A Hard Row to Hoe | Дорогу осилит идущий

14 сентября 2008 г.

Таунхаус Драко

Сохо, Лондон

             Гермиона обнаружила себя в комнате с Омутом памяти ещё до того, как допила свою крошечную, отвратительную чашку кофе.              Она схватила коробку на самой высокой полке слева и спустила её вниз. Достав закупоренный флакон, она открыла пробку и вылила содержимое в чашу. Как оказалось, ей нравился элемент неожиданности. Какой Драко попадётся ей на этот раз?              На текущий момент она видела Драко в Америке, когда ему было около двадцати трёх лет. Она наблюдала за ним во время миссии в Корке, когда ему было двадцать шесть, и в Рейкьявике — примерно в то же время. Она никогда не ездила туда, там было очень красиво.              Если отбросить подтекст с убийствами.              Последний эпизод, что она просмотрела вчера, — начало этого года, до того, как они вновь встретились.              Она погрузила лицо в чашу и моргнула.              

† † †

             Драко стоял в тактическом снаряжении в небольшой комнате с кроватью и столом. Он разглядывал себя в зеркале, капюшон скрывал большую часть его лица, но выглядел он немного моложе.              — Ты справишься, — сказал он отражению. — Ты уже делал это. Дважды, если быть точным. Никакой разницы, ты просто… будешь действовать самостоятельно.              Оу. Совсем новичок. Должно быть, это конец 2000 года, до того, как он поступил в ВИ-У, так как он был в тактическом костюме, но без своего жилета.              Он надел шлем и дрожащей рукой коснулся расчёски на столе. Гермиона ощутила рывок в районе живота, и всё вокруг погрузилось в темноту.              Их вышвырнуло в переулке, над головой болталась скрипучая вывеска «Боутраклз», буква «к» криво держалась на сломанном гвозде.              Вокруг стоял жуткий запах дерьма, тухлой еды и крови… от этой комбинации у неё закружилась голова.              Драко, похоже, прекрасно знал, куда идёт, и двигался без колебаний. Он обошёл лужу, а Гермиона прошла прямо по ней. Лужа оказала гораздо глубже, чем она предполагала, и она промочила ноги по щиколотки. Сегодня она надела обувь, потому что, хотя в реальности никуда не двигалась, разум довольно убедительно внушал ей, что она идёт.              Он скользнул в неприметную дверь и прошептал заклинание, облегчающее его вес, а также применил чары, маскирующие запах, которые Гермиона выучила, когда была в бегах с Гарри и Роном. Она сочла, что в ситуации, когда они попытаются одолеть Нагайну, будет не лишним ослабить её органы чувств.              Тот, кого он преследовал, видимо, тоже обладал потрясающим слухом и обонянием.              Драко прошёл по коридору и поднялся по узкой, неосвещённой лестнице.              И снова она поразилась, что он, кажется, точно знал, куда идти. Он помнил каждый шаг — даже то, что у лестницы не хватает одиннадцатой ступеньки. Переступил через неё без малейших затруднений. Гермиона этого не знала и чуть не зацепилась ногой… хотя, опять же, она не была уверена, как это вообще могло случиться. Ведь её здесь на самом деле не было.              Не успела она заметить мужчину в конце лестницы, как Драко уже оглушил его, подхватил и аккуратно опустил на пол. Он пошарил у того по карманам в поисках палочки, нашёл и переломил её — хруст прозвучал особенно громко в тишине. Затем засунул обломки обратно в рубашку мужчины.              Жестоко.              Она услышала тихий шорох шагов за дверью на лестничной площадке, где стоял Драко. Он сразу сосредоточился, взмахом руки начертил на двери крест. Ударил ногой — и дверь рухнула на пол, разлетевшись на четыре части.              Человек, если можно так выразиться, резко обернулся, и его палочка отлетела в руку Драко. Драко поднял её перед собой и поджёг. Искры сыпались с обоих концов, пока палочка не превратилась в пепел и не осыпалась на пол.              Гермиона вскрикнула, когда мужчина ринулся на Драко.              Фенрир Сивый.              Драко скользнул мимо него в комнату, но затем замедлился, позволяя Сивому собраться с мыслями.              Гермиона напомнила себе, что это всего лишь воспоминание, Драко уже прошёл через это… всё кончено.              Но это не помешало ей съёжиться у двери, когда Сивый швырнул Драко через всю комнату.              — Что происходит? — зарычал Сивый. — Кто за мной пожаловал? Покажись, ссыкло!              Драко ринулся на Фенрира, но Сивый отбросил его, и тот влетел прямо в окно. Стекло треснуло у Драко за спиной.              — Используй чёртову палочку, Драко! — закричала она. В пустоту.              Но Драко не хотел. Казалось, он жаждал, чтобы Сивый швырял его по всей комнате, причинял ему боль. Комната едва вмещала двух мужчин их габаритов, и всё же казалось, что Драко получает всё больше ущерба. Он ударил ногой колено Сивого — то сломалось с отвратительным хрустом.              Травма слегка замедлила оборотня. Он едва ли выглядел как человек — волосы настолько густые, что местами больше походили на шерсть. Спина изогнулась, отчего казалось, будто он вот-вот обернётся волком. Ногти утолщились и были сточены до острых кончиков.              — Покажись! — вновь взревел он, рванув к Драко, но далеко продвинуться не смог — ноги не слушались.              — Как пожелаешь, — голос Драко прозвучал тем же зловещим тоном, что она уже слышала в Министерстве. Он стянул шлем и, позволив ему с гулким звуком упасть на пол, драматичным жестом сбросил с головы капюшон.              Он был театрален даже в бою — этого у него не отнять. Напевая какую-то песню, которую она не могла опознать, он расхаживал по задней части комнаты.              Его длинные волосы — куда длиннее, чем она помнила, — были собраны в пучок. Она попыталась вспомнить. Предполагается, что всё это происходило всего через несколько недель после его освобождения из Азкабана, а там, как известно, парикмахеров нет. Раз уж он потрудился сделать себе татуировку на шее, то, естественно, отрастил и волосы — для убедительности. На тех немногих снимках, которые были сделаны после его освобождения, он был закутан в плащ с капюшоном и выглядел довольно измождённым.              Что ж. Такое истощение, видимо, было просто игрой света, потому что в 2000 году Драко был в форме. Почти так же сексуален, как она могла представить. Боже мой.              Небольшая щетина на подбородке, напряжённые мышцы шеи. Он так отличался от того Драко, которого она знала. Более молодой. Более дикий.              В его взгляде мелькнуло что-то безумное.              — Привет, старый друг, — улыбнулся Драко. — Давно не виделись.              — Малфой, мелкий ублюдок, ты переметнулся? Я знал, что ты слабак, я знал, что…              Драко бросился к Сивому и вонзил шприц прямо в его толстую обросшую шею.              — Думаю, с тебя хватит.              Сивый взвыл, вцепившись когтями себе в шею, звук был настолько пронзительным, что Гермиона невольно отпрянула и прижалась спиной к стене. Фенрир осел на пол, не сводя глаз с Драко, который продолжал напевать вполголоса между короткими, колючими репликами.              — Пришлось гадать с дозировкой… никто из тех, с кем я говорил, прежде не испытывал яд ромбического гремучника на оборотнях. Представляешь! Мы так далеко продвинулись — и всё ещё так далеки от совершенства.              — Гре… мучнка… — Сивый попытался выдавить слово.              — Гремучника, да, — Драко погладил его по голове. — Да, ты молодец, огромная, бесполезная псина.              Сивый издал сдавленный хрип, но на большее уже не был способен. Он медленно сползал по стене, пока паралитический яд начинал действовать. Драко тихо напевал себе под нос: «It ain’t me…» — и с силой пнул Сивого в живот. Продолжая насвистывать, он прошёлся по комнате. Голос у него был довольно приятный… что делало ситуацию ещё более отвратительной.              — Знаешь, это всего лишь моё второе задание… и, технически, у меня всё ещё должен быть сопровождающий. Просто чтобы убедиться, что я всё делаю по правилам. А какие правила, спросишь ты? Отличный вопрос, дружище! Ну, для начала, я не должен раскрывать себя.              Сивый уставился на него.              — Знаю. Допустил промашку. Когда же я уже запомню… Ах да, и ещё я не должен издеваться над жертвой. — Он покачал головой. — Два из двух!              Оборотень застонал, тело его стало ещё более вялым — яд окончательно подействовал.              — Но знаешь, что забавно… Думаю, они не слишком уж возражают. Ведь им необязательно было отпускать меня к тебе одного. Полагаю, они сделали это, чтобы я мог немного с тобой развлечься… Прощальный подарок, понимаешь? Я ведь уезжаю в Штаты после Нового года, а пока меня шлют по следам старых приятелей, кого ещё удастся отыскать. И они за тобой следили, Фен. Фенни? Как тебе больше нравится?              Драко расхаживал по комнате, пока не нашёл грязную вилку на тарелке с наполовину съеденными сосисками и картофельным пюре.              — Я прервал твой ужин, Фенни? Прошу прощения. Ты даже не успел закончить! Как невежливо. Моя мать была бы в ужасе… ведь это твой последний ужин. Прошу, доедай. — Драко швырнул тарелку прямо в лицо оборотню. Остатки пюре разлетелись по стене причудливым узором, а сосиска, не выдержав удара, медленно скатилась по его груди и беззвучно упала на колени.              Покрутив вилку в руках, Драко трансфигурировал её в мачете. Он улыбнулся своему творению.              — Знаешь, яд убьёт тебя примерно через две минуты, — Драко перебрасывал мачете из руки в руку, приближаясь к Сивому, который почти полностью стёк со стены. — Но где же в этом веселье? Должен предупредить — я слышал, что это довольно мучительно. Парализует… но жжёт. Я раздобыл его специально для тебя! Будь любезен, расскажи мне, как ощущения, хорошо?              Драко шагнул вперёд, приподнимая кончиком мачете подбородок Сивого, вынуждая его смотреть в глаза.              — Так больно, что не можешь говорить, — кивнул Драко. — Приятно знать.              Драко размахивал мечом и, казалось, наслаждался звуком, с которым тот рассекал воздух.              — Я чувствую, что обязан поведать тебе кое-что, о чём начал догадываться ещё давно… но скрывал, потому что в то время верить в это было для меня опасно, — Драко шлёпнул Сивого по голове широкой стороной меча. — Мир вокруг нас на самом деле прекрасен, Фенни. И мы, волшебники… и кем бы ты там ни был… мы всего лишь его часть. Не стоит так бояться… хотя, полагаю, для тебя уже поздно.              Драко глубоко вздохнул, и Гермиона подумала, не собирается ли он передумать.              — Прощай, дорогой. Время пришло.              Движение руки — и Сивый взмыл вверх и завис в воздухе, как марионетка на невидимых нитях.              Одним взмахом мачете Драко отсёк Сивому голову, как раз когда начал напевать: «Some folks inherit star-spangled eyes…»              Голова зависла в воздухе, всё ещё удерживаемая заклинанием левитации. Тело рухнуло, сложившись пополам.              «Oh, they send you down to war, Lord…» Драко подошёл к парящей голове, из которой на пол лилась кровь. Он уставился на голову на мгновение, как будто планировал что-то с ней сделать, но потом передумал. «And when you ask them…»              Драко продолжал петь, вытащив нож и проведя большим пальцем по рукояти.              «…how much should I give?» — он усмехнулся, направившись к двери, но вернулся, чтобы взять шлем. «They only answer, more, more, more, more…»              

† † †

             Гермиона медленно подняла голову из Омута памяти, сжимая чашу обеими руками.              Драко говорил ей, что раньше ему нравилось играть немного дольше. Что он любил «растягивать удовольствие». Действия человека из Омута памяти граничили с садизмом, так что такие предупреждения были уместны. Он сказал, что теперь хочет лишь поскорее покончить с этим и двигаться дальше — но, судя по всему, в начале его подстёгивало именно такое чрезмерное насилие.              Гермиона только что стала свидетелем того, как мужчина искренне наслаждается выполнением поставленной задачи, пусть и несколько гротескным образом. Самым шокирующим в этом всём был тот факт, что... она не испытывала отвращения.              Это её не пугало.              Драко мог бы выпотрошить Сивого и развесить его кишки, как бельё, сушащееся на ветру, и она бы даже глазом не моргнула.              Некоторые, по её мнению, заслуживали медленной смерти.              Если уж на то пошло, Драко стремился к эффективности.              Сегодня на ужин бобы на тосте, дорогой… и хочешь знать почему? Потому что я занята тем, что поглощаю твои воспоминания, где ты чрезвычайно профессиональный, смертоносный и… справедливый? Так что я не способна приложить хоть какие-то усилия, чтобы поесть. Джемма наверняка думает, что я спятила.              Признаюсь, я удивлена тем, насколько меня затягивают твои приключения. Постепенно привыкая к самой идее всего этого, я держусь за мысль, что в конечном счёте хочу тебя, а значит — приму любой багаж, который с тобой идёт. В основном ВИ-7. И твоё колоритное воспитание.              Но чем дольше я наблюдаю, тем меньше кажется, что для тебя это бремя, и тем больше — то, что ты должен делать. Призвание? Странно слышать это от меня?              Не могу дождаться, когда увижу тебя снова… что-то связанное с расстояниями и сердечной привязанностью.              XOXO Гермиона              PS - не хочу лишний раз поглаживать твоё и без того раздутое эго, но, боже мой, Драко. Оставь что-нибудь и другим мужчинам. Блядь.              

† † †

             С тарелкой и колой она поспешно вернулась к Омуту, запихнула в себя еду и вновь погрузилась в воспоминания. Она оставила Джемме записку, в которой было сказано: «У меня зависимость от Омута памяти, вызывай подмогу, если я не объявлюсь завтра».              Понедельник, 15 сентября:              Хорошо закрепив мантию-невидимку, Гермиона отправилась в Мунго, снова.              Чтобы навестить Гарри, снова.              Она любила его, конечно, любила. Но он в порядке. А ей было скучно. И эта псевдоизоляция становилась всё более утомительной.              Не говоря уже о том, что Драко до сих пор не объявлялся и от него не было никаких известий.              Она старалась не зацикливаться на этом.              — Гарри, я захватила тебе… — Гермиона осеклась, едва оказавшись внутри палаты.              Гарри сидел прямо, скрестив руки на груди. Он поднял бровь, когда она заметила другого мужчину, находившегося в комнате.              — Тео Нотт?              — Наконец-то объявилась. — Тео встал, стряхнув с брюк крошки от чего-то вроде круассана, который держал в руке. Тео, хоть и не такой высокий, как Драко, но достаточно крепкий, выглядел весьма мило. Румянец на щеках, искрящийся карий взгляд, каштановые волосы, подстриженные короче, чем в их последнюю встречу, но завивающиеся на концах.              Ему вполне подошло бы определение «милый», подумала она.              — Крауссан? — Он протянул ей коробку, но она отказалась. — Я бы предложил тебе, Поттер, но в них полно глютена. Глютеновая бомба.              — Я ем глютен, — прищурился Гарри.              — Но должен ли? — спросил Тео и, отмахнувшись, повернулся к Гермионе. — В любом случае, я здесь не для того, чтобы корректировать рацион Мальчика, Который Не Может Есть Хлеб…              — Но я люблю хлеб!              — Но взаимно ли это, Поттер?              — Вроде да, — задумчиво протянул Гарри. — А что случилось бы, если бы он не отвечал взаимностью?              Тео вздохнул.              — Не имею понятия, Поттер, я просто издеваюсь над тобой, потому что у меня такое настроение. Вот, лови, — он бросил коробку на кровать Гарри. — Можешь обделаться, мне плевать.              Гарри достал из коробки круассан.              — Я действительно не думаю, что у меня есть проблемы с глютеном.              Тео не удостоил его вниманием.              — Мисс Грейнджер.              — Гермиона.              — Гермиона.              — Да…              — Где Драко?              — Я… — Она замолчала. Она буквально не знала, но… всё же, вероятно, она знала больше, чем Тео. — Я не знаю.              Тео подошёл, пристально глядя на неё сверху вниз, их лица находились в нескольких сантиметрах друг от друга.              — Брехня.              — Тео, — она отступила. — Я правда не знаю.              — Но ты знаешь больше, чем говоришь.              — Да.              Тео, казалось, замер после этого признания. Он стиснул челюсти, одновременно сжав кулаки.              — Ты с ним? Вы двое… вместе?              — Знаете, внизу есть чудесный холл, — сказал Гарри, провалив попытку погрузиться в чтение «Пророка».              — Мне нельзя в чёртов холл, Гарри.              — Почему тебе нельзя в холл? — спросил Тео.              — Точно, — кивнул Гарри. — Твой кабинет? Или, послушай… коридор. Буквально любое место, кроме того, которое я не могу покинуть.              — Возьми себя в руки, — фыркнула Гермиона, усаживая Тео на диван напротив кровати Гарри. После выписки Рона мебель переставили и изменили размер палаты, и теперь стало слегка тесновато. Она кинула Муффлиато в сторону Гарри, который поднял два больших пальца вверх в знак признательности и вернулся к чтению «Пророка».              — Что с ним произошло? — Тео ткнул пальцем в Гарри, поглаживая лоб в том же месте, где у Гарри расположен шрам. — Волдеморт опять восстал? Мне задраивать люки в ожидании вторжения?              — Насколько мне известно, нет. — Она натянула рукава свитера так, чтобы они полностью закрывали руки. — Он получил сильные ожоги во время аврорской тренировки.              — Мне кажется, он в порядке.              — Его задняя часть приняла на себя самый сильный удар, — объяснила Гермиона, слишком поздно осознав, что выбор слов оставлял желать лучшего.              — Неужели? — Тео приподнял брови. Гермиона решила, что ей необходимо больше расспросить о друзьях Драко. Ей пришла в голову мысль, что она почти ничего не знает о Тео, если не считать того, что он совсем не похож на своего отца.              — Отвечая на твой предыдущий вопрос, думаю, да… Драко и я вместе.              — Драко, да?              — Он попросил меня перестать называть его Малфоем, — ответила она. — Я так и сделала.              Тео задумался.              — Интересно.              — Но я честно не знаю, где он.              Он пристально посмотрел на неё, опустив глаза, а затем снова поднял взгляд.              — Я никогда не считал тебя лгуньей, Гермиона. Но я вижу, когда кто-то пытается отвлечь внимание.              — Я не знаю, где он, Тео…              — Уверен, так и есть. Но ты знаешь, чем он занят… что, вероятно, тоже может быть ответом на мой вопрос. Ответ, который успокоит моё беспокойное сознание.              — Что ж, — произнесла она, — я бы не была в этом так уверена.              — Он в безопасности?              — Скорее всего, нет, — вздохнула она. — Но он весьма хорош.              Тео сдвинул брови.              — Если я угадаю, ты поделишься со мной… скажешь, если я прав?              — Думаю, нет, — ответила Гермиона.              На мгновение он перевёл взгляд на пол.              — Я беспокоюсь о нём.              — Почему?              — Произошло что-то плохое. Ранее этим летом. Он думает, что мы не замечаем, но мы замечаем, — Тео играл нижней губой, зажимая её пальцами. — И я не знаю, что делать. Я устраиваю вечеринки, чтобы отвлечь его от размышлений, но он либо игнорирует их, либо напивается до такой степени, что мне приходится привлекать целую армию домовых эльфов, чтобы вызволить его из кабинета. Я стремлюсь быть рядом, когда он присылает сову, но это бывает так редко. И даже когда это происходит, он как будто присутствует не полностью.              — Мне жаль, Тео.              — Он провёл здесь несколько дней, а меня даже не пустили на этот этаж, — он повернулся к ней. — А тебя пустили.              Гермиона действительно не знала, что сказать.              — Почему тебе нельзя в холл, Гермиона?              Она могла солгать, или выдать некий вариант полуправды, или…              — Женщина, которая, по всей видимости, одержима Драко, теперь намерена разрушить мою жизнь, чтобы донести свой посыл предельно понятным образом. — Она призвала круассан и принялась терзать его, крошки рассыпались по её коленям.              — Объясни, — сказал Тео через мгновение, присоединившись к перекусу. — Одержима Драко? В каком смысле?              — Это именно та часть, в которой мы не совсем уверены. Эванджелин.              С открытым ртом и оторванным кусочком круассана, застывшим перед ним, Тео опустил руку на колени.              — Психичка с вакханалией?              — Ты знаком с ней?              — Конечно, знаком. Меня приглашали на эту чёртову вечеринку. — Он засунул круассан в рот и быстро прожевал, прежде чем продолжить: — Привилегии потомка Теодора Кантанкеруса Нотта. Даже если ты не сумасшедший, люди считают, что это пузырится где-то под поверхностью в ожидании подходящего неудачника, чтобы начать наступление.              — Ты ходил?              — Конечно. Я могу не соглашаться с такой политикой, но горжусь тем, что всегда вхожу в списки приглашённых, даже на её фуршет для абсолютных безумцев.              — Думаю, Гарри нужно послушать об этом, ДМП тоже за ней охотится. — Гермиона сняла заклинание, и Гарри прислушался.              — Нотт уходит? Так быстро? Что ж. До свидания, было приятно увидеться.              — Что ты имеешь в виду, говоря, что ДМП тоже за ней охотится? — спросил Тео.              Гермиона побледнела.              — О, — Гарри сложил газету. — Мы обсуждаем мою новую любимую сумасшедшую женщину, которая разъезжает на драконах, да?              Тео нахмурился, ожидая её ответа… но она молчала.              — Очевидно.              — Ну, ДМП запросил помощь у ВИ-У после инцидента на прошлой неделе. Мы потеряли слишком много людей, чтобы иметь возможность продолжать текущую работу и одновременно создать оперативную группу по поимке Герулус.              Гермиона улыбнулась Гарри. Она недооценивала его сообразительность.              — Интересно, — отозвался Тео, хотя, похоже, он не был в этом уверен.              — Тео только что рассказал мне, что он посещал одну из вакханалий. Когда это было, ты сказал?              — Я не говорил. — Он доел круассан. — Возможно, в начале 2005 года? В марте?              — Что-нибудь примечательное, кроме…              — Имеешь в виду, кроме маглов-рабов, буквально петушиных боёв и напитков с веществами?              — Ага, — пожал плечами Гарри.              — Да вроде нет. Она ходила туда-сюда. Казалось, что хотела подслушивать, но была невероятно занята тем, чтобы всё работало как надо. Я бы сказал, слегка маниакальна.              — Что ты имел в виду под буквальными петушиными боями? — спросила Гермиона, зацепившись за это. — Птицы?              — Нет, — Тео поморщился. — Пожилые Пожиратели, раздетые, сражаются врукопашную… петух с петухом.              — Как омерзительно, — сказала Гермиона, вызвав у Тео смех.              — Мило, — улыбнулся он.              — Каким образом ей удалось так долго проворачивать это под носом ДМП? — спросила Гермиона.              Тео ухмыльнулся и обратился к Гарри.              — Да, Поттер. Как так получилось, что вы так плохо выполняете свою работу?              — Мы слышали о вакханалиях, но когда отправили туда агента под прикрытием, он сообщил, что это всего лишь азартные игры, и хотя это тоже незаконно, в то время не являлось приоритетом. Но это было уже через год — до того момента список был настолько засекречен, что мы и понятия не имели.              — Думаю, тебе нужно нанять несколько сотрудников из числа меньшинств, Поттер, — заявил Тео, вставая и снова стряхивая крошки с брюк. — Найми бывшего Пожирателя, и твоя разведка будет на высоте.              — Хочешь предложить свои услуги?              Тео замялся.              — А вы проводите тест на наркотики?              — Да.              — О, тогда нет.              — Превосходно, — Гарри покачал головой.              — В любом случае, всегда рад, Гермиона… но предупреждаю, это не последний раз, когда ты меня видишь.              — Я так и думала.              — Скажи Драко, чтобы он ответил на мою сову или продолжал игнорировать меня на свой страх и риск. Даже его мать меня игнорирует…              — Камин?              — Да! Я сделал шаг в эту проклятую гостиную, и Бобси тут же вцепился в мою задницу, заставляя уйти!              — Меры безопасности.              — Приятно слышать, до новых встреч. — Он схватил её за плечи и поцеловал в обе щеки. — Поттер.              Гарри кивнул в ответ, и Тео исчез за углом.              — Я не до конца просчитал последствия твоего романа с Малфоем. Повсюду эти новые люди. Парвати дружит с Пэнси…              — Но ты же любишь Блейза…              — Точно! — Гарри снова открыл газету. — Я действительно люблю Блейза! Спасибо.              — Но ты прав, кто же усыновит Тео… Я понимаю, к чему ты клонишь.              Они посмотрели друг на друга и одновременно произнесли:              — Луна!                     Это блюдо, которое родители готовили в первые несколько лет перед тем, как я уезжала в школу. Летом накануне поступления в Хогвартс мы провели около месяца в Греции, путешествуя на яхте между островами. Это было грандиозное прощальное приключение перед тем, как я уеду в школу-интернат.              Я просто помешалась (и в данном контексте я не утрирую) на этих совершенно восхитительных маленьких оладьях из цукини, которые называются колокифокефтедес — но мне всегда доставалась одна или две. Они будто были чем-то второстепенным, просто предвкушением основных блюд.              Вечером накануне первого курса мы ужинали колокифокефтедес. И всё. Они составляли весь наш ужин… (с дзадзики в качестве соуса). Мы повторили перед вторым курсом… но с возрастом я стала меньше проводить времени дома летом, и эта традиция сошла на нет.              Я не ела колокифокефтедес так много лет, что у меня слюнки текут, пока я пишу эту записку, но я несколько побаиваюсь пробовать — либо они получились настолько вкусными, что я буду по ним скучать, либо они окажутся невкусными и испортят воспоминания.              Я мечтаю, чтобы ты был здесь, со мной.              Джемма тоже по тебе скучает.              XOXO Гермиона              PS - тебе нужно откровенно поговорить с Тео. Я имела удовольствие разделить с ним круассан, пока он расспрашивал меня о твоём местонахождении, занятиях и состоянии. Он любит тебя. Он беспокоится о тебе. Избавь его от этих страданий.              

† † †

             Вторник, 16 сентября:              Гермиона пролежала в постели тридцать пять минут, прежде чем смогла заставить себя встать, принять душ, переодеться и спуститься вниз.              — Как раз вовремя, — сказала Джемма, входя на кухню. — Я приготовила тебе кофе. Прости, но тот, что ты сделала мне вчера, был… ну, просто…              — Ужасный, — кивнула Гермиона.              — На удивление, — подтвердила Джемма, сделав глоток. — Как будто ты специально старалась сварить его плохим.              — Честно, я не старалась, — заверила её Гермиона.              — О, нет, я догадалась. Я видела, как ты давилась. Такой горький!              Гермиона приготовила мюсли с молоком и устроилась за кухонным островом.              — Мне начинает казаться, что он не вернётся, — мрачный тон этого заявления удивил даже её саму.              — Конечно, он вернётся!              — Я не видела его уже неделю, — Гермиона осторожно отправила ложку в рот и торжественно прожевала. — И, кажется, это слишком долго.              — Знаю, — Джемма присоединилась к ней со своей тарелкой.              — И я не могу работать. Мне приходится навещать друзей в больнице. Мне нельзя бродить по улицам, а ты знаешь, как я это люблю. Гулять, покупать всякую всячину. Я обожаю это. Кэмденский рынок, Мальтби-стрит… Бервик-стрит.              — Большой выбор.              — Я могла бы выбраться в мантии Гарри, но трудно уклоняться от людей. И ещё сложнее совершать покупки. — Гермиона вздохнула. Ей не нравилось чувствовать себя бесполезной, но она не знала, что с этим делать.              — Может, чуть больше чтения? Ещё приключения в Омуте? — Джемма пожала плечами. — Буду с тобой откровенна. Мне нравится, когда Драко уезжает. Не то чтобы я его не любила — я его очень люблю. И скучаю по нему, волнуюсь, вот это вот всё. Но я просто до охерения люблю бездельничать. Это счастье! Скука? Что это? Никогда не имела удовольствие испытать на себе.              — Чем ты займёшься сегодня?              — Слышала о Докторе Кто, Гермиона?              — По телеку?              — Именно о нём.              — Мой отец, кажется, смотрел его.              — Ну, тогда у нас с твоим отцом есть кое-что общее. Мне нужно досмотреть несколько эпизодов. Ты знала, что несколько лет назад сериал перезапустили?              — Нет.              — Он довольно неплох, — Джемма доела мюсли и отнесла пустые тарелки к раковине. Она вылила остатки молока, очистила посуду заклинанием и убрала обратно в шкаф.              — Может, я присоединюсь?              — Конечно! В любое время! — Джемма схватила свой кофе.              Гермиона кивнула, не уверенная, что на самом деле хочет присоединиться.              Что ж. Это не так.              Она была уверена, что не составит Джемме компанию. Ей не хотелось смотреть это шоу… если она и собиралась что-то посмотреть, то точно знала, что именно.              С этими мыслями она отправилась в комнату с Омутом.              

† † †

             Они материализовались в поле, окутанном темнотой. В воздухе ощущался запах далёкого костра, а коротко подстриженная трава тихо хрустела под ногами. И снова Драко, казалось, точно знал, куда идти, — Гермионе оставалось лишь следовать за ним.              На нём не было ни тактического снаряжения, ни шлема — он выглядел как тот самый Драко, которого она знала слишком хорошо, и потому Гермиона решила, что это происходило в относительно недавнем прошлом. Он был одет в длинное чёрное пальто — по силуэту почти мантия, но явно магловского кроя, — чёрные брюки, чёрную рубашку на пуговицах… и отполированные до блеска чёрные оксфорды из драконьей кожи.              Лицо его оставалось бесстрастным. Чётко очерченная линия челюсти, прищуренные, внимательные глаза.              Маска.              Спустя минуту ходьбы они увидели высокую брезентовую палатку, вход в которую освещался единственным факелом.              Драко пригнулся, проходя внутрь, Гермиона последовала за ним.              Первую волшебную палатку, в которой побывала Гермиона, мистер Уизли одолжил для поездки на Чемпионат Мира по квиддичу. Вспомнив об этом, Гермиона невольно приготовилась к неожиданностям, которые могли ждать её внутри.              Но они шагнули в небольшое, уютно освещённое помещение. На стенах висели массивные бронзовые фонари, в углу, за стойкой, как метрдотель, в ожидании гостей стояла красивая молодая женщина. За её спиной висела единственная картина. Судя по всему, сцена битвы — яркая, почти вычурная в своём насилии.              Гермионе стало не по себе.              — Добрый вечер, — произнесла девушка мягко. Лицо приветливое, но глаза — стеклянные, будто застывшие. — Ваше имя, сэр?              — Драко Малфой.              — Превосходно. С вас сто галлеонов, сэр.              Драко вскинул бровь.              — То есть люди обычно приходят сюда с мешком в сто галлеонов?              — Если хотят пересечь порог, — непринуждённо ответила она.              Драко провёл языком по губам, достал из внутреннего кармана пальто мешок с монетами и аккуратно положил на стойку.              — Можете пересчитать.              — О, непременно. Если вдруг обнаружится несоответствие — у нас есть свои методы, — она изящно махнула рукой куда-то ему за плечо. — Теперь нужно произнести пароль, который вам выдали, и тогда вход откроется. Уверена, вам понравится.              — Это мы ещё посмотрим, — мрачно ответил Драко, направившись к закрытой двери.              Гермиона последовала за ним, но обернулась, чтобы посмотреть, действительно ли женщина пересчитывает монеты, — но та уже исчезла.              — Амортенция, — тихо произнёс Драко, и дверь мягко распахнулась.              В воздухе висел сладковатый дым, мужчины — много мужчин — развалились в огромных мягких креслах и на диванах, покуривали трубки и потягивали янтарный напиток из хрустальных бокалов. Обнажённые женщины и почти нагие мужчины неторопливо ходили по кругу. Они наполняли бокалы или поджигали трубки зажигалками Zippo — отблески пламени тепло мерцали на их коже, когда они прикрывали его ладонью. Пользоваться палочками запрещено? Впрочем, у Драко её не забрали… но потом она поняла. Маглы к их услугам. Какими бы примитивными ни были эти услуги. Она полагала, что это было частью очарования.              Гермиону заинтересовал тот факт, что женщины были полностью обнажены, но мужчины носили крохотное бельё. Она не поняла, почему ожидала, что в таком месте будет соблюдаться равенство полов, пусть и по отношению к пленникам.              В глубине зала располагалась массивная стойка из красного дерева; вдоль неё выстроились кожаные барные стулья, а заднюю стену заполняли десятки… сотни безымянных бутылок, расставленных на зеркальных полках. Бармены мыли бокалы вручную и откалывали лёд от большого куска для каждого напитка отдельно.              Мужчина, сидевший в углу, грубо схватил одну из обнажённых женщин за руку, притянул к себе и что-то прошептал ей на ухо. Гермиона бросилась вперёд — но потом вспомнила, что она находится внутри воспоминания. Воспоминания Драко.              Драко, сложив руки на груди, оглядывал комнату с лёгкой усмешкой на губах. Он выглядел довольным. Казалось, его не беспокоил тот факт, что на его глазах унижают магла.              Мужчина в углу поднялся и проследовал за женщиной по коридору налево, фонари освещали путь, пока оба не скрылись за дверью.              Гермиона наблюдала за ними, а Драко сел за барную стойку и поднял руку, чтобы привлечь внимание бармена.              — Ну, Крэбб сказал, что пригласил тебя, но я не ожидал, что ты действительно придёшь! — Грегори Гойл с шумом хлопнул Драко по плечу и опустился на соседний стул. — Ну как тебе?              — Это… необычно, Гойл, — Драко едва скрыл усмешку. Он бросил взгляд на бармена. — Виски?              Гойл почти не изменился со школьных времён. Та же квадратная голова, толстые неуклюжие пальцы. В общем, идиот.              Гермиона никогда особенно его не любила.              Теперь, глядя, как он сидит рядом с Драко, она чувствовала, как её лицо непроизвольно скривилось от отвращения. Хорошо, что здесь она всего лишь призрак.              — Тебе понравится. Эванджелин сама всё дистиллирует. Нигде в мире нет ничего подобного, — сказал Гойл, не в силах сдержать улыбку. — Она — это нечто.              — Хм, — кивнул Драко и вдохнул аромат напитка. Он отставил бокал, не сделав ни глотка.              Умно.              — Эта Эванджелин — твоя девушка? — спросил Драко с незаинтересованным видом.              — Нет, — вздохнул Гойл. — По крайней мере, пока. Но, думаю, мы близки к этому. Ты бы видел, как она на меня смотрит.              — Уверен, по крайней мере одним глазом, — пробормотал Драко себе под нос, делая вид, что пригубил виски.              Мимо них то и дело проходили мужчины, каждый с обнажённым спутником под руку. Приглядевшись, Гермиона заметила, что кроме напитков и курительных принадлежностей на столах валялось нездоровое количество таблеток.              — Лорд Малфой! — К Драко и Гойлу подошёл полный мужчина с красным рябым лицом и жирными серебристыми волосами, приглаженными поверх почти лысой головы. — Какая честь, молодой человек! Чем обязаны вашему визиту?              — Гойл, — Драко кивнул ему, не сочтя нужным вставать. Локоть его лежал на барной стойке, в руке — бокал виски.              Гойл-старший едва заметно нахмурился — похоже, он ожидал подобного обращения.              — Первый раз здесь? — Гойл-старший встал рядом с сыном и махнул рукой, чтобы заказать выпивку. — Я бы купил тебе сеанс в одной из комнат… но они и так бесплатные.              — Киски для меня всегда бесплатные, — Драко сделал вид, что отпил ещё глоток. — Но понимаю, для некоторых это может быть в новинку.              Гермиона нахмурилась. Фу.              — Ты пропустил бой, кстати, он сегодня был не самым удачным. Парень нокаутировал его двумя ударами, — посетовал Гойл.              — Жаль, — согласился Драко.              — О, она тут, эй! Эванджелин! — заорал Гойл, отчего на лице Драко появилось выражение крайнего раздражения.              К ним подошла молодая женщина — Гермиона бы дала ей лет двадцать. Она была одета в длинную чёрную мантию, застёгнутую до самого горла. Интересно, подумала Гермиона, что хозяйка своего рода секс-клуба так тщательно скрывает себя.              Очень интересно.              Когда Эванджелин приблизилась, взгляд Гермионы скользнул по её лицу. Бледная кожа, прямой сильный нос, высокие скулы и мягкий, почти слабый подбородок. Вся она казалась гибкой, элегантной — даже её почти белая палочка, которую она держала небрежно, едва сжимая серебристую филигранную рукоять. Тёмные волосы, будто только что расплетённые из косы, спадали волнами до самой талии. Даже под тяжёлым плащом она выглядела хрупкой малышкой — едва ли выше самой Гермионы.              Её глаза… глаза у неё были настолько тёмно-карие, что казались чёрными, зрачок терялся в радужке — будто мультяшка с широко раскрытыми глазами.              Она вызывала у Гермионы беспокойство, вероятно, потому что Гермиона точно знала, кто стоит перед ней: подлая, ужасающая, кровожадная ведьма.              Когда Эванжелин остановилась перед ними, Гермиона заметила в глубине коридора того самого грубого мужчину — он брёл, застёгивая штаны. Девушка, которую он утащил, не последовала за ним.              — Должно быть, ты Драко Малфой, — сказала Эванджелин, подойдя ещё ближе, так что оказалась между его раздвинутыми коленями, глядя ему прямо в глаза.              Гермиона готова была поклясться, что чувствует исходящую от Эванджелин энергию, но потом осекла себя: ей только кажется. Как она могла что-то почувствовать? Это всего лишь кошмар. Кошмар, из которого можно просто проснуться.              

† † †

             Гермиона резко вдохнула, вырываясь из воспоминания и отпрянув от чаши, пока спиной не упёрлась в стену.              Она не хотела больше смотреть на эту женщину. Она не хотела стоять рядом с Драко, пока он носил эту особую маску. Она знала, что существует вероятность увидеть что-то, что ей не понравится.              Это больше того, что она готова вынести.              Остаток дня Гермиона провела в зелёном бархатном кресле в спальне Драко, глядя в окно на площадь и читая.              На ужин у неё был пакет чипсов, а на десерт — батончик Марс.              

† † †

             Среда, 17 сентября:              Гермиона серьёзно обдумывала преимущества экстренного сеанса у целителя разума, но отказалась от этой идеи и постаралась отвлечь себя делами.              До завтрака она прочитала четверть книги (не совсем книги — пьесы «Испанская трагедия» Томаса Кида). С первого октября она начинала изучать курс «Драматургия XVI века» и хотела заранее ознакомиться с программой.              Вместе с Джеммой посмотрела новую версию «Гордости и предубеждения», но осталась в смешанных чувствах. Можно сказать, её мама была одержима версией BBC. Она вышла, когда Гермиона училась на пятом курсе, и в школе по понятным причинам царила напряжённая атмосфера. Мама записала всю серию на видеокассеты — это была её самая любимая в мире книга — и хотела, чтобы Гермиона насладилась экранизацией вместе с ней на Рождество.              Но Гермиона не успела досмотреть записи, потому что Артура ранили и она уехала к Уизли, чтобы побыть на праздниках с ними… Летом между пятым и шестым курсами она также слишком много времени провела вне дома.              Когда она вернулась на Рождество на шестом курсе, мама снова достала видеокассеты, и они наконец посмотрели их целиком. Папа приготовил попкорн и читал книгу, расположившись на диване рядом с ними, хотя, судя по всему, он был хорошо знаком с сюжетом.              Это был последний раз, когда они проводили время вместе. На следующее лето Гермиона стёрла им память.              С тех пор она пересматривала этот мини-сериал, наверное, раз двадцать — от начала и до конца. Обычно в день рождения матери и под Рождество.              И теперь, глядя, как разворачивается новая экранизация — красивая, во всём безупречная, — она вдруг почувствовала грусть.              Ей бы хотелось смотреть её вместе с матерью.              На ужин она приготовила пирог с курицей, луком-пореем и грибами. Десерт — шоколадный мусс — взяла на себя Джемма.              Пирог с курицей. Песочное тесто, лук-порей и грибы — для полноты ощущений. И, конечно, зелёный салат.              Сегодня я чувствую холод. Не в том смысле, что упала температура — а где-то внутри меня. Возможно, я просто придаю своей тоске физическую форму, которой она не заслуживает, не знаю. Кажется, у меня заканчиваются способы отвлечь себя.              Думаю, тебе это понравится. Я готовила с мыслями о тебе — в школе ты всегда брал добавку, если в меню был куриный пирог.              Чем больше я узнаю о тебе, тем яснее понимаю, как мало знала раньше. Впрочем, так, наверное, бывает с любым человеком.              Интересно, что ты узнал обо мне?              Надеюсь, что-то хорошее.              Или хотя бы то, что тебе захочется сохранить.              XOXO Гермиона              

† † †

             Четверг, 18 сентября:              Прошло уже больше недели с тех пор, как Гермиона в последний раз слышала что-либо от Драко, и она была на грани срыва.              Что она вообще делает здесь, слоняясь по его дому?              Она не хотела знать ответ. Не хотела об этом размышлять.              Сначала она думала, что так происходит всегда… его часто вызывали на несколько дней, — но она видела, что Джемма с каждым днём становится всё более взволнованной. Когда Гермиона общалась с министром, он вёл себя так, словно нет никаких новостей, что не могло быть правдой, если Драко действительно где-то там. Он должен что-то делать. Он её найдёт.              Всё это сказано к тому, что на ужин Гермиона решила приготовить что-то более трудоёмкое, чтобы хотя бы на пару часов сосредоточиться на чём-то осязаемом, а не на том, что всё время ускользает или вовсе никогда не существовало.              Она стояла на кухне, глядя на гору муки и лужицу яиц перед собой, и принялась за работу.              Я бы хотела начать это небольшое вступление так: я очень по тебе скучаю.              Надеюсь, что ты в порядке.              Завтра мой день рождения, а это значит, что в доме Грейнджеров сегодня Канун Дня Рождения — очень важное событие для нас, но, как я выяснила после поступления в Хогвартс, это не то чтобы норма.              В Канун Дня Рождения именинник может попросить любое блюдо, какое пожелает, а в сам день рождения мы обычно шли в шикарный ресторан втроём — с официантами, поющими поздравления, и десертами, чаще всего подаваемыми en flambé.              Сегодня я решила, что попросила бы маму приготовить равиоли с тыквой — с соусом из топлёного сливочного масла и сливок и жареным шалфеем. Так что вот оно — для тебя. Для нас, пожалуй. Просто в разное время.              Утром я отправлюсь в Мунго на завтрак с Гарри… Рон сказал, что тоже придёт. Уверена, будет чудесно. Надеюсь, Джинни и Парвати тоже присоединятся.              Я на время оторвалась от твоего Омута памяти. Сначала мне казалось, что это помогает, но теперь я не так уверена. Но, похоже, разлука с тобой просто делает меня грустной. И ещё грустно от мысли, что я только начала по-настоящему узнавать тебя, хотя могла бы знать тебя все эти годы?              Так много времени впустую.              XOXO Гермиона              

† † †

             Пятница, 19 сентября:              Тщательно изучив книги в спальне Драко, Гермиона решила попытать счастья внизу.              После завтрака с Гарри и Роном в Св. Мунго (Гарри должны были выписать позже в тот же день) она прогулялась под мантией-невидимкой — подальше от всех, в кого могла бы буквально врезаться, но с достаточным количеством свежего воздуха, чтобы начать снова чувствовать себя собой.              Вернувшись домой, она приняла душ — не спеша, обстоятельно выполняя весь свой привычный ритуал: тоник, сыворотка, увлажняющий крем. Она любила рутину, особенно обширную магловскую, нацеленную на сохранение молодой и сияющей кожи. Обычно Гермиона сокращала её наполовину, а то и до минимума — умывалась и наносила солнцезащитный крем. Но сегодня… куда спешить?              Для волос, впрочем, она пользовалась исключительно чарами и заклинаниями. Ни один магл не сумел бы сделать того, что ведьмы осваивали уже лет в четырнадцать.              Её волосы, если их выпрямить, дошли бы до бёдер, но, если правильно их уложить, опускались чуть ниже лопаток. Гермиона встряхнула локоны у корней, немного сжала пальцами, чтобы придать объём, и только потом оделась.              Она не знала, что надеть… да и, если честно, не видела особого смысла тратить на это время. Мама всегда говорила, что нужно одеваться так, чтобы выглядеть успешной, но Гермиона считала, что наряжаться ради безделья — только хуже. Удручающе.              Натянув джинсы, она взяла один из худи Драко (ещё один, который он, возможно, получит обратно, а может и нет) и пару носков, после чего спустилась вниз.              Двадцать девять лет.              Как такое вообще возможно?              Она была старше, чем её родители, когда они поженились и завели ребёнка.              Маленькая Гермиона, конечно, не предполагала, что в свои почти тридцать окажется здесь.              Она разглядывала пятно на полу, зависнув над книгой («Оскомина» Норы Эфрон — вовсе не та романтическая комедия, на которую она рассчитывала, будучи поклонницей фильмов мисс Эфрон), когда активировался камин.              Её желудок сделал сальто.              Драко вернулся… как раз в её день рождения.              Она моргнула, когда увидела, что из камина выходит другой, хотя и знакомый, блондинистый представитель Малфоев.              — Гермиона… — Нарцисса медленно окинула её взглядом, задержавшись на носках, худи Драко, открытой книге и наполовину выпитом чае. — Как неожиданно и приятно встретить тебя здесь.              — О, да, ну, я… — она огляделась. Чёрт. — Как вы?              Нарцисса поджала губы, отряхивая пару перчаток, чтобы избавиться от остатков пороха.              — Если говорить честно, дорогая, мне было бы куда лучше, будь мой единственный сын способен ответить на одно из моих писем. Или хотя бы на каминный звонок, которые я, между прочим, терпеть не могу. Эта сажа, понимаешь. Даже при вызовах — она повсюду. Я отказываюсь пользоваться мобильным телефоном, но если он не позволяет мне связаться с ним иначе… возможно, я всё-таки попробую…              — Боже мой, Нарцисса! — Джемма влетела в комнату, выскочив из своей квартиры. — Я услышала камин, подумала, может, это…              — Здравствуй, Джемма. Где Драко?              — Я… не совсем уверена, — выдохнула та, заметно нервничая при одной мысли соврать Нарциссе Малфой.              — Вы обе не знаете?              Гермиона и Джемма одновременно покачали головами.              Нарцисса, казалось, окончательно потеряла терпение.              — Позвоните ему на этот мобильный.              — Драко сейчас очень занят, Нарцисса, я не думаю…              — Немедленно, — перебила та. Голос её не повысился ни на полтона, и от этого стало только страшнее.              — Конечно, — кивнула Джемма, бросив взгляд на Гермиону, пока доставала телефон.              Джемма говорила Гермионе, что Драко держит свой телефон выключенным до тех пор, пока не вернётся на базу, и только тогда он связывался с ней — прямо перед тем, как пройти осмотр целителя и сдать воспоминания. Он даже не брал устройство на миссии — боялся, что его могут отследить или что он зазвонит в неподходящий момент, поэтому оставлял в своём шкафчике. Но Драко всегда звонил, как только появлялся на базе — Джемма заверила Гермиону в этом.              Прижав телефон к уху, Джемма подождала мгновение. Потом ещё одно, затем…              — Привет, Драко? — на лице Джеммы промелькнуло искреннее удивление.              Восторг захлестнул Гермиону.              Он вернулся, он будет дома через несколько часов.              Она подхватила книгу, чашку с недопитым чаем, собираясь привести гостиную в порядок перед его приходом, — и вдруг застыла прислушиваясь.              — Да, прости, не думала, что ты… Не думала, что дозвонюсь до тебя. Ты только что… Как долго ты… с прошлой среды? Но что ты… — Джемма замолчала, когда Нарцисса встала перед ней, выразительно артикулируя С-Р-О-Ч-Н-О, указывая на телефон. — Прости, ты собираешься заглянуть домой в ближайшее время?              По её спине пробежал холодок.              Как долго он жил на базе? Гермиона даже не знала, что так можно… и, конечно, если он просто слонялся по Северной Роне, он мог отправить ей сову? Или передать сообщение через Джемму?              Что-то тяжёлое застряло у неё в горле, мешая глотать.              Гермиона понимала, что расстроила его, когда не вернулась той ночью после кровавого послания. Она осознавала это, но всё равно делала — в тот момент её было невозможно остановить.              Чего она не учла — даже мысли не промелькнуло, — так это того, что теперь он избегает её.              Пока она, между прочим, жила в его чёртовом доме!              Она чувствовала себя настолько неловко, что даже не могла это описать.              Её желудок снова перевернулся, но уже не от удовольствия, а от отвращения к своей собственной глупости. Женщина должна знать, когда она нежеланна! Она ведь старалась быть предельно внимательной к этому во взрослом возрасте — именно потому, что в юности ей было так трудно распознать такие вещи.              Что, если их отношения были ещё настолько новыми, неопределёнными, хрупкими, что не смогли выдержать всего этого сразу? Их прошлое. Его работа. Их общий сталкер.              Что, если всё это оказалось слишком?              Она не могла отойти от мысли, что буквально живёт в его доме, а он в это время остался в каком-то общежитии? Чтобы держаться от неё подальше?              Она читала его книги, носила его одежду, готовила ему еду… как влюблённая, одурманенная идиотка — а он, скорее всего, просто считал минуты до того момента, когда она наконец сообразит и оставит его в покое.              Холодный пот выступил на коже, делая её липкой на ощупь.              — Твоя мама здесь, хочет тебя видеть, — продолжала Джемма, но Гермиона едва её слышала. Внутри всё кипело от унижения. Ей нужно было подняться наверх и стереть себя из этого места.              — Передай ему, что это срочно, — тихо сказала Нарцисса, эффективно загородив лестницу.              — Драко, похоже… ситуация действительно чрезвычайная, — сообщила Джемма, пожимая плечами в сторону Нарциссы. — Я не вполне понимаю, что именно случилось, но… полагаю, это что-то… серьёзное.              Нарцисса кивнула.              — Хорошо, да, окей. Я передам, — она посмотрела на экран телефона и нахмурилась. — Ну, он повесил трубку. Полагаю, вы встретитесь с ним…              — В мэноре? — Нарцисса потянулась за летучим порохом. — Замечательно. Спасибо, Джемма. Прости, что потревожила тебя дома.              Прежде чем она успела бросить порошок в огонь, громкий треск заставил их вздрогнуть, и Драко появился прямо рядом с камином, перед Нарциссой и Джеммой.              Он посмотрел Гермионе в глаза, и она чуть не уронила чашку с чаем, когда он сжал челюсти и раздул ноздри.              Ей хотелось провалиться сквозь землю.              Он переключил внимание на Нарциссу, которая стояла с самодовольным видом, зажав горсть пороха в руке.              — Мама, ты выглядишь вполне неплохо. Что же это за чрезвычайная ситуация?              — Это неотложный вопрос, потому что больше недели я не могла добиться ответа, что подавать на ужин в понедельник: лосось или телятину. Как ты, безусловно, помнишь, ты нанял эту женщину, — она указала на Джемму рукой, свободной от летучего пороха, — чтобы она вела твой календарь, и она в нём указала, что ты будешь в числе гостей на моём суаре в честь осеннего равноденствия.              — Ты должна оставаться в мэноре.              — Я перенесла суаре в мэнор, — она покачала головой. — С большими потерями, как в галлеонах, так и в задумке.              — Ты не можешь принимать гостей в поместье, мама. Что, по-твоему, означает изоляция?              — Думаю, что отношусь к этому так же серьёзно, как и ты, дорогой. — Она оглядела его с ног до головы, и её взгляд задержался на пистолете, закреплённом в кобуре на бедре.              Он уставился на неё, его грудь вздымалась при каждом вдохе.              — Мне казалось, речь шла о лососе или говяжьих щёчках?              — О, так ты всё-таки читаешь мои записки, ты просто не отвечаешь, — оскалилась Нарцисса.              Его челюсть щёлкнула.              — Лосось.              — Превосходно. — Она направилась к камину, но остановилась и повернулась к Гермионе. — О, Гермиона, дорогая, прости мою грубость, я просто не была в курсе, что ты… здесь.              — Всё в порядке, — Гермиона как можно деликатнее прочистила горло. — На самом деле я как раз собиралась уходить. Так что рада была увидеться, пусть и ненадолго.              Она и сама не знала, куда направится, но где бы это ни было — лучше, чем оставаться здесь ещё хоть на минуту.              Есть ли в Министерстве гостевые комнаты?              — Да, полагаю, у тебя сегодня много дел — я видела твоё имя в «Пророке», в разделе «дни рождения знаменитостей», — улыбнулась Нарцисса. Джемма бросила взгляд на Драко, который всё ещё молча смотрел на мать. — Ты знала, что делишь день рождения с Доэрти Безумным? Мне пришлось написать о нём длинный пергамент на Историю магии. Странный был человек, как можно догадаться…              Гермиона понимающе кивнула.              — Да, я обратила внимание, что они больше не разбрасываются словом «безумный» без причины.              — Определённо. В любом случае, если твой график позволяет, я бы хотела видеть тебя в качестве гостя на празднике Осеннего равноденствия — одно из моих любимых событий. Намного скромнее и уютнее, чем Рождественский бал… но со своим очарованием.              Гермиона уже раскрыла рот, чтобы сказать, что ей нужно проверить расписание, но Драко вмешался:              — Она не сможет прийти, мама.              — О? — Нарцисса посмотрела на неё в ожидании подтверждения, но Гермиона не нашлась с ответом. — Что же. Придётся искупить своё внезапное появление в твой день рождения без открытки как-нибудь иначе. Прекрасного тебе дня, Гермиона.              — Спасибо, Нарцисса, и вам. — Гермиона так крепко сжимала в руках тонко завуалированный автобиографический роман Норы Эфрон, что страницы впивались в сухожилия пальцев.              — Джемма, увидимся в час, — сказала Нарцисса, наконец бросив порох в камин, и, смерив Драко пристальным взглядом, выкрикнула: — Малфой-мэнор!              Секунды тянулись, ни один из них не произносил ни слова, а Гермиона лихорадочно пыталась определить, как ей поступить и что может произойти дальше.              Она полагала, что у неё есть несколько вариантов поведения, но в любом случае нужно было уходить. Можно было держаться отстранённо, притвориться, что осталась лишь потому, что это был самый безопасный вариант, и настоять на немедленном уходе. Или можно вести себя мило и делать вид, что не замечает напряжённости между ними, и убраться оттуда как можно быстрее, чтобы никто ничего не заметил. Выскользнуть через парадную дверь невидимкой.              Был ещё тайный третий вариант. Подойти к нему, коснуться его лица, груди. Сказать, что ей жаль, что она не вернулась вовремя, чтобы застать его, что она ждала его здесь, и спросить, чем она может помочь. Как он? Всё ли в порядке?              Но этот путь был невозможен. Её разум не позволял другой части её самой подвергнуться ещё большей опасности. Она не могла согласиться стать более уязвимой, чем уже была — она и так слишком многое отдала.              Она даже не знала, как поступить, пока не открыла рот, но следовало догадаться: отстранённость с ним не сработает.              — Привет!              — Привет, — ответил он.              — Как дела? Есть прогресс?              — Ничего особенного, — выдавил он.              Хорошо. Хорошо!              Она будет тащить этот разговор на своих плечах, словно тяжёлый рюкзак, карабкаясь на опасную вершину, боясь посмотреть вниз. Стоит ей оглянуться, и всё будет потеряно.              — Печально это слышать, — она не отрывала от него взгляда, прикусив губу. — Ладно. Пойду займусь делами. Было приятно увидеться. Ммм, пока-пока.              Она обошла его и поднялась по лестнице и, как только оказалась вне зоны слышимости, бросилась бежать.              

† † †

             — Когда она вернулась? — Драко схватил Джемму за локоть, вслушиваясь, как Грейнджер убегает по лестнице.              — Я не ваш связной, Лорд Малфой. Спроси её сам или научись довольствоваться неизвестностью. — Джемма оттолкнула его и вышла из зоны досягаемости. — Я не хочу опоздать на чай с твоей матерью.              Сколько времени Гермиона уже провела здесь, оставалась в его доме? Дни?              Сколько времени он потратил впустую?