A Hard Row to Hoe | Дорогу осилит идущий

10 сентября 2008 г.

Квартира Гермионы

Сохо, Лондон

      После того как Гермиона поднялась с пола в ванной, она отправила Патронус напрямую министру Шеклболту с просьбой, чтобы команда авроров проверила её квартиру и переустановила защитные заклинания. Очевидно, что она не сделала их настолько эффективными, чтобы помешать Эванджелин, что было весьма тревожно и не слишком удобно.              Это также приводило Гермиону в ярость, поскольку она считала себя чрезвычайно талантливой ведьмой, но Эванджелин каким-то образом превосходила её — однако Гермиона решила сдержать свой гнев до тех пор, пока не появится время, чтобы разобраться с этим как следует.              Виггинс, аврор Роуэлл и аврор Маккорт прибыли в течение трёх минут, провели инвентаризацию всей квартиры (которая состояла из одной большой комнаты) и изъяли в качестве улик всё, что имело отношение к делу Эванджелин. Это включало в себя тюбик помады (она только купила эту проклятую штуку, даже ещё не использовала) и кровь, которую собрали со стены.              Пока они занимались делом, Гермиона сидела на диване и обдумывала свои следующие шаги. Жуткий цветочный запах чистящего средства настолько забивал все её органы чувств, что она открыла окно и высунула наружу голову, чтобы вдохнуть свежий воздух. Драко, скорее всего, нет дома, но она не хотела связываться с ним, чтобы выяснить это наверняка. Она не хотела его видеть и знала, что причина смехотворна, но дело не в этом, верно?              (Дело именно в этом.)              Гермиона попросила отвести её обратно в Мунго, и когда авроры сочли, что собрали всё необходимое с места происшествия, Виггинс сопроводил её, а Роуэлл и Маккорт заново наложили защитные заклинания. Виггинс заверил её, что они лучшие в своём деле. Он гарантировал, что никто не сможет проникнуть в её квартиру.              Когда она добралась до больницы, Гарри и Рон спали, а по словам дежурного целителя, Джинни и Парвати ушли примерно полчаса назад. Гермиона, с блестящими от слёз глазами, заламывая руки (она надеялась, что не слишком переигрывает) обратилась к одному из целителей:              — Сэр, я знаю, что это наверняка противоречит регламенту, но я хотела бы спросить… может быть, есть возможность выделить мне место в их палате на эту ночь? После того как мы находились в бегах, охотясь за крестражами, я боюсь, что из-за своих травм они проснутся в панике. Я бы не хотела покидать их в такой момент после всего, что мы пережили в попытках противостоять злу, ну, вы понимаете…              Она промокнула уголок глаза, чтобы добиться наибольшего драматического эффекта.              — Конечно, дорогая, — пожилой целитель похлопал Гермиону по плечу и, кивнув, повёл её в палату. — Мы всё устроим. Не волнуйтесь, они в надёжных руках.              Три минуты спустя Гермиона расположилась на удобной кровати с подносом, полным еды. Виггинс замер в дверях, пока она превращала салфетку в пуховое одеяло.              — Это было довольно омерзительно, — сказал он.              — О, у тебя аллергия на гусиный пух? Тогда лучше не приближайся. — Она стянула подушку у спящего Рона (у него их слишком много, так и шея затечёт).              — Нет, я об этой показухе: «Ой, я Золотая девочка, и я так грущу из-за своего длительного туристического похода…» — изобразил он высоким голосом.              — Туристического похода?!              Он пожал плечами.              — Ну я никогда не слышал всю историю целиком. Хоть зефирки на костре жарили?              Гермиона в ответ лишь моргнула.              — Ты будешь в порядке здесь?              — Конечно, — отозвалась она, — но тебе лучше уйти… не стоит их будить. Ты же знаешь, через сколько им пришлось пройти.              Он сердито посмотрел на неё и развернулся на каблуках.              — Дай знать, если я тебе понадоблюсь. — Он тихо прикрыл за собой дверь.              Виггинс ушёл, Гарри и Рон спали, и Гермиона приготовилась ко сну. Она переоделась в пижаму, почистила зубы (она взяла с собой сумку с необходимыми вещами перед тем, как покинула квартиру) и заплела волосы. Она бесшумно прокралась к кровати и забралась под одеяло. Гермиона достала палочку и удвоила его вес. Ей нужно было ощущать давление, чувствовать, что одеяло укутывает её.              Она не думала о Драко. Она не думала о том, чем он занят, где он… в порядке ли он. Она не представляла, насколько безопаснее и комфортнее было бы, если бы она лежала в его постели. Она смотрела в потолок, слёзы лились из глаз, скатывались по скулам и затекали в уши, противно скапливаясь внутри.              Она не думала о словах на стене и том глупом, подлом мальчишке, который когда-то её ненавидел.              И которого она тоже ненавидела.              Весь день творился полный бардак, и она не могла поверить, что двадцать четыре часа назад она спала рядом с ним, а теперь скорчилась в больничной палате, отчаянно пытаясь спрятаться под несколькими тысячами перьев.              Почему это так сильно её задело? Она ужасно хотела разобраться. Почему воспоминание о его презрении заставляло её хотеть свернуться калачиком и исчезнуть, чтобы никогда больше его не видеть?              Она не могла ясно мыслить.              Ей нужно поспать.              Всё наладится, как только она выспится.              

† † †

             — …но это не объясняет, почему у тебя две подушки, а у меня одна, Гарри.              Голос Рона разбудил Гермиону, и прошло несколько секунд, прежде чем она вспомнила, почему и где она находится.              — Я забрала у тебя одну. — Она прочистила горло. — Я не хотела, чтобы у тебя затекла шея.              — Она проснулась… — откликнулся Рон. — Гермиона, что ты тут делаешь? Мы уже час пытаемся это понять.              Гермиона приподнялась и потёрла глаза, чтобы рассмотреть их получше.              Рон сидел в постели, на коленях у него был поднос с колбасками, яйцами, тостами, кофе и апельсиновым соком. Гарри тоже сидел, но с кофе и газетой, сложенной перед ним, а очки всё ещё лежали на столике.              — Гарри, как ты? — Гермиона поднялась с кровати, потянулась и подошла к нему.              — Кажется, нормально, — поморщился он. — Но чувствую себя так, как будто кто-то буквально поджёг мне задницу. Билл заходил чуть раньше и рассказал нам всё.              — Я всё проспала?              — Он наложил заглушающие чары, чтобы не потревожить тебя, — объяснил Рон, отхлебнув сока.              — Но меня разбудил твой голос.              Рон пожал плечами.              — Думаю, в какой-то момент они должны были рассеяться. К тому же сейчас девять утра. Решил, ты захочешь проснуться, чтобы пойти на работу.              — Верно. — Гермиона осторожно присела на край его кровати и посмотрела на Гарри. — Ты уверен, что с тобой всё в порядке, Гарри?              — Пока я не начинаю задумываться о том, что бы произошло, если бы ты не притащила меня сюда… да. — Он шумно выдохнул, потянувшись за очками, и она не была уверена, от физической боли или от страха перед «что, если». — Годрик, Гермиона. Билл сказал, что я мог умереть.              — Как будто тебе это в новинку, — поддразнила она в попытке разрядить обстановку. — Избранный снова наносит удар.              Рон фыркнул, сосредоточившись на слегка поджаренной сосиске на краю подноса.              — Нам стоит серьёзно задуматься об эмиграции в Новую Шотландию или куда-то вроде того. Туда, где можно расслабиться.              — Новую Шотландию? — Гарри скривился.              — Да вроде достаточно далеко, — Рон пожал плечами, рот был набит наполовину пережёванными кусочками свинины. — В городе нам никак без неприятностей не обойтись.              — Виггинс объяснил, почему эта Герулус напала на нас, или она попадает в категорию «психопаты обыкновенные», которую мы знаем и любим? — спросил Гарри и посмотрел сначала на Гермиону, а затем на Рона. Его взгляд вернулся к ней, и он каким-то образом заметил её дискомфорт, который она, как ей казалось, довольно хорошо скрывала.              — Мне он ничего не говорил, — Рон поднял глаза и встретил пристальный взгляд Гарри. — Что? Он что-то рассказал тебе, Гермиона?              — Не то чтобы. Вообще-то ничего, если честно.              — Ладно, ну, я думаю…              — Подожди, Рон, — перебил Гарри, не отрывая от неё глаз. — Ты же знаешь, Гермиона. Ты знаешь о Герулус.              — Знаю, — она стала возиться с пуговицами на пижаме, теребя нижнюю, пока та не отскочила. — О боже.              — Это легко починить, — сказал Гарри, пресекая её отвлекающий манёвр. — Что тебе известно?              Гермиона закрыла глаза. Так ей было легче взять себя в руки и начать говорить.              — Я думаю… и Виггинс с министром подтверждают это, что её целью были вы двое.              — Почему? — спросил Гарри.              — Как обычно, — одновременно с ней ответил Рон, снова переключив внимание на завтрак.              — Из-за меня.              Рон причмокнул.              — Ну, это что-то новенькое.              — Потому что я встречаюсь с Малфоем.              Мгновение. Ещё одно.              — Так ты действительно с ним встречаешься? — Рон посмотрел на неё с лёгким, но всё ещё заметным отвращением. — Это не просто…              — Нет, это не просто секс, как вы с женой предполагаете, — прошипела она.              — Тебе нравится его… — Рон подбирал слово. — Личность, да?              — Больше, чем я могу объяснить.              Рон посмотрел на Гарри, который всё ещё молчал, впитывая информацию.              — Ты знал об этом?              Гарри проигнорировал его.              — Почему она преследует Малфоя?              — Это уже более сложный вопрос, — Гермиона вернулась к своим пуговицам. — Она проникла в мою квартиру.              — Когда? — Гарри выпрямился, двигаясь так, будто собирался встать с кровати.              — Ляг обратно, Гарри, у тебя отсутствует половина спины. — Гермиона закатила глаза. — Думаю, вчера. Оставила мне послание на стене. Большими кровавыми буквами — в прямом смысле кровавыми. «Ты следующая, грязнокровка».              Рон поморщился.              — Что за хрень?              — Мне жаль, Гермиона, — сказал Гарри. — Как отреагировал Малфой?              Она схватила палочку и вернула пуговицу на место.              — Он пока не в курсе.              Гарри нахмурился.              — Это то, что он тебе сказал тогда, — кивнул Рон. — Откуда она это узнала?              — Это не самая оригинальная фраза, — Гермиона разгладила сине-белую полосатую ткань на груди. — Вполне могла услышать где угодно.              — Почему ты не сказала ему? — спросил Гарри.              Гермиона ответила не сразу.              — А какой смысл? Не он это сказал. Вероятно, не он просил её это написать.              Рон открыл рот, чтобы что-то добавить, но Гарри прочистил горло, заставляя его замолчать.              Она продолжила говорить, слова вырывались из неё слишком быстро:              — Я даже не понимаю, почему меня это беспокоит, если честно. Не считая того, ну, ты знаешь. В детстве было отвратительно это слышать. Я ненавидела его, он заставлял меня чувствовать себя ужасно при любой возможности… он был мелким засранцем…              — Злобным мелким засранцем, — поправил Рон.              — Злобным мелким засранцем, — повторила она. — Он был таким подлым и мерзким, а сейчас я не нахожу в нём и следа того человека.              — Ну, это хорошо, — ответил Гарри, глядя на Рона, который кивнул в знак согласия.              — Но такие вещи не исчезают просто так, верно? То, как нас воспитали? Вся наша система ценностей? Мы не становимся другими людьми за одну ночь.              Они молчали, ожидая продолжения.              — Я буквально вас спрашиваю. Это не риторический вопрос.              — Ну, ты очень любишь риторические вопросы, так что не можешь винить нас за то, что мы не поняли в этот раз… — проворчал Рон. — Но, э-э… Не знаю. Думаю, я с тобой не согласен.              — Что? — Она не предполагала, что Рон будет выступать против, особенно если для этого ему придётся встать на сторону Драко Малфоя.              — Что-то вроде безумного сектанта, предсказывающего конец света, не так ли? — Рон схватил свой поднос, очевидно решив, что всё-таки немного проголодался. Он прожевал кусок бекона. — Нам было... двенадцать, когда он сказал эту чушь возле Комнаты?              — Да, — Гермиона прищурилась. — Откуда ты знаешь, что такое секта?              — Я знаю многое, Гермиона, — ответил он, — и, кроме того, Перси мне рассказывал. И к тому же, и к тому же… Я уверен, что в двенадцать лет я тоже говорил какую-то ерунду. И я в то время не проходил обучение на представителя тьмы.              — Верно.              — Все мы — жертвы обстоятельств. Некоторые, как ты и я, родились в более благоприятных условиях. Хорошие родители. В целом, неплохое детство… — он вздохнул. — А вот Гарри не так повезло. У него что-то вроде комплекса героя, да?              Гермиона уставилась на него. Комплекс героя. Это не слова и мысли Рона Уизли. С кем он разговаривал?              — Кто ты, на хрен, такой? — рассмеялся Гарри. — Откуда ты всё это взял?              — Рональд Билиус Уизли. Я не могу в это поверить.              — Что? — Гарри сдвинулся на кровати, переводя взгляд с одного на другого.              — Он ходил к целителю разума! — Она обвиняюще ткнула пальцем в Рона, голос звучал пронзительно.              — К целителю Банчу? — спросил Гарри.              — Нет, — Рон покачал головой. — Я пытался. Но он сказал, что это конфликт интересов из-за его отношений с Гермионой… Я ответил, что это вообще-то идеально, ведь я хочу поговорить именно о ней! Но он остался непреклонен.              Гермиона проигнорировала последствия такого абсолютного вторжения в частную жизнь и перешла к более насущным вопросам.              — Как долго?              — Несколько недель, — он пожал плечами. — Честно говоря, сначала я пошёл туда, чтобы понять, почему ты вообще разговариваешь с Малфоем после всего, что он натворил… но оказалось, что дело вовсе не в Малфое. И не в тебе! Если подумать, я так и не разобрался в этом… но это и не моё дело, чтобы разбираться. Целитель Делойт считает, что мне нужно сначала заняться собой, прежде чем я смогу сосредоточиться на других. Мне нужно много работать над тем, чтобы почувствовать, что я достаточно хорош. Понять свою ценность, не сравнивая себя с другими. Если честно, это ужасно сложно. О, и, очевидно, я плохо справляюсь с ревностью и отказами.              Гермиона закусила губу, чтобы не улыбнуться. Она отвела глаза, не решаясь встретиться взглядом с Гарри. Она напрягла плечи, чтобы не рассмеяться.              — Не может быть, — протянул Гарри. — Какая неожиданность.              — Знаю, но, если подумать, это многое объясняет, — ответил Рон, не обращая внимания на вспышку сарказма Гарри. — Но, в любом случае, Гермиона. Малфой просто делал то, что считал необходимым, то, что считал правильным. Пытался жить по тем законам, которые вложили ему в голову. Целитель Делойт считает, что человек может измениться по разным причинам… Предполагаю, что у этого придурка Малфоя есть несколько веских причин. И, будем честны, это произошло не за одну ночь. Это заняло годы.              — Ты сказала, что не находишь в нём и следа того человека, каким он был когда-то, — продолжил Гарри, подхватив мысль Рона. — Думаю, это довольно убедительное доказательство того, что он решил стать другим человеком. Это нелегко, я полагаю… хотя, вероятно, ему помогло то, что он был полным мудаком. И все здравомыслящие люди говорили ему, что он гнусный белобрысый болван, стоящий на неправильной стороне истории.              — Ага, — подытожил Рон.              — Я совсем не такого разговора ожидала от вас обоих.              — От нас? — Рон посмотрел на Гарри. — Мы — развитые волшебники, Гермиона. Думаю, ты должна это признать. Ведь это ты всегда заставляла нас становиться лучше.              Его слова проникли внутрь и засели где-то в её груди.              — Да, — кивнул Гарри. — В конце концов, мы — твоя вина.              — Вы, — она указала на них обоих, — когда говорите «мы», звучите так, как будто у вас одна общая извилина на двоих.              — Но мы — твоя извилина, — улыбнулся Рон. — Чёрт, ребята! Кажется, нога почти отросла!              

† † †

             Чуть позже Гермиона покинула их палату, пообещав вернуться в ближайшее время. Она переместилась через камин в свой кабинет и заглянула в офис Гарри, чтобы взять его мантию-невидимку. В её голове крутилось много мыслей по поводу того, что он хранит её в незапертом ящике своего стола в офисе… но Гарри не задал ей никаких вопросов, когда она попросила одолжить мантию, поэтому устраивать ему допрос казалось невежливым.              Она аппарировала из атриума Министерства прямо к порогу Драко и постучала трижды.              Через мгновение появилась Джемма, задохнувшись от удивления, когда показалась голова Гермионы, которая сама по себе двигалась на фоне площади Сохо.              — Господи, Гермиона, входи!              Стянув мантию и повесив её на крючок, Гермиона нервно огляделась.              — Его здесь нет, — сказала Джемма. — Вызвали на базу.              — Я предполагала, что так и будет.              Джемма смотрела на неё, следуя в гостиную.              — Он ждал тебя. Ждал так долго, как мог.              — У меня было несколько дел…              — За что ты его наказываешь, Гермиона?              Гермиона побледнела, не ожидая такой прямолинейности.              — Я не хотела…              — О, но ты это сделала. Ты игнорировала его, избегала его и оборвала с ним связь. Если бы мы не находились в одной комнате, когда ты прислала свой Патронус, он бы его пропустил и ушёл, так и не узнав, жива ли ты, — Джемма скрестила руки, на её лице не было той теплоты, с которой она обычно смотрела на Гермиону. — И, возможно, ты даже убедила себя, что послала этот Патронус, чтобы развеять его беспокойство, но ты знаешь, что это ложь. Ты хотела провернуть нож в ране. Он знал, что сообщение адресовано не ему, он знал, что ты послала сообщение кому-то рядом с ним, ещё больше подчёркивая то, что ты хотела сказать. Я даже не буду углубляться в подробности о туманности сообщения и беспокойстве, которое, вероятно, овладело им.              — Я знаю, — прошептала Гермиона. — Всё это сложно, Джемма, и я думаю, что, наверное, отреагировала не лучшим образом…              — Не нужно, — отрезала Джемма. — Он единственный, кто заслуживает любое объяснение, которое ты слепила.              — Джемма, прости, я не хотела тебя обидеть…              — Мне важен только он, — снова перебила её Джемма. — А то, что ты сделала, причинило ему боль.              Гермиона прикрыла глаза ладонью и кивнула, когда несколько слёз скатились по её руке.              — Я понимаю, — сказала она, заставляя свой голос не дрожать.              — Ладно. Мне неловко от того, как резко я с тобой только что разговаривала, — тихо произнесла Джемма. — Прости, я просто… Я люблю Драко. Он хороший человек, но не позволяет никому это увидеть. И он впустил тебя… он впустил тебя в свою жизнь, а ты взяла и сделала это…              Гермиона втёрла слёзы в кожу, как будто это была увлажняющая сыворотка, и посмотрела на Джемму, успокаиваясь.              — Я знаю.              — Я сохраняла внешнее спокойствие, пока он был в панике перед уходом. Я заверила его, что ты, скорее всего, в Мунго, или что-то типа того, но я была так разочарована твоим поведением, Гермиона.              — Я могу присесть? — Гермиона указала на диван.              — Конечно, — Джемма последовала за ней, приготовив чай и поставив его на стол. — Я не хочу на тебя наезжать, извини.              — Нет, я понимаю, — Гермиона протянула руки за предложенной чашкой. — Даже Гарри и Рон в этот раз на стороне Драко.              Джемма задумалась на мгновение.              — Любопытно.              — Ещё бы. — Гермиона сделала глоток чая. — Если не вдаваться в подробности, потому что я считаю, что это мне нужно обсуждать с ним, я хотела сказать, что ситуация всё время меняется. Похоже, я влюбилась в школьного задиру, и хотя сейчас он фактически самый удивительный мужчина, которого я знаю, я всё ещё сбита с толку.              Джемма отпила чай и подождала, пока Гермиона продолжит.              — Например, как он сейчас воспринимает те части меня, которые когда-то ненавидел? Как он с этим мирится? А я как? Базово я понимаю, что он был ребёнком, на которого оказывали влияние другие обстоятельства… его родители, его сверстники, укоренившиеся убеждения. Я всё это понимаю, Джемма. Я даже могу дойти до мысли, что не считаю, что он сам верил в некоторые вещи, которые говорил. Но он всё равно это произносил. И это всё равно ранило меня. А когда я увидела эту надпись на моей стене, я просто…              — Какую надпись? На какой стене?              — М-м-м. — Гермиона сморщила нос. — Я пошла из Министерства домой, чтобы попытаться вернуться сюда, и Эванджелин пробила мои защитные чары и написала на стене ванной: «Ты следующая, грязнокровка». Своей собственной кровью. Я оценила такую поэтическую вольность.              — О боже мой, — Джемма опустила чашку с чаем, выражение её лица наконец смягчилось. — О, Гермиона.              — Я увидела это и просто застыла.              — Я думаю, я понимаю кое-что из этого, — Джемма выдохнула. — Мне очень жаль. Это такое оскорбление.              — Это именно то, что он сказал мне, когда мы были детьми. Когда открылась Тайная комната, мы все стояли в замке и смотрели на это послание, выведенное кровью на стене…        — Я помню. Я была на седьмом курсе.              — Верно. Что ж. Когда мы стояли там, потрясённые жестокостью и угрозами, Драко громко произнёс: «Ты следующая, грязнокровка». — Гермиона снова отпила чай. — Должно быть, она знала, что он это сказал. Она знала, что меня это беспокоит. Интересно, предполагала ли она, насколько сильно?              — Ох, чем больше я о ней слышу, тем больше думаю, что она невероятно умная и невероятно сумасшедшая, — поморщилась Джемма. — Я тоже не люблю вспоминать о том, как он вёл себя по отношению к таким, как мы. Я стараюсь не зацикливаться на этом. И теперь я чувствую себя немного хуже из-за того, что накинулась на тебя раньше.              — Всё в порядке, я понимаю. И, пожалуйста, знай, что он мне действительно небезразличен, — отозвалась Гермиона. — Я вернулась, чтобы поговорить с ним, если он будет дома. Не знаешь, когда он вернётся?              — Не знаю, но… ты же останешься здесь, да?              — Не уверена, что мне стоит. — Гермиона не знала, где ей лучше находиться в текущий момент.              — О, конечно, тебе следует остаться! Во-первых, мне невероятно скучно в одиночестве. Во-вторых, тут очевидно безопаснее, чем в твоей квартире… ты же должна быть в изоляции, да? И так ты будешь здесь, когда он вернётся! — Джемма снова наполнила чашки чаем. — И Живоглот, похоже, чувствует себя весьма неплохо.              Глаза Гермионы округлились.              — Он был здесь?!              — Да, пришёл вчера. Я думаю, он в комнате Драко. Я застала его, когда он превращал одеяло во что-то вроде большого гнезда.              — Он очень любит гнёзда, — улыбнулась Гермиона. — Ладно. Думаю, остаться — хорошая идея. Честно говоря, я побаиваюсь возвращаться домой, а спать в своём кабинете или снова в палате Мунго кажется… довольно трагичным.              — Замечательно, — откликнулась Джемма. — Ты уже ела?              

† † †

             После того как Джемма обыскала дом в поисках Живоглота, она приготовила им сэндвичи, а Гермиона решила немного поработать... но потом отвлеклась, копаясь в вещах Драко. Она начала с его шкафа, внимательно рассматривая огромный выбор одежды. Если бы Драко каждый день надевал новый аутфит, то прошло бы полгода, прежде чем он повторно использовал бы какую-либо вещь.              Гермиона пролистала книги в его спальне — несколько полок были спрятаны в углу возле окна. Она устроилась в одном из роскошных изумрудно-зелёных кресел и читала потрёпанный экземпляр «Истории Хогвартса», на обложке которой была указана дата издания — 1749 год.              Гермиона обнаружила комнату, во всех отношениях противоположную комнате Драко. Стены были выкрашены в спокойный кремовый оттенок, перед окнами в пол располагался бархатный диван цвета пылающей бронзы. Её сумка лежала на высоком комоде из красного дерева, а рядом с ней стоял неприлично огромный нежно-жёлтый букет пионов и ранункулюсов. Тёмно-синяя кровать была идеально застелена.              Пусть так и остаётся.              Гермиона взяла сумку и отнесла её в комнату Драко.              После того как она отправила письмо министру с сообщением, что появится в офисе на днях, и письмо Гарри и Рону, где обещала навестить их завтра, она обнаружила себя на кухне. День пролетел незаметно, но это было легко объяснимо, ведь пять часов ушло на чтение старинной книги.              В холодильнике и кладовой можно было найти всё, что ей могло бы прийти в голову. Она начала вытаскивать из шкафов всё подряд: романеско, сироп из бузины, моцареллу из молока буйволиц, артишоки, батончик Марс… в его кладовке было всё.              Она решила приготовить на ужин гренки по-валлийски. Её отец готовил их каждый раз, когда мама уезжала из города на стоматологическую конференцию или в путешествие с университетскими подругами. Мама ненавидела это блюдо, поэтому они с папой ели сырные тосты тайком при любом удобном случае.              — О! — Джемма поднялась по лестнице и окинула взглядом творение Гермионы… Гренки по-валлийски, зелёный салат и яблочный крамбл. — Я как раз собиралась заглянуть, чтобы спросить, не голодна ли ты!              Она посмотрела на три тарелки, которые Гермиона поставила на стол, — одна для неё, одна для Джеммы и…              — Не думаю, что он вернётся так скоро, — сказала Джемма, садясь за стол. — Он обычно включает мобильный, как только оказывается на базе, отправляет мне смс, что он на месте, и только через четыре-пять часов он возвращается домой. Каждый раз, когда они заканчивают миссию, их подвергают серьёзным обследованиям и проверкам.              — О, ладно, — кивнула Гермиона. — Как долго он обычно отсутствует?              — По-разному. Нельзя сказать точно, но, по-моему, чаще всего пару дней. Редко дольше, чем несколько дней. Практически никогда — больше недели, если только его не вызывают обратно сразу же, что иногда случается. Но он всегда сообщает об этом.              — Я слегка погорячилась, — Гермиона отодвинула его тарелку. — Тогда я просто выброшу оставшуюся порцию.              — Не нужно, — проговорила Джемма, кусая сэндвич. — Драко ужасно долго возился с этим холодильником, чтобы добиться того результата, который хотел. Просто заверни тарелку как угодно, оставь на верхней полке и закрой дверцу. — Она кивнула в сторону холодильника, побуждая Гермиону к действию.              Взяв пищевую пленку, Гермиона выполнила указания. Когда она закрыла дверцу, на поверхности из нержавеющей стали высветилась надпись: «Гренки по-валлийски. Зелёный салат. Гермиона Дж. Грейнджер — 11 сентября 2008 года».              — Температура будет идеальной, когда ты достанешь блюдо обратно, — добавила Джемма, кивнула и издала протяжное м-м-м. — Положи ладонь на правый верхний угол дверцы.              Гермиона снова сделала, как ей сказали.              Появился список из двух пунктов. Над строкой с гренками мерцала ещё одна: «Воскресное жаркое, полное. Драко Л. Малфой — 6 сентября 2008 года»              — Ой, я собиралась доесть его. Может, пообедаем завтра? — Джемма налила стакан воды и выпила половину. — Обычно там от пяти до десяти разных блюд, так что в случае, если у него нет сил готовить, у него есть выбор, чем перекусить.              — Холодильник просто держит еду под стазисом и ведёт учёт? Полагаю, ещё чары незримого расширения. Может быть, даже что-то вроде переосмысления шкафа из «Боргин и Бёркс»… — Гермиона осеклась. Это же гениально. Если хранить всё под чарами стазиса, то ничего не испортится. А благодаря расширенному пространству для хранения никакого ограничения по количеству содержимого.              Потрясающе.              — Не знаю, как всё это работает, но это чертовски удобно. Драко поработал и над моим, внизу — проделал то же самое. Мне безумно нравится. Он повторил это и с холодильником моих родителей, но там есть пара хитростей с их компьютером, потому что у них нет магии и возможности получить доступ к меню, как у нас. — Джемма проглотила последний кусочек и кивнула. — Так вкусно, Гермиона. Вечность не ела гренки по-валлийски. Спасибо!              — Я рада, — Гермиона наконец надкусила свою гренку; теперь, когда она узнала, что вряд ли сегодня увидит Драко, её аппетит заметно уменьшился. — Мое любимое утешительное блюдо.              — Восхитительно, — отозвалась Джемма. — Прошу прощения, но у меня скоро видеозвонок с моей… ну. Моей бывшей. Анджелой.              Гермиона пожала плечами.              — Я не думала, что Драко рассказал бы о ней. Он не самый большой её поклонник, честно говоря. Мы больше не вместе. Но всё ещё дружим. Невозможно так долго с кем-то встречаться и не стать друзьями, понимаешь?              — Я это прекрасно понимаю, — ответила Гермиона. — На самом деле я провела ночь со своим бывшим буквально вчера.              Брови Джеммы взлетели.              — Рон. И Гарри. Я осталась с ними в Мунго. На койке в их палате.              — Оу, — она встала, звук фух вылетел из неё. — Ты меня чуть не провела.              Гермиона вяло ковырялась в салате.              — Правильно это или нет, но на данный момент я замечаю только одного, ужасно блондинистого, капризного, забавного, великолепного мужчину, — задумчиво произнесла она. — Возьми с собой яблочный пирог, иначе я буду вынуждена съесть его весь.              — С удовольствием тебе с этим помогу, — Джемма подхватила кусок. — После звонка я буду свободна, на случай если захочешь посмотреть фильм или что-то другое!        Когда Джемма спустилась к себе, Гермиона осталась сидеть в тишине.              Размышляя, что же именно делать дальше.              

† † †

      Пятница, 12 сентября:              Гермиона пришла в Мунго на бранч, то есть появилась после того, как Гарри и Рон позавтракали, но до того, как Парвати принесла обед. Гермиона провела с ними два часа, по-прежнему используя мантию Гарри, чтобы приходить и уходить.              Вернувшись в таунхаус Драко, она прослушала пять его пластинок:              — Rubber Soul, The Beatles       — Speaking in Tongues, Talking Heads       — Wish You Were Here, Pink Floyd (эта была изрядно поцарапанной)       — Spice, Spice Girls (она была поражена тем, что он нашёл и приобрёл именно эту пластинку)       — The Sign, Ace of Base (её личный фаворит)              Она заскочила в министерство, чтобы поработать, но почти сразу министр прервал её.              — Я встречался со своим связным из ВИ-У, чтобы узнать прогресс по Герулус… и прогресса нет, Гермиона. Они не могут её найти. Думаю, для тебя будет благоразумнее пока что не высовываться. Разумеется, я буду здесь, если тебе что-то понадобится.              Так что она снова ушла.              Она приготовила куриную пикатту на ужин, а к порции Драко (просто на всякий случай) добавила записку, примотав её пищевой плёнкой.              Куриная пикатта с увеличенным количеством каперсов и картофельное пюре… потому что паста здесь не к месту, и мне всё равно, если кто-то с этим не согласен. И немного стручковой фасоли, потому что овощи — это важно.              Она уставилась на записку, подумала немного и добавила:              Это первое полноценное блюдо, которое меня научили готовить родители. Я готовила его последнюю пятницу каждого месяца примерно с десяти лет и до поступления в Хогвартс. Когда я вернулась на рождественские каникулы на первом курсе, мама попросила приготовить пикатту для них в первый же вечер.              Я так гордилась, что умею готовить что-то такое, что ей настолько нравилось, что она мечтала об этом, даже когда меня не было рядом.               Она убрала порцию в холодильник и пошла наверх.              Живоглот спал на стороне Драко.              

† † †

      Суббота, 13 сентября:              Гермиона проспала дольше, чем за все последние годы, и проснулась только после одиннадцати утра.              Технически, было уже время обеда, и хотя она не была голодна, она чувствовала себя довольно уставшей. Полагая, что это само по себе не очень хороший знак, она заставила себя спуститься, чтобы выпить эспрессо и съесть что-нибудь напоминающее белок.              Яйцо всмятку, кусочек тоста и два макиато спустя (они были далеко не так хороши, как у Драко) любопытство взяло над ней верх.              За дверью кладовой на кухне простирался коридор. Гермиона предположила, что там находится небольшая уборная, и оказалась права. Но там была ещё одна незапертая комната.              И она открыла дверь.              Комната была небольшой, без окон и с низким потолком. Гермиона включила лампу, осветив тесное пространство. Ровно по центру стоял круглый стол с неглубокой чашей на нём. У дальней стены располагались большие книжные шкафы, на которых лежало около тридцати промаркированных коробок, на каждой был подписан временной промежуток.              Это была его комната воспоминаний. Гермиона задержалась в дверях, раздумывая, прежде чем наконец вошла.              Она взяла коробку с полки и заглянула внутрь. Там лежали четыре флакона, на каждом из которых была указана дата. Она вынула один из них и поднесла к свету.              28 октября 2003г. светилось на боковой стороне флакона. В то время он жил в Америке.              Она огляделась, но в поисках чего? Здесь никто не будет её искать. Она вылила содержимое флакона в Омут памяти и опустила голову, прежде чем смогла убедить себя, что это грубейшее нарушение частной жизни и доверия.       

† † †

             — Ты снова съезжаешь с дороги, Моник, ты уверена, что умеешь… — голос Драко звучал несколько напряжённо, когда он прижался лбом к стеклу с водительской… нет, со стороны пассажира в седане. Он поднял ноги и вытянул руки, как будто готовился встретить свою кончину в огне. — О, ты, ооо!              Гермиона сидела на заднем сидении, рядом с Виггинсом, который спал, каждые несколько секунд опуская голову вперёд, а затем бессознательно выпрямлялся, и повторял это снова и снова.              Моник? Должно быть, Моник Вашингтон. Гермиона наклонилась, чтобы взглянуть на ведьму, сжимавшую руль руками так крепко, что у Гермионы даже от одного взгляда на них начинались судороги. Волосы Моник были собраны в низкий хвост, а мантия висела на заднем сиденье, где расположилась Гермиона.              — Заткнёшься ты уже наконец, Малфой? Думаешь, ты помогаешь? При малейшем моём движении ты начинаешь дёргаться, как будто я собиралась взлететь!              — Я никогда раньше не ездил на машине! — Драко прижал руки к потолку, пальцами царапая смутно напоминающую полиэстер ткань, которой тот был обшит. — Салазар, и мне это, блядь, не нравится…              Он посмотрел на заднее сиденье, прямо на Гермиону, а затем перевёл взгляд на Виггинса.              — Почему он так спокоен в такой ситуации? Мы можем погибнуть в любой момент.              — Мы в безопасности, Малфой, я отличный водитель.              — Позволь… — Машина резко дёрнулась, когда Моник слишком сильно повернула руль, и наехала на что-то неровное и шумное, когда седан повело вправо. — Позволь не согласиться!              — Какого факваджи происходит? — Виггинс дёрнулся рядом с ней, вздохнув, когда его тело подалось в одну сторону, а ремень безопасности врезался в ключицы, чтобы зафиксировать его на месте. — Моник, ты же говорила, что хорошо водишь!              — Я вожу достаточно хорошо, чтобы ты мог вздремнуть, Алекс, по крайней мере вот настолько я хороша!              — Я хотел бы ещё раз подчеркнуть, что слово «факваджи» — это абсолютно точно худший способ сообщить что-либо, требующее хотя бы минимальной серьёзности, — проворчал Драко, когда дорога внезапно повернула влево. — Как будто ты напрашиваешься, чтобы я тебя оскорбил.              — А когда ты говоришь вот так, я думаю, что ты хочешь меня оскопить, — Виггинс одной рукой держался за потолок, а другой — за подголовник Моник.              — Это заставит тебя заткнуться? — Драко повернулся и гневно уставился на него.              Виггинс громко рассмеялся.              — Ага, думаю, заставило бы, по крайней мере на секунду.              — Принято к сведению, — Драко снова развернулся лицом к дороге. — Я бы предпочёл сидеть сзади на обратном пути. Мне не нравится та лёгкость, с которой я могу представить свою гибель через это самое лобовое стекло.              — Матерь Вампус, я бы предпочла, чтобы ты заткнулся, — прорычала Моник. — Кто-нибудь может посмотреть на карту? — Она шлёпнула толстым сложенным листом по груди Драко, не отрывая глаз от дороги.              Он развернул его, и ещё раз. И ещё. И ещё три раза, и карта заняла половину салона.              — Это шутка? — Карта обвилась вокруг Драко, скрывая его от посторонних глаз. — Не может быть, чтобы маглы на самом деле…              — Не-маги, — оба поправили его.              — Я категорически отказываюсь называть их так, — возмутился Драко. — Как можно вести машину и одновременно читать это? Это просто смешно. Я понятия не имею, где мы находимся. Где мы должны быть, если точно? Почему мы не можем просто аппарировать…              — Он полностью изолировал эту область от магии, Малфой. Мы не можем аппарировать ни туда, ни обратно, мы не можем переместиться с портключами. Мы даже не сможем использовать наши палочки, — Моник замедлила ход машины, пристально вглядываясь вдаль.              Гермиона не понимала, каким образом Моник вообще что-то различает. Они находились в каком-то коридоре, засаженном деревьями, с огромными ветвями, покрытыми пушистым мхом, через которые едва проникал свет, за исключением небольшого участка тротуара. Она никогда не видела ничего подобного. Она попыталась прочитать карту в руках Драко, но он сражался с ней в попытке свернуть её обратно. Где же они?              — Это карта — доказательство того, что наши рабочие места в полной безопасности, — наконец заявил он и смял бумагу в руках. — Говорю вам, зло живо и процветает, пусть даже оно и скрывается в бессмысленной бумажной волоките и справочниках…              — О-о-о, обожаю, когда ты говоришь с нами по-французски, Малфой, — тихо присвистнул Виггинс.              — Casse-toi, — Драко послал Виггинсу воздушный поцелуй.              — Не знаю, что ты сказал, но знаю, что я почувствовал… — Виггинс подмигнул ему.              Драко покачал головой.              — Думаю, нужно включить автомобильную леди, — предложила Моник, нажав несколько кнопок на приборной панели. — Раз Малфой не умеет читать карты.              — Читать?! Я даже сложить эту проклятую штуковину не могу.              — Прокладываю маршрут, — прозвучал из динамиков искажённый голос. — Продолжайте движение по маршруту.              — Продолжайте движение? — взорвалась Моник. — Где же я, чёрт возьми, если не на маршруте?              — Я заметил знак чуть раньше, — сказал Драко. — Ван Дюзер что-то там. Но мы, должно быть, движемся в правильном направлении, пейзаж определённо стал более...              — Влажным, — закончил Виггинс. — Я чувствую запах океана.              — Ты что, наполовину псина? — спросила Моник, когда Драко резко обернулся и уставился сквозь Гермиону:              — Я только что видел самого большого оленя в своей жизни…              — Наверное, олень-вапити, — ответил Виггинс.              — Значит, ты у нас и запах соли различаешь, и эксперт по таксономии животных, да, Виггинс? — Драко выпрямился на сиденье, поправляя ремень.              — Подожди, пока не увидишь лося, — пробормотал Виггинс себе под нос. — Мои родители каждое лето возили нас к океану. У него есть свой запах. Ты, наверное, не привык к такому, Драко, ведь живёшь посреди ёбаного болота, и вокруг всё время царит эта болотная вонь.              — Мэнор, конечно же, расположен на возвышенности. Никаких болот в поле зрения. Хотя у нас есть небольшой пруд прямо за конюшнями. Мы разводим в нём радужную форель.              — Какой же ты богатенький мелкий у…              Странный импульс заставил их замолчать — в салоне автомобиля внезапно воцарилась тишина, будто все одновременно затаили дыхание.              — Чувствуете? — спросила Моник. — Мы только что пересекли барьер. Значит, мы уже близко.              — Через сто метров поверните направо, — пробубнил GPS. Гермиона вспомнила, как её родители наконец купили машину с GPS. Они были так взволнованы, но Ирэн (так они назвали её) была капризной и отказывалась предупреждать водителя о повороте, дожидаясь, пока его не проедут. Много резких манёвров. Один случай, когда в них въехали.       — Я готов, — резкий двойной щелчок почти заглушил слова Виггинса. Он держал в руках винтовку, его взгляд беспокойно метался по округе, пока Гермиона наблюдала за его отражением в стекле.              — Припаркуюсь у обочины, и пойдём пешком. Он не должен нас заметить, учитывая, что он полностью лишил это место магии.              — Если только у него нет камер, — заметил Виггинс, вынудив Моник повернуться в его сторону с недовольным выражением лица.              — Конечно, у него есть грёбаные камеры, Алекс.              — Я вижу одну прямо вот там, — сказал Драко, натягивая капюшон на голову. Он был одет во всё чёрное и держал в руке пистолет. Он накрутил на ствол более длинный наконечник, распахнул дверь и прицелился вдаль. Гермиона не успела понять, во что он стреляет, как послышался высокий, еле заметный свист. — В яблочко.              — Ну, тогда погнали. Он скоро обнаружит, что сигнал потерян. — Алекс выскочил из машины, Моник — следом за ним.              Гермиона пошла за ними, но вдруг осознала, что она была не в чёрном, и даже не в камуфляже — а в свободной белой майке и таких же боксерах. Но потом осознала — это всего лишь воспоминание, а не реальность.              Но ощущения такие реальные.              Лес был густым, солнце едва пробивалось сквозь листву, чтобы достичь земли. Поваленные стволы поросли ярко-зелёным мхом, длинные листья папоротников тянулись вдоль тропы, а глухой рокот вдали, должно быть, исходил от океана — если, конечно, верить Виггинсу.              Только вот… какой океан?              Атлантический? Тихий?              Где они вообще?              Пока она шла за ними босиком, ещё дважды услышала знакомый свист пистолета Драко. Он выводил из строя камеры, как только они появлялись в поле зрения, но Гермиона не могла понять, как вообще кто-то сумел провести сюда электричество — не говоря уже о том, чтобы замаскировать магический след.              Было прохладно — та особая прибрежная прохлада, что впивается в кожу и оседает в костях ледяным обручем. Каждый хруст ветки заставлял её вздрагивать, каждый шорох низко нависших ветвей отвлекал внимание.              Куда ни глянь — всё утопало в бархатистой зелени. Земля, стволы деревьев, валуны. Лианы сплетались в изумрудные навесы, мох покрывал каждую поверхность, пушистый и растрёпанный по краям. Пятна клевера мелькали здесь и там.              Драко шёл впереди, Моник и Виггинс держались по бокам — слева и справа. Драко поднял левую руку, сжатую в кулак, и все замерли.              Гермиона обошла их и перелезла через трухлявое бревно, чтобы иметь лучший обзор. Метрах в ста впереди, почти скрытый листвой, виднелся небольшой дом, словно подвешенный на верхушках деревьев. Его крыша поблёскивала — чёрные и серебристые панели отражали редкие солнечные лучи в окружающей местности.              Его, должно быть, построили с помощью магии, потому что с точки зрения физики это было невозможно. Крыша напоминала крышу лыжного шале, повторяя наклон елей, на которых держалось строение. Деревья при этом не прогибались, будто дом висел в воздухе, удерживаемый каким-то мощным, промышленным, вечным заклинанием левитации.              Кем бы ни был этот человек, он явно щедро пользовался магией здесь, в лесу. Он создал вокруг себя кольцо подавления магической активности и спокойно обосновался в его центре — недосягаемый и невозмутимый.              Пока Гермиона пыталась осмыслить, как дом вообще мог держаться в воздухе, за её спиной произошло сразу несколько событий.              Раздался выстрел, и Виггинс рухнул на землю, его ружьё с глухим стуком ударилось о камень.              По крайней мере, это была не его голова, отметила Гермиона. Понимая, что это прошлое, она могла позволить себе не волноваться. Мужчина ведь выжил… Поэтому она сосредоточилась на другом.              Моник попыталась подобраться к нему, но попала в ловушку для крупной дичи и в мгновение ока оказалась подвешенной за лодыжку на высоте шести метров над землей.              Драко выдохнул, словно этого и ожидал, и сорвался с места. Он бежал стремительно, пока пули вонзались в гниющую подстилку леса, сопровождая каждый его шаг. Гермиона кинулась следом, но он двигался слишком быстро, а она всё время спотыкалась о неровную землю. Он не сбавил темпа и запрыгнул на одно из деревьев, поддерживавших дом, с двумя ножами в руках, которые он вонзил в ствол, чтобы удержаться. Он подтянулся одним ножом, упёрся другим и начал карабкаться вверх.              Она никогда не думала, что увидит, как Драко Малфой забирается по дереву, как по чёртовой спортивной площадке. Сегодня это была спортивная площадка в тропическом лесу.              Теперь он был прямо под домом и, похоже, понял, что снова может использовать магию. Он призвал ближайшую лиану и подтянулся на платформу. Обогнув угол — палочка в одной руке, пистолет в другой, — он столкнулся с невысоким мужчиной, который подкрался с противоположной стороны. Драко резко вывернул из-за угла, обезоружил его и приставил дуло к голове.              — Генри Дорвинд.              — Кто ты? — спросил Генри, подняв руки.              — Драко Малфой.              — И кто это, на хуй, такой?              Драко рассмеялся вслух, глаза сверкнули.              — Обожаю эту грёбаную страну, понимаешь, Генри? — он шагнул ближе, вдавливая пистолет в голову Генри, который балансировал на краю платформы, удерживающей его дом на деревьях. — Но, отвечая на твой вопрос… кто же, на хуй, я такой? Я тот, кто пришёл забрать тебя за незаконное разведение гигантских кальмаров у побережья.              — Я имею право!              — У тебя нет никаких прав, Генри, — покачал головой Драко. — Тебя уже штрафовали и сажали десять лет назад за возню с кальмарами. Ты должен был вести себя прилично. И я знаю, что ты это знаешь.              — Я вообще не понимаю, о чём ты, — пробурчал Генри. — Проваливай туда, откуда пришёл.              — Генри, ты знаешь, что ты наделал. Тебе запрещено было продолжать разведение, это небезопасно, ты мучаешь этих существ. Им нужны другие условия, а ты создаёшь больных и обезумевших тварей. Ты их пытаешь. Один из них потопил пассажирское судно — никто не выжил. Двадцать семь человек, Генри. Погибли. А потом, когда власти пришли тебя арестовать, ты поймал их — так же, как мою команду, — Драко кивнул на подвешенную вверх ногами Моник и лежащего без сознания Виггинса. — И убил их. Я думаю, ты скормил их своим кальмарам, да?              — У меня есть права, это моя земля, — мотнул головой Генри, медленно пятясь от пистолета. Но отступать было некуда. Платформа заканчивалась, и падать было высоко.              — Это не твоя земля. Она принадлежит штату Орегон, Генри. Ты сквоттер, — Драко посмотрел вниз, — или, если хочешь, бродяга.              Орегон!              Гермиона огляделась. Как красиво. Она никогда здесь не была!              Пока она осматривалась, Генри прыгнул с края платформы, пролетел по воздуху и с глухим стуком рухнул на пружинящий мох под деревьями.              — Грёбаный кретин! — Драко бросился за ним, спрыгнув с платформы. Он приземлился на ноги и тут же сорвался в погоню.              Гермиона замерла с руками на бёдрах, на лице застыло странное выражение.              Годрик, он чертовски горяч.              Драко бросился за Генри, но у того было небольшое преимущество. Гермиона наблюдала, как он, казалось, обдумывал возможные варианты.              Он мог бы бежать дальше — уводя Малфоя в чащу, — или нанести ещё один удар. На земле, прямо перед ним, лежал беззащитный Виггинс. Генри наклонился, подхватил камень... достаточно маленький, чтобы его можно было нести, но достаточно большой, чтобы раздавить человеческий череп, и, приблизившись к Виггинсу, поднял камень над головой.              ВИ-У, хоть и была похожа на ВИ-7, всё же имела несколько отличительных черт.              Во-первых, это была известная организация. Она не действовала тайно, волшебное общество знало о её существовании. Такая прозрачность имела свою цену — агенты не имели права устранять свои цели. На самом деле это было запрещено. Они должны были доставлять преступников для вынесения приговора. В Америке десятки волшебных тюрем, и ВИ-У заполнила три четверти из них.              Генри, уже занеся валун над Виггинсом, не успел нанести удар. Моник закричала, всё ещё болтаясь вниз головой над ними, — и в тот же миг Драко нажал на курок. Первая пуля прошила грудь Генри, вторая — висок.              Он рухнул на землю, камень выскользнул из рук и рухнул на ногу Виггинса.              Драко остановился, тяжело дыша, и посмотрел на Моник.              — Всё же лучше, чем на голову, наверное.              — Он всё равно будет в ярости, — простонала она, пытаясь согнуться, чтобы кровь не приливала к голове.              — Выпить бы сейчас, — усмехнулся Драко, оглядываясь. — Как, чёрт возьми, ты вообще там застряла?              — Не знаю, просто СПУСТИ МЕНЯ! — заорала она. — Я сейчас вырублюсь! Я вывихнула лодыжку как минимум…              — Всё с тобой в порядке, — рассмеялся он. — Мы тренируемся на такие случаи!              — Ненавижу тебя, — выкрикнула она, но остальное Гермиона уже не расслышала. Спокойствие тихого леса было нарушено. Виггинс пришёл в себя и почувствовал новую боль в изувеченной ноге и во всех местах, где пуля прошла через его тело.              Вопль вышел что надо.       

† † †

      Гермиона вынырнула из Омута памяти, провела кончиком палочки по воспоминанию, подняла его и поместила обратно во флакон.              Она положила флакон обратно в коробку и поставила её на полку.              — Что ж, — она сосредоточилась на другой коробке. — Думаю, я могла бы заниматься этим весь день.              Через несколько часов, когда Гермиона просмотрела ещё три воспоминания, она решила, что пора прерваться на ужин… или на любой другой приём пищи, потому что она потеряла счёт времени и наконец-то проголодалась.              Вместо того чтобы выбрать лёгкий путь — или, того хуже, остановиться на чём-то безнадёжно прозаичном вроде овсянки, — она решила полностью посвятить себя ужину. В конце концов, был субботний вечер. Прекрасный вечер для приятного ужина с человеком, которого она… любила.              Несмотря на то, что он не сможет присоединиться, она всё равно считала это важным.              Говядина по-бургундски! Должна сказать, пахнет божественно, но я ещё не пробовала.              Моя мама готовила это блюдо на годовщину свадьбы. Точнее, она готовила его накануне: утром начинала, а вечером мы ели его на ужин. А в день годовщины родители оставляли меня с няней и уезжали на ночь в «Кларидж» или «Лэнгэм».              Они поженились 12 марта 1977 г.              Я использовала красное вино, которое нашла в кладовой. На нём было написано «Шамбертен». Я считаю, что жемчужные луковички — очень важная деталь… И представь мой восторг, когда я нашла их в твоём доме. Ещё я предпочитаю добавлять панчетту, чтобы вытопить её вместе с говядиной — согласись, это придаёт блюду особый вкус. Хлеб… Я не пекла сама. Я предпочитаю хлеб с идеальной корочкой, но так и не нашла времени (или, возможно, у меня нет достаточной выдержки), чтобы разобраться, как её добиться. Этот батон для меня раздобыл мальчик-посыльный Джеммы. Или мужчина-посыльный? Хм.              Я посмотрела некоторые твои воспоминания в Омуте памяти, надеюсь, ты не против. Думаю, ты не против… ты ведь сам предлагал на днях.       Надеюсь, ты в безопасности, но я начинаю верить, что ты лучше других подготовлен для того, чтобы разобраться с любой ситуацией.              Правда, не думаю, что это означает, что ты должен разбираться.              Целую, Гермиона