A Hard Row to Hoe | Дорогу осилит идущий

6 сентября 2008 года

Больница магических болезней и травм

Святого Мунго

Палата Малфоя

                    Не успела Гермиона открыть глаза, как услышала голоса. Малфой и... Чарли? Что он здесь делает?              Она прокрутила в голове последние воспоминания. Журнал регистрации посетителей, лицо Малфоя... его извинения.              Кто такая Эванджелин Герулус?              Затем она вспомнила кое-что ещё... кое-что подлое.              Он оглушил её!              — ...многие полагают, что я проживаю в мэноре, — тихо произнёс Малфой. — Но я не живу там уже несколько лет.              — Думаю, тогда это может сработать, — ответил Чарли с лёгкой дрожью в голосе. Что может сработать? О чём они говорили?              Гермиона лежала с закрытыми глазами, желая услышать как можно больше, прежде чем выяснится, что они идиоты, а она не спит.              — Что ты намерен делать с ней дальше? — спросил Чарли.              О, с ней? С той женщиной, которая лежит в постели практически в коматозном состоянии и ничего не подозревает? Уложенной туда, скорее всего, безо всякой причины, кроме как держать её в неведении как можно дольше?              Гермиона не могла больше сдерживаться... и это было досадно, ведь она услышала меньше трёх фраз, но лежать и ждать было невыносимо. Только не сейчас, когда они говорили о ней! Как будто её там вообще не было!              Она рывком села на кровати.              — Да, и что ты намерен делать с ней дальше?              Они вскинули головы — удивлëнные, но сосредоточенные. Как они, чëрт возьми, могут быть такими невозмутимыми? Чарли выглядел так, словно пришёл с какого-то странного спектакля, организованного Виктуар, на котором он изображал волшебное божество квиддича... в то время как Малфой с виноватым видом рылся в сумке «Святого Мунго», зажав во рту её палочку.              Её палочку?!              Она выпала у него изо рта, когда они в один голос пробормотали: «Блядь».              — Это моя палочка? — воскликнула она, подползая к краю кровати. — Ты совсем спятил? Оглушил меня, да ещё и забрал мою палочку?              Её ярость, словно телесная субстанция, растеклась вокруг. Она надеялась, что они подавятся её презрением, что она задушит их своим возмущением. Забрать у ведьмы её палочку... о чём он только думал?              — Мерлиновы булки, — шепнул себе под нос Малфой.              — Гермиона, — начал Чарли, отступая к дивану и садясь. Она резко повернула к нему голову. От напряжения в её взгляде он невольно отпрянул назад. — Это всё очень просто объяснить, тебе стоит лишь выслушать нас...              — Ах вот как? Выслушать? — переспросила она, её голос всё ещё звучал пронзительно. — Не в этой жизни, Чак!              — Чак? — Он закашлялся, поперхнувшись смехом. По крайней мере, он хоть чем-то подавился.              Она обернулась к Малфою, который по-прежнему сидел в кресле возле кровати с сумкой на коленях. В левой руке он сжимал нож, палочка лежала рядом. Его грудь тяжело поднималась и опускалась, но лицо оставалось безучастным.              — Если ты начнёшь использовать Окклюменцию, мне даже палочка не понадобится — я покалечу тебя голыми руками, — прошипела она сквозь стиснутые зубы, ноздри её раздувались. — И лучше бы тебе объяснить всё прямо сейчас. Кто такая Эванджелин? Как и почему... и с каких пор вы так сдружились с Чарли? Моему терпению пришёл конец, и больше у меня нет сил ждать, Драко.              Он моргнул при звуке своего имени.              — Ладно.              Чарли встал, доставая нож, идентичный тому, что был у Малфоя.              — Мне нужно идти, Трип, прости, — извинился он, глядя на Малфоя.              Ему нужно уходить? Прямо сейчас? Трип?              Малфой кивнул, и тихий хлопок оповестил об исчезновении Чарли.              — В палатах пациентов нельзя аппарировать! — воскликнула Гермиона, недоуменно оглядываясь по сторонам. Хотя какая уже разница? Что теперь вообще имело значение?              Никто больше не говорил правду... никто не следовал правилам.              — У некоторых людей более высокий уровень допуска, — Малфой встал, протягивая ей палочку. — Отличная палочка, кстати...              Гермиона выхватила её, смотря ему прямо в глаза.              — Поверить не могу, что ты ей пользовался! Это так... — она пыталась подобрать слово. Непристойно. Неуместно. Неприлично. — Невежливо!              Малфой сел рядом с ней на край кровати, и она подогнула под себя ноги. Он потянулся к ней, но, встретившись с ней взглядом, убрал руку.              До неё донёсся звук, характерный для Коллопортуса, но она не слышала, чтобы Драко произносил заклинание, и не видела, чтобы он двигался.              — Я знаю, прости. Хотя мне показалось, что я ей понравился.              Она сверкнула на него глазами.              — Ты меня оглушил.              — Да.              — Без палочки... — Она направила на него свою палочку, послав невербальный Ступефай с расстояния всего в несколько сантиметров.              Он выставил защиту, едва шевельнув рукой.              Гермиона свела брови. Она поднялась с кровати, отступив от него подальше, и послала ещё одно Оглушающее. Он снова закрылся щитом.              Ещё одно — снова.              Жалящее заклинание — щит.              Более неприятный сглаз — щит.              Так продолжалось не меньше минуты: Гермиона бросала то заклятие, то сглаз (и даже один раз слабое проклятие), а Малфой закрывался щитом без особых усилий. В конце концов он взглянул на её лодыжки — как раз перед тем, как она почувствовала, что их оторвала от пола неведомая сила. Он успел смягчить её падение, прежде чем она ударилась о плитку. Она начала вставать, но он снова поднял её — без палочки... без слов.              Драко усадил её на кровать, не сдвинувшись ни на сантиметр.              Невербальные заклинания в их возрасте не были редкостью, но ими было довольно сложно овладеть. Большинство ведьм и волшебников имели в своём арсенале несколько заклинаний и постоянно их применяли. Заглушающие заклинания, запирающие чары... то, что необходимо и удобно в повседневной жизни.              Невербальные беспалочковые заклинания — совершенно другое дело. Ей они не удавались. Только один раз в жизни ей показалось, что у неё получилось, когда, сидя на диване (в ленивый день...), она попыталась призвать из кухни упаковку чипсов. Гермиона слышала, как они упали на пол, раскрошившись до неузнаваемости в пакете, но, даже несмотря на это, она была очень довольна своими успехами.              Гордость за себя была недолгой, когда она увидела, что на холодильнике сидит Живоглот и вылизывается, вытянув заднюю лапу. Видимо, он столкнул пакет в процессе очищающего ритуала.              — Я очень компетентная ведьма, — раздражённо заявила она Малфою. Её первое заклинание было намеренно слабым. Но все последующие — настолько сильными, насколько она могла.              Безрезультатно.              — Очень, — согласился он.              — Но ты всё равно лучше?              Он облизал губы.              — Да.              Он протянул ей ладонь, и Гермиона не сразу поняла, что снова потянулась к нему, но затем взяла себя в руки и направила на него палочку.              — Объясни, — потребовала она.              — Я лучше, чем ты, — ответил Малфой. — Но правда в том, что... я лучше многих людей. Как мне и положено.              Отвращение забурлило в её животе.              — Если это какая-то чушь о чистоте крови, то, клянусь, Драко, я выпущу из тебя всю кровь, прямо здесь и сейчас, и перелью тебе кровь тролля.              Он сдержал ухмылку, оставаясь раздражающе спокойным.              — Люблю, когда ты называешь меня Драко, дорогая. А угрозы... ты же знаешь, как они на меня действуют. Ты такая свирепая сегодня, это несколько отвлекает.              — Заткнись, — она погрозила ему палочкой. — Почему тебе так хорошо это удаётся?              — Мои исключительные магические способности объясняются годами практики. А не моей родословной.              Она ни на секунду не поверила.              — Но ведь в школе я училась не хуже тебя.              — Зачастую даже лучше, — признал он.              — Вот именно, я была лучше, — кивнула она — больше для того, чтобы уверить саму себя. — Чем же ты тогда занимался... посещал дуэльные клубы, пока распутничал на Ибице?              — Не совсем, — улыбнулся он.              Почему он такой невозмутимый... и более того — радостный? Он выглядел гораздо спокойнее. Рассыпавшиеся по лбу волосы умоляли её провести по ним рукой.              Может, он снова накачался зельями?              — Не могла бы ты пойти со мной домой? — спросил Драко, его глаза сияли ярче, чем того заслуживала ситуация. — Думаю, я наконец-то смогу всё тебе рассказать.              Гермиона чуть не закатила глаза. Он думал? Ну конечно же, она пойдёт, ведь она и так без ума от этого чёртова волшебника, а сейчас он ещё и крутит перед ней тем, в чём она так отчаянно нуждалась: правдой. Почему она вообще решила противиться ему, было непонятно — видимо, из-за гордости.              Кроме того, демонстрация его невероятных магических способностей вызывала у неё более чем приятные чувства. На самом деле Гермиона была настолько заведена, что чувствовала жар и дрожь во всём теле. Это было ужасно несправедливо. За последний месяц она почти постоянно ощущала дрожь и жар, и единственным объяснением этому было то, что он находился рядом.              Он был невероятно красивым. И умным. Немного забавным. Довольно милым. Ужасно интересным. Похоже, очень щедрым... а теперь выясняется, что у него ещё и потрясающий магический талант? Абсурд.              Пока она сидела, поражённая его мастерством, Малфой призвал свою сумку и мобильный из-за её спины и протянул ей руку.              Заставив себя сконцентрироваться, она посмотрела на него.              — О, полагаю, у тебя тоже какой-то особый допуск?              Драко улыбнулся, и его лицо так поразило её, что ей захотелось одновременно и отвернуться, и никогда больше ничего другого не видеть.              — Давай выясним это?              Как только она вложила свою руку в его, он резко притянул её к себе, крепко обхватив за плечи, — и вот они уже стоят на первом этаже его дома, а где-то позади них раздаются гулкие шаги.              — Ты не выписался! — выдохнула Гермиона, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Драко. — Ты ушёл вопреки рекомендации целителя!              Он поднял свою сумку.              — Тун... Чарли подделал мои выписки. А Джемма может раздобыть любое зелье, которое мне необходимо... — Он взглянул на неё сверху вниз, и по её коже побежали мурашки. — Я в порядке. Мне так хорошо, Грейнджер, ты даже не представляешь.              Джемма влетела в дверь недалеко от основного входа, пересекая пространство, где несколько дней назад лежал почти мёртвый Драко.              Гермионе пришлось быстро отвести взгляд — её внезапно затошнило.              — Что происходит, Драко? — Джемма была как будто не в себе. — Что всё это значит?              Малфой же, напротив, был необычайно спокоен.              — Джемма, Грейнджер останется с нами на неопределённое время...              — Я что?!              — Ну... похоже, она так не считает, — возразила Джемма.              — Не могла бы ты подготовить комнату для гостей? И свяжись с моей матерью — нам нужен Бопси или Миппи, чтобы сходить в квартиру Грейнджер и забрать её вещи, — начал он, как вдруг его осенило. — Лучше Бопси. У Миппи аллергия на кошек. И ни в коем случае не соглашайся на услуги Иезекииля.              Джемма кивала, словно это были обычные просьбы, с которыми ей приходилось сталкиваться в качестве его помощницы. Хотя, возможно, так оно и было.              — Он дальтоник, — пояснил Малфой.              Создавалось впечатление, что он действительно наслаждается происходящим — владеет всей информацией, держит Гермиону в заложниках в своём доме, приказывает всем вокруг, в то время как сам веселится от души.              — Он бы выбрал что-то ужасное. Тебе нужно что-нибудь ещё?              — Объяснения были бы кстати, — голос Гермионы был полон презрения, которое с тех пор, как она узнала, что её держат в заложниках в этом доме, перестало быть притворством. Любопытство исчезло, его место заняло искреннее раздражение. Все эти разговоры о «чрезвычайной секретности» уже порядком надоели.              Она не ребёнок и не дура; она заслуживала знать, что происходит.               — Мне как задержанной разрешат один звонок по камину? — спросила она. — Или, возможно, я смогу одолжить твой мобильный? Насколько я знаю, в магловском мире существует неотъемлемое право на связь с кем-то по своему выбору после задержания... Или в мире волшебников дело обстоит иначе?              Малфой, несмотря на то, что он, похоже, прекрасно замечал её раздражение, по-прежнему числился в рядах «по-настоящему счастливых».              — Хочешь, я свяжусь с Поттером и Королём Уизли? К нам скоро присоединится Чарли... Уверен, он сможет оповестить других обитателей Хибары.              — Она называется «Нора».              Он посмотрел на неё, склонив голову с улыбкой, которая как будто говорила: «Неужели?»              — А знаешь, что самое смешное? Твоя уверенность в том, что ты сможешь удержать меня здесь, — она указала на дверь, сделав несколько шагов в том направлении. — Так что я, пожалуй, пойду... это было... ну, не очень весело. Меня оглушили, а потом, кажется, похитили. А теперь меня удерживают против моей воли. Так что да, лучше я пойду.              Гермиона услышала, как заперлась дверь, однако это не имело значения. Она просто аппарирует.              А может, и нет. Попытка не удалась.              Позади неё послышался вздох Малфоя.              — Ты действительно собиралась уйти, не так ли? Ты только что пыталась аппарировать! — Он повернулся, чтобы поделиться с Джеммой своим недовольством, но она уже ушла, выполняя его поручения. Она была не более чем его сообщницей в том, что касается судьбы Гермионы.              — Почему я не могу аппарировать, Малфой?              — Только я, Джемма и моя мать можем аппарировать в этот дом и из него, хотя если ты выйдешь за дверь, на первую ступеньку, то должно получиться. Но для этого... тебе сперва нужно пробиться через защитные чары, а это одна из моих специализаций... Я могу изменить антиаппарационный барьер, чтобы ты...              — Не стоит беспокоиться — как только я наконец-то смогу покинуть это место, то уже больше не вернусь. — При этих словах на лице Малфоя промелькнуло разочарование. Он поверил, и это его задело. На самом деле Гермиона не хотела его ранить, но по мере того, как шло время, а он продолжал держать её в вынужденном неведении, её дискомфорт и злость только усиливались. Ей пришлось наговорить гадостей! Он загнал её в угол!              Она отвернулась, положив одну руку на бедро, а другой устало прикрыв глаза.               — Мне всё это очень не нравится, Малфой, — она сказала это так тихо, что он наверняка не услышал.              Гермиона постаралась успокоиться и взглянуть на ситуацию рационально. В чём она была уверена?              • Малфой что-то скрывал от неё, и, хотя он пообещал ей всё рассказать, но так и не сделал этого, а теперь и вовсе запрещает уходить.              • Несмотря на предыдущее утверждение (или, возможно, в связи с ним), он, казалось, искренне заботился о ней — очень сильно.              • Чарли Уизли был знаком с Малфоем и, скорее всего, носил кличку Тунец; сейчас она наконец-то вспомнила несколько странных диалогов и оговорок.              • Малфой имел исключительные навыки в нескольких областях магии — более искусен, чем любой обычный волшебник их возраста, — и был уж точно более опытен, чем подобает истинному светскому льву.              • Ясира Шафик была как-то со всем этим связана. Ясира Шафик, умершая от отравления дымом; но вторичными симптомами были ожоги...              Гермиона выдохнула, обернулась и увидела, что Малфой пристально наблюдает за ней. Её беспокойство достигло предела.              — Я хочу, чтобы ты был честен со мной, Малфой, прямо сейчас, или я, клянусь, запущу Бомбарду и разнесу нижнюю половину твоего диккенсовского фасада в попытке сбежать.              Он достал свой нож, точно такой же, как у Чарли, и, взглянув на него, снова спрятал.              — Я объясню тебе всё до мельчайших подробностей, Грейнджер.              Она уставилась на него, ожидая «но».              — Не могла бы ты оказать мне любезность и подождать минутку, — попросил он. — Пожалуйста.              В истинно подростковой манере (теперь она по-настоящему ставила себя в неловкое положение...) она издала гортанный звук, не выражающий ни согласия, ни протеста, и без единого слова направилась к одному из кресел у окна. Она плюхнулась в кресло с такой силой, что оно жалобно заскрипело ножками о деревянный (оригинальный?) паркет.              — Чай, — наконец произнесла Гермиона, сложив руки на груди и уставившись на журнальный столик перед собой.              — Что?              — Ты спрашивал, что мне ещё нужно, и мне нужен чай. Что-нибудь, чтобы успокоить мои нервы...              — Конечно, — кивнул Малфой и направился к небольшой барной стойке в углу возле лестницы. Она услышала легкий звон фарфора, но не подняла глаз.              Спустя несколько мгновений в поле зрения появились его ноги, потом торс, потом лицо, так как он присел перед ней. Он повернулся, чтобы поставить чай на кофейный столик, и встал на одно колено, чтобы удержать равновесие.              Он всё ещё ранен, напомнила она себе. Он чуть не умер.              — Прости меня, Грейнджер, — произнёс Драко почти шёпотом. Он положил руку ей на колено, почти полностью обхватив его длинными пальцами. — Я просто жду Чарли, а потом отвечу на все твои вопросы.              — Почему тебе обязательно нужно дождаться Чарли? — Гермиона опустила руки и наклонилась вперёд, к нему, чтобы дотянуться до чая. Она почувствовала, как он глубоко вдохнул, когда её локоны попытались задушить его.              — Полагаю, у него для меня есть директива, и я должен её услышать, прежде чем говорить с тобой откровенно.              — Директива от кого?              — От Директора.              Она была уверена, что, если бы это было возможно, каждая часть её лица превратилась бы в прямую линию. Её глаза, рот. Каждая чёрточка выражала раздражение. Гермиона сделала глоток чая, наблюдая, как он поджимает губы, чтобы не улыбнуться.              — Откуда ты так хорошо знаешь Чарли?              — Мы работаем вместе, — он приподнял бровь, ожидая, что она начнёт возражать. Когда она этого не сделала, его взгляд переместился на её губы и задержался там на мгновение. — Можно я тебя поцелую?              — Нет, — твёрдо ответила она, и большая часть её была согласна с этим выбором. Большая часть. Но не вся.              — Когда всё это закончится и ты простишь меня за то, что я лгал тебе, оглушил, похитил и держал в заложниках... тогда я смогу тебя поцеловать?              — Слишком самонадеянно с твоей стороны думать, что я тебя прощу. — Его лицо было в нескольких сантиметрах от её. Из всех версий Малфоя, с которыми ей довелось столкнуться за последние два месяца, в этом было почти столько же счастья, сколько в том, который находился под действием зелий. Его глаза сверкали.              Хотя Гермиона всё ещё злилась, в этот момент ей ужасно захотелось притянуть его лицо к своему, но что-то её остановило. Самообладание? Капля собственного достоинства?              — Вообще-то я довольно уверенный в себе человек.              — Не думаю, что нехватка самоуверенности когда-либо была твоим недостатком, не так ли? — Она снова наклонилась к нему, чтобы поставить чай. И чтобы немного поддразнить. — Похоже, ты не понимаешь всей серьёзности сложившейся ситуации.              — Клянусь тебе, что я полностью понимаю, Гермиона.              — Ты как будто... — её глаза сузились, их лица по-прежнему находились буквально на расстоянии дыхания друг от друга. — Ты какой-то очень радостный. Полон энергии.              — Правда? — Он слегка подался вперёд и провёл рукой по её бедру. — Не знаю... Сейчас я чувствую себя счастливчиком...              — Счастливчиком? Бред. Тебя чуть не убил дракон, — заявила она, — а я на тебя очень обижена.              — И то и другое — правда. Хотя, думаю, скоро одно из них станет менее правдивым.              Гермиона как раз собиралась спросить, чем вообще можно объяснить все те странные моменты, которые происходили между ними до этого, причём настолько кратко и убедительно, что она сразу отбросит все опасения, швырнёт их через плечо и зацелует Драко до беспамятства, но что-то трижды ударило во входную дверь, и этот звук заставил её вздрогнуть. Малфой поднялся на ноги, поцеловал её в макушку и направился к двери.              Она хмуро посмотрела на его широкие плечи, на сине-белые полоски, прерываемые надписью на выцветшем сером фоне: «СОБСТВЕННОСТЬ СВ. МУНГО», и, хотя ей отчаянно хотелось разозлиться, громко рассмеялась.              Малфой бросил на неё взгляд от двери и снова достал нож из кармана, прежде чем открыть дверь.              Чарли с невозмутимым видом вошёл в дом и похлопал Малфоя по плечу, направляясь к ней.              — Гермиона, — кивнул Чарли, садясь на диван напротив. — Ну, в общем... мы в полном дерьме.              Гермиона хотела было попросить прояснить ситуацию, но быстро сообразила, что он обращается к Малфою.              — Подробности, — тон Малфоя был резким.              Он подошёл к креслу, в котором сидела Гермиона, и опустился на подлокотник, недостаточно широкий, чтобы на нём с комфортом разместился взрослый мужчина. Рядом стояло ещё одно свободное кресло, не говоря уже о двух местах на диване по обе стороны от Чарли. Раз уж они вдруг стали такими хорошими друзьями. Она сдержалась, чтобы не закатить глаза и не отодвинуться от него из вредности.              — Я всё подготовила для тебя наверху, Гермиона! — пропела Джемма, спрыгивая с последней ступеньки, и присоединилась к ним, усаживаясь рядом с Чарли. — О, чудесно. Мы наконец-то поговорим о том, что за хрень происходит и почему мы все под домашним арестом?              Гермиона улыбнулась. Возможно, Джемма всё-таки была невольным соучастником.              Чарли посмотрел на Малфоя.              — Они вызвали Дельту сразу после того, как ты отправил Патронус, но, насколько мне известно, до сих пор никаких вестей от них не поступало. Хотя прошёл всего час или около того.              — Ага, ну тогда удачи им, чёрт возьми, — проворчал Малфой, — может, у них получится лучше, чем у нас.              — Я бы не стал на это сильно надеяться, — отозвался Чарли. — Меня допустили к работе, а вот ты остаёшься в изоляции в ожидании дальнейших указаний, но он не сомневается в твоих защитных чарах. В Мунго я был осмотрителен, всегда аппарировал возле двери или сразу в палату и только один раз заглянул на пост целителя... но это было уже после того, как она там побывала.              — А что насчёт Грейнджер? — спросил Малфой.              — Он разрешил ей всё рассказать, — пожал плечами Чарли. — Хотя, вообще-то, сначала велел подвергнуть её Обливиэйту.              — Прошу прощения? — Гермиона вскочила с кресла.              Малфой вытянул руку, жестом предлагая ей сесть. Она не села.              — Ты же знаешь, я бы никогда не стал, — мягко сказал он.              — Я так ему и ответил, в общем-то. Поэтому он изменил рекомендацию.              — О, ну слава Годрику за это, — пробурчала Гермиона, всё ещё недовольная сложившейся ситуацией, из-за чего её голос был пропитан сарказмом. — Я смогу сохранить память и не подвергаться ментальному насилию со стороны таких, как вы двое? Возможно, это я здесь счастливчик, Малфой.              Малфой глубоко вздохнул, не в силах скрыть улыбку. Джемма ухмыльнулась, а Чарли изобразил на лице совершенное безразличие. В этот момент они все как будто забыли, зачем собрались.              — Ладно, Грейнджер... покажи, на что ты способна, — Малфой повернулся к ней, его лицо представляло собой раздражающую смесь красоты и самодовольства.              — Что?              — Спрашивай что хочешь, — он встал и потянулся, сцепив руки за головой и демонстрируя полоску живота. Гермиона зашипела и отвернулась, возвращаясь на своё место. Господи, вот это тело.              — Давай, пулемётный огонь, всё, что хочешь знать.              Наконец-то.              — Кто такой «он»?              — Директор.              — Кто такой Директор?              — Глава ВИ-7.              — Что такое... — она запнулась и посмотрела на Чарли, который слегка приподнял брови. У неё заныло в животе. — ВИ-7?              Малфой покрутил кольцо на пальце, приподнимаясь на носках, словно готовился к схватке на матах.              — Это оперативники под прикрытием, действующие в интересах Международной Конфедерации Магов в сотрудничестве с Министерством магии. Команда наёмных профессионалов, призванных искоренять волшебников и ведьм, представляющих угрозу для нашего общества.              — Я знаю, что такое чёртовы ВИ-7. — Гермиона сглотнула. Тошнота подкатила к горлу, и она наклонилась вперёд, положив голову на руки. — Я просто не думала, что они существуют.              Она уставилась в пол, и Малфой больше не подпрыгивал на периферии.              Он был наёмным убийцей, действующим с разрешения правительства? Даже не правительства — скорее всего, нескольких высокопоставленных чиновников. Она ни разу не слышала, чтобы Шеклболт упоминал о ВИ-7, даже после того, как она спросила.              Она не ожидала ничего подобного. Не была готова к такой правде.              Когда Виггинса только перевели в ОМП, Гермиона изучила его профессиональные характеристики. Ей показалось странным, что они пригласили американца на место Андреа, а не наняли кого-то из своих. Поэтому она приложила все усилия, чтобы узнать о нём что-нибудь такое, что заставило бы его устраниться.              Но ей не повезло.              Она слышала о ВИ-У, но не знала, что это такое. Она обзвонила различных сотрудников этой организации, чтобы навести справки. Она прочесала все документы в Министерстве в поисках любого упоминания о них, и среди множества заявлений и интересных статей она обнаружила сильно отредактированный отчёт, в котором говорилось о переводе нескольких агентов ВИ-У в распоряжение ВИ-7 в 1998 году. Эта запись была сделана в документе только один раз, других она не нашла.              Отсутствие информации показалось ей, мягко говоря, интригующим.              Обуреваемая любопытством, Гермиона принялась расспрашивать всех вокруг. По большей части никто не понимал, о чём она говорит, упоминая ВИ-7, хотя все прекрасно знали (и восхищались) ВИ-У. Казалось, что для многих мужчин и женщин, выросших в магических семьях, ВИ-У — это что-то загадочное из области фантастики. Почти как супергерои — только ВИ-У были совершенно реальны.              С другой стороны, ВИ-7... о них практически никто не слышал. В конечном итоге несколько её коллег в ОМП верили в существование тайной группы убийц-мстителей, работающих на правительство и обладающих полной неприкосновенностью относительно наказания за свои преступления. Одним из самых пылких сторонников этой теории оказался Рон.              Разумеется, когда Рон подробно рассказал ей о своих домыслах, она посчитала это самой нелепой вещью, которую когда-либо слышала, и больше никогда об этом не вспоминала.              До этого момента.              Гермиона сделала глубокий вдох и села прямо. Малфой наблюдал за ней, на его лице читалась тревога. Его беспокоила её реакция.              Впрочем, она почему-то верила ему, и от этого становилось ещё страшнее.              — Пожалуйста, — попросила она. — Начни с самого начала.              Так он и сделал. Он рассказал ей о последних десяти годах своей жизни — начиная с письма Дамблдора к Директору и суда. Как агент Виггинс привёл его на базу на севере Шотландии. Как ему предложили сделку и он согласился.              — Я никогда не слышала всей истории, мне пришлось собирать её по кусочкам самой, — шепнула Джемма Чарли, который так же внимательно слушал. Гермиона пыталась сосредоточиться, но не могла выбросить из головы мысль, что многое из того, что, как ей казалось, она знала о Малфое, было хорошо продуманной ложью.              Она чувствовала себя глупой и наивной.              Он постоянно подвергался риску ради организации, которая держалась в тени. Ни одна из жертв не предстала перед судом, никто из них не имел прав, которые обычно имели обвиняемые.              «В этом вся суть, — говорил Рон. — Их убивают до того, как они становятся полноценным Волдемортом. Кому нужен суд? Они виновны».              ВИ-7 уничтожали тех, кого им приказывали, без лишних вопросов.              Она даже не хотела думать о том, кто был Директором... кому предстояло решать, каких ведьм и волшебников убивать? Может, это совет директоров? Нужен ли им хотя бы консенсус? Нужны ли им неопровержимые доказательства?              По мере рассказа Драко её мысли переключались на косвенные вопросы и гипотезы. Малфой подробно описал свою подготовку, годы практики, тренировок, занятий магией и физическим развитием. Его исключительные способности к заклинаниям и телосложение — всё это создавалось тысячами часов неустанной, напряжённой работы.              История о том, что он сидел в одиночной камере Азкабана, была просто выдумкой, сочинённой Директором и распространённой в прессе, чтобы скрыть тот факт, что на самом деле Малфоя никогда там не было. По его словам, даже его мать не понимала, что с ним произошло, — Гермионе было трудно в это поверить. Конечно, Нарцисса знала! Она была до ужаса наблюдательна.              Он жил в Америке, что ей уже было известно, но всё оказалось совсем иначе, когда выяснилось, что он работал бок о бок с Виггинсом, выслеживая тёмных волшебников.              — У тебя были друзья-маглы? — спросила она.              — Там их называют Не-Магами, — поправил Малфой, и она закатила глаза. — Да. И я пользовался кредиткой, водил машину, путешествовал на самолёте... Я носил джинсы. Однажды даже брюки-карго.              — Откровенно говоря, мне особенно трудно поверить именно в последний факт, — пробормотала Джемма, обращаясь скорее к себе, чем к кому-либо ещё.              — Итак... на чём мы остановились... 2005 год? — уточнил Чарли.              — Верно, — кивнул Малфой. — Так вот. Мой отец умер. Поэтому мне пришлось отказаться от своей американской мечты и вернуться домой, выполняя долг перед семьёй. Быть Лордом Малфоем.              Гермионе стало интересно: если бы Люциус не умер, жил бы Малфой всё ещё в Америке? Она предполагала, что существование там было более спокойным. Многие не знают о его прошлом — можно вести свободную жизнь.              Наверное, было бы неплохо.              — А затем ты нанял меня, — вставила Джемма. — И всецело посвятил себя двойной жизни в качестве сексуального чистокровного лорда и секретного наёмного убийцы.              — С чем я прекрасно справлялся в течение многих лет, — заметил он, и Джемма кивнула в знак согласия.              — Он не мог рассказать мне, чем занимается, но примерно через неделю я начала догадываться, что что-то не так... — объяснила она Чарли и Гермионе. — У него были подозрительные травмы... ему приходилось исчезать по первому требованию. И он был таким грозным, таким профессиональным. Он так хорошо умел задействовать свой злобный шарм, когда был на людях, но здесь, дома, он был довольно... мягким.              — Ты действительно назвала меня мягким? — удивился Малфой.              — О, несомненно. Когда я только устроилась на работу, все так боялись за меня — иметь дело с самим лордом Малфоем? Думаю, они считали, что ты будешь избивать меня. Или подвергать пыткам...              — Я бы так и считал, — кивнул Чарли. Гермиона не улыбнулась, но ей очень захотелось, хотя бы чуть-чуть.              — Мои родители не знали о его репутации. — Джемма посмотрела на Гермиону. — Маглы.              Гермиона кивнула, хотя в её случае родители слышали о хорьке больше, чем нужно, особенно в течение летних каникул.              — Они его просто обожают, — вздохнула Джемма. — Он для них как сын, которого они давно потеряли. Даже Анджела была удивлена, насколько он сносный...              — Слава милосердному Мерлину, что я прошёл её проверку на порядочность, — проворчал Малфой.              Она сморщила нос.              — Верно. В любом случае — что ты хотел сказать? У тебя отлично получалось изображать невыносимо красивого придурка и быть наёмным убийцей, до...              — До одиннадцатого июля, — Малфой прочистил горло. Он перевёл взгляд на Гермиону, обращаясь только к ней. — Одиннадцатого июля я повёл отряд Альфа, за исключением Тунца, на операцию, и...              — Ему сообщили неверные разведданные, — возразил Чарли, но Малфой взглядом заставил его замолчать.              — В любом случае, я загнал большую часть своей команды в ловушку, и только мне удалось выйти из неё живым.              Гермиона судорожно сглотнула. Он потерял свой отряд. Многие вещи сразу же встали на свои места.              — Ясира Шафик.              Чарли опустил взгляд на свои колени, а Малфой кивнул.              — И Моник Вашингтон, и... — он пристально посмотрел на Гермиону со страдальческим выражением на лице. — И Андреа Пиччини.              О.              Лицо Гермионы застыло, тяжесть прокатилась по рукам и засела в пальцах, а в животе появился ком свинца.              Ей захотелось расплакаться прямо здесь и сейчас, этот внезапный прилив грусти удивил её.              — Ладно, — сказала она, вставая. Ей нужно было побыть одной. Именно этого она и хотела — она хотела узнать правду, хотела узнать о Малфое и его жизни. Она сама попросила об этом. — Здесь есть... здесь есть туалет, которым я могу воспользоваться?              Малфой тут же вскочил с кресла, но Джемма решительно отмахнулась от него и, взяв Гермиону за локоть, повела прочь.              — Он тут, — ласково указала она, ведя её к двери рядом с лестницей. — Я побуду рядом, если тебе что-нибудь понадобится.              Гермиона закрыла за собой дверь и включила свет. Белая плитка с чёрной затиркой, как в метро, — крошечное помещение с унитазом, раковиной и зеркалом. Гермиона вцепилась в края раковины — фарфор был прохладным. Она посмотрела на себя в зеркало.              Волосы немного растрепались, но выглядели нормально, подумала она. Она всё ещё была в кремовой водолазке без рукавов... Это так странно: казалось, что прошло несколько дней с тех пор, как она одевалась, но на самом деле это происходило всего несколько часов назад. День незаметно пролетел; когда она в последний раз ела?              Что она делала?              Она скрутила волосы в пучок и заправила концы, чтобы зафиксировать его на время, пока будет умываться. Наклонившись над раковиной, она набрала в руки ледяную воду и опустила в неё лицо, повторив процедуру несколько раз.              Она сама попросила об этом. Она хотела знать.              Почему ей было так трудно это принять? Неужели она действительно считала, что Волдеморт потерпел поражение и все, кто поддерживал зло, умерли вместе с ним? Конечно же, нет.              Андреа.              Андреа тоже был наёмным убийцей?              Поставив локти на бортик раковины, она подпëрла голову руками над струёй воды и заплакала.              

† † †

             Джемма, дежурившая у двери в туалет, посмотрела на Драко и пожала плечами.              — Что случилось? — прошептала она.              — Она восприняла всё это несколько серьёзнее, чем я мог бы предположить, — сказал Тунец. — Мы ведь не просим её присоединиться к нам... И я даже не выхватывал свой глок.              Придерживая правую руку левой, Драко расхаживал по комнате. Рука немного болела, но он игнорировал это.              — Держи свой глок при себе, Тунец.              — Да пожалуйста, — пожал плечами Тунец. — Есть сотни причин, почему я этого не сделаю... и не в последнюю очередь то, что она безоговорочно в тебя влюблена.              Джемма ахнула.              — Я тоже так думаю! — громко прошептала она.              В груди Драко что-то резко всколыхнулось, но он подавил это чувство. Он был весьма наблюдательным парнем и считал, что в данный момент она не слишком-то рада их знакомству.              — Если только она там не топит сама себя, думаю, она слышит вас обоих, — мрачно отозвался Драко, возвращаясь на своё место.              Впрочем, он был согласен с Тунцом — Грейнджер восприняла это совсем не так, как он ожидал.              Справедливости ради, он уже сто раз представлял себе, как говорит ей правду, но в его воображении это всегда было началом какого-то эмоционально насыщенного разговора, который приводил к... ну... сексу. Большому количеству секса. Драко считал, что он будет выдающимся — для них обоих, разумеется.              Как оказалось, его фантазии сильно расходились с реальным положением дел. Хотя, если честно, он всегда рассчитывал, что, когда он ей всё расскажет, на них будет гораздо меньше одежды, больше прикосновений, и никогда (ни в коем случае!) к ним не присоединятся Джемма и чёртов Уизли. Ситуация выходила из-под контроля.              Постыдная правда заключалась в том, что Драко всегда полагал, что она будет им гордиться. Какой же он идиот. Он думал, что Грейнджер поймёт, на какие жертвы он шёл, как старался выровнять чашу весов своего существования, и полюбит его за это. Как глупо. Как наивно.              Он думал, что, как только он будет честен, все её сомнения по поводу него (и по поводу них) исчезнут — они станут бессмысленны. Она наконец-то увидит его настоящего.              Но то, что он чувствовал сейчас, не походило ни на один из придуманных им сценариев.              Это не то, чего он хотел. Его настроение, поднявшееся в момент, когда Драко понял, что, скорее всего, ему придется рассказать ей правду, в ту самую секунду, когда он увидел имя Эванджелин, нацарапанное в журнале посетителей, резко испортилось.              — Ты в порядке? — спросил Тунец.              Драко потëр шею.              — Да.              Он всё ещё был в больничной пижаме из Мунго — он хотел переодеться, но был слишком увлечён тем, чтобы привести Грейнджер к себе домой. Он был голоден. Ему было немного больно.              Но в основном он был разочарован.              — Не могу поверить, что ты Драко чёртов Малфой, дружище, — рассмеялся Тунец, откинувшись на спинку дивана. — Годрик, как жаль, что я не могу рассказать Рону. Он бы просто сдох от удивления.              — Хорошо, но в этом случае убедись, что я рядом, когда ты это сделаешь... — Драко стоял, машинально поправляя рубашку, потому что чувствовал себя неловко и не знал, что ему предпринять. — Я пойду переоденусь и принесу что-нибудь поесть. Есть пожелания?              — Я не привередливый, — отозвался Тунец, наклоняясь вперёд и обращаясь к нему. — Эй, Трип, с ней всё будет в порядке. Думаю, ей просто нужно время…              — Я знал, что Обратный Отсчёт подкосит её, — вздохнул Драко, покачав головой, — он ей нравился. Она работала с ним... И скучает по нему.              Тунец пожал плечами.              — Значит, она немного понимает, что чувствуем мы.              

† † †

             После быстрого душа Драко принял обезболивающее зелье, которое приготовила для него Джемма, набрал полные руки съестного (чипсы, сыр, мясо — всё, что смог найти), взял упаковку с шестью бутылками пива и направился вниз. Они хотя бы поедят, ожидая, пока Грейнджер придёт в себя.              Всё прошло настолько неудачно, что её пребывание в доме вызывало у него тревогу. Он же не грёбаный дементор, бродящий по коридорам и лишающий счастья всех, к кому приближается. Он не хотел, чтобы она была здесь, если ей действительно не хочется находиться рядом с ним, если его присутствие причиняет ей боль.              Драко размышлял об этом, пока одевался, — ведь всегда можно было пожить в штабе, до тех пор пока продолжаются поиски Эванджелин. Он собрал принадлежности для душа (шампунь в штабе отвратителен) и одежду и положил их на край кровати.              Ему всегда нравилось иметь запасной план.              Ему также нравилось, что Джемма привела его спальню в то состояние, в котором она находилась до Румынии. Снова оказаться в том беспорядке, который он устроил, добавило бы ещё один штрих к этой ужасной ситуации.              Спустившись на первый этаж, он поднял голову.              Там в кресле уже сидела Грейнджер, подобрав под себя ноги, и разговаривала с Тунцом и Джеммой. Она посмотрела на него и слабо улыбнулась. Драко поставил на стол еду, затем пиво.              — У нас ещё есть вино... вода, — предложил он. — В общем, всё что угодно. Всё, что хотите.              — Не откажусь, пожалуй... — Тунец взял пиво, протянул одну бутылку Джемме и набрал горсть чипсов.              Грейнджер промолчала, потянувшись за кусочком сыра.              — Мы можем продолжить? — спросила Джемма, когда Драко сел в кресло. — Вы — наёмные убийцы, мир — опасное место... и так далее. Домашний арест?              — Трип был раскрыт, — ответил Тунец, делая глоток. — Ведьма, которую они упустили в Майстире, навестила его в Мунго.              — О боже, — вздохнула Джемма. — Как она тебя вычислила?              Не успел он сказать, что не имеет ни малейшего чёртова понятия, как заговорила Грейнджер.              — Я думаю, через Мунго, — она откусила кусочек салями, подняла глаза и увидела, что все уставились на неё. — Что?              — Почему ты так решила? — спросил Драко.              — Ну... ты был там дважды за последнее время, один раз навещал кого-то с теми же проклятыми ожогами, что и у тебя... Не думаю, что многие люди поступают с такими травмами. Это было бы заметно, и если бы у неё в больнице работали люди — при условии, что они из тех преступников, которые не возражают против нарушения конфиденциальности, а они, конечно, не возражают... Что ж, тогда у неё в руках было бы много полезной информации.              — Простое Число умерла от отравления дымом, — поправил Драко.              — Это официальная причина, но когда я прочитала историю болезни, в ней значились ожоги, — невозмутимо объяснила она. — Целители, которых я случайно подслушала, говорили, что это очень интересный случай. Ожог с проклятием. Я полагаю, что ваши случаи — аналогичны.              Драко потребовалась секунда, чтобы понять, о чём она говорит и что из этого следует. Он посмотрел на Чарли, который крепко сжимал горлышко пивной бутылки.              Грейнджер нахмурилась, словно удивляясь, почему они не понимают ход её мыслей.              — Когда я осознала твою связь с Ясирой, всё стало понятно, и я вспомнила, что услышала в тот день, когда видела тебя в её палате. После того как ты ушёл и они убрали её тело, мне пришлось искать пропавшую книгу, — объяснила она. — Двое целителей обсуждали её состояние при поступлении. Дым уже фактически убил её... мне очень жаль это говорить. Но они предположили, что, если бы не дым, она умерла бы от ожога. Они назвали это некрозом. Он бы разъедал её плоть, пока ничего бы не осталось. У тебя было что-то похожее?              — Да, именно так, — ответила за него Джемма, глядя на Драко. — Я была там, когда уходил Билл Уизли, он беседовал с Нарциссой и со мной. Всё было очень плохо, Драко. Ты почти потерял руку, и, если бы тебя обожгло в другом месте, они сомневались, что ты выжил бы.              В голове Драко что-то мелькнуло.              — Ты смотрел мои воспоминания из Майстира? — обратился Драко к Тунцу. Тот ответил кивком.              — Вибрация, — отметил Тунец. — Я тогда решил, что она была вызвана силой Адского пламени и привела к дестабилизации амбара.              — Я бы тоже так подумал.              — Ты дублируешь свои воспоминания? Хранишь их здесь? У тебя случайно не найдётся Омута памяти? — Тунец поднялся, отставив пиво.              — Конечно, — Джемма жестом пригласила Тунца следовать за ней. — Я провожу его, а вы двое пока... пообщайтесь.              Они поднялись по лестнице, оставив Драко наедине с Грейнджер, и между ними воцарилось неловкое молчание.              — Я так понимаю, предположение, что у этой Эванджелин есть драконы, — это что-то новенькое.              — Я ведь просматривал историю болезни... — задумался Драко. Как же он мог не заметить ? Как он не обратил внимание на похожие вибрации и оглушающий крик? В Майстире он думал, что это некий сигнал связи, но в Румынии увидел, что звук исходит от того самого дракона-гибрида... Но Драко не соединил вместе оба этих события.              — В карте этого на самом деле не было, Малфой, — возразила Грейнджер. — Там говорилось об ожогах, но, разумеется, она была обожжена. Она же находилась в амбаре, пожираемом Адским пламенем! Ты бы и не узнал, если бы я не подслушала, как целители обсуждают то, что не было записано... Кстати, это натолкнуло меня на некоторые размышления. Как только мы уладим вопрос с моей инициативой о Целительстве Разума, полагаю, тебе стоит серьёзно рассмотреть вариант с выделением средств для Святого Мунго, чтобы научить их правильно заполнять карты пациентов. Представляешь себе идиотизм целителя, который заметил, что ожог проклят какими-то чарами некроза, и решил, что хотя это и странно, но не заслуживает внесения в карту? По-моему, их следует уволить.              Драко наблюдал за ней, не в силах удержаться от улыбки. Это была та самая Грейнджер, которую он так ждал. Грейнджер, которую он... ну, к которой испытывал что-то.              — Что? — Она сделала глоток пива. — Это непрофессионально и очень опасно, Малфой. Это же те люди, которые должны нас спасать, а они не в состоянии справиться даже с минимальной задачей? Невероятно.              Не успел он сообразить, что творит, как оказался перед ней на коленях, запустив руку в её волосы на затылке, а другую положив на бедро, притянул к себе и впился губами в её рот. Она крепко обхватила его руками, прижав холодную бутылку пива к его спине, и провела языком по его губам.              Она издала вздох, прозвучавший как «ммм», прежде чем оторваться от него. Драко подался вперёд, намереваясь продолжить, но она упёрлась ладонью ему в грудь.              — Думаю, я отреагировала... — прошептала Гермиона, отстранившись, — не лучшим образом.              Она прижалась своим лбом к его, закрыв глаза и по-прежнему удерживая его рядом — рука, оттолкнувшая его, теперь сжимала его рубашку.              — Прости меня, — продолжала она. — Просто... Мне так много всего нужно обдумать. У меня так много вопросов.              — Я отвечу на любой из них, — в голосе Драко чувствовалось напряжение. — Наша ситуация... очень необычна. Я не рассчитывал на такое, не думал, что у меня когда-нибудь появится кто-то...              Он снова поцеловал её, толкнув на спинку кресла, и его тело накрыло её. Она обвила ногами его талию и провела ногтями по голове, посылая тёплые мурашки по коже. Она улыбнулась ему в рот, когда почувствовала, как он затвердел.              Драко снова встал на колени, целуя её щёки, челюсть, шею, а затем положил голову ей на грудь, расслабившись и навалившись на неё всем весом. Его руки обвились вокруг неё, она гладила его по волосам, её ноги всё ещё крепко обхватывали его, и они сидели, переплетясь, пока их сердца бешено бились в унисон.              — Я слегка возбудился, — вздохнул он, пытаясь синхронизировать свои вдохи и выдохи с её.              — Ммм... — Грейнджер провела пальцем по его уху, — я тоже. Просто у тебя это немного более очевидно...              — Мне так жаль, — отозвался он, не глядя ей в лицо, а уставившись в пространство между ними. — Из-за Андреа. Я знал его как Обратный Отсчёт.              — Он тебе нравился? — поинтересовалась она.              Драко задумался на мгновение.              — Больше, чем я мог бы объяснить.              — Да?              — Он был хорошим человеком. Я уже говорил это тебе, не знаю, помнишь ли ты...              — Именно воспоминания об этом помогли мне выйти из туалета, — призналась она. — Всё это... так шокирует, Малфой. Прости, но это правда. Это перечёркивает всё, что я о тебе знаю. И об Андреа. Честно говоря, это как удар под дых.              — Мне жаль.              — Пожалуйста, не надо. Тебе не за что извиняться, — мягко возразила Гермиона. — Я плохо отреагировала... и у меня всё ещё много вопросов...              — Ну конечно.              — Но я вспомнила, как сидела здесь и рассказывала об Андреа, а ты вдруг замкнулся в себе. Ты закрылся Окклюменцией настолько, что почти полностью потерял сознание. Позже, размышляя об этом, я поняла, что ты испытывал что-то вроде боли или печали, хотя и не знала, что именно. А теперь знаю. В тот момент это было связано с Андреа. Ты переживал из-за него. Ты даже не мог слышать его имя.              Драко обнял её ещё сильнее.              — Ещё я вспомнила тебя в палате у Ясиры. При виде тебя у меня сжалось сердце, а ведь тогда я ещё считала, что ненавижу тебя. И... Моник? — Грейнджер попыталась отклониться, чтобы посмотреть ему в глаза, но он крепко прижал её к себе. — Ты хорошо её знал?              — Она единственная, кого я знал лично. Мы вместе работали в ВИ-У, а её отец был моим командиром. Это я порекомендовал её Директору, который предложил ей переехать в Великобританию, — объяснил Драко. — После того вечера, когда я использовал Окклюменцию и выставил тебя из дома, я исчез на несколько недель... Я поехал к нему в Америку. Некоторое время жил у него. Пытался извиниться за то, что потерял Моник.              Его голос сорвался на этом имени, и он зарылся лицом в то место, где плечо встречается с шеей, её запах вызвал в нём волны спокойствия.              — О, Драко, — она обняла его, прижалась всем телом. — Мне так жаль.              Он сейчас расплачется. Он был уверен в этом. Не то чтобы он никогда не плакал в своей жизни, просто он делал это не часто и не с такой лёгкостью, как хотелось бы.              В этот момент он не мог понять, почему чувствует такое благоговение. Ему было грустно, а она его утешала. Это ведь достаточно простая концепция, но она ощущалась, как что-то редкое.              — Да, ты был прав... это грёбаный дракон, Трип, — раздался позади громкий голос Тунца. — О, блядь. Ладно. Мы... Нам уйти?              Драко отпустил Грейнджер, быстро протирая глаза, и сел на своё место.              — Нет, мы просто... мы просто разговаривали.              — Это определённо не то, как я обычно разговариваю с людьми, — усмехнулся Джемме Тунец, возвращаясь на диван. — Это был тот же звук. Те же вибрации.              — Она и есть их создатель, — кивнул Драко. — Что ж. Прекрасно. Это делает ситуацию лучше и хуже одновременно.              — Почему? — спросила Джемма.              — Нам необходимо найти только одного человека... это лучше, — ответил Тунец. — Однако она ещё более могущественна и безумна, чем мы изначально предполагали... а это уже хуже.              Джемма кивнула, а Грейнджер подогнула под себя ноги и подняла руку.              — Что эта женщина вообще замышляет? Поджигает амбары с помощью своих питомцев-драконов? Следит за людьми в больнице?              — В прошлом году я познакомился с ней на Вакханалии, еженедельном мероприятии, которое она организовала и проводила на пастбище родителей Крэбба, — Драко посмотрел на Грейнджер, чьи глаза расширились при упоминании Крэбба. — Эта женщина держала под контролем каждого бывшего Пожирателя смерти и любого волшебника с сомнительными моральными устоями. Они платили ей пятьдесят или около того галлеонов за вход, а потом могли пить, трахаться, играть в азартные игры и драться всю ночь напролёт... Это был настоящий беспредел. Вся эта затея была безумием, и я решил, что всё идёт в тёмном направлении, так что я сообщил в ОМП, и они прикрыли это место. Она проводила эти вечеринки много лет, дважды в неделю. Уверен, она заработала миллионы. Только потом я узнал, что те проститутки, которых она предоставляла, на самом деле были похищенными ею маглами, накачанными наркотиками и удерживаемыми под Империусом. Несколько десятков маглов. В течение многих лет.              Джемма и Грейнджер посмотрели на него с одинаковым отвращением на лицах.              — Она попала в поле нашего зрения после того, как взорвала здание в Зильне, убив с десяток волшебников. Обратный Отсчёт выяснил, что она занималась некромантией и на протяжении долгого времени избавлялась от магловских тел. Двадцать семь случаев совпали с её почерком, но они были обнаружены в разных странах и были разных национальностей, так что Интерполу потребовалось время, чтобы понять, что это дело рук одного и того же человека. В ОМП о ней не сообщали, потому что в Интерполе посчитали её магловской серийной убийцей, но нападение в Зильне насторожило Аврорат, и, вероятно, Обратный Отсчёт сообщил об этом Директору. — Драко вздохнул. — Наши отряды высылались дважды, в январе и мае, но оба раза ей удавалось уйти... а потом она организовала западню в Майстире.              — Вот психопатка, — ахнула Джемма. — Меня немного тошнит.              — Я бы сказал, что её случай — худший из всех, что мы встречали, — Тунец посмотрел на Драко. — Количество трупов немного меньше, чем у некоторых, но то, чем она занимается... Я не в восторге от того, к чему это может привести.              — Значит, она уже знала, что ты в ВИ-7, Драко... и спокойно заходила к тебе в палату? — спросила Грейнджер. — Почему она не убила тебя?              — Я израсходовал буквально все свои силы, здравомыслие и самообладание, чтобы не задаваться этим вопросом, — вздохнул Драко. — Она играет в игру, а я не знаю правил... и вероятного исхода. Я не понимаю, чего она хочет.              Грейнджер ахнула.              — Это она нарисовала те сердечки! Они были сделаны теми же чернилами!              — Вообще-то я полагаю, что это была её кровь, — кивнул Драко. — Но да, это она.              — Я думала, это ты!              От этих слов у Драко ёкнуло сердце.              — Прости, дорогая. Но это была она. Угрожала тебе.              Её плечи поникли.              — Верно. Домашний арест. Теперь всё понятно, — вздохнула она. — Какая жалость.              — Действительно, — согласился Драко.              — Итак, наша Цель — некромант... то есть это означает, что она невероятно талантлива. Теперь у неё есть драконы, пламя которых вызывает некроз — ну, точнее, один дракон. Двое других на данный момент находятся у нас. — Тунец покачал головой. — Что-то явно от нас ускользает, Трип.              — Почему ты зовёшь его Трип? — спросила Грейнджер.              — Его позывной — три раза по восемьдесят, Triple-80, Трип. — Тунец отправил в рот кубик сыра.              — А Тунец — Тунец, потому что его позывной два ноля один два ноля один. Сначала мы называли его Два Кната, Two Knutts, но потом переделали в Тунец, — отозвался Драко. — Я не смогу называть тебя Чарли.              — Я никогда не буду звать тебя Драко.              — Ты понял, что это он, когда увидел ожоги? — спросила Грейнджер.              — Да, и когда Трип терял сознание в кафе, он выдавил что-то вроде «моя основная работа тоже не слишком безопасна»... то же самое я сказал ему на похоронах Почти Пи, когда мы были под действием Оборотного.              Грейнджер кивнула и посмотрела на Драко.              — На похороны Андреа ты тоже приходил под Оборотным?              — Да, — улыбнулся он. — Сидел прямо за тобой, вообще-то. Точнее, это ты села передо мной. Я уже был там.              Её глаза немного сузились.              — Ты пошёл в Пинчвики, потому что услышал, как мы о нём говорили?              Он сжал челюсти.              — Да.              Она рассмеялась.              — Я знала, что видеть тебя столько раз подряд — это очень странно.              — Более того, я заставил Забини пойти со мной, потому что знал, что они с Поттером дружат, — признался он. — Потом мне пришлось писать в дневнике целительнице о том, как я сам себя саботирую... как я подстраиваю сценарии, чтобы оказываться рядом с тобой. Это по-настоящему дурные поступки, Грейнджер. Тебе следует держаться подальше от таких, как я...              Грейнджер ударила себя ладонью по лицу.              — Мерлин, в больнице ты всё время рассказывал о целительнице... ты говорил правду! Я думала, ты просто обдолбанный.              — Он и был, — в унисон отозвались Джемма и Тунец, а Драко согласно кивнул.              — Я был очень, очень обдолбан, Грейнджер. Но ты должна знать — всё, что я тебе сказал, было правдой.              Она откинулась на спинку кресла, качая головой, — наверняка мысленно прокручивала их разговоры и обнаруживала те моменты, в которых он невольно проговаривался.              — Он желает куриный салат, добрый Годрик, — пробормотала она себе под нос.              — А кто этот Директор? — спросила Джемма.              — Мы не знаем, он всегда принимает разные обличья, когда мы его видим, — пояснил Тунец.              — Когда я встретился с ним в первый раз, он сказал, что мы встречались в реальной жизни, — заметил Драко. — Значит, это сужает круг поиска до...              Тунец рассмеялся.              — Знаешь, Гарри недавно рассказывал мне, что он внимательно наблюдает за тем списком, который ведёт отдел авроров, и люди в нём постоянно умирают, всегда по естественным или понятным причинам. Очень чисто, никаких свидетелей, ничего необычного, — Грейнджер с недоверием посмотрела на Драко, — он сказал, что кто-то подчищает этот список!              Тунец рассмеялся ещё громче.              — Мне всегда он нравился. Смышлёный.              — И вновь Избранный лезет куда не надо... — простонал Драко. — Возможно, Директор приберёт его к рукам, чтобы восстановить группу Альфа.              — Ну, он не так уж и плох, — заметил Тунец, хлопнув в ладоши, и встал. — Ладно. Я собираюсь дополнить твои защитные чары...              Драко усмехнулся.              — …и пойду домой. Утром я отправлюсь в отряд Дельта для инструктажа; я дам тебе знать, если что-нибудь выяснится. Джемма, Гермиона, был рад встрече, — Тунец приподнял воображаемую шляпу.              Драко встал, чтобы проводить его до двери, но Тунец удивил его, внезапно крепко обняв.              — Я рад, что ты цел, дружище. А то я уж было подумал, что ты не выкарабкаешься, — проворчал Тунец, выпуская его из объятий.              — Спасибо, — Драко похлопал его по плечу. — За всё, что ты для меня сделал. За то, что вызвал своего брата. Хотя меня ужасно раздражает, что я теперь в долгу перед Уизли.              — И я взыщу этот долг, не сомневайся, — отозвался Тунец. Как только он распахнул дверь, ему в ноги бросилось большое оранжевое облако. — Что это за херня?              — А... — Драко кивнул, глядя на Грейнджер, которая уже встала, вытянув руки.              — Живоглот!              — О, — поморщилась Джемма. — Я совсем забыла... Миппи просила больше никогда не посылать её в дом мисс Грейнджер из-за «дьявола семейства кошачьих», с которым она там столкнулась.              — Разве я не упоминал о её аллергии? — спросил Драко, но никто не обратил на него внимания.              — О боже, — воскликнула Грейнджер, держа на руках кота размером практически в половину своего роста. — Ну, он немного... вспыльчив, если можно так сказать. Ему не нравится большинство людей. И вообще... существ.              — Этот кот просто полоумный, — пробормотал Тунец, выходя на крыльцо.              Живоглот вырвался из рук Грейнджер и ускакал в неизвестном направлении, а они остались втроём, глядя друг на друга и не зная, что сказать.              — Я пойду вниз, — решила Джемма, — у меня там несколько серий сериала, которые я пропустила. А ты всё ещё смотришь телевизор, Гермиона?              — Да, у меня есть любимые фильмы, которые я постоянно пересматриваю. А какие сериалы ты предпочитаешь?              — Ну, я... — Джемма взглянула на Драко, поняв по его сжатым челюстям и выпученным глазам, что ей давно пора заткнуться и уйти. Он высоко ценил их бессловесный способ общения — очень полезный в ситуациях, когда она, сама того не желая, выступала в роли самого милого, самого прекрасного обломщика на свете. — Я не знаю. Их слишком много, все не перечислить! В общем, спокойной ночи вам обоим.              Джемма развернулась на пятках и зашагала за угол к двери, ведущей в её квартирку этажом ниже.              Стоя в нескольких метрах, Драко наблюдал за тем, как Грейнджер накручивает на палец локон волос. Его сердце бешено колотилось.              Он был один, в своём доме, с Гермионой Грейнджер.              Она точно знала, кто он такой, и хотя поначалу пыталась убежать... он понял, что теперь она, скорее всего, останется.              Он выдохнул и засунул руки в карманы.              — Как думаешь, чем бы нам теперь заняться? — спросила она, делая шаг к нему.