A Hard Row to Hoe | Дорогу осилит идущий

      9 сентября 2008 г.

Министерство магии

Лондон

Офис младшего помощника министра

                    У Гермионы было всего мгновение, чтобы собраться с мыслями, прежде чем Драко и Чарли выскочили из камина вслед за ней. Они переместились в мэнор — камин Драко был соединён только с поместьем, он исключил остальную сеть для большей безопасности. Она едва успела оглядеться и не имела понятия, была ли это та самая гостиная…              От быстрого перемещения у неё слегка закружилась голова. Слишком жарко и вместе с тем слишком холодно.              Впустив Чарли и Драко в свой кабинет, Гермиона затемнила стеклянные стены офиса и вытерла влажные ладони о джинсы.              Из-за надетых шлемов ей было сложнее их различать, что, вероятно, и являлось замыслом дизайна.              — Увидимся там, — сказал один из них голосом, звучащим как аудиогид в музее: агрессивно-доброжелательный, как и английский язык. Он практически растворился в воздухе, и всё, что она могла видеть, — мерцающая пульсация воздуха, проходящая через её кабинет, а затем дверь открылась, и мерцание исчезло.              Драко снял шлем, его лицо было непроницаемо, когда он взял её за руку. Он шагнул к ней, сократив расстояние между ними.              — Ты в порядке?              — Конечно, — Гермиона оттолкнула его, не успев подумать. Она была не в себе с момента, как перед ней материализовалась рысь министра Шеклболта. — Мне просто нужно выяснить, что с Гарри и Роном, я не знаю, что буду делать, если…              — Уверен, что всё в порядке, — ответил Малфой, но ей не понравилось, как это прозвучало. Как он мог быть в этом уверен?              — Довольно гениально, если это устроила она. — Гермиона сжала одну руку в другой так сильно, что у нее хрустнули суставы. — Очевидно, что она почему-то привязалась к тебе. И вместо того, чтобы убить тебя, она собирается уничтожить всех, кто тебе дорог. Гениально.              — Мы не знаем, она ли это…              — Если честно, я больше не могу тут стоять, не зная, в порядке ли они, — прервала она его. — Может, мы уже пойдём?              — Веди.              Едва Малфой успел произнести это слово, как Гермиона резко открыла дверь и закрыла её за собой. Она предположила, что он проскользнул следом, но не оглянулась.              Её руки дрожали, пока она стояла в коридоре в стремлении успокоиться перед тем, как войти в кабинет министра. Она скрестила руки на груди, крепко обнимая себя и пытаясь обмануть свою центральную нервную систему и переключить её, вместо того чтобы позволять ей делать то, что происходит сейчас. Гермиона чувствовала, что сдаётся. Адреналин, вызванный тревогой, затопил её. Возможно, она сейчас идёт на совещание, где узнает, что её лучшие друзья погибли во время тренировки. Желчь поднялась к горлу.              Она ощутила прикосновение, но Драко был так хорошо скрыт чарами, что она могла бы принять это за сильный порыв ветра в помещении.              — Всё будет хорошо. Они самые везучие ублюдки, которых я когда-либо видел, — прошептал он, но тот факт, что голос был зачарован, скрыл все эмоции.              Ей хотелось в это поверить, однако она искренне считала, что половина везения их Трио заключалась в её чрезмерной подготовленности. А в этот раз её не было рядом. Она трахалась с Драко Малфоем, сказавшись больной, чтобы не выходить на работу. Изоляция или нет, но чувствовала она себя ужасно.              Что, если это дело рук Эванджелин? И Гарри и Рон пострадали?              Гермиона даже не могла представить, как бы она справилась с этим.              Она вошла в офис министра Шеклболта — угловое помещение в четыре раза больше кабинета Гермионы. Его стол находился в дальнем конце комнаты, а рядом с окнами, из которых открывался зачарованный вид на пустыню, бескрайние дюны и чистое голубое небо, располагалась зона отдыха. Посередине стоял большой чёрный лакированный стол с шестнадцатью соответствующими стульями: министр предпочитал проводить стратегические совещания в своём кабинете, а не в одном из конференц-залов на этаже — что-то связанное со сплочённостью и доступностью.              В помещении царила лихорадочная атмосфера, хотя в ней находилось лишь несколько человек: министр, Виггинс, два главы департаментов (Келвин Блинко, глава Невыразимцев, и Маришка Эпплтон, глава отдела Международного магического сотрудничества) и Улисс Ф. П. Грейвз, не так давно назначенный на должность Верхового чародея Визенгамота.              Он был первым американцем, занявшим эту должность, и Гермиона никогда не встречала его лично, но много читала о нём. Он был избран в Международной конфедерации магов ранее в этом году, после того как проработал большую часть своей жизни в МАКУСА, курируя ВИ-У.              Насколько она могла понять, он был весьма уважаемым и прагматичным человеком.              — Спасибо, что удостоили нас своим присутствием, младший помощник министра Грейнджер. — Виггинс не отрывал взгляд от раскрытой папки в руках. — Можем приступать?              Он посмотрел на министра, который, кажется, кивнул… хотя это больше походило на судорогу.              — Вы хотите начать? — спросил Виггинс Улисса Ф. П. Грейвза. Довольно длинное имя, не так ли?              Как к нему обращаться? Мистер Верховный чародей? Господин?.. Гермиона не помнила протокол, она не была готова к встрече с ним сегодня, что так непохоже на неё. Ко всему в жизни она готовилась одинаково: с избытком.              Она выпрямилась, подавляя грызущие её муки совести. Если бы она пошла на работу, а не в постель к Драко, то уже была бы здесь и изучила, как лучше всего обращаться к мистеру Верховному чародею.              Но это было меньшее из зол.              Если бы она не трахалась с Драко, она бы не разозлила чокнутую ведьму и не подвергла бы своих друзей… взрыву? Она до сих пор не знала, что с ними случилось — они могли утонуть в канале из-за сильного течения. Но всё же… если бы она не была занята…              Выдох. Вдох. Повторить.              Такие размышления были бесполезны, в конечном счёте, Гермиона это знала. Она просто напугана и расстроена. Но она не могла позволить этим эмоциям выйти из-под контроля.              Это не её вина. Даже в своём паническом состоянии она не могла заставить все детали сложиться воедино. Иногда, когда отрезают голову, на её месте вырастают три.              Гермиона могла реагировать лишь на то, что ей показывали, — ей не нужно было зацикливаться на том, что могло бы быть, и предполагать, что это было бы лучше, чем то, что есть сейчас.              Целитель Банч гордился бы ею… и Гарри с Роном тоже…              Мистер Верховный чародей прочистил горло:              — Я здесь просто для наблюдения, агент. И для ответов на вопросы, если они возникнут. — Сказать, что у мистера Верховного чародея есть западный акцент, было бы преуменьшением. Гермиона была шокирована, что он не носил ковбойскую шляпу, сапоги и не тащил за собой лассо.              Где его скот?              Он звучал как герой из фильма с Джоном Уэйном.              Виггинс посмотрел на свои часы и оглянулся — как будто знал, что там что-то есть. Он знал, напомнила она себе. Он прекрасно осведомлён о ВИ-7. Как и мистер Верховный чародей. Она прищурилась, окинув взглядом открытое пространство кабинета. Где же они?              Внимание Гермионы переключилось на дверь, когда в комнату ворвался Гарри, весь в саже, аврорская мантия разодрана. Она вздохнула. По его лицу стекала кровь, очки были сдвинуты набок. Хотя он выглядел ужасно, она почувствовала облегчение. На душе стало легче.              — Поттер, какого хрена ты тут делаешь? Ты должен быть в Мунго, — рявкнул Виггинс, захлопывая папку.              — Мне необходимо быть здесь, чтобы предоставить отчёт, так как я… — он закашлялся. — Я единственный, кто может это сделать.              Гермиона кружила вокруг Гарри, оценивая его ранения, и её колени резко подкосились. Он единственный? Гарри быстро схватил её за руку, чтобы не дать ей упасть.              — Рон? — прохрипела она.              О боже, нет.              — Прости — он жив, — ответил он быстро. — Его придавило балкой, когда здание рухнуло. Но он жив.              Гермиона накрыла его руку своей, не отрывая от него взгляд. Он выглядел неважно, но как всем известно, чтобы по-настоящему победить Гарри Поттера, нужно приложить очень много усилий.              — А ты?              — Я в порядке. — Он не собирался вдаваться в подробности, ей это было уже известно.              Обрушение здания?              Допустим.              Обрушение здания. Это могло произойти по целому ряду причин — обычно они проводили массовые тренировочные сессии в ветхих зданиях и заброшенных домах. Это очень удобно — зачастую было некому платить за урон, причинённый несколькими ошибочными проклятиями.              Так что да, вероятность того, что здание обрушится на команду авроров, была.              — Вы закончили? — спросил Виггинс, снова открывая папку. — Ладно, я буду краток. Сегодня мы жёстко проебались. Очень жёстко.              Шеклболт поморщился от грубости Виггинса. И Блинко, и Эпплтон, казалось, были сбиты с толку тем, почему их вообще вызвали на эту встречу, что так же сбивало с толку и Гермиону…              Почему вызвали агентов ВИ-7 ради такого происшествия?              Гермиона снова оглядела Гарри в поисках чего-то, что выглядело бы не так, как обычно.              — Семь агентов пострадали, четверо погибли. — На этот раз Гарри поморщился и ссутулился. — Хотя ещё один в тяжёлом состоянии. Грейнджер, мне нужно, чтобы ты уведомила семьи.              Гермиона слушала его, но не слышала, её взгляд был прикован к спине Гарри, где она обнаружила отсутствие куска ткани.              — Что там произошло? — прошептала она, подойдя ближе.              — Ты меня слышала? — спросил Виггинс.              Она моргнула, оторвав взгляд от Гарри.              — Уведомить семьи. И что я должна им сообщить? Что случилось с их близкими? Нестабильный фундамент привёл к обрушению здания?              — Нет, — презрительно фыркнул он. — Здание было бы в полном, блядь, порядке, если бы его не подожгли. У нас есть команда…              Гермиона знала только об одном типе огня, который мог сжечь здание до того, как кто-либо успел бы выбраться из него. Её внутренности сжались.              — Это было Адское пламя?              Виггинс замолчал и раздражённо обернулся к ней.              — Может, ты уже послушаешь, что я хочу сказать, и потом передашь остальным? Переведёшь? Это мой акцент виноват, да? Не привыкла слышать столько «р»?              — Виггинс, это было Адское пламя? — снова спросила она, стараясь сохранять спокойствие и не наслать на него проклятие, чтобы его лицо сползло с черепа. Какой же кретин. — Пожалуйста.              — Да, младший помощник, это было Адское пламя.              Гермиона тут же снова начала осматривать Гарри, приподнимая с помощью палочки обожжённые куски его мантии. Он неуклюже отпрянул от неё.              — Тебя задело огнём?              — Прошу прощения, младший помощник? — Виггинс посмотрел на министра. — Вы можете угомонить её, сэр?              Министр поджал губы и покачал головой.              Она подняла глаза и заметила пристальные взгляды остальных.              — Ты совсем спятил? Я пытаюсь выяснить, не слишком ли он ранен, чтобы находиться здесь, Виггинс, — она гневно посмотрела на него. — То, чем ты должен был заняться, ведь он твой лучший аврор, и это твоя чёртова работа!              Виггинс открыл рот, чтобы возразить, но снова закрыл его, нахмурившись.              Она никогда раньше не кричала на него. Но на самом деле это был лишь вопрос времени.              — Гарри. У тебя есть ожоги?              — Я в порядке, Гермиона, — ответил Гарри сиплым голосом.              — Адское пламя запустил дракон? — Она посмотрела на Виггинса.              Гарри обернулся к ней, широко раскрыв глаза.              — Дракон? — прошептал Виггинс.              Она взяла Гарри за руку, заметив, что он слегка опирается на неё. Он начинал чувствовать последствия проклятого ожога.              — Гарри, огонь коснулся твоей кожи, где он тебя задел?..              — Я в норме! Гермиона, давай просто продолжим! — выкрикнул Гарри… что было настолько не в его характере, что она вздрогнула и отступила назад.              — ОТВЕТЬ ЕЙ. — Голос прогремел за спиной Виггинса, заставив того вздрогнуть. Гарри, Шеклболт и главы департаментов осмотрели комнату в поисках источника голоса, в то время как мистер Верховный чародей не шелохнулся, сложив руки на груди.              — Да чтоб вас черти драли! Хотя бы снимите маскировку, если собираетесь встревать в разговор. — Виггинс бросил нервный взгляд за спину. — Ненавижу, когда вы так поступаете, я чуть не обделался. Пронырливые ублюдки… — он запнулся.              Пять фигур в чёрном возникли буквально в нескольких сантиметрах от Виггинса. Когда он снова оглянулся, то взвизгнул и сделал большой шаг вперёд.              — Ёбаные бугимэны.              — Что тут происходит? — спросил Блинко. — Кто это такие? Агенты ВИ-У?              — Гарри, если это был дракон, тебе нужно срочно возвращаться в Мунго, — продолжала настаивать Гермиона, игнорируя удивление всех присутствующих по поводу появления людей в униформе.              — Я в порядке, Гермиона!              — Ты не в порядке! Гарри, прошу! — Она потянула его к камину министра. — Мы можем переместиться прямо отсюда. Или мы можем использовать запасной выход, поднимемся наверх, я укутаю тебя, и мы отправимся туда…              Гарри попытался оттолкнуть её, но не смог дотянуться. Он посмотрел на свои руки, и на его лице отразилось замешательство.              — Он должен пойти со мной, — Гермиона обратилась сначала к министру, а затем к Виггинсу. Может быть, один из них прислушается к голосу разума и закроет глаза на то, что ей нужно сделать, чтобы заставить Гарри пойти с ней. Империо? — Пламя этого дракона несёт в себе особое проклятье. Он уже унёс жизнь одного агента ВИ-7, а несколько дней назад едва не убил другого.              Блинко прошептал что-то себе под нос, а Эпплтон широко раскрыла глаза, глядя на министра.              О, проклятье. Гермиона только что раскрыла тайну существования ВИ-7. Оказалось, что она дерьмово хранила секреты. Она поняла, что должна чувствовать себя виноватой…              Но она не чувствовала.              Ей нужно было доставить Гарри в больницу Святого Мунго. Это единственное, что её волновало, единственная мысль в голове.              Выражение лица Шеклболта застыло, а раздражение Виггинса сменилось самой похабной улыбочкой.              — Так-так-так. Младший помощник Грейнджер… чем ещё поделитесь с классом? — Он захлопал в ладоши, а ей нестерпимо захотелось наложить на него проклятье. — Между прочим, я в курсе одной из ситуаций, которые вы упомянули, а также знаю вас достаточно хорошо, чтобы не сомневаться в другой. Я не знал о выдыхающем-адское-пламя-драконе… о чём меня должны были проинформировать.              — Ему нужно в больницу, прямо сейчас, — взмолилась Гермиона, а Виггинс посмотрел на мистера Верховного чародея и кивнул.              — Согласен. Поттер, в Мунго. Сейчас же. Грейнджер сопроводит тебя.              — Охрана? — спросил один из агентов, провоцируя вздох Виггинса.              — Ладно, да, прекрасно. Я вызову несколько авроров, чтобы они несли дежурство. — Он несколько раз взмахнул палочкой, отправляя трёх Патронусов-ретриверов.              — Лабрадор, серьёзно? — спросила Гермиона так тихо, что её никто не услышал.              — Я не уйду, пока кто-нибудь не объяснит, что здесь происходит! — Гарри резко вырвался из её хватки. Она не хотела держать его слишком крепко, пока не выяснит, где именно он ранен. Но если он продолжит вести себя как полная задница, ей придётся его обездвижить!              Никто не сдвинулся с места, чтобы заговорить или помочь ей затащить его в камин, она тщетно тянула его за руку. Ладно. Ладно! Она справится сама, и на данный момент ей было кристально наплевать, сохранит ли ВИ-7 свои секреты. Она на собственном опыте узнала, что происходит, когда знание об опасности и способах её предотвращения так строго ограничивается. Она чуть не погибла.              — ВИ-7 — не вымысел, Гарри. Это они зачищают твой список проблемных граждан, часть агентов стоят прямо тут, — она махнула рукой в их сторону, глядя Гарри в глаза. Она быстро проговорила это и снова попыталась загнать его к камину. У неё заканчивалось время. Лучше бы ей аппарировать, если он продолжит стоять на месте, но для этого им нужно добраться до атриума…              Гарри сопротивлялся её усилиям, но постепенно ослабевал. И тем не менее Гермиона не могла его одолеть.              — Проклятье, у нас нет на это времени, ты идёшь со мной прямо сейчас, или ты буквально умрёшь, ты понимаешь это? — Он начал отвечать, но с неё было достаточно. Она связала и парализовала его, удерживая его тело прямо перед собой. Она бросила взгляд на шокированные лица, на сияющие чёрные шлемы агентов ВИ-7. — Я предоставила ему несколько шансов, вы все были свидетелями. Он не умрёт, точно не сегодня!              Гермиона обхватила Гарри руками, залезла в камин и прокричала:              — Отделение экстренной помощи больницы Святого Мунго!              Она услышала ещё один голос, сначала громкий, но постепенно стихающий, пока они неслись по каминной сети: «Вызови Билла!»               Потребовалось три минуты, чтобы доставить Гарри к нужному целителю, после того как Гермиона обратилась (наорала) к нескольким удивлённым добровольцам, как только они вывалились из камина. Ну, она вывалилась. Гарри всё ещё плыл рядом.              Она надеялась, что времени достаточно.              Она отправила Патронус Биллу, и он появился через пару минут и бросился к Гарри — примерно в одно время с аврорами, которые заняли свои посты в коридоре.              Гермиону не пустили в палату, и это было ей слишком знакомо. Она находилась здесь всего полторы недели назад, заламывая руки в коридоре в ожидании новостей о Драко. По крайней мере, ей составляли компанию Нарцисса и Джемма, и Чарли время от времени тоже заглядывал.              Сейчас же она была одна.              Она догадывалась, что Джинни и Парвати находились этажом ниже рядом с, как она надеялась, выздоравливающим Роном и не знали, что Гарри здесь, наверху, борется за свою жизнь. Вероятно, ей нужно было спуститься и сообщить Джинни, что Гарри в тяжёлом состоянии… но она не знала, как это сделать. Не знала, что должна сказать.              Это было малодушно и совсем не в её стиле, поэтому Гермиона отказалась поддаваться этим чувствам. Она собралась с духом, сделала глубокий вдох и отправила Патронус Джинни.              Насколько сильны были ожоги Гарри? Она потратила столько времени, отвечая на его вопросы, но она должна была обездвижить его в тот же момент, когда поняла, насколько серьёзны повреждения. Ожоги не выглядели так жутко, как было у Драко — и она надеялась, что это подразумевает что-то определённое. Что-то, за что она могла ухватиться.              Она ходила взад-вперёд, почти комично, уставившись на ступеньки перед собой. Туда-сюда по коридору.              — Гермиона? — Джинни выбежала из-за угла, рыжие волосы развевались за спиной. Аврор направился к ней, но пропустил, когда понял, кто она такая. — Где он?              — Они занимаются им прямо сейчас. Пока к нему никого не пускают.              — Как он?              Гермиона посмотрела на подругу, стараясь выглядеть максимально спокойной. Джинни не должна знать, как она волнуется. Это не пойдёт ей на пользу. Но, когда Гермиона открыла рот, дрожащий голос выдал её.              — Ну, он…              — Значит, настолько плохо. — Джинни закусила губу, слёзы навернулись на глаза, когда она кивнула и отвернулась. — Флер с детьми, мама и папа с Парвати… Я уже уходила, когда появился твой Патронус. Гарри сообщил о Роне, мы встретились и переговорили с ним, прежде чем он ушёл в Министерство — он был весь в крови, но заверил, что с ним всё в порядке…               — Он получил ожоги, и по некоторым причинам у меня был опыт взаимодействия с ранами от того дракона, который его зацепил, — объяснила Гермиона, не уверенная, что стоит вдаваться в подробности. — Он не собирался говорить о своих травмах, поэтому совершенно ясно, что ты не знала об этом. Он отчаянно отказывался от помощи. Ужасный пациент, как ты понимаешь.              Джинни кивнула, рассеянно передвигаясь по комнате.              — Рон всё ещё без сознания… Я получила твой Патронус и побежала, — произнесла Джинни, по-видимому ошеломлённая потоком новой информации. Она подошла к стене, прислонилась к ней и сползла на пол. Гермиона присоединилась. — Но Гарри был там и разговаривал с нами, он убедился, что Рон попал в палату, прежде чем отправился в Министерство…              Гермиона слушала, как Джинни повторяет всё снова и снова, и знала, что ничего из того, что она скажет, не прояснит ситуацию. Сейчас было 10:20, прошло чуть больше часа с момента нападения. Когда в аналогичную ситуацию попал Драко, он вернулся домой, лёг спать и обратился за помощью только на следующий день, когда потерял сознание.              Гарри будет в порядке.              Она в этом уверена.              Драко был прав. Гарри — самый удачливый ублюдок, которого она знала.              Она подтянула колени к груди, обняла их одной рукой, а другой обхватила ладонь Джинни. Холод плиточного пола действовал успокаивающе.                     

† † †

                    — Вот ты где! — Звонкий голос Парвати прорезал гул в голове Гермионы, заставив её вздрогнуть. Всегда умело использующая заклинания по уходу за волосами, Парвати уложила их в красивую причёску — волны до середины спины, гладкие, блестящие и чёрные. Она была одета в яркий коралловый свитер и джинсы и выглядела просто великолепно. — Я сказала одному из целителей, что жду твоего возвращения, и он упомянул, что ты здесь. Внизу стоят авроры, и один не хотел меня пускать… Привет, Гермиона.              — Парвати. — Гермиона кивнула и попыталась улыбнуться, но, заметив взгляд Парвати, поняла, что у неё не получилось.              — Что происходит? — Парвати села с другой стороны от Джинни, аккуратно вытянув ноги. — Что-то с Гарри?              — Он, очевидно, ранен, — сказала Джинни, уставившись на противоположную стену. — Гермиона отправила Патронус в четверть одиннадцатого… Сколько сейчас времени?              — Половина второго, — ответила Парвати, нервно поглядывая на Гермиону. — Пока ничего не говорили?              Джинни отрицательно покачала головой.              — Судя по моему скромному опыту, несколько часов — это вполне нормально. — Гермиона вытянула ноги на полу, сидя на плитке. Некоторые части её тела давно онемели.              — Рон очнулся, — сообщила Парвати. — Ваши родители ушли домой, убедившись, что он доживёт до завтрашнего дня. Ему нужно вырастить несколько костей в левой ноге, но в остальном он чувствует себя неплохо.              — Хорошо, это хорошо, — Джинни взглянула на Парвати, затем на Гермиону. — Я должна навестить его, наверное…              — Не стоит, — заверила её Парвати. — Он ещё некоторое время пробудет в палате. Давай дождёмся новостей о Гарри, окей? Вам что-нибудь принести? Чай?              Гермиона открыла рот, чтобы отказаться, но Парвати уже поднялась на ноги.              — Чай и печенье. Что-то вкусное. Думаю, это то, что всем нам необходимо. — Парвати наклонилась и поцеловала Джинни в макушку. — С ним всё будет хорошо, Джин. Отсутствие новостей означает, что они изо всех сил работают. Он крепкий орешек.              — Спасибо, Парвати, — выдохнула Джинни.              Когда Парвати скрылась в конце коридора, Гермиона кивнула.              — Знаешь, она стала довольно милой. Она хорошая невестка, да?              — Безусловно. Лучшая, — согласилась Джинни, её голос стал хриплым. — Но легко быть отзывчивой, когда твой парень идёт на поправку. А наш всё ещё под вопросом…              Вина, которую Гермиона уже решила не нести, подняла свою уродливую голову, и одной фразы стало достаточно, чтобы все её попытки проявить стоицизм потерпели поражение. Она подтянула колени к груди и уткнулась в них головой, чтобы поплакать. Она чувствовала себя так глупо, так неуместно со своим плачем, в то время как Джинни сохраняла такое спокойствие — но это был Гарри.              — Я знаю, — сказала Джинни. — Я знаю.               Парвати вернулась с таким количеством еды, что хватило бы на весь стол Гриффиндора, но Гермиона знала, что жизнь с Роном в течение любого периода времени приводила к искажению размера порций в сторону более щедрых, граничащих с неуместными. Они сидели, болтая обо всём, что не касалось Гарри, драконов или неизбежной опасности.              Слушая, как они жалуются на чрезмерно роскошные завтраки Молли по случаю дня рождения, Гермиона поняла, что время летит, а она значительно успокоилась. Ей была приятна компания Парвати, что, по крайней мере, было в новинку. Она вспомнила все свои взаимодействия с Парвати за последние несколько лет, хотя их было не так много. Она всегда чувствовала, что к ней относятся прохладно, что было довольно нелепой формой поведения для той женщины, сидящей сейчас перед ней.              Неужели Гермиона была несправедлива к Парвати? Такое поведение было вполне в духе Гермионы. Она работала над этим.              Может быть, это Гермиона была холодна, пытаясь создать между ними видимость взаимоуважения, чтобы не вмешиваться в их брак? Возможно, Гермиона создала дистанцию, чтобы в осторожной форме донести до всех, что она больше не претендует на Рона Уизли. За долгие годы она поняла, что многие видят угрозу в одинокой женщине посреди моря моногамии, и Гермиона чувствовала себя обязанной развеять все подозрения.              Её лучшие друзья — мужчины. С одним из них она состояла в серьёзных отношениях.              Их отношения были искренними, прекрасными и платоническими. Кому-то не хотелось это слышать, кому-то не хотелось в это верить, в частности, разным авторам колонок сплетен в «Пророке».              Хотя Гермиона понимала свои намерения, теперь ей казалось глупым, что она тратила время на позерство, когда запросто могла завести ещё одного друга в лице Парвати.              — Итак… Я должна спросить, — Парвати слегка наклонилась, чтобы поймать взгляд Гермионы. — Драко Малфой, Гермиона?              — М-м-м! — Джинни залпом допила чай, чтобы проглотить печенье, которое запихнула в рот. — Да! Гермиона! Что там с Малфоем?              — О, Годрик, — простонала Гермиона.              — Ты обязана рассказать мне, — Джинни указала на дверь напротив них, откуда всё ещё не было никаких новостей о Гарри. — Мой муж серьёзно ранен. Мне нужна причина, чтобы жить дальше.              — Твои дети? — подсказала Гермиона.              — Да, конечно, они… но мне нужна причина, чтобы двигаться дальше… они как бы всеобъемлющие. Вечные. Нескончаемые, на самом деле…              Гермиона рассмеялась над чашкой чая.              — Это довольно плохо.              — Плохо? — спросила Парвати. — В смысле, что он по-прежнему тот стервозный мелкий гадёныш? Вы выглядели довольно мило на матче Пушек.              — Точно, выглядели. — Джинни взяла ещё одно печенье.              — Плохо в смысле… — Гермиона снова вздохнула. — Плохо в том смысле… я не знаю. Вероятно, я влюбилась в него, или что-то в этом роде, такое же неприятное и раздражающее?              Джинни уронила стакан с чаем на колени, расплескав немного. Глаза Парвати расширились.              — О боже, — сказала она, откусив кусок шоколадного батончика. — Рон не говорил…              — Что?              — Кажется, Рон думает, что это что-то из разряда случайного… сексуального приключения, — нервно засмеялась Парвати, и Гермиона не была уверена, было ли это из-за слова «секс» или из-за того, что Парвати призналась, что они с Роном обсуждали её личную жизнь за закрытыми дверями. — Он был уверен, что ты переживаешь какой-то кризис самосознания и роман с Малфоем — именно то, что тебе нужно, чтобы прийти в себя.              Гермиона сморщила нос.              — Прийти в себя в чём?              — Что ж. Этот момент я не совсем поняла. Кажется, ты прекрасно справляешься, — Парвати пожала плечами, оглядывая Гермиону с головы до ног. — Рон иногда настолько старомодный, что меня это удивляет. Он считает, что к этому времени у нас уже должно быть несколько детей. «Мама родила Фреда и Джорджа, когда была в нашем возрасте, и у неё уже было трое мальчиков...» — как будто мне есть дело до того, что Молли Уизли делала со своими детьми в моём возрасте! На дворе 2008 год! Падма одинока и, по всем признакам, живёт лучшей жизнью из всех, кого я знаю. Она зажигает.              Гермиона рассмеялась, на мгновение задумавшись, пока допивала чай.              — Может быть, он так счастлив, вы все так счастливы в своей жизни и своих отношениях… и он хочет, чтобы я была рядом с вами.              — Как великодушно с его стороны, — казалось, Парвати пыталась не закатить глаза. — Однако, Малфой… Я бы никогда, ни за что на свете не догадалась о таком. Но я очень привязалась к Пэнси, так что, наверное, в них есть что-то большее, чем мы предполагали в школе. Отчаянные времена, и всё такое.              Джинни кивнула со знанием дела.              — Мне больше не разрешается упоминать Малфоя в каком-либо контексте, связанном с сексом.              — Гарри не терпит конкуренции? Я его не виню, Рон бы совершенно раскис, если бы я упоминала, как хорошо выглядит Малфой, каждый раз, когда вижу его в «Пророке», — сказала Парвати, протягивая Гермионе ещё один чай, который она принесла и оставила под чарами стазиса. — Помнишь статью, которая выходила совсем недавно? Десять лучших черт в «Ведьмополитене»? Глаза, волосы, бёдра…              Гермиона поперхнулась горячим чаем.              Парвати покачала головой, прислонившись к стене.              — Фу. Я так и знала. Он слишком хорош собой. Какой он на самом деле? Всё ещё немного придурок? Я имею в виду, что на самом деле сейчас Тёмная метка — не более чем татуировка. Как и номер заключённого Азкабана, полагаю…              Гермиону осенило. Его тату из Азкабана. Это же подделка!              — Да, как ты обойдёшь всю эту историю с тем, что раньше он был полон ненависти и злобы?              Прежде чем Гермиона успела открыть рот, чтобы ответить, Билл появился в дверях и вышел в коридор.              — Билл? — прошептала Джинни и поспешила встать на ноги. — Что ты… ты был там с… как он? Он в порядке?              — С ним всё будет хорошо, — мягко ответил Билл, обнимая Джинни и держа её, когда её решимость наконец рухнула и она зашлась в громких рыданиях. Парвати взяла Гермиону за руку и сжала её.              С Гарри всё будет хорошо. Впервые за несколько часов она вздохнула свободно.              — Парвати, — Гермиона рассеянно убирала снэки. — Ты не против, если я поздороваюсь с Роном? Сообщу ему, что с Гарри всё в порядке?              — О чёрт. Он даже не знает, что Гарри ранен. — Парвати бросила взгляд на коридор и снова на Гермиону. — Я ушла искать Джинни… и забыла о нём.              — Он к этому привык, — пожала плечами Гермиона. — Один из семерых, и всё такое. И определённо не любимчик.              Парвати сжала губы, стараясь не засмеяться.              — Но, отвечая на твой вопрос, конечно, я не против. Я останусь здесь с Джинни на всякий случай.              — Спасибо, — сказала Гермиона, ощущая потребность обнять Парвати, пожалуй, первый раз в жизни. Она была уверена, что, скорее всего, обнимала её на их свадьбе, верно? Гермиона неловко прижалась к ней, чувствуя себя странно, но всё же сделала это. — Я скоро вернусь.              — Не торопись, — ответила Парвати, собирая остатки мусора от их перекуса и выбрасывая его в мусорное ведро на другой стороне холла.              Гермиона быстро прошла к лифтам, поздоровавшись с аврором в углу — аврором Фуллером, — прежде чем влетела в закрывающиеся створки. Она подумала о Драко, вспомнив их встречу два месяца назад. Чем он сейчас занят? Он на Северной Роне? Он остался в Министерстве?              Ей нужно купить телефон, чтобы было проще с ним связываться.              Как только лифт открылся, она вышла и спросила аврора Беккета, стоявшего в холле, как пройти в палату Рона.              — Наконец-то ты объявилась! — проворчал Рон, когда она подошла к его кровати. Он выглядел… нормально. У него появился румянец на щеках, он сидел прямо, а вокруг кровати валялись обёртки от конфет. — Что нужно сделать парню, чтобы его навестили? Умереть?              — Почти, — мрачно ответила Гермиона и, едва переведя дыхание, начала рассказывать о Министерстве, состоянии Гарри и проклятых ожогах.              Рон сидел с открытым ртом на протяжении всего её монолога. Он уставился на неё, прежде чем наконец заговорить.              — Но Гарри в порядке?              — Билл так считает… Я не стала вдаваться в детали, потому что хотела ввести тебя в курс дела, но да. Похоже, вы оба снова избежали смерти.              — Ладно, — кивнул он. — Хорошо.              — Как ты?              Он проигнорировал её вопрос.              — ВИ-7 существует. Я знал это, Гермиона. Я знал! А ты мне не верила…              — Знаю, Рон.              — Ты думала, что я схожу с ума… но посмотри, — он присвистнул. — Видишь! Они настоящие!              — Я знаю.              — Я так и знал!              — Верно.              Рон вздохнул.              — Тогда что за хрень, а?              — Действительно.              — И ты в курсе всего этого благодаря… Шеклболту?              — Ну, как ты помнишь, они были на утреннем совещании. Стояли прямо за Виггинсом. Он чуть не грохнулся в обморок, когда они сняли маскировку.              Гермиона решила, что хотя она может рассказать Гарри и Рону о ВИ-7, она не раскроет Драко. А ещё она хотела позволить Чарли насладиться видом ошеломлённого лица Рона, когда и если наступит день, в который будет раскрыто его участие в деле.              — Мне нравится, когда Виггинс слегка нервничает. Я привлёк Джорджа к некоторым проделкам. Среди прочего я держу ириски «Гиперъязычки» на рабочем столе. Виггинс в ужасе от любой банки с конфетами в офисе… иногда ему достаётся обычная карамель, а иногда вырастают рога. Лотерея! Годрик, какой же придурок.              Гермиона была полностью с этим согласна, но просто кивнула.              — Интересно, а нас с Гарри могут поместить в одну палату на время выздоровления? — Рон рылся в обёртках вокруг себя, тихое «ага!» вырвалось из него, когда он всё же нашёл конфету. — Как думаешь, ты сможешь это устроить?              — Гермиона, можно тебя на пару слов? — Билл просунул голову в дверь и кивнул в сторону Рона. — Да, слышал, ты сегодня ввязался в небольшую потасовку, Ронникинс?              — Небольшую потасовку?! — прежде спокойный Рон вдруг разозлился и отбросил конфету. — Ты сошёл с ума? Меня придавило зданием, Билл. Ты чуть не потерял младшего брата!              — Ты выживешь, — Билл окинул его взглядом. — Гермиона? Поговорим в коридоре, пожалуйста?              Она потрепала Рона по макушке, когда он что-то пробурчал про Удлинители ушей, закрыла за собой дверь и проследовала за Биллом на несколько шагов по коридору.              По её мнению, Билл был самым красивым из Уизли. Высокий, широкоплечий, с густыми тёмно-рыжими волосами, как у Чарли. Вместе с Флер они составляли потрясающую пару. Даже несмотря на рану, нанесённую Сивым, у него были добрые глаза и прекрасные черты лица. Шрам придавал ему некоторую таинственность, как ей казалось.              Билл говорил тихо, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает.              — Я получил инструкции от Чарли никому не рассказывать о другом деле, в котором я принимал участие… Я не знаю, почему вы в это вовлечены, кроме того, что вы вовлечены.              — По нескольким причинам, полагаю, — сказала Гермиона.              — Очень хорошо, — Билл посмотрел на неё сверху вниз, как будто оценивал. — Отделу авроров нужен подробный отчёт об этом драконе и его способностях. Мне нужно, чтобы ты убедилась, что Шеклболт вмешается. Я знаю, что здесь есть и другие скрытые моменты, но в этом деле нужно много глаз. Много рук. Думаю, мы все уже поняли, что хранить секреты во имя безопасности — не лучший путь.              Она кивнула.              — Сколько людей погибло во время тренировки? — спросил Билл.              — Четверо. Ещё один был в больнице — он тоже с ожогами?              — Ещё одна травма от разрушения здания — он был прямо рядом с Роном.              — Как Гарри?              — Его ожоги не такие сильные, как у Драко Малфоя, но охватывали большую площадь… что потребовало больше времени.              — Он под седативными?              — На данный момент. Гарри не придётся находиться под их воздействием так долго, как Малфою — у него проклятие прожгло руку и начало распространяться по кровотоку. К моменту прибытия в больницу он был парализован, а проклятие разъедало его позвоночник и фактически уничтожило всю правую сторону тела. Он выжил только благодаря магии, будь он маглом — ничего бы не помогло.              — Понятно, — Гермиона опустила взгляд на пол. Она понимала, что произошло с Драко, но всё равно ей становилось плохо, когда она думала о том, как близко он был к смерти.              — У Гарри рана поверхностная, хотя нам пришлось удалить большую часть кожи на его спине, а затем найти и уничтожить все остатки проклятья, которые смогли проникнуть глубже. Кожа, скорее всего, уже восстановилась, и в ближайшие дни восстановят мышечные ткани и жир.              — Тогда всё хорошо. Рон хочет, чтобы они находились в одной палате.              — Конечно, хочет, — Билл усмехнулся и снова оценивающе посмотрел на неё. — Что ты делаешь с Малфоем, Гермиона?              Её взгляд метнулся к его шраму.              — Забавно, — протянул Билл. — Он извинился за это.              — Что?              — Ну. В некотором смысле. Он сказал это, когда мы впервые вывели его из седации. Сначала он спросил меня о тунце, потом нахмурился и заявил, что не должен был этого делать, что не знал, что Сивый появится. А потом он добавил, что отрезал ему голову… И хотел бы сохранить её для меня, но не был уверен, как я отнесусь к тому, что мне пришлют голову совой… — Билл пожал плечами. — Он сказал, что надеется, что это поможет.              — Годрик, — Гермиона растрепала волосы, не представляя, как продолжить столь странный и жуткий разговор.              — Как ни странно, это действительно подействовало, — сказал Билл. — Я не осознавал, что в течение многих лет предполагал, что Сивый найдёт меня и доведёт дело до конца. Мне очень нравится знать, что он мёртв.              — Он заслужил медленную смерть, — задумчиво произнесла Гермиона. — Интересно, устроил ли ему это Драко?              — Мы не вдавались в детали, но мне, честно говоря, всё равно. Мертвец есть мертвец. — Он провёл ладонями по лицу. — Как же всё запутано.              — Ты даже не представляешь, — она посмотрела мимо него, затем оглянулась.              — Мне также велели не позволять тебе бродить по Мунго в одиночку.              — Они со мной, — она указала на авроров, стоящих по обеим сторонам коридора. — Но, наверное, это всё равно к лучшему.              — Ты в порядке, Гермиона? С Гарри всё будет хорошо. Как и с Роном.              — Знаю, просто… — Она крепко обняла себя руками. — Просто это слишком. Слишком много новой информации, разных… тревожных событий. Думаю, я вернусь в Министерство, поговорю с министром, а потом отправлюсь домой. Когда Гарри очнётся?              — Через несколько часов.              — Я ещё загляну. — Она указала пальцем на конец коридора. — Пожалуй, я пойду к камину.              — Я провожу, — предложил Билл, и Гермиона не стала отказываться.              — Спасибо, Билл. За всё. И за помощь Драко.              — Помни, что я сказал. Сообщи аврорам. Попроси помощи, Гермиона.              — Так и сделаю.              Гермиона переместилась камином из отделения неотложной помощи прямо в свой кабинет, чувствуя себя в безопасности. Её камин не пропустил бы никого, если она физически не присутствовала, чтобы предоставить доступ. Она села на край стола, достала палочку и направила её на стену. Она изменила картинку на площадь Сохо. Тот же вид, что она могла наблюдать из окна спальни Драко.              Она не знала, когда снова его увидит. Они пришли в Министерство, но зачем? Скорее всего, она пропустила причину, по которой их пригласили.              Затем он уедет… куда-то. На неопределённый срок.              — Ладно, карты на стол, — голос Виггинса вырвал её из размышлений. — Ты с Малфоем?              — Что натолкнуло тебя на такие мысли, Виггинс?              — Твой парень был разоблачён после того, как ты проболталась на собрании.              Гермионе не понравилось, как это прозвучало.              — Это ты велел им снять маскировку!              — Да, но это мог быть кто угодно. Все бы подумали, что это агенты ВИ-У. Вы настолько антиамерикански настроены, что никто бы не заметил, что униформа не та.              — Мы не настроены антиамерикански!              — О, да брось.              — Тот факт, что ты американец, — это лишь одна из вещей, которые меня в тебе раздражают, но она не входит даже в топ-25!              — Лгунья. — Он сел в её кресло без приглашения. — В любом случае. Ты раскрыла Малфоя…              — Я этого не делала!              — Ты так и сделала, но можешь верить во что хочешь, — усмехнулся он. Гермиона почувствовала, как краска исчезла с её лица. Что это значило для Драко?              — Грейнджер, расслабься. Шеклболт, Блинко и Эпплтон наверняка знали о ВИ-7. И тот факт, что они знают о причастности Малфоя, не повредит ему. Возможно, даже наоборот, больше людей оставят его наконец в покое.              Гермиона не могла понять, к чему клонит Виггинс.              — Все вы держите всё в секрете, но в чьих интересах? Я должен был знать об этом грёбаном драконе — думаешь, я позволил бы Поттеру сорваться на совещание, если бы знал, что его кожа некротизировалась, пока он раскачивался прямо перед нами? — Виггинс прикрыл глаза. — Прости. Это не твоя вина. Просто это так раздражает. Я понимаю субординацию. Я понимаю уровни доступа. Но я сегодня чуть не дал Гарри Поттеру умереть. Просто так!              Гермиона, которая до этого момента ни разу не слышала от Виггинса ни одного слова, с которым могла бы согласиться, не знала, что сказать.              — Прости, — повторил он. — Окай. Эванджелин Герулус.              — А, да.              — Я встречался с Директором перед твоим возвращением.              — Тогда, вероятно, ты знаешь больше, чем я. — Гермиона обошла стол и села. — Она почему-то привязалась к Драко. Я не знаю, в чём дело, и думаю, он тоже не в курсе. Он считает, что она угрожала мне…              — Журнал в Мунго?              Она кивнула.              — Я не совсем понимаю, что всё это означает… но если бы я была чрезвычайно умной психопаткой, как она, я бы тоже выбрала в качестве мишени людей, окружающих мою реальную цель.              — И сегодня Поттер и Уизли были мишенями. Чтобы добраться до тебя.              — Если она хотела причинить мне боль, потому что думала, что это также заденет и его… — Она сглотнула. — На самом деле нет никого, кто был бы мне дороже, чем Гарри и Рон. И… Драко.              — Местные авроры включили её в список для наблюдения, и её статус был повышен прямо перед смертью Пиччини. Полагаю, что именно он повысил статус после того, как их первые две миссии провалились. Авроры не знали практически ничего о её прошлом и наклонностях.              Гермиона уставилась в точку на столе, но через некоторое время подняла взгляд.              — Насколько хорошо ты знаешь Драко, Виггинс?              — Сейчас уже довольно неплохо, — он пожал плечами. — Он мне нравится. Он один из лучших.              — Рада, что ты одобряешь, — сухо ответила она. Её чёрствое отношение к нему задело Виггинса за живое.              — Господь, ты просто невыносима. Я ничего тебе не сделал, разве что немного издевался над тобой, потому что ты меня терпеть не можешь… но в остальном я был идеальным Главным аврором. Люди меня любят, младший помощник министра. Ты в меньшинстве.              — Сколько таких людей, по-твоему… не считая твоей мамы и бабушки?              Он покачал головой.              — Тебе нужно вернуться к Малфою. Я бы предложил тебя сопроводить, если бы ты не ненавидела меня и если бы я не знал Малфоя достаточно хорошо, чтобы предположить, что его дом, скорее всего, ненаносим и я просто не смогу его найти.              — Два из двух, Виггинс. Надежда для тебя всё ещё есть.              — Ага, — рассмеялся он. — Хорошо. Пришли мне Патронус, если что-то странное произойдёт. Я думаю, они отправили сюда оперативников, как только агенты ушли. Кстати, их присутствие потрясло самые основы, на которые опирался Шеклболт. У вас тут, наверное, есть какие-то действительно важные государственные секреты, потому что этот человек был в шоке, он охуел.              Казалось, он пытался разрядить обстановку, но Гермионе стало только хуже. Она чувствовала себя глупой, потому что тоже находилась в неведении.              — До свидания, Виггинс. Спасибо.              Она всё равно была в плохом настроении и кивнула ему, когда он наконец освободил её место. Что ей теперь делать? Сидеть в доме Драко, пока её друзья в больнице, а сам Драко рискует своей жизнью?              Гермиона позволяла другим сражаться за неё… и, похоже, делала это уже около десяти лет. Почему-то она не осознавала этого, но ей больше не нравилось, как обстоят дела. Чувство вины, которое она уже отказалась принимать, снова настигло её. Чувство вины за то, что связь с Драко Малфоем едва не убила её лучших друзей, но ещё больше — чувство вины за то, что она больше не та девушка, которая так упорно боролась. Она полностью потеряла её.              Она продолжала размышлять об этом, сидя за своим столом уже двадцать минут, когда знакомая сова влетела через открытую дверь и бросила ей на колени письмо. Ей не нужно было узнавать птицу, чтобы понять, от кого оно. Архимед впорхнул в кабинет и сразу вылетел обратно; если бы она моргнула, то могла бы его и не заметить.              Вернись домой, сейчас же.              Д                     «Сейчас» было подчёркнуто трижды. Она провела пальцами по аккуратным буквам и улыбнулась про себя. Кем этот мужчина себя возомнил? Командовать ею… Она чуть не издала довольный возглас, но потом задумалась, какие именно слова он использовал.              «Вернись», а не «иди». «Вернись домой». Он ждал её? Она полагала, что он на Северной Роне или на задании.              Она была так холодна по отношению к нему с момента, как решила, что Гарри или Рон пострадали, и оттолкнула его. Ей не нравилось, что она так поступила, он не заслуживал этого. Прошло всего несколько дней с начала их отношений, а ей уже нужно было извиняться за своё поведение.              — О, хорошо, — министр Шеклболт вошёл в её кабинет и занял кресло напротив. Она свернула записку Драко и слегка приподнялась, чтобы спрятать её в задний карман. — Ты вернулась.              — Просто хотела проверить… Как выяснилось, день был довольно насыщенным.              — Всё потому, что ты выдала, я бы сказал, — ответил он, стараясь казаться дружелюбным, но не достиг цели, хотя бы потому, что выглядел так, будто его переехала карета, запряжённая фестралами. — ВИ-7.              — Вы действительно были не в курсе?              — Я думал, что это что-то типа слухов, которые люди распускали, чтобы чувствовать себя… лучше. В безопасности? Под присмотром? Как будто было высшее существо, которое следило за всеми и могло спасти нас до того, как мы бы узнали, что что-то пошло не так.              Она никогда не думала об этом в таком ключе.              — Как мальчики? — спросил он, делая глубокий вдох.              — Они поправятся, — ответила Гермиона. — Билл, брат Рона, приходил, чтобы справиться с проклятьем. Этот дракон, министр…              — Мне рассказали о драконе после твоего ухода, как и о растущей проблеме с Эванджелин Герулус.              — О, хорошо. Что мы будем делать?              — Мы организуем охоту… охоту на ведьм? Нет. Звучит неправильно. В любом случае мы сотрудничаем с ВИ-7, хотя больше всего будем взаимодействовать с агентами ВИ-У, которые в настоящее время находятся в ведении ВИ-7. Грейвз и я пришли к выводу, что в будущем нам лучше держаться на расстоянии от ВИ-7. То есть, Гермиона, никто, кроме сотрудников моего офиса, не должен знать о секретных операциях.              — Я уже рассказала Рону, — быстро ответила она.              — Хорошо, и Уизли, — фыркнул Кингсли. — Я предполагал, что ты или Поттер расскажете ему всё в какой-то момент. Не думаю, что вы храните секреты друг от друга.              — Как правило, нет, — отозвалась Гермиона, снова почувствовав приступ вины. Она действительно хранила секрет, пусть и всего лишь одни выходные. У неё не было времени рассказать Гарри и Рону о ВИ-7, она была полностью поглощена Драко. Что она должна была сделать — остановить его на полпути, чтобы отправить сову? Почему вина преследует её? Она не сделала ничего плохого!              — Я буду получать ежедневные отчёты по этому делу, но мне сообщили, что ты вовлечена в особую ситуацию, связанную с гневом Герулус.              — Да, похоже на то.              — И поэтому тебя вызвали сегодня?              — Да.              Он кивнул.              — Что ж. Предполагаю, что у тебя есть безопасное место, где ты можешь остановиться? Возможно, дом Драко Малфоя?              — Да, — она нахмурилась, не уверенная, что хочет, чтобы министр знал подробности её личной жизни. — Я как раз собиралась туда отправиться перед вашим приходом.              Он поднялся.              — Тогда не буду тебя задерживать. Можешь приходить сюда, когда захочешь. Камин в твоём офисе не пропустит никого, и я могу зачаровать твою дверь аналогичным образом.              — Мне бы хотелось сходить в Мунго, — сказала Гермиона, задаваясь вопросом, не просит ли слишком многого.              — Авроры дежурят там, пока Поттер и Уизли не выпишутся, и этаж под их наблюдением, так что я думаю, это не проблема.              — Но я подозреваю, что у Герулус есть кто-то внутри, кто-то, кто работает в Мунго.              — Определённо, так и было, — он остановился в дверях. — Реймонд Розье. Он был стажёром целителя и одним из лечащих врачей как мисс Шафик, так и мистера Малфоя.              Её брови взлетели.              — Я знаю, удивительно, на что способен ОМП, когда ему позволяют получить все факты. — Министр оглянулся на Гермиону. — Если тебе нужно куда-то пойти, Виггинс может тебя сопровождать. Он уже предложил.              Кингсли покачал головой, глядя на её лицо, полное отвращения.              — На свой страх и риск, Гермиона.              Дверь щёлкнула, и Гермиона осела в кресле.              Она напомнила себе о всех хороших вещах: Гарри и Рон выздоравливают в Мунго, их охраняют, а угроза, кажется, нейтрализована. В её офис невозможно проникнуть, и она в безопасности в этих стенах.              Она войдёт в камин, вернётся в таунхаус Драко и успокоится. Она могла бы…              В этот момент её желудок скрутило от беспокойства.              Что она будет делать? Пойдёт туда и притворится, что ничего не происходит? Будет шататься в его одежде по дому и отсасывать по настроению?              Вот оно. Вот откуда чувство вины. Она не делала ничего полезного, а единственное, чем она занималась (Драко, если говорить прямо), и привело её в эту переделку.              Что она могла сделать? Она не собиралась прекращать встречаться с Драко, она не могла, больше не могла. Между ними было слишком многое — он был для неё важен так, как никто другой. Она не собиралась заканчивать их отношения. Она даже не собиралась об этом думать ни секунды больше.              Каким-то образом это решение помогло. Отказ от идеи расстаться с Драко уменьшил беспокойство. Теперь ей только оставалось придумать, как стать частью решения. Гермиона была хороша в таких вещах, она была отличным исследователем. Она найдёт упущенные факты об Эванджелин Герулус и, выявив их, поможет тем, кто занимается её поимкой.              Тревожное предчувствие, которое охватило её, когда вызвали Драко, а затем задушило, когда она узнала о нападении, наконец отступало.              Гермиона бросила порошок в камин, произнеся «площадь Сохо, 13!» так чётко, как могла, но ничего не произошло.              Ну конечно.              Его дом не был подключён к глобальной сети, доступ к нему был возможен только через мэнор.              Она сглотнула, успокоилась и выкрикнула: «Малфой-мэнор!»              В этот раз она прошла по сети, но её охватило чувство тошноты, и вдруг она оказалась опять в своём кабинете. Она предчувствовала, что так и получится. Камин в мэноре, видимо, вернулся в режим «только по приглашению», и, скорее всего, в этот момент рядом не было никого, кто мог бы её пропустить.              Гермиона начала испытывать раздражение. Ну, не совсем. Она была раздражена. Уже давно.              Она могла аппарировать прямо к его двери, но для этого ей пришлось бы бродить по Министерству, чтобы добраться до атриума и выйти наружу.              Она могла переместиться камином домой, и оттуда аппарировать… Вероятность того, что Эванджелин развалилась на диване, довольно мала — она ведь только что убила несколько человек. На неё объявлена охота… Гермиона не считала её идиоткой. Бродить по квартире женщины, которой ты уже угрожала, было бы крайне недальновидным и безрассудным способом попасться.              К тому же она давно не видела Живоглота, что, хотя и не было чем-то необычным, не вызывало у неё восторга.              Решение было принято почти мгновенно, и она успешно воспользовалась камином, выходя в своей квартире, чтобы позвать Живоглота… но что-то было не так.              Дерьмо.              Палочка была наготове, Гермиона произнесла Гоменум Ревелио. Внутри никого не обнаружилось, но страх всё равно охватил её.              Её охранные чары были нарушены, и она была убеждена, что это не результат появления и исчезновения Миппи — магия домовых эльфов отличалась и была непонятной, и это не было делом рук домового эльфа, в этом Гермиона была уверена.              На её тёмно-фиолетовом диване всё ещё лежало одеяло, а книга была раскрыта на том месте, где она остановилась. Кровать была застелена, в нише мерцали огоньки, развешенные по арке, а на белоснежном одеяле виднелось большое круглое углубление, где, очевидно, лежал Живоглот.              Ничего не изменилось. Всё было точно так, как она оставила утром, когда ушла навестить Драко в Мунго.              Гермиона тщательно охраняла своё пространство, как всегда, и на данном этапе своей жизни справлялась с этим хорошо. Она ненавидела сомнения, которые одолели её, когда она произнесла несколько заклинаний, чтобы лучше определить место разрыва чар. Она не нашла ничего примечательного, никакой ошибки, на которую могла бы указать и которую могла бы заметить… но всё же что-то было не так. Что-то в магическом контуре, окружавшем квартиру, звало её.              Страх превратился в гнев, а затем быстро сменился отвращением. Раньше она была такой смелой девчонкой. Что с ней случилось? Как она стала человеком, который нуждается в защите, человеком, который перестал бороться? Даже не перестал. А просто спрятался. В красивом таунхаусе с ещё более красивым мужчиной.              Если бы восемнадцатилетняя она увидела себя сейчас, что бы она сказала?              Гермиона встряхнула руками и отвела плечи назад. Она сможет это сделать.              Первым порывом было отправить Патронус Драко, но она не сделала этого по двум причинам. Она не была полностью уверена, что он дома, и не хотела рисковать его прикрытием. И, что менее очевидно, в ней было слишком много чего-то маскирующегося под гордость. Она была в порядке. В её чёртовой квартире никого нет, она уже убедилась в этом.              Она направилась в ванную, чтобы плеснуть себе в лицо водой и взять несколько вещей, о которых Миппи — благословят её боги — не подумала. Самое главное — противозачаточное зелье, ей нужно скоро принять дозу. Она порылась под раковиной, взяла флакон (один флакон еженедельно) и засунула его в карман, когда вставала, бросив взгляд на ирригатор. Ей нравилось ощущение чистоты на зубах после его использования, но в основном эта привычка напоминала ей о родителях. К счастью, у Драко тоже было электричество, поэтому она вытащила его и положила рядом с собой.              Гермиона выпрямилась и протянула руку, чтобы выключить воду, когда заметила открытую тубу с красной помадой, лежащей в раковине. Она подняла её — кончик был смят от удара о фарфоровую чашу.              Живоглот?              Она бросила взгляд в зеркало и несколько секунд не могла понять, что она видит.              Отпечатки губ. Поцелуй на стекле. Она изучала его в течение нескольких секунд, прежде чем увидела надпись на стене за своей спиной.              Крупными, неразборчивыми красновато-коричневыми буквами — кровью, как она предполагала, — было написано «ТЫ СЛЕДУЮЩАЯ, ГРЯЗНОКРОВКА». Надпись окружало большое сердце с подтёками.              Прежде чем Гермиона успела обдумать это, она провела пальцем по рисунку.              Всё ещё влажный.              Помада с шумом упала на пол.              Она ненавидела это и очень хотела, чтобы этого не происходило, но в моменте она увидела тринадцатилетнего Малфоя, его холодный взгляд, когда он смеялся над её страхом. Он приветствовал его.              Это воспоминание вызвало у неё тошноту.