в щёку, но его улыбка быстро сошла на нет, когда он окинул взглядом происходящее. — Что случилось?              — Чарли, мне очень жаль, но не мог бы ты мне помочь? Ты знаком... ты уже встречался с... уф... — Гермиона с трудом держалась под весом Малфоя. — С Драко Малфоем?              Чарли покрутил головой, пытаясь поймать взгляд Малфоя, чьё лицо было искажено гримасой боли.              — Чарли Уизли, — представился он, выставляя руку, чтобы удержать Малфоя, поскольку тот покачнулся, угрожая опрокинуть Гермиону на пол.              — Щëдин? Тверена? — Правый глаз Малфоя был полностью закрыт, а левый — открыт совсем немного. Он схватился за руку Чарли, как будто собирался пожать её, но в момент касания дыхание у него перехватило. На самом деле Гермиона даже не была уверена, что они вообще дотронулись друг до друга. Максимум — лёгкое соприкосновение.              Она посмотрела вниз и впервые разглядела его правую руку. Она, задрав рукав мантии, издала сдавленный возглас, так как увидела, как покрытая пятнами сочащаяся плоть сползает сама собой.              Мисс Морин, которая из-за шума высунулась из кухни, поспешила к ним.              — Ой, мисс Морин, можно нам четыре сарни навынос, пожалуйста? — быстро крикнула Гермиона, опасаясь, что она подойдёт ближе и увидит рану Драко. Зачем бы им понадобились эти чёртовы сэндвичи с яйцом в такой момент, она не знала, но это было первое, что пришло ей в голову.              — Конечно, милая, — ответила та, возвращаясь на кухню.              — Малфой, твоя рука! — Голос Гермионы дрожал, а живот сводило. — Что это?              Малфой что-то невнятно промычал, а потом рассмеялся.              — Откуда у тебя этот ожог? — серьёзно спросил Чарли. — Это ожог от огня дракона, Малфой. Ты должен рассказать мне, откуда он у тебя.              — Дракона! — воскликнула Гермиона так громко, что тут же прикрыла рот рукой, едва не потеряв при этом равновесие от тяжести Драко.              Малфой снова что-то пробормотал и вздохнул.              — Откуда у тебя этот ожог? — вновь спросил Чарли и схватил Малфоя за челюсть, пытаясь добиться от него ответа.              Гермиона начала поглаживать спину Малфоя, решив, что, может быть, если он расслабится, то заговорит? Хотя уверенности в этом не было. Ей никогда не доводилось видеть ничего подобного. Может, у него шок?              Может, шок у неё?              — Малфой, — произнесла она так спокойно и ласково, как только могла, хотя страх когтями впивался в горло. — Пожалуйста, расскажи ему. Чарли работает с драконами. Он живёт в заповеднике в Румынии. Он может тебе помочь.              Малфой медленно открыл глаза и ухмыльнулся, глядя на Чарли. Ухмыльнулся! Ей хотелось влепить ему пощечину!              — Нслишкм безапасн рабта. — Малфой окинул его взглядом с ног до головы — только левым глазом, правый теперь совершенно не двигался. Его что, парализовало?!              Чарли стиснул челюсти, уставившись на Малфоя, словно задумался о чём-то. Что происходит?              Внезапно Малфой начал вырываться из их рук, отмахиваясь от них и что-то бормоча. Он улыбнулся Гермионе и с самым громким треском, который она когда-либо слышала, аппарировал прочь.              — О, Годрик, — вздохнула Гермиона, судорожно оглядываясь по сторонам. — Куда он делся? Думаешь, он направился в Мунго?              — Гермиона, — спокойно произнёс Чарли, хотя от его серьёзного взгляда ей стало не по себе. — Ты знаешь, где живёт Малфой?              — Да, конечно...              — Какой у него адрес? Можешь назвать мне его?              — Да, — она посмотрела на него, сощурив глаза. — Площадь Сохо, 13... Лондон. Если перейти Оксфорд-стрит, то прямо за углом.              Ещё один треск, и Чарли исчез.              — Здесь что, никто не верит в Статут о секретности? — пискнула она. Этот шум точно привлечёт внимание мисс Морин.              Она порылась в сумке, бросила на стол сорок фунтов и, оглядевшись по сторонам, аппарировала к Малфою.              

† † †

      

31 августа 2008 г.

Таунхаус Драко

Сохо

По-прежнему на полу в прихожей,

несколько секунд спустя

             Возможно, он заснул, а может, просто слишком долго моргал, но что бы ни случилось, агрессивный стук в дверь ясно указывал на то, что покоя ему не видать.              — SEDET AETERNUMQUE SEDEBIT, 001001! — раздался голос за дверью. — ДРАКО, ОТКРЫВАЙ!              Драко открыл дверь с помощью беспалочковой магии. Кстати, а где вообще его палочка?              — Мерлин, какого хера ты делаешь? — в отчаянии воскликнул Чарли Уизли, присев рядом с Драко.              Чарли Уизли, также известный как агент 001001. Тунец.              Драко не мог в это поверить.              — Мне тут вполне уютно, — отозвался Драко, но его голос прозвучал как-то странно. — Я что, невнятно говорю?              — Ты не возвращался на базу, верно? Чёрт тебя побери, Трип... Я не знаю... — В голосе Тунца уже было не столько раздражение, сколько беспокойство, и Драко от этого стало совсем плохо. — Выглядит скверно, приятель. Мне нужно забрать тебя отсюда. Так не должно было случиться...              Грейнджер ворвалась в дом в тот момент, когда Тунец пытался перевести Драко в сидячее положение... а Драко ничем не мог ему помочь. Его тело вышло из-под контроля.              — Что нам делать? — спросила она. — Мне кажется, ему нужно в Мунго, разве нет?              — Я не понимаю, почему у тебя сложилось такое впечатление, — удивился Драко, но никто никак не отреагировал. Он вообще это вслух сказал?              — Непременно, я доставлю его туда. Ты не могла бы привести Билла? Скажи ему, что я попросил, это срочно.              — Твоего брата? — уточнила Грейнджер, хотя Драко разобрал, что она говорит, только потому, что пристально смотрел на её губы. Он больше не слышал... и понял, что это очень плохой знак. Поэтому он закрыл глаза.              И всё вокруг стало чёрным.              

† † †

      

3 сентября 2008 года

Больница магических болезней и травм

Святого Мунго

Этаж, где какой-то человек

громко возмущается каждые 27 минут

             Сначала он почувствовал запах. Пахло Грейнджер. Потом он понял, что ему не больно... и это вызвало панику. Пахнет как Грейнджер? Боли нет?              Он умер.              Это и есть та «жизнь после смерти», о которой говорят люди, а это значит...              Он, блядь, УМЕР? Именно тогда, когда всё только начинало налаживаться!              Драко открыл глаза, что означало, что у него есть глаза... он точно не знал всех правил, но, вероятно, наличие глаз было хорошим знаком, галочкой в графе «по-прежнему жив»?              Но он не увидел ничего, кроме яркого белого цвета. Вот дерьмо.              В конце концов глаза адаптировались, и он быстро понял, что находится в больнице Святого Мунго, вероятно, до отказа накачанный обезболивающими зельями, успокоительными и всем остальным, что могло вызвать такое эйфорическое небытие. Рядом с его головой лежала кембриджская толстовка Грейнджер, от которой и исходил чудесный запах.              Рядом с ним сидела... целительница Лита.              И это ещё раз доказывало, что он явно не в раю.              — Он проснулся, — произнесла она... довольно грубо, как ему показалось.              — Не стоит так радоваться, целительница, я ведь могу неправильно оценить ситуацию.              — Слава Мерлину, что после всего, что вы сделали, ваше искромётное остроумие не пострадало.              — Ладно, я это заслужил. Всё-таки я динамил вас две недели...              — Вообще-то, четыре. Сегодня среда, третье сентября, вы находились в магической коме с тех пор, как вас доставили сюда в воскресенье, тридцать первого августа. Однако технически вы оправданы за отсутствие двадцать пятого числа, поскольку были на задании в Румынии, согласно отчетам ВИ-7.              — Как скажете, — улыбнулся он.              Улыбнулся? Серьёзно?              Чем же они его накачали? Он чувствовал себя просто охренительно! Хотя... нет.              Это раньше он чувствовал себя охренительно, а теперь просто... нормально.              А боль в боку? Несколько минут назад он совершенно ничего не ощущал. Тем не менее, что бы это ни были за лекарства, было довольно приятно.              — Целительница Лита, будьте добры, запишите мне рецепт этого коктейля из зелий. Мне нужно будет как-нибудь в другой раз повторить этот опыт с друзьями.              — Вы, кажется, перепутали меня с сомнительным торговцем зельями, мистер Малфой.              — Вы правы. Я ужасно запутался, — серьёзно заметил он. — На мгновение я решил, что вы не станете портить мне всё предсмертное веселье.              Она кивнула, поглядывая на него свысока.              — На самом деле я как раз здесь для того, чтобы поговорить об этом, спасибо, что затронули эту тему.              — Хотите обсудить то, как вы всегда портите всë веселье? Превосходно. Давайте разбираться, — язвительно отозвался Драко. — Думаю, это догмат вашей профессии, целительница. Вас не за что винить. Но, если вам хочется что-то изменить, могу ли я внести предложение?              — Ни в коем случае. — Похоже, она была не в настроении для их традиционной полемики. Принято к сведению. — Мистер Малфой, я здесь, чтобы выяснить, почему тридцатого августа вы решили пренебречь протоколом после выполнения миссии. Согласно вашим предписаниям, которые оставались неизменными на протяжении всех лет вашей службы, вы должны были вернуться в Северную Рону для проверки воспоминаний и медицинского осмотра. После этого вы обязаны были лично отчитаться о миссии Директору. По словам агента 001001...              — О блядь, — рассмеялся Драко. Ещё один чёртов Уизли пролез (как точно подмечено) в его жизнь. И что самое ужасное, похоже, это был ещё один Уизли, который ему очень нравился. — Тунец — это Чарли Уизли. Я совсем забыл.               — Существует ли какая-то конкретная причина, по которой вы решили нарушить протокол, мистер Малфой?              — У меня нет никаких соображений, целительница, а вы как думаете?              — Не так уж важно, что я думаю, мистер Малфой. — Она поднесла перо к блокноту — дорожной версии того, которым она пользовалась в своём кабинете.              — Тут я полностью с вами согласен, — мрачно усмехнулся он. Какое это сейчас имело значение? — Салазар, целительница. Ваше слово вообще что-то значит? Или вы просто делаете то, что говорит Директор? Ведь мы оба знаем, что я не был готов вернуться. Но отстранение стало удобной возможностью выдержать паузу. Дали немного времени, чтобы остыть, не так ли?              Злость начинала нарастать, угрожая вырваться наружу. Какого хрена? Где его блаженное небытие? И это при том, что боль постепенно возвращалась. Ощущения становились более сильными и неумолимыми. Ему хотелось попросить, чтобы его снова немедленно усыпили. Что это вообще за херня — словесная порка и физическая боль? Не в его вкусе. По крайней мере, не в исполнении целительницы Литы.              — Я попросила их подкорректировать ваши зелья перед моим приходом, чтобы наша беседа была более честной. Вы получите их обратно, когда я уйду.              Ему показалось, что в еë глазах что-то промелькнуло.              Было похоже, что она злится на него. Его чуть не убил дракон, а она имела наглость сидеть здесь и отчитывать его за это? «Целительница» — слишком громко сказано.              — Тогда идите, — твёрдо сказал он, кивнув в сторону двери.              — Пока не могу. Я здесь, чтобы обсудить, почему вы сделали выбор, который чуть не привёл вас к смерти.              — Это чёртов дракон чуть не привёл меня к смерти, целительница. Думаю, в этом мы оба можем согласиться!              — Вам следовало пройти обследование на базе. Вы сознательно проигнорировали протокол...              — Да что вы как грёбаный попугай, целительница? Повторяете одно и то же, снова и снова. Вы вообще сами понимаете, о чём говорите? Не притворяйтесь, что вам не всё равно, — прошипел он. — Вы не стали бы врать о таких нелепых вещах.              Она на мгновение прикрыла глаза, делая вдох, прежде чем снова обратиться к нему.              — Мистер Малфой, — спокойно произнесла она. — Почему вы проигнорировали протокол, зная, что это может убить вас?              Драко наконец-то понял, о чём именно она спрашивала.              — Ну, во-первых, я не предполагал, что чёртов ожог дракона может меня убить. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что это было очень глупо. Полагаю, скоро я узнаю все подробности того, почему эти чёртовы демонические драконы дышат противоестественным и неизвестным огнём... таким образом, я оказался в «смертельной опасности» в тот момент, когда его пламенное дыхание коснулось моей кожи...              — Верно.              — Что ж, замечательно. С ними будет приятно иметь дело в будущем. Я начинаю с ошеломляющей ясностью вспоминать, что один из них, самый большой, покинул этот чёртов курятник. Вместе с Целью, — он закрыл глаза, позволив голове утонуть в подушке, хотя его веки были неспособны защитить от яркого освещения палаты интенсивной терапии. Он открыл их и уставился в потолок. — Возможно, Директору стоит уволить меня, я явно уже потерял свою работоспособность. Сначала Эванджелин ускользнула от меня, а теперь еще и этот психованный драконовод.              Целительница Лита следила за ним, ожидая, что он продолжит или, что более вероятно, постарается найти ответ на её вопросы.              — Я не пытался умереть, целительница Лита. На самом деле я отчаянно хотел поскорее вернуться к своей жизни. Вот почему я не отправился на базу. Я решил, что попрошу Джемму приготовить мне мазь и вернусь к тому, чем занимался в ту ночь, когда меня вызвали. — Драко скривился от боли в тщательно перевязанной руке. — Теперь я могу получить свои зелья обратно?              — Всему своё время.              — Садистка. Великолепно.              — Я верю, что вы недооценили нанесённый вам вред, но мне кажется, что существует ещё одна причина, по которой вы не отправились на базу после миссии.              Драко поджал губы, поочерёдно касаясь пальцами левой руки большого пальца.              — Во имя Салазара! Я не предполагал, что умираю, и хотел вернуться к своей жизни — той жизни, которую, как я думал, мне удастся прожить около сорока долбаных часов, между прочим. Это если вкратце. Через несколько часов после того, как я написал вам, я понял, что ушёл в самоволку, а такое поведение влечёт за собой увольнение, поэтому я решил, что всё кончено. Я был свободен! И я строил планы, — он толкнул стол, стоявший рядом с кроватью, и его край ударился о стену. Зачем он это сделал, он не знал: ради драматического эффекта? Он хотел ударить что-нибудь. Это не помогло. — Разве это не грустно?              — Вы закончили?              — Я только начал! Как вам известно, предупреждение об увольнении было ложью. Почему бы и нет? Меня никогда не освободят, пока я сам не решу уйти... а я не смогу этого сделать, потому что мне всегда будет недостаточно. Я никогда не достигну той точки, в которой смогу остановиться и сказать: «Ладно, я сделал всё, что мог, теперь я в порядке»... Такой точки просто не существует. Вы знаете это, я знаю это. Нет ничего, что я мог бы сделать, чтобы исправить свои прошлые ошибки, — процедил он сквозь стиснутые зубы. По мере того как их разговор затягивался, ему всё больше нравилась идея об ампутации собственной руки — своими силами, если потребуется.              Она что-то быстро записывала в блокнот.              — Это не такие уж и важные детали, целительница, не нужно ничего записывать. Я не вернулся, потому что думал, что со мной всё в порядке, да и какая, к чёрту, разница? Я застрял в этом дерьме, вы застряли со мной, и точка.              Целительница Лита на мгновение замерла, и Драко нисколько не сомневался, что она просто пыталась потянуть время, чтобы подольше оставить его без обезболивающих. Её способ отомстить за всё, что он сделал. Что-то вроде: «Спасибо, что пришёл, и иди на хер».              — Итак, вы оказались на своеобразном распутье. Вы не можете уйти из-за глубоко укоренившегося чувства вины за преступления, совершённые вами в юности. Точнее, даже не преступления. Вам кажется непростительным, что вы придерживались неких идеалов, что вы верили в определённые вещи... — От её пристального взгляда он почувствовал явный дискомфорт, накладывающийся поверх сильной боли. — Но вы также чувствуете, что не можете — или, возможно, не хотите — быть уволенным. Если вы будете понемногу нарушать правила, вас в конце концов уволят; и, по крайней мере, вы сделаете это более приятным способом.              — Ну, всё примерно так и есть, — хмыкнул Драко.              — Что ж, — она закрыла тетрадь и взмахнула палочкой, вставая. — Посмотрим, преуспеете ли вы в своих намерениях.              — Убедились, что я не собираюсь в ближайшее время покидать этот бренный мир? — Должно быть, она подправила зелья, потому что его рука уже начинала восхитительно неметь и приятное ощущение разливалось по телу, успокаивая его.              — Да. Ну, по крайней мере, не по своей воле, а просто как побочный эффект вашего идиотизма. Увидимся на следующей неделе.              Он хотел было обидеться, но на самом деле... какое это имело значение? Да и что вообще имело значение, подумал он, когда небытие снова поглотило его.              

† † †

      

5 сентября 2008 г.

Больница магических болезней и травм

Этаж, где раньше громко

возмущался какой-то человек

...этим человеком был Драко

(Он находился на том же этаже,

но жаловаться перестал)

             — О-о-о, а вот и она, — радостно пропел Драко, когда Грейнджер скользнула в палату. Её волосы беспорядочно рассыпались по голым плечам, а платье на ней было синим с белыми полосками. — Грейнджер Великая!              Она удивлённо подняла бровь.              — О чём это ты?              — Мне просто интересно, — он положил в рот большую ложку йогурта. Он ныл всем, кому только можно, что хочет исключительно персиковый. Он тяжело сглотнул, чувствуя, как презрение подтачивает его сердце. Йогурт был лимонный. — Я был практически в сознании почти шесть часов и получил семь сов от друзей: пять от Тео, по одной от Пэнси и Блейза... Все спрашивают обо мне, сокрушаются, что меня поместили в карантин, интересуются, не было ли это против моей воли... Они весьма обеспокоены из-за того, что навещать меня могут только родственники.              Она уставилась на него.              — Я не понимаю, к чему ты ведёшь.              — Во-первых, я не знал, что мы родственники... это несколько портит мои планы, — он помешал йогурт, бросив на неё взгляд. — А во-вторых... когда я проверял журнал посещений, оказалось, что ты заходила ко мне одиннадцать раз, пока я был без сознания, но с тех пор, как я очнулся, от тебя не было ни слуху ни духу.              Осторожно присев на край кровати, она развернулась, чтобы посмотреть на него, водружая на колени объёмную коричневую кожаную сумку.              — И то, и другое нетрудно объяснить. Во-первых, твоя мама знала, что именно я помогла доставить тебя сюда, и поэтому предупредила персонал, что на меня не распространяются ограничения для не-членов семьи. Во-вторых, Малфой в бессознательном состоянии — само очарование. Он просто спит. Выглядит очень безмятежно. Позволяет мне спокойно читать книги, не высказывая никакого мнения по их поводу, чего, я не сомневаюсь, Малфой в сознании просто не смог бы выдержать. Он не спорит. Не жалуется на всех по поводу вкуса йогурта... — она покопалась в сумке, достала оттуда баночку и поставила перед ним. — Хотя он присвоил мою любимую кембриджскую толстовку.              Драко взял йогурт, проигнорировав замечание о толстовке. Он ни за что её не вернёт.              — Персиковый?              Она кивнула, и он сорвал крышку, дрожа от предвкушения. Персиковый йогурт был его новой любовью. Персиковый йогурт и Грейнджер.              — Неужели мне можно есть только йогурт? Это всё, что мне приносят. — Не хотелось жаловаться, но он чувствовал, что недополучает важные питательные элементы. А ведь сюда приходили лечиться, в конце концов.              Она рассмеялась.              — Ты считаешь, что несколько дней пролежал без сознания, но на самом деле ты периодически приходил в себя, а когда разговаривал, то либо кричал о йогурте, либо...              — Либо?              — Обо мне. — Она пожала плечами.              — Интересно, — он кивнул. — Итак. Что же ещё я делал, когда приходил в сознание?              — Всё как обычно... ты говорил мне, какая я хорошенькая... — она погладила его по ноге, укрытой тонким одеялом. — Вот и всё, собственно. Ты хотел йогурт, и ты хотел меня.              — Похоже на правду. Если не считать йогурта.              Она склонила голову, наблюдая за ним.              — Выкладывай, Грейнджер. Чем так озабочен твой переутомлённый мозг?              Он нажал кнопку на краю кровати. Палочку ему не отдали, но целитель заверил, что, если ему понадобится дополнительное обезболивание, достаточно нажать на кнопку, чтобы оно появилось. Он почувствовал, как немеет рука. Ложка выпала ему на колени.              — Как так получилось, что ты чуть не умер, Драко?              То ли он слишком сильно налегал на обезболивающее, то ли Грейнджер забыла его фамилию. Или... Или! Она намерена называть его Драко... до конца их дней.              — Боюсь, это ужасно скучная история.              — А ты попробуй. — Даже под действием успокоительных, обезболивающих и прочих препаратов, которыми его накачали, он заметил, что Грейнджер рассержена. Однако подобное ощущение, к сожалению, не побудило его говорить правду. Наоборот, это подтолкнуло его врать с большим усердием, потому что раздражённая Грейнджер — сексуальная Грейнджер.              К тому же Драко был под кайфом, прописанным целителями... так что пошло всё к чёрту, время немного повеселиться.              — В общем. Я играл в квиддич...              — Ты ушёл с нашего... свидания...              — Так ты считаешь это свиданием? — перебил он.              Она хмыкнула.              — Нет, вряд ли, и я несколько раз пыталась понять, что же происходит, но в итоге осталась весьма заведённой, — Драко удивлённо вскинул брови, — и растерянной... так что да, надо сказать, это соответствует тому, как проходят мои свидания в принципе.              — Как много у тебя ещё свиданий, Грейнджер? — спросил он, а затем быстро поднял левую руку в знак капитуляции, когда она сверкнула на него глазами. — Неважно. Нет, я ушёл с нашего свидания по неотложным семейным делам Малфоев. Лорды не могут позволить себе роскошь целовать красивых девушек в тёмных коридорах, в то время как у них есть дела... важные дела, которые нельзя игнорировать.              Она продолжала пристально смотреть на него.              — Позже, спустя несколько дней, я вернулся в Лондон и уже опаздывал на квиддич с Блейзом — ну, ты его знаешь.              — Да, я знаю Блейза. Ты делаешь это ради меня или ради себя?              — Что делаю? Тебе придётся выражаться яснее, Грейнджер. Ты знаешь, я ведь чуть не умер, — Драко улыбнулся в ответ на её пристальный взгляд. Восхитительно.              — Мне это прекрасно известно, — огрызнулась она. — Зачем ты мне врёшь?              — Прости, Грейнджер, я не понимаю, о чём ты. — Ему было весело, хотя он и видел, что ей это не нравится.              — Ты врёшь мне, ты сочиняешь эту смехотворную историю о квиддиче и захватывающем событии, которое, как ты говоришь, произошло... Сбежавший дракон вылетел на поле и сожрал кольца...              — Вообще-то, он их просто сломал, — он печально покачал головой и вздохнул. — Своим большим толстым крылом.              — Драко.              Салазар! Звук его имени из её рта. Интересно, не согласится ли она оседлать его, прямо здесь и сейчас...              Он встретился с ней взглядом, поняв, что она ждёт ответа.              — Гермиона.              — Пожалуйста, скажи мне правду. — Это не звучало ни грубо, ни ехидно. Просто искренне.              — Я не могу, — признался он.              Они замерли, глядя друг другу в глаза. Казалось, она искала в его взгляде что-то, но он не был уверен, что оно там было. Её разочарованное лицо подействовало отрезвляюще. Весело больше не было.              — Я так и думала, — она опустила взгляд на свои колени. — Ты просто загадка, Малфой.              — Ты опять за своё? Неужели моё имя из твоих уст было лишь одним из приёмов в твоём искусстве соблазнения? В этом нет необходимости, дорогая. Я уже соблазнён. Шах и мат.              — Соблазнение? Разве это похоже на соблазнение?              — Да, и ты уже меня завела... тебе это должно быть понятно, — заявил он. — Но если нет, для меня это действительно работает. Обожаю, когда ты сердишься.              Она скрестила руки на груди, уставившись на него с угрожающим выражением лица. Чёрт, она само совершенство.              — Это означает, что ты страдаешь от недостатка внимания, раз тот факт, что я сержусь...              — А теперь ты ещё и отчитываешь меня... — Он ткнул пальцем себе за голову. — Быстро, подушку, Грейнджер!              Она схватила подушку и протянула ему.              — Что случилось? Ты в порядке? Что-то с рукой?              Он осторожно взял подушку и положил её себе на колени.              — Нет, дело не в этом, но, если ты и дальше намерена кричать на меня... Постельное бельё в Мунго оставляет желать лучшего в отношении количества нитей и в целом надёжности... — он махнул рукой на свой пах. — Если уж ты увидела это через трикотаж, то непременно заметишь и через эту слишком большую салфетку, которую они называют одеялом.              — Да ты просто ненормальный, — она подавила улыбку. Снова сев, на этот раз чуть ближе, она положила ногу на кровать так, что их бёдра оказались параллельны, но не соприкасались. Нагнувшись, она убрала волосы с его лба, задержав руку на его щеке. Член под подушкой дёрнулся.              Не сводя с неё глаз, он протянул руку и снова нажал на кнопку обезболивания. Немного онемения ему бы не помешало, да и какая, к чёрту, польза от бушующей эрекции в данном случае? Это может отпугнуть Грейнджер, а она была с ним груба и ласкова. Его любимое сочетание.              Или, может быть... это поможет в чём-то другом.              Неа... Слишком поздно. Он уже нажал на кнопку. Драко почувствовал, что немного расслабился, но понял, что это, наверное, к лучшему. Грейнджер внимательно наблюдала за ним.              — Ты совсем не такой, как я ожидала.              В этих словах прозвучала покорность, даже разочарование.              — Что ж. А вот ты — именно то, чего я и ожидал... и это одновременно и лучшее, и худшее, что со мной случилось.              Она придвинулась, и их бёдра соприкоснулись. Юбка небрежно задралась на коленях, и он сжал кулак, представляя, как проводит рукой по её шелковистой коже бедра. Зелья уже развязали язык больше, чем хотелось... теперь ему нужно сосредоточиться на том, чтобы контролировать тело, которое отчаянно стремилось вырваться на свободу.              — Ты в порядке, Драко?              О, да, я просто думал о том, чтобы погрузить в тебя пару пальцев, ничего особенного. Он шумно вздохнул.              Ну почему она настолько привлекательна — всё, что она делала, сводило его с ума. Прежде чем он успел опомниться, его рука уже опустилась на её колено, а пальцы проникли под юбку.              — Нет. — Он скользнул пальцами по её бедру и отстранился, снова сжимая руку в кулак. — Не в порядке. И не был уже некоторое время.              — Что с тобой случилось? — Она взяла его кулак, мягко разжимая пальцы. — А вдруг я могу что-то сделать? Чем-то помочь? У тебя какие-то проблемы?              — Я сам виноват, Грейнджер, — сказал он, убаюканный новой дозой зелья и её ласковыми поглаживаниями. За эти годы он много раз был ранен, иногда очень сильно. Но никогда никто не сидел у его постели и не массировал ему руку. Он ощущал себя счастливым. В палате больницы Святого Мунго. После того как чуть не умер.              Потрясающе. Он ощущал заботу о себе, чувствовал, что он значим. И это только потому, что она держала его за руку! Целительнице Лите было бы что сказать.              Он ушёл в свои мысли, сам не понимая, как давно уже нежится в её близости. О чём она спросила? Были ли у него проблемы?              — У меня всë под контролем. Я сам виноват в своих ошибках... Я согласился. Мог бы просто отправиться в Азкабан, как и должен был, но я хотел всё исправить...              — Ты был в Азкабане, Драко. Два года, — нежно напомнила Грейнджер, поглядывая на кнопку. — Чем они тебя накачали...              — Это они хотят, чтобы ты так думала, дорогая... — Драко покачал головой. Чувства были... впечатляющие. Гермиона Грейнджер, прикасающаяся к нему, говорящая с ним. Отсутствие боли. Его член, который даже под действием лекарств пульсировал каждый раз, когда она придвигалась ближе. Что он только что сказал? Блядь, эти зелья просто великолепны.              — Как вы тут уютно устроились...              В комнату вошёл Тунец, заставив Грейнджер вздрогнуть. Драко нисколько не удивился, однако у него возникло ощущение, что многие рефлексы в данный момент не функционировали. Она опустила его руку, и он недовольно нахмурился. Тунец молча кивнул ему, а затем пристально взглянул на Гермиону.              — Гермиона, мы можем поговорить с тобой в коридоре?              — О, ты уже проснулся! — радостно воскликнула Джемма, огибая Тунца.              Джемма. Драко обожал Джемму. Его хмурое лицо сменилось улыбкой, но она всё равно смотрела на него настороженно. Она перевела взгляд с Драко на Грейнджер, затем на Тунца и снова на него. Видимо, она ждала, пока он её представит. Где же его манеры?              — Джемма! Прекрасно! — Драко попытался хлопнуть в ладоши, но правая рука не слушалась, поэтому он просто щёлкнул пальцами. — Джемма, это Тунец! Представляешь?              Джемма проследила за тем, куда он указал рукой, и встретилась взглядом с Тунцом. Они оба выглядели изумлёнными. Более того, Тунец был настолько неподвижен, что Драко подумал, что на того наложили Петрификус. Но кто... вот в чём главный вопрос.              Он докопается до сути, но, возможно, попозже. А сейчас он почувствовал голод. Может, ещё йогурта?              — Нет, — покачала головой Джемма, — этого не может быть, Драко! Я ведь сама просила, чтобы тебе принесли салат с курицей. Неужели они добиваются, чтобы ты не смог нормально восстановиться? Сначала йогурт, а теперь это! Я переговорю с руководителем отдела питания больницы и устрою им ад!              Салат с курицей был бы сейчас просто великолепен. Как хорошо, что Джемма пришла вовремя!              Тунец ощутимо расслабился, он явно был не под Петрификусом... Что к лучшему: у Драко совсем не было времени на новую детективную деятельность, в то время как его основная работа норовила убить его, бросив на растерзание драконам.              У Грейнджер, похоже, было куда больше вопросов. Ну естественно. Ведь она чертовски гениальна, не правда ли... Он с трудом сдерживался. Стиснув зубы, он разглядывал её с ног до головы. Всё, что она делала, вызывало у него охренительный восторг. Испытывал ли он подобные чувства к кому-нибудь? К чему-нибудь? Нет. Ответ был отрицательным.              Хотя… ему правда нравились сэндвичи...              Гермиона снова посмотрела на него, поражённая выражением полного обожания, смешанного с вожделением, на его лице.              — А почему тебе нельзя есть тунец?              — Он терпеть его не может, а то, что лорд Малфой не любит, мне необходимо исключить! — решительно заявила Джемма.              Драко скорчил гримасу. Он не ненавидел тунец. Хороший стейк из ахи? Что тут может не нравиться?              — А теперь, если вы двое нас извините, мы должны обсудить некоторые указания на случай летального исхода.              Джемма вытолкнула их из комнаты и захлопнула дверь, в то время как Грейнджер воскликнула:              — Летального исхода?!              Она наколдовала заглушающие чары и придвинула стул к его кровати.              — Драко Люциус Малфой, какого чёрта? — прорычала она. — Тунец? Тебя могут убить, если ты будешь разбалтывать секреты, Драко!              — Какие секреты?              — Личность Тунца!              — Кстати! Да, Джемма, Тунец — это Чарли Уизли, — отозвался Драко, не понимая, почему она так серьëзна. — А ты откуда знаешь? Я сам только недавно обнаружил!              Похоже, она была близка к тому, чтобы убить кого-то, и Драко хотелось узнать, кто же её так разозлил.              — А Гермиона о тебе знает? — спросила она.              — О чём?              — О твоей... работе, чем бы ты ни занимался... — она говорила так, словно он мог проследить за ходом её рассуждений. На самом деле это было не так. Мало того, что это было не так увлекательно, как когда Грейнджер держала его за руку, так ещё и...              А где вообще куриный салат? Его ещё не принесли?              — А! Ты о ВИ-7? — понял он, она при этом вздрогнула. — Нет, вряд ли.              — От твоего легкомыслия у меня участился пульс, — заметила она, прижав два пальца к шее в попытке нащупать сердцебиение. — Тогда почему ты чуть не раскрыл перед ней Тунца?              — Что я сделал? — переспросил он. Должно быть, он сказал это ещё до разговора о курином салате, поскольку с тех пор он только об этом и мог думать.              — Мерлиновы яйца, — недовольно проворчала Джемма. — Чем они тебя накачали? Веритасерумом? Почему ты такой легкомысленный и разговорчивый?              — О, ты — настоящий аптекарь... Эти лекарства дают быстрый эффект, — вздохнул он. После последнего нажатия кнопки он чувствовал себя довольно восторженно. Может, не помешает ещё одно...              — Ты как?              — Джемма, я давно хотел тебе кое-что сказать. Никогда не понимал всей этой шумихи вокруг пятистопного ямба. Он же звучит как бормотание Снейпа в середине лекции. — Драко резко вдохнул, широко раскрыв глаза, чем очень удивил Джемму. — Срочно верни сюда Грейнджер, я блестяще изображаю Снейпа, ей точно понравится!              Она потрясённо смотрела на него с отвисшей челюстью.              — Почему они не приставили к тебе агента, который следил бы за тем, чтобы ты не проболтался?              — Не знаю, — задумался он. — Знаешь, Джем, я начинаю подозревать, что они вообще не очень-то организованы. Ты знала, что я чуть не умер на прошлой неделе?              — Нет, я и не догадывалась, — сухо отозвалась она.              Он распознал в этом сарказм, но не был точно уверен.              — Я всего лишь сидела здесь в течение нескольких дней, наблюдая за тем, как ты периодически приходишь в себя, жалуешься на всё подряд и бубнишь что-то о Гермионе Грейнджер... о том, как она пахнет и какая она на вкус... Драко! Я так долго мечтала, чтобы ты нашёл себе кого-нибудь, но, клянусь, если ты обидишь Гермиону Грейнджер... ну. Я не знаю, что именно я сделаю, но это будет очень неприятно. Я видела, что ты ей небезразличен. Женщины умеют распознавать такие вещи. Я просто не представляю, что из этого может получиться. — Джемма говорила быстро, оживлённо размахивая руками, словно сражалась с воздухом. — Ты живёшь двойной жизнью: половину времени — как невыносимый богатый засранец... а остальное время — как чёртов тайный мститель! Это добром не кончится.              — Действительно, катастрофа, — согласился он.              

† † †

             — Они что, заглушили комнату? — Она приложила ухо к двери и посмотрела на Чарли. Открыв рот, она навострила уши. Точно, они наложили Муффлиато. О чём они там говорят? Неужели драконий ожог убивает Малфоя? Как это возможно? — При чём тут указания на случай смерти? Он ведь не умирает?              — Что вы с ним обсуждали? — спросил Чарли.              — О, я просто пыталась понять, во что он ввязался, — объяснила она, чувствуя, что мысли несутся вскачь. — Очевидно, что это связано с большой опасностью, и я всю голову сломала, пытаясь разобраться. А теперь, когда к этому добавились ещё и драконы, всё стало намного запутаннее...              — Мне кажется, он просто оказался не в том месте и не в то время, — предположил Чарли. — И я не думаю, что стоит пользоваться его состоянием, когда он находится под сильным воздействием лекарств...              — Пользоваться его состоянием? — Гермиона отступила на шаг от двери. — Ты же не думаешь, что я могла бы использовать Драко Малфоя в своих интересах?              — Он, конечно, тот ещё говнюк, но я считаю, что тебе не стоит загонять его в угол и выпытывать у него...              — Прошу прощения, Чарли, но я никак не могу понять, почему ты считаешь нужным защищать Малфоя, а не меня, — вспылила она. — Ведь это именно я с ним знакома, а сколько раз ты с ним встречался, один? Спасибо, что помог мне привести его сюда, но ты можешь уйти, как только тебе будет удобно... Я сама разберусь с Малфоем.              — Вот это меня и беспокоит, Гермиона. Ему не нужно, чтобы ты с ним разбиралась, — возразил на это Чарли, которому явно уже надоедала роль старшего брата. — Дай ему немного передохнуть, прежде чем натравливать на него Визенгамот.              Гермионе начинало казаться, что она находится в какой-то альтернативной вселенной... Что, во имя Мерлина, здесь происходит? Почему Чарли так яростно защищает Малфоя? Почему он считает, что у Гермионы есть какие-то коварные планы?              Это было уже слишком. Она что-то упускала, и ей начинало казаться, что Чарли знает больше, чем говорит.              — Чарли, почему ты здесь?              — Я хотел проведать парня, не каждый день увидишь, чтобы кто-то выживал после такого ожога.              — Это точно, — кивнула она, размышляя о серьёзности травм Драко. Многодневное пребывание в Мунго всегда было поводом для беспокойства. — Я тоже здесь, чтобы проведать Малфоя. Но ты должен знать, что не важно, пострадал бы он от драконьего ожога, обсыпного лишая или просто порезался бы о чёртову бумагу, я всë равно была бы здесь с ним.              Его лицо немного смягчилось.              — Тебе он на самом деле небезразличен. — Это было утверждение, а не вопрос.              Она взъерошила пальцами корни кудрей.              — Да, это действительно так, — отозвалась она, не в силах сдержать нотку разочарования в голосе. — И я была бы признательна, если бы ты удержался от выражения неприязни на своём лице... Рон уже знает, что мы с ним... в некотором роде... общаемся.              — Вы с ним встречаетесь? — спросил Чарли, не выказывая никакого отвращения, лишь лёгкое удивление.              — Нет. Не знаю... Я не уверена. Он то и дело исчезает на несколько дней, так что сложно завести долгий разговор...              — А разговор был бы интересным и познавательным, — заметил Чарли, запуская руку в волосы. — Всё так запутанно.              — Тот случай с драконом? — уточнила она.              Он на секунду задумался и кивнул.              — Это была серьёзная травма, Гермиона. Этот дракон чем-то отличается от остальных. Его пламя, соприкоснувшись с человеческой кожей... творит что-то ужасное. Это не обычный ожог с волдырями и оплавленной кожей. Этот огонь несёт в себе проклятие.              Ей и так это было понятно, иначе зачем ещё нужно было впутывать Билла в дела человека, который во многом виноват в асимметричности его лица.              — С Биллом ты быстро сообразил, — отметила она. — Спасибо.              — Он не плохой парень. Драко, я имею в виду. Мне кажется, он сильно повзрослел... судя по тому, что я увидел. Он уже не тот гнусный тип, о котором Рон упоминал в письмах.              — Удивительно, правда? — обрадовалась Гермиона, понимая, что есть ещё кто-то, кто видит в Малфое нечто большее. Нечто, достойное её времени и усилий, — даже несмотря на то, что она серьёзно сомневалась по поводу всех этих тайн.              — Хорошо, — Джемма открыла дверь, обращаясь к Драко. — Тогда до встречи.              — Можно? — Гермиона жестом указала ей за спину.              — Конечно, Гермиона, — Джемма легонько коснулась её плеча, проходя мимо. — Чарли, могу я с тобой поговорить?              Гермиона даже не успела до конца закрыть дверь, как тут же накинулась на Драко.              — Что она имела в виду, говоря о распоряжениях на случай летального исхода?              — О, хорошо, — он вздохнул, его лицо выражало слегка одурманенную радость. Казалось, он был очень доволен. — Ты вернулась.              — Ты умираешь?              — Как и все, полагаю. А что? Боишься, что я скончаюсь до того, как успею сделать из тебя честную женщину?              В животе у неё что-то ёкнуло.              — Нет, я просто... я беспокоюсь за твоё здоровье, только и всего.              — Хм-м, — громко вздохнул он, протягивая к ней левую руку. Да он же под большим кайфом, чем нюхлер в сокровищницах Гринготса. — Иди сюда, пожалуйста.              Она взяла его за руку, позволяя увлечь себя на кровать. Он подвинулся, схватил её за ноги и притянул их к своим.              — Ты не будешь возражать, если я прилягу отдохнуть вот здесь? — спросил он, касаясь носом области между её шеей и плечом. — Мне что-то нехорошо, сама понимаешь. Я ведь чуть не умер.              Она хихикнула, что удивило даже её, а он положил голову ей на плечо.              — Думаю, если ты захочешь взять меня за руку, это будет вполне уместно, — предложил он. — Это поможет тебе отслеживать мой пульс. С медицинской точки зрения это просто необходимо.              Гермиона закатила глаза, но в этот момент её охватил приятный трепет. Она переплела свои пальцы с его, он сжал её руку, и она ответила ему тем же.              Он уткнулся подбородком ей в плечо и пристально разглядывал её профиль в упор. Она занервничала.              — Что ты делаешь?              Малфой улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать её в шею.              — Наслаждаюсь.              — Чем?              — Тобой.              — Годрик, — вздохнула она. — Ты же совсем упоротый, ты это понимаешь?              Он снова поцеловал её в шею, приоткрыв рот, и посасывал кожу так, чтобы по телу пробежала дрожь, не щекоча её. Она тихонько застонала, не в силах сдержаться, но он внезапно остановился. Она постаралась не вздыхать разочарованно.              — Понимаю, — отстранившись, он откинулся на подушку. Затем дважды сжал её руку. — На днях ко мне заходила целительница Лита и приостановила приём зелий, чтобы мы могли нормально поговорить. Боль была такой невыносимой, что мне хотелось оторвать собственную руку.              Она повернулась на бок, чтобы взглянуть ему в лицо. Это имя было ей хорошо знакомо, оно неизменно предшествовало «Делойт и Банч».              — Целительница Лита? Целитель разума?              — Если её можно так назвать... — в его голосе прозвучало презрение.              — Ты ходишь к целителю разума? — Она приподнялась на локте. Обычный человек не стал бы упоминать об этом, если бы не тот факт, что они были... вроде как... в некотором роде вместе, а кроме того, они же как раз работали над проектом, напрямую связанным с совершенствованием этой профессии! Она не могла поверить, что он ни разу не затронул эту тему. — И как давно?              — Дольше, чем мне хотелось бы, поверь, — покачал он головой. — Меня отправили туда с работы.              — Малфой, у тебя нет работы, — медленно произнесла она, снова ложась на подушку. Он был совершенно не в себе. Интересно, какие ещё иллюзии вызывают у него все эти зелья...              Он откинулся назад, чтобы посмотреть ей в глаза, и она не смогла удержаться от того, чтобы начать его рассматривать. Какой же он красивый.              Где-то внутри себя она всегда считала его красивым, но он вырос просто в невероятно привлекательного мужчину. Невозможно длинные ресницы, обрамляющие холодные серые глаза, полные губы, крепкий нос. Линия челюсти... Гермиона растекалась в лужу, когда он играл желваками, хотя, по правда говоря, это было не ново для неё. Он делал так ещё в школе, когда был расстроен или слышал что-то, что не одобрял (а именно всё, связанное с ней), и даже тогда у неё что-то ёкало. Теперь же, когда он смотрел на неё, чаще всего выглядел счастливым — незаслуженно великолепный вид для того, кто так привык ухмыляться.              С тех пор как они снова встретились, он смотрел на неё с добротой. Он был рад видеть её, рад, когда она была рядом. Теперь он смеялся. И трудно было не смеяться вместе с ним. Она представляла, что половину времени, когда она смотрит на него, из её глаз вылетают большие мультяшные сердца.              — Ты абсолютно права, Грейнджер, — задумчиво произнёс он, нахмурив брови. — Это не работа. Это приговор. Она сказала, что я нахожусь на распутье.              — Да? — Гермиона знала, что целительница Лита — вполне конкретный существующий человек, но была почти уверена, что в данном случае это просто плод его воображения, вызванный воздействием зелий.              — А ведь она знает о тебе. Я упоминал тебя в дневнике. — Он кивнул, заметив её удивлённый взгляд. — Представляешь, она заставляет меня писать в этой чёртовой штуке каждый день. На мой взгляд, это отвратительно и почти совсем не помогает.              И снова он описывает конкретные детали. Может, дневник — тоже плод его воображения?              — Ты правда посещаешь целительницу Литу?              — Каждый понедельник в 14:00, пока я временно отстранён от службы, — снова вздохнул он, целуя тыльную сторону её ладони. — Но потом меня отправили в эти грёбаные Карпаты, и теперь я почти уверен, что меня снова восстановили. Целительница Лита заявилась сюда и... — Он на мгновение замолчал, уставившись вдаль. — Вообще-то, — повернулся он к ней, — непонятно, как она сюда попала? Когда я проснулся, она уже была здесь... такой вот неприятный сюрприз. В общем, она решила, что я хотел, чтобы драконы меня убили.              — Драконы, — кивнула Гермиона. То, что дракон действительно участвовал, — это факт. Но какое отношение он имел к целительнице Лите?              — Большой постоянно куда-то исчезал, а чёрный... он оказался очень быстрым. Большие фиолетовые глаза, — он отпустил её руку, чтобы изобразить глаз с помощью пальцев, сложенных в форме буквы «О». Он содрогнулся. — Мне до сих пор иногда кажется, что он смотрит на меня. Тунец сказал, что мы должны уходить, хотя Цель...              — Что за цель? — спросила Гермиона.              Видимо, это был невероятно реалистичный сон, который он видел, пока восстанавливался; хотя она была шокирована тем, что они не использовали зелье сна без сновидений. Абсурд.              — Хотел бы я знать, — с досадой откликнулся он. — Обратный Отсчёт и Почти Пи сказали бы мне, но Директор — полное дерьмо, когда дело доходит до досье. Нам, по сути, просто сообщили: «Там будут драконы», и ожидали, что мы совершим долбаное чудо, как Санта Клаус или... Иисус.              Гермиона кивнула и протянула руку, чтобы провести ладонью по его лбу — милый жест, но на самом деле она проверяла, нет ли у него жара, что, возможно, могло бы объяснить весь этот бред. Нет, температуры не было.              — Как приятно, — пробормотал он, закрывая глаза.              — Думаю, тебе стоит поспать немного, — предложила она. — Постарайся отдохнуть. Ты так много всего перенёс.              — Как скажешь, дорогая. — Это прозвучало тихо, и Гермиона поняла, что он уже почти заснул, когда слова слетели с его губ.              

† † †

             В итоге она просидела почти час, наблюдая за тем, как он спит. Ей не хотелось уходить от него — откровенность, вызванная зельями, была такой милой. Она ощущала, будто должна защитить его. Вскоре пришёл целитель для осмотра, сказал, что всё в порядке, но увеличил дозу седативного препарата. По пути к выходу из палаты Гермиона заметила, как журнал регистрации посетителей оторвался от двери и подлетел к ней, дожидаясь, пока она распишется. В воздухе появилось перо, и она отметила время выхода: 16:46.              Она взглянула на страницу. Целительницы Литы там не было.              Что ж, вот и подтверждение. Драко был не в себе и рассказывал небылицы неведомо о чём. Она так и знала. Она знала!              Сделав четыре шага по коридору, она вернулась назад и снова взяла в руки журнал регистрации посетителей. Чарли там тоже не значился. Но она своими глазами видела, что он приезжал несколько раз, видела, как он приходил и уходил. Журналу требовалась подпись, на него были наложены специальные чары, заставлявшие досаждать человеку до тех пор, пока он не сдастся и не запишет время посещения.              Кроме самой Гермионы, в списке были только имена Джеммы и Нарциссы.              Почему Чарли не зарегистрировался?              У кого ещё была такая привилегия и почему?              Выйдя из Мунго, Гермиона решила немного выпить и подумать, а когда закончила (бармен налил ей два бокала домашнего красного вина, уверяя, что это шираз), отправилась домой. По дороге она пересекла площадь Сохо и задержалась перед домом Драко. Это был он сам, только в виде недвижимости. Всё в этом здании напоминало Драко Малфоя.              И это разбивало ей сердце.              

† † †

             Она проснулась за десять минут до будильника, с ужасом думая о том, что ей придётся идти на работу. Приняв душ, она подошла к унылому маленькому шкафу, который использовала в качестве гардероба, и достала пару узких серых брюк и кремовую водолазку без рукавов. С подходящей обувью (чёрными лакированными туфлями Мэри-Джейн с квадратным каблуком) она выглядела довольно элегантно, на её взгляд.              Быстрое заклинание распутывания для волос позволило ей красиво уложить локоны. Она научилась этому вскоре после войны, когда у неё было много свободного времени и она пряталась от всех, кроме Гарри и Рона. Она также научилась шить одежду, тщательно убирать квартиру, даже не вставая с места, и ещё нескольким вещам, которые большинство ведьм перенимали у родителей в детстве, а она упустила.              Гермиона уставилась на себя в зеркало.              Она не пойдёт на работу.              

† † †

             Забежав в «У Тэма» за сарни (она уже дважды заходила туда и долго извинялась за свой поспешный уход в тот день, когда появился Малфой), она направилась в больницу Святого Мунго. Малфой по-прежнему оставался в той же палате, но его собирались выписать сегодня вечером, если верить полученной от Джеммы сове. Ей так и не удалось ничего выяснить о проклятии в драконьем пламени. В поисках информации она просмотрела несколько источников, но ничего не нашла. Она отправила Чарли сову с вопросами, но ответа не дождалась.              Что случилось с Малфоем, почему он оказался рядом с драконами? Какое отношение ко всему этому имеет Чарли? А Ясира Шафик? Как здесь замешана целительница Лита? Вопросов было так много, и она уже измучилась, пытаясь разобраться во всём этом.              Почему он не мог просто сказать ей?              Его дверь была приоткрыта, и она легонько подтолкнула её туфлей, записывая своё имя в журнал посетителей. Взгляд зацепился за её предыдущую подпись — он поставил сердечки около её имени. Так странно... но в то же время довольно мило. Но чувство тревоги всё равно осело в животе, как большой зазубренный камень. Вероятно, это была работа Малфоя под кайфом... Это было очень похоже на него.              Она тихонько вошла в палату, оставив дверь открытой. Малфой сидел в кровати и читал книгу. Он был таким сосредоточенным, что казался одновременно и знакомым, и нет. Он отложил книгу и посмотрел на неё.              — Привет, — поздоровался он, глаза засияли, когда он переложил книгу на прикроватную тумбочку. — Как дела?              — Я принесла тебе сарни. — Она протянула ему сэндвич. Она почему-то ожидала увидеть одурманенного зельями Малфоя... того самого, который хотел обниматься и говорить странные вещи. Он нравился ей больше, чем следовало.              Но трезвый и здравомыслящий Малфой всё равно оставался её любимым Малфоем — вот только сегодня он, скорее всего, захочет поговорить о том, что ей обсуждать не хотелось. Например, о том, какое решение она приняла. Сможет ли она вступить с ним в отношения, не зная важных деталей его жизни.              Она знала ответ сразу. Знала в тот момент, когда он целовал её. Ей не нужно было время на раздумья. И это причиняло боль.              — Спасибо. — Он подвинулся на кровати, чтобы освободить для неё место. Она села лицом к нему, разворачивая его сарни и укладывая ему на колени, прежде чем приступить к своему.              Они хранили молчание, откусывая от своих сэндвичей.              — Неловко как-то, — наконец призналась она, и он кивнул.              — Да.              — Ты был более дружелюбен под воздействием зелий.              — Ты тоже, — согласился он, откусывая ещё кусок.              У неё было так много вопросов, но она боялась, что задаст их и услышит ложь. Или полуправду. Или он скажет, что просто не может ответить.              — Я уже понял, Гермиона, — мягко признался он. — Я так и знал, что прошу слишком многого.              — О чём это ты? — спросила она, почему-то предпочитая изобразить неведение.              Он вскинул бровь.              — Я правда знаю тебя. Лучше, чем ты думаешь... Я всегда был внимателен.              — Почему? — спросила она, не уверенная, будет ли у неё другая возможность задать этот вопрос, но сейчас он сам поднял эту тему. — Почему ты обращал на меня внимание в то время, когда был таким жестоким?              Он вздохнул.              — Ты была живым, говорящим, безумно гениальным примером того, что разрушило мою жизнь.              Она ковыряла хлеб, корка крошилась между пальцами.              — Я не понимаю, что ты имеешь в виду.              — В детстве мне много чего рассказывали о маглорождённых. Что они грязные, глупые и крадут то, что принадлежит нам по праву. Но как бы я ни старался, я так и не смог вместить тебя в образ того, кем, по их словам, ты должна была быть, — объяснил он. — А если они лгали об этом или, что ещё хуже, верили в это и очень сильно ошибались, то я начал задумываться: кто вообще сказал, что они что-то знали? Кто сказал, что они были правы насчёт меня? Действительно ли я выдающийся? Действительно ли я хорош в чём-то? Или все, кого я знаю, были настолько ослеплены ненавистью и страхом, что лгали мне, сами того не ведая.              Конечно, трудно оказаться в таком положении. Особенно в детстве, когда все вокруг пытаются из тебя что-то слепить, привить определённые модели поведения и убеждения. Сложно признать правду, когда она смотрит тебе в лицо. Легче спрятаться за ненавистью.              — Я ненавидел тебя. А потом я ненавидел тебя, потому что не мог ненавидеть. А потом... я заставил себя ничего не чувствовать к тебе в течение очень долгого времени, — он протянул руку к её ладони, крепко сжав её. — А теперь я больше никогда не обрету этот покой.              Она кивнула, глядя на их переплетённые пальцы. Она сжала их ещё крепче.              — Ты прав насчёт меня, я полагаю. Не думаю, что способна на отношения, в которых я согласна быть... в неведении. Когда я не знаю, что тебя беспокоит и где ты находишься. Если я не могу тебе помочь, когда тебе больно. — Говоря это, она не смотрела на него.              — Я понимаю, — отозвался он, ослабив хватку.              Широко раскрыв глаза, она смотрела в потолок, отчаянно пытаясь удержать слёзы, которые грозили вот-вот хлынуть. Она заговорила почти шёпотом, так как знала, что если заговорит в полную силу, голос предаст её, дрогнув или вовсе пропав.              — Почему ты не можешь просто сказать мне, Драко? — Слёзы всё равно потекли, и она отвернулась, чтобы вытереть их, прячась от его взгляда.              Он скривился.              — Что, если я признаюсь, что изо всех сил стараюсь быть кем-то, кто достоин тебя?              — Да в том-то и дело, — она посмотрела ему в глаза, её подбородок подрагивал. — Ты уже достоин.              Он слегка расслабился и, притянув её левой рукой, крепко прижал к своей груди и откинулся на подушку.              — Клянусь, я не заслуживаю тебя, — прошептал он.              Она ничего не ответила, уставившись в стену и позволив слезам катиться по переносице.              Если бы она была умной, то немедленно ушла бы. Она и была умной... но не ушла.              — Думаю, нам стоит договориться не принимать никаких решений, тех или иных, до момента, пока ты полностью не поправишься, — предложила она искренне и немного жалко (как ей показалось). Она не могла закончить это сейчас, тем более так.              — Если тебе это кажется разумным, — ответил он, и она почувствовала, как он целует её макушку. Она прижалась к нему, крепко обнимая.              

† † †

             Они просидели вместе какое-то время, она не была уверена, сколько именно. Сегодня она уже прогуляла работу, ей нечем было больше заняться. Она так долго боролась с мыслями о нём, что физически находиться рядом, прикасаться к нему так интимно, как сейчас, казалось неприличным. Почти непристойным.              Он погладил её по волосам и глубоко вдохнул.              — Знаешь, эти духи мне нравятся больше, чем те, что были на тебе вчера вечером.              — У меня нет другого парфюма, — она подняла голову и посмотрела на него.              — Может быть, дело в зельях, — предположил он, — или в их отсутствии. Но сейчас ты пахнешь так, как и должна.              — Ну и хорошо, — она снова прижалась к нему. — Джемма сказала, что ты собираешься домой сегодня вечером?              — Похоже на то, — кивнул он, и она почувствовала, как он упëрся подбородком ей в макушку. — Прошлой ночью мне дали немного успокоительного, я даже не помню, как ты возвращалась.              Она села.              — Я не возвращалась.              — В каком смысле?              — Ты заснул, я немного посидела с тобой, потом пошла выпить и вернулась домой.              — Мерлин, — он провёл рукой по глазам и сжал пальцами виски. — Какие же сильные эти зелья.              — К тебе мог прийти ещё кто-то? Твоя мама?              Он на мгновение задумался.              — Не думаю. Полагаю, это могла быть Джемма...              — Может, это её духи? — предположила она, и он кивнул. Она встала с кровати, встряхнув спутавшимися волосами, и открыла дверь, чтобы взять журнал посетителей. — Милые сердечки, между прочим.              — Это Джемма? — спросил он.              — Нет, — она прочитала имя человека, который вошел в 10:30 и вышел в 10:41. — Эванджелин Герулус?              Драко побелел сильнее, чем она когда-либо могла себе представить.              — Твоя подруга? — уточнила она, ощущая, как в животе снова нарастает тревога.