A Hard Row to Hoe | Дорогу осилит идущий

Эванджелин | Часть вторая

Июль, 2005

             Эванджелин не могла отрицать, насколько привлекательной для неё казалась возможность понаблюдать за реальным миром. Своими глазами увидеть, как ведут себя мужчины, которых она обслуживала, в повседневной жизни. Хотя... от самой мысли, что Вакханалия — это то место, где ей приходилось прислуживать этим людям и удовлетворять их потребности, становилось тошно.              Но это чистая правда.              Стоило задвинуть своё эго подальше и перестать лгать себе. Она сама возвела этих мужчин на пьедестал, поднимая их всё выше и выше, так что, когда наступит день выбить из-под них опору, она станет тем единственным оплотом, за который они смогут уцепиться, пытаясь удержаться на высоте.              Это всего лишь средство достижения цели.              Но как достичь этой цели?              Эванджелин знала, что её законное место — на вершине. Ей суждено быть у власти, быть во главе. Но несмотря на её многочисленные достоинства — интеллект, природные магические способности, дальновидность, — цель всё ещё была недостижима. Иметь все необходимые навыки недостаточно. Чтобы заполучить хоть немного могущества, она должна вырвать его из рук тех, кто так крепко за него держался.              Она заставит их слушать.              Она заставит их повиноваться.                     После нескольких месяцев непрерывной работы над достижением цели, заключавшейся в том, чтобы применять легилименцию на подсознательном уровне, она овладела ею в совершенстве. Это была сложнейшая наука, и Эванджелин чувствовала, что без наставника ей не справиться на практическом уровне, поэтому она упорно тренировалась. Она совершенствовалась. Неутомимо и одержимо.              Если она хорошо знала человека, то могла действовать неотвратимо, но незаметно.              К сожалению, она мало кого знала хорошо.              Даже не слишком любопытная обезьяна могла выудить из головы Грегори Гойла подробности Торжественного приёма Фонда Восстановления. Честно говоря, даже самая глупая.              Он складывал свои мысли на открытом пространстве в стопки, аккуратно маркированные и сгруппированные по типу. Неквалифицированный человек мог бы предположить, что такой склад ума является признаком интеллекта... но, по опыту Эванджелин, он свидетельствовал лишь о том, что человеку не хватает воображения и он не может представить себе ни одной мысли, которая могла бы кого-то заинтересовать. Сознание, которое хранило в себе многое, которому было что терять, выстраивалось по-другому. Хаос, запустение, вызывающий головокружение лабиринт из тупиков и ложных зацепок...              Разум Грегори Гойла представлял собой открытую книгу с картинками, и таким образом она узнала, что Торжественный приём состоится в пятницу вечером, в середине июля.              Чары гламура были безупречны, а мантия — глубокого тëмно-изумрудно цвета. Для того чтобы поддерживать чары в течение длительного времени, требовалась определённая выносливость, но Эванджелин была сильнее многих. Она сосредоточилась на том, что могло произвести наибольшее впечатление: волосы, нос, глаза и форма лица. На Вакханалиях она всегда прикрывала своё тело — в основном из соображений безопасности — и поэтому не чувствовала необходимости менять что-то в фигуре, чтобы скрыть её. Сейчас же она позволила своему телу быть выставленным напоказ.              В то время как Эванджелин отличалась бледностью, эта её версия приобрела золотистый оттенок кожи с веснушками и румяными щеками. Лицо округлилось, потеряв чёткость скул и получив более дружелюбную, весёлую улыбку и нос пуговкой.              Её любимая черта внешности — густые, прямые и чёрные, как обсидиан, волосы. Она часто заплетала их в косы и укладывала в виде короны, защищая от случайных заклятий и выбросов при изготовлении зелий.              Для маскировки она остановилась на волнистых волосах, подстриженных чуть выше плеч и выкрашенных в почти белый цвет. Контраст между глубокими карими глазами и светлыми волосами оказался не к месту — слишком броский. Чересчур запоминающийся. Она осветлила радужки до янтарного цвета, золотистого у зрачка и более глубокого карего у ободка.              Теперь Эванджелин не узнавала себя, да и никто другой не смог бы.                     Она прибыла в Малфой-мэнор примерно через час после начала торжества. Мужчины, которые первыми приходили на Вакханалии, вызывали жалость — видимо, таков был негласный социальный кодекс: опоздание считалось лучшим решением, если человек хотел казаться достаточно благоразумным.              Эванджелин никак не могла определиться, стоит ли ей подходить к Драко Малфою.              С одной стороны, она считала это неразумным. Более правильным выбором было бы понаблюдать за ним, чтобы разработать подходящий сценарий для их встречи. Но она жаждала оказаться в его присутствии. Невозможно отрицать влечение, зов, который она испытывала к нему.              Она задавалась вопросом, достаточно ли будет увидеть его воочию?              Оказавшись на дорожке, Эванджелин прошла через железные ворота, когда из них выходила другая пара. Идеально подстриженная живая изгородь заслонила от неё вид на территорию. Взгляд остановился на огромном доме, возвышавшемся перед ней в тёплом уилтширском летнем воздухе. По обеим сторонам мэнора располагались башенки, над ними вздымались шпили, по всему периметру тянулись окна. Они сверкали в лучах заходящего за горизонт солнца.              Эванджелин никогда не видела ничего столь величественного, хотя ей доводилось встречать мэнор в воспоминаниях некоторых болтливых волшебников, часто посещавших Вакханалии. Но тогда поместье выглядело иначе — словно всё вокруг было залито мрачным серым светом. Залы выглядели холодными, сад — запущенным, а сам дом — погружённым в тот же мрачный цвет.              Сейчас мэнор ожил, хотя ей хотелось бы знать, какой ценой? Тёмный Лорд давно мёртв, а его преданные последователи решили переобуться и сбежать с корабля? Она почувствовала, как напряглись защитные чары поместья, готовые в любой момент пропустить кого угодно и что угодно. Магия мэнора была подавлена — древняя кровь, укрепляющая защиту, потеряла силу, в то время как политически корректное стремление вынудило эту крепость допустить проникновение грязи на территорию и злоупотребление внутренними помещениями для своих «целей».              Поистине отвратительное зрелище.              Спустя десять минут после того, как Эванджелин переступила порог, с бокалом шампанского в руке (оно было отвратительным, хотя она вообще не любила алкоголь), она заметила, как в комнате мелькнуло знакомое лицо. В зале мерцали огни, вокруг стояли высокие столы, покрытые шёлком цвета слоновой кости, за каждым из которых собралось по четыре-пять волшебников и ведьм. Вся задняя стена комнаты была усыпана белоснежными розами, между которыми парили зачарованные свечи.              Эванджелин двинулась в сторону знакомой женщины, расположившейся за столом чуть позади неё, и напрягла слух, пытаясь расслышать тихий разговор.              — Я не хочу этого слышать, Джемма, — обратилась женщина к молодой ведьме, её тон был резким, но выражение лица оставалось приятным.              Нарцисса Малфой.              Леди мэнора.              — Он передаёт вам привет, но у него возникли срочные дела... — начала было ведьма, но Нарцисса прервала её, быстро покачав головой.              — Меня это не волнует. Я не понимаю, зачем он тратит твоё время, посылая сюда с этими жалкими отговорками. Если мой собственный сын не может понять, почему его присутствие очень важно...              Эванджелин поставила шампанское на стол, осторожно отодвинув его от себя.              Драко Малфой не явился.              — Это вовсе не пустая трата времени, Нарцисса, — улыбнувшись, ведьма положила ладонь на руку Нарциссы. — Это важно. И к тому же, в любом случае, я прихожу ради еды! Никто не устраивает мероприятия лучше Нарциссы Малфой.              Нарцисса кивнула и поцеловала её в щёку.              Кто эта женщина и почему она оправдывается от имени Драко?              Вместо того чтобы переживать о ещё одном упущенном шансе встретиться с этим человеком, Эванджелин приступила к реализации плана Б. Раз уж она оказалась в Малфой-мэноре, ей стоило бы посетить библиотеку.              Она проследовала по одному коридору, потом по другому и ещё по одному, понимая, что если в ближайшее время не сориентируется, то безвозвратно заблудится, — пока наконец не свернула в нужную сторону и не оказалась среди книг. Библиотека выглядела так же величественно, как и весь дом, и Эванджелин заставила себя подавить горечь, разбушевавшуюся в ней. Вот бы расти в таком месте...              Она применила Гоменум Ревелио, прежде чем направиться вперёд — блуждать среди стеллажей.              Несмотря на старательность, размеренность и последовательность предпринимаемых действий, некромантия давалась ей с трудом. С Нового года Эванджелин всерьёз занялась этим делом, и ей нечем было похвастаться, кроме горстки трупов, которые она разбрасывала по разным локациям, чтобы не вызвать подозрений.              Мистер Берк, её работодатель в «Папирусе», за всё время знакомства с ней несколько раз упоминал о коллекции Малфоев. В данный момент она выходила на смену раз в месяц или около того — Вакханалия требовала жёсткого контроля, — но мистер Берк всегда сообщал ей, когда в подвале книжного магазина появлялось что-то особенно уникальное.              По его словам, у Малфоев, скорее всего (он не знал точно, они больше не приглашали никого из его семьи в мэнор), была самая полная коллекция темномагических книг в волшебной Британии. Нарцисса Малфой распорядилась раздать большую часть библиотеки из соображений «сохранения истории». «Общество, которое забывает своё прошлое, обречено на его повторение» и тому подобный бред.              Для такой ведьмы, как Эванджелин, работа в «Папирусе» имела ряд преимуществ, одним из которых было изучение эффективных заклинаний каталогизации и призыва книг. Благодаря им можно было быстро найти практически всё что угодно — если знать, что искать. За двадцать минут Эванджелин обнаружила больше упоминаний, статей и теоретических оценок некромантии и связанных с ней техник, чем за все годы своей практики. Это раздражало. Она быстро копировала каждую крупицу знаний в свою книгу, не думая о риске быть пойманной и не придумав правдоподобных оправданий.              Эванджелин отступила от стеллажа в западном углу библиотеки, где единственным источником света была лампа, висевшая в конце секции. В голове роились и бурлили мысли о том, каких успехов она теперь добьётся с помощью новых знаний.              Отвлечённая, она обогнула угол, листая книгу, чтобы убедиться, что точно воспроизвела все детали, как вдруг врезалась во что-то гораздо более мягкое, чем книжная полка.              — О, Мерлин, мне так жаль! — Светловолосая ведьма, которую она заметила вместе с Нарциссой, схватила Эванджелин за плечи и оглядела. — Ты в порядке?              Эванджелин уставилась на неё, вспоминая всё, что успела о ней узнать. Кем бы ни была эта женщина, она в той или иной степени связана с Драко Малфоем. Меньше секунды понадобилось Эванджелин, чтобы определиться с выбором.              — Что ты здесь делаешь? — спросила ведьма.              — Я прошу прощения, — Эванджелин нахмурила брови, голос звучал с придыханием. — Просто... Я много лет... была так увлечена самой идеей этой библиотеки, но мне никогда не удавалось её посетить. Она так великолепна. Я собиралась только заглянуть внутрь, но...              — Да ничего, я понимаю, — улыбнулась ведьма, жестом указывая на многоуровневое пространство позади себя. — Я была здесь десятки раз, и это по-прежнему захватывает дух.              — Повезло тебе, — кивнула Эванджелин. — Значит, ты дружишь с Малфоями?              — Эмм... — Ведьма пожала плечами. — Я работаю на них. Вообще-то, я работаю только на Драко. Но я бы не назвала его своим другом.              Работает на Драко. Интересно.              — О, правда?              Ведьма рассмеялась.              — Хотя, думаю, он мог бы назвать меня его лучшим другом! — Она рассмеялась ещё сильнее. — И, возможно, так оно и есть. Я Джемма Слоан-Кейтс. А ты?              Эванджелин моргнула.              — Анджела Джонс.              Джемма пожала ей руку.              — Приятно познакомиться. Драко отправил меня в поход за несколькими очень специфическими книгами, но, возможно, мы ещё увидимся?              — Возможно, — кивнула Эванджелин, наблюдая за тем, как Джемма уходит всё дальше в глубь стеллажей и вскоре исчезает совсем.                     Спустя двадцать минут Эванджелин остановилась возле стола, на котором были аккуратно расставлены тарелки с разными слоёными пирожками, варёными яйцами, маринованными овощами... сыром и мясом. Она и сама не знала, на что смотрит, — для неё еда не была чем-то красивым. Еда — это всего лишь средство пропитания. Она никогда не ела ничего, что не посадила или не вырастила сама. Заботясь о почве своего огорода, она поддерживала его здоровье наравне со своим собственным. Она никогда не посещала балы. Или вечеринки. Однако всё выглядело примерно так, как она и ожидала. Толпы людей, набивающих свои рты и распивающих алкоголь, с каждой секундой становящихся всё развязнее и ничем не интереснее, чем в начале.              Пустая трата времени.              Тем не менее она ждала, потому что что-то в Джемме Слоан-Кейтс казалось ей... важным.              Ведьма явно была старше неё, с волосами более тёмного оттенка, чем русые волосы Эванджелин в данный момент. Лицо Джеммы имело симметричную форму, а кожа — оливковый подтон.              Эванджелин заметила Джемму на другом конце стола и направилась к ней.              — Ещё раз привет, — улыбнулась Эванджелин, решив в тот момент, что это поможет ей добиться большего, чем равнодушный вид. Джемма казалась жизнерадостным человеком. — Ты нашла нужные книги?              Джемма посмотрела на неё с ухмылкой.              — Почти. Кроме одной, и Драко будет в ярости. Готова поспорить, что это окажется именно та, которая ему просто необходима. Смысл всего задания.              — О нет... — Эванджелин последовала за Джеммой вдоль стола, заставленного едой. Она знала, что ей следует взять себе тарелку, но мысль о том, чтобы съесть хоть что-то из этого, не приводила в восторг. — На него нелегко работать? Чем ты занимаешься?              — Я его помощница. По сути я управляю его жизнью. Как ещё одна рука, если можно так выразиться. Честно говоря, я не уверена, как бы он справился без меня. Он очень привык к нашим взаимоотношениям. — Джемма сделала паузу, на мгновение устремив взгляд вдаль. — Я бы сказала, что он очень своеобразен. Но нет, с ним не трудно. Когда узнаёшь его получше, то понимаешь, что он замечательный человек. Его невозможно не полюбить.              Такого отношения, по мнению Эванджелин, придерживалась только Джемма. Ей никогда не приходилось слышать слово «замечательный» при упоминании имени Драко.              — Честно говоря... Я слышала многое о Драко Малфое за эти годы, но это совершенно противоположно тому, о чём ты рассказываешь. Вы с ним... встречаетесь?              Джемма фыркнула, покачав головой.              — Абсолютно точно нет.              — О, — кивнула Эванджелин. — Я просто предположила...              Джемма посмотрела на Эванджелин, её взгляд скользнул по ней и быстро вернулся обратно.              — Он не в моём вкусе.              — О? — Эванджелин выдержала взгляд Джеммы.              — Совсем, — Джемма вернулась к изучению блюд. — Вы учились вместе? Ты выглядишь немного моложе...              — Мне двадцать, — ответила Эванджелин, прежде чем поняла, что нужно было солгать. Она уже начала соображать, как именно использовать Джемму Слоан-Кейтс, и её юный возраст мог оказаться недостатком. Если ей удастся найти общий язык с Джеммой, если Джемма действительно была так важна для Драко, как она себя позиционировала, тогда Эванджелин получит беспрепятственный доступ к нему через неё.              — Двадцать!              — Да, — кивнула Эванджелин, — хотя, должна заметить, меня часто называют старой душой.              — Правда? — задумчиво произнесла Джемма, её тарелка наконец наполнилась. — А ты ничего не хочешь?              — Я уже поела, — солгала она, попробовав проскользнуть в мысли Джеммы, но упёрлась в стену. Разум Джеммы был хорошо защищён, а Эванджелин не обладала достаточным опытом, чтобы проникнуть туда вслепую и найти что-нибудь, не задев при этом защиту Джеммы. — Хотя я с удовольствием составлю тебе компанию. Кажется, мы здесь самые молодые.              Что же она так тщательно скрывала?              — Ты точно самая молодая, я даже не сомневаюсь, — согласилась Джемма, уводя её за собой. Они остановились возле стола, расположенного у стены из роз, за которым располагались десять стульев, половина из них пустовала. — Не возражаете, если мы присоединимся к вам?              Пожилые волшебники махнули Джемме рукой. Джемма, как и Эванджелин, была женщиной и никем примечательным — два непростительных нарушения по законам их культуры.              Как только они разместились за столом, полностью игнорируемые сидящими напротив мужчинами, Эванджелин наклонилась к Джемме, мягко прошептав той на ухо:              — А кто в твоём вкусе? Такие мужчины, как эти?              Джемма рассмеялась в стакан с тыквенным соком, который появился, стоило им сесть.              — О да. Обожаю, когда меня игнорируют и осуждают, Анджела. Верно подмечено.              Эванджелин кивнула. Она не раз наблюдала, как сотни... тысячи молодых людей общаются в кофейне, расположенной по соседству с «Папирусом». У неё никогда не было отношений... Она сомневалась, что её интересует физическая близость. Сама мысль о сексе вызывала отвращение: она слишком много видела во время Вакханалий, и, несмотря на то, что от случая к случаю зрелище сильно менялось, в целом выглядело это ужасно.              Однако она не была дурой. Любовнице было бы легче застать Джемму врасплох, чем подруге, с которой она виделась время от времени.              — Что ещё ты любишь? — спросила Эванджелин.              Джемма приподняла бровь. Эванджелин поняла, что ведёт себя слишком прямолинейно, слишком дерзко. Это выглядело неискренне, и ей нужно было постараться взять себя в руки.              — А что насчет тебя, Анджела? На каком факультете ты училась?              — Ни на каком, — Эванджелин заглянула Джемме в глаза. Лучшие манипуляции всегда сопровождались долей правды. — Мне не позволили. Мой отец имел... довольно сильные убеждения, которые часто расходились с убеждениями нашего общества. Меня изолировали от магического мира до самого момента смерти отца, но к тому времени мне уже исполнилось четырнадцать.              — Тебе не пришло письмо в одиннадцать?              — Пришло, — кивнула Эванджелин. — Но он не разрешил мне ехать.              Джемма отложила вилку и осторожно положила свою руку на руку Эванджелин.              — Мои родители тоже маглы. Для многих семей это сложный этап. Мне очень жаль, что так получилось.              Хотя Эванджелин чувствовала искренность Джеммы, она невольно отпрянула от такого предположения. Джемма решила, что Эванджелин — грязнокровка.              Джемма сама была грязнокровкой.              Эванджелин недовольно поморщилась. Она прикусила внутреннюю сторону щёк, чтобы не выдать своего отвращения. Затем она посмотрела на руку Джеммы, накрывшую её собственную.              — Ты неправильно меня поняла. Я из древнего чистокровного рода, — ровным голосом произнесла Эванджелин, её тон был необычайно мягким. — Мой отец не доверял Альбусу Дамблдору и являлся преданным последователем Тёмного Лорда.              — Ооо... — Джемма кивнула, похлопав её по руке. — Понятно. Слишком много таких, как я, заполонили коридоры Хогвартса?              — Да.              — Боюсь, я всё это уже слышала, — заметила Джемма. — Как жаль, что ты не знаешь Драко. Что-то мне подсказывает, что вы бы поладили...              — Правда?              — Вполне могли бы, — Джемма положила в рот редиску и несколько раз прожевала, прежде чем продолжить. — У нас похожие биографии, знаешь ли. Он — Король Чистокровных.              — Он определённо получает столько внимания прессы, сколько полагается королевской семье... — согласилась Эванджелин. Ей необходимо поговорить с Драко. Оказаться с ним в одной комнате.              Узнать его.              Она опустила взгляд: рука Джеммы по-прежнему лежала на её.              

Август, 2005

             Каждую свободную минуту, не посвящённую Вакханалии или собственному существованию, Эванджелин тратила на попытки освоить теоретические знания, содержащиеся в книгах, скопированных ею в Малфой-мэноре.              Прогресс был налицо. Ей всё ещё не удалось оживить ни один труп, но, несмотря на это, она чувствовала, что находится на правильном пути. Она спала по три часа в сутки, двадцать четыре минуты в день отводила на еду, а оставшиеся двадцать часов и тридцать шесть минут посвящала совершенствованию своих способностей.              Одной из книг, которую она скопировала, был дневник, написанный женой Арманда Малфоя, женщиной, одержимой идеей реанимации после внезапной смерти своего первенца. Она полагала, что использование припарки из козлобородника для мумификации трупа перед использованием заклинаний поможет регенерации.              Эванджелин недооценила количество травы, необходимое для покрытия тела взрослого человека. Она была вынуждена посетить самую большую аптеку на Косой аллее, прежде чем продолжить эксперименты.              Она оставила тело на льду. В буквальном смысле. Оно хранилось в холодильнике, который она использовала для Вакханалий... он был очень большим. Её гости много пили.              Эванджелин уже засадила два гектара земли козлобородником, но пока он не прорастёт, придётся пользоваться покупным. Ей казалось, что ингредиенты для зелий нужно выращивать в строго определённых условиях и только она сама могла сделать это как следует... но природу нельзя было торопить, а она не хотела прерывать обучение.              У прилавка она сказала продавцу, что возьмёт всё, что у них есть, а когда он удивился, сощурила глаза.              — У нас на складе полторы тонны, мисс.              — По-моему, я ясно выразилась, — заявила Эванджелин. — Я возьму всё.              Он присвистнул.              — Доставка?              Она моргнула.              — Конечно.              Она назвала ему адрес — не свой, но там будет кто-то, кто сможет получить товар. Её посевы созреют только через несколько недель. Эванджелин не думала, что к тому времени от купленной травы что-то останется, но могла хранить все лишние килограммы под чарами стазиса. Когда она уходила, то заметила знакомую фигуру и, недолго думая, повернулась и направилась к ней.              Джемма тянулась за последним пучком спорыша, ещё четыре уже лежали в корзине.              — Оборотное, невидимость... или просто захотелось выпить чего-нибудь вкусненького? — спросила Эванджелин, стоя позади неё.              Она не видела Джемму со времени приёма, хотя они отправили друг другу несколько сов. Эванджелин зачаровывала перо, чтобы оно писало интересные, волнующие и жеманные письма... У неё не было времени на друга по переписке, но всё же она считала, что лучше оставаться в хороших отношениях с Джеммой (а следовательно, и с Драко).              — Прошу прощения? — удивилась Джемма, делая шаг назад.              — Как дела? — Эванджелин подошла ближе.              — Всё хорошо, — ответила Джемма, глядя на неё с любопытством. — Простите, мы знакомы?              Эванджелин быстро отвела взгляд. Какая глупость... Она увидела Джемму и совсем забыла, что в данный момент не похожа на Анджелу... просто набросилась на неё с вопросами, как будто они хорошо знали друг друга.              — Разве вы не Элизабет Киттертон? — уточнила Эванджелин, вспомнив имя из книги, которую прочитала только сегодня утром. — Вы так на неё похожи! Значит, это точно для Оборотного зелья, не так ли?              Джемма неловко рассмеялась.              — Я не она... но если я когда-нибудь замечу кого-то похожего на меня, я буду знать, как её зовут.              — Отлично, — кивнула Эванджелин. — Всего хорошего.              Она завернула за угол на противоположной стороне улицы, прежде чем успела перевести дух. Скрывшись от посторонних глаз, она трансформировала свою одежду и снова превратилась в Анджелу. Со времени торжественного приёма она тренировалась около двадцати раз, чтобы всё получалось точно по памяти. Если ей предстояло провести какое-то время, преображаясь определённым образом, это должно быть так же естественно как дыхание. Она должна уметь делать это мгновенно и безупречно каждый раз.              Она вернулась на Косую аллею, держась по пути следования Джеммы. Когда та решила свернуть в другую сторону, Эванджелин послала в неё порыв ветра, от которого сумка вылетела из её рук и понеслась по направлению к Эванджелин.              — Проклятый ветер! — проворчала Джемма, с силой топнув ногой по сумке, пролетевшей уже сотню шагов. Она даже выхватила палочку, пытаясь замедлить сумку, но безрезультатно.              Эванджелин вышла из магазина и повернулась в противоположную сторону, спиной к Джемме.              — Анджела? — раздался голос Джеммы.              Эванджелин обернулась и, сделав вид, что не ожидала увидеть здесь Джемму, улыбнулась.              — Привет.              — Из всех баров во всех городах мира, — пробормотала Джемма, уперев руки в бёдра.              — Что, прости?              — Ничего, не бери в голову. Что ты здесь делаешь в этот прекрасный, хотя и странный день?              — Просто делаю кое-какие покупки.              — Понятно, — кивнула Джемма, выдыхая и подходя поближе. — Прости. Я иду на матч по квиддичу, у меня нет...              Эванджелин наблюдала за ней. Казалось, что она нервничает.              — Жаль, что у меня нет возможности поболтать. Я так надеялась увидеть тебя снова. Мне очень понравились наши беседы.              — Мне тоже, — Эванджелин снова улыбнулась, внезапное смущение Джеммы вызвало любопытство. Что же такого она сказала, чтобы вызвать подобную реакцию?              Неважно.              — А ты... ты случайно сейчас не свободна? — быстро произнесла Джемма и, когда Эванджелин открыла рот, чтобы отказаться, продолжила: — Не хочешь посмотреть, как Драко и его друзья надирают задницу представителям местной команды?              При упоминании Драко Малфоя бровь Эванджелин непроизвольно вздернулась.              — Звучит... как минимум интересно.              — Значит, да?              Эванджелин кивнула.              — Когда это будет?              — Буквально прямо сейчас, — Джемма шагнула к ней и взяла за руку. Эванджелин почувствовала, как её тело прижалось к боку невысокой ведьмы, пока они аппарировали прочь.                     Поле для квиддича оказалось не таким, как думала Эванджелин. Оно представляло собой огромную территорию с аккуратно подстриженной травой и прилегающими к ней трибунами. Она ожидала увидеть стадион. Она не знала, что значит «местная команда».              — Мы должны болеть за команду в зелёном или... — Эванджелин сузила глаза. — Другую команду в зелёном?              — Да как хочешь, на самом деле. Мы здесь только ради Драко, чтобы было кому следить за ним, кроме того урода из «Пророка». — Джемма указала подбородком на мужчину неподалеку, всего обвешанного камерами. Она помахала ему рукой. — Привет, Аларик. Прекрасная погода, не так ли?              В ответ на это сработала вспышка колдоаппарата.              Эванджелин лишь хмыкнула. Она уже жалела, что пришла. У неё было так много дел в связи с Вакханалией — она больше суток занималась припарками, и это нарушило всё её расписание.              Она напомнила себе, что если сможет поладить с Джеммой, то окажется в пределах досягаемости Драко... в чём она нуждалась больше, чем хотела признаться.              Ей нужно его имя. Его власть. Его репутация и положение в обществе.              Она рассеянно потянула нитку, свисавшую с мантии.              Если она хотела стать лидером, иметь хоть какое-то подобие контроля, ей нужен был кто-то вроде Драко Малфоя возле неё. На её стороне.              Чтобы стать ближе к нему, чтобы привязать к себе, ей нужно было узнать его. И кто, как не его ассистентка, сможет невольно помочь ей в этом? Эванджелин попыталась проникнуть в сознание Джеммы, но снова безрезультатно.              Прищурившись, она посмотрела на поле — солнце уже начинало угасать. Она даже не могла понять, кто из них Драко.              И вообще, что такое квиддич?                     Матч закончился почти через два часа, и Джемма поднялась на ноги. Они говорили о разных вещах: о любимой еде, о любимых заклинаниях, о своих палочках, о профессиональных устремлениях. Эванджелин было непонятно, кто победил в матче, но ей стало известно, что Джемма — поклонница магловской музыкальной труппы, названной в честь бобового растения.              Она никогда не встречала человека, который бы болтал так же беспрерывно, как Джемма Слоан-Кейтс.              Эванджелин находила её утомительной, но была полна решимости довести дело до конца. Она заполучит Драко любым способом. Это казалось самым простым путём.              Она пыталась понять, что происходит во время матча, даже пыталась расспросить Джемму, но получила только неубедительные и непоследовательные комментарии.              — Пойдём поздравим победителя, хорошо? — Джемма показала пальцем в сторону поля.              Эванджелин расправила юбку и пригладила волосы. Ей удалось несколько раз разглядеть Драко во время матча, но без телескопа было трудно различить что-то существенное.              Она нервничала. К этому чувству она не привыкла, и оно ей не нравилось.              — А вот и он! — Джемма приставила ладони ко рту, крича с края поля. — Суперзвезда западного квиддича... Мистер Драко... Люциус... Малфой!              Драко Малфой стянул с себя мантию и бросил её в сумку у ног, улыбнувшись Джемме.              Его вид настораживал. В нём было что-то такое, что можно было бы назвать «замечательным», согласилась Эванджелин. Она не видела ничего подобного ни в воспоминаниях Грегори, ни в личных вещах Винсента, ни на первых страницах «Пророка».              Драко Малфой усмехался. Он не улыбался.              Она предпочитала равнодушный взгляд.              Он был довольно крупным мужчиной, более высоким и мускулистым, чем она предполагала. Он провёл руками по влажным белым волосам и расстегнул наручи, прежде чем направиться к ним.              Джемма обняла его, но тут же резко отпрянула с громким стоном.              — О, о! Фу, Драко, ты же буквально насквозь мокрый. Это пот?              Его глаза сузились: этот взгляд казался Эванджелин более знакомым.              — Нет, Джемма, там просто была довольно агрессивная дождевая туча, — он указал на дальний угол поля, — она преследовала меня весь матч.              Джемма сморщила нос.              — Конечно, это пот, сейчас же чёртов август, верно? — огрызнулся он и кивнул в сторону Эванджелин. — А ты кто?              — Помнишь, я рассказывала тебе о своей подруге, Анджеле. Мы познакомились в мэноре.              — Ах, да. Приятно познакомиться. — Стряхнув с запястья защиту, он протянул руку Эванджелин, поймав её взгляд своими яркими серебристыми глазами. — Я Драко Малфой.              Помедлив, Эванджелин заставила себя действовать. Она взяла протянутую руку, едва ухватившись за пальцы. Её тянуло к нему, словно её магия видела в нём что-то необходимое, что-то, в чём она отчаянно нуждалась.              — Анджела. Приятно познакомиться, я... я наслышана.              Драко оглядел её с ног до головы. Его челюсти сжались, когда он отпустил её руку.              — Да, моя репутация меня опережает.              — Дурная слава, на самом деле, — улыбнулась Джемма. — Так или иначе, паб? Кто-то хочет? Я знаю, что уже украла у тебя полдня, Анджела... но если ты можешь составить нам компанию...              Когда она уже собиралась согласиться, Драко Малфой покачал головой. Он похлопал себя по бедру и посмотрел на Джемму.              — К сожалению, я должен быть в другом месте, я пришлю тебе детали.              — Опять? — В голосе Джеммы прозвучало раздражение, но её ментальные стены по-прежнему оставались на высоте. — Ты только что вернулся!              Он пожал плечами, призывая свою сумку и перекидывая её через плечо.              — Это часть работы.              Его палочки нигде не было видно.              — Ты собираешься на работу? — спросила Анджела, не зная, что она у него есть.              — Что-то вроде того, — он похлопал Джемму по плечу и кивнул Анджеле. — Увидимся позже, Джемм. Рад был познакомиться с тобой, Анджела.              — Я тоже, лорд Малфой.              Он рассмеялся.              — Можно просто Драко.              С громким звуком он исчез, оставив Эванджелин в полном замешательстве, так же как и Джемму.       

Январь, 2006

             Эванджелин поняла, что, как и предполагал Тёмный Лорд, освободиться от смертности очень важно. Она делала успехи в некромантии — настолько, что уже могла заставить труп неловко двигаться почти в течение целого дня. Она знала, что ей потребуется время для сбора целой армии, и ещё больше времени, чтобы убедиться, что эта армия слушается её указаний дольше нескольких часов. Но она была на верном пути.              Как правило, она виделась с Джеммой несколько раз в неделю, а её перо переписывалось с ней ежедневно. Они встречались, что было естественным следствием притворного интереса к Джемме в погоне за вниманием Драко Малфоя. Чтобы полностью воплотить эту уловку, Эванджелин поила себя тем же самым зельем похоти, которое она давала маглам, добытым для Вакханалии, чтобы они трахались с радостью и желанием, когда это требовалось.              Эванджелин давно поняла, что «отношения» требуют физической близости, по крайней мере, с Джеммой. Так как это было то, что она не могла подделать, ей приходилось полагаться на зелье — без него она чувствовала себя довольно плохо в ходе всех этих телодвижений. Для свиданий она сняла квартиру на Горизонтной аллее, обставив её вещами, подходящими для такой личности как Анджела. В основном — всякими глупостями. Пошлые книги, безответственное количество одежды, свечи и безделушки.              Одним из преимуществ их фиктивных отношений был беспрепятственный доступ в мэнор. Эванджелин посещала библиотеку каждую неделю в сопровождении Джеммы. Драко Малфой при этом никогда не присутствовал.              Эванджелин быстро выяснила, что он там не живёт — вместо этого он живёт с Джеммой, в квартире в неизвестном месте. Это не могло не беспокоить Эванджелин. В данный момент она не хотела на этом зацикливаться. Однако ей было интересно, почему Драко Малфой приложил немало усилий, чтобы люди поверили в то, что он живёт в мэноре, вместо того чтобы признать, что у него есть тайный дом в другом месте.              Была вторая среда января, и Джемма вышла из библиотеки, чтобы помочь Нарциссе с массовой рассылкой приглашений на «Бал Влюблённых» — мероприятие, посвящённое различным существам. Эльфам, кентаврам или троллям — Эванджелин точно не знала, да и не интересовалась. Она прошла по ряду, огибая угол и проводя средним пальцем по корешкам книг.              — Ищешь что-то конкретное? — вдруг раздался низкий голос. Широкоплечий светловолосый мужчина прислонился к стеллажу напротив неё, перелистывая тёмно-фиолетовый фолиант.              Она замерла, опустошая свой разум. Ей всегда приходилось ограждать своё сознание надёжными стенами, но она обнаружила, что ей легче полностью отделить Анджелу от Эванджелин. Она создала ей детство, придумала надежды и мечты. Она заставляла себя переходить на сторону Анджелы всякий раз, когда рядом была Джемма — оказалось, что та была прирождённым окклюментом и её было очень трудно читать. Драко Малфой, как она была уверена, сам был одновременно неуязвимым и мастерски владел легилименцией. В его присутствии ей приходилось быть начеку.              Это случалось нечасто, но всё, что касалось его, вызывало у неё желание узнать больше.              Драко Малфой был не тем человеком, за которого себя выдавал. Уж точно не племянником самой верной слуги Тёмного Лорда. Не тот мальчик, которому когда-то поручили убить великого волшебника.              Только на публике он был тем, кто так долго интересовал её, — гордым чистокровным, который использовал свою известность, чтобы делать то, что от него требовалось — продолжать борьбу за превосходство крови и в конечном итоге стать правителем.              Но Драко Малфой совсем не был таким человеком. Он обладал силой, в этом не приходилось сомневаться. Эванджелин чувствовала магию, исходящую от него, та взывала к ней — она ощущала её сходство со своей собственной. Возможно, его магия даже в какой-то степени дополняла её.              Нет, на самом деле Драко Малфой оказался именно таким, каким его впервые описала Джемма: замечательным. Он был очень умён, целеустремлён и расчётлив в бизнесе, обладал влиянием (хотя и не пользовался им так, как считала нужным Эванджелин), обожал Джемму...               Она понимала, почему Джемма смотрит на него с такой нежностью. Как она, должно быть, радовалась, узнав настоящего Драко Малфоя. Человека, скрывавшегося за всеми этими легендами.              Но для Эванджелин этот мужчина оказался не более чем очередным разочарованием. Она ненавидела тот факт, что чувствовала себя неполноценной без его силы. Несмотря на то, что он не воспользовался своим правом рождения, её всё равно тянуло к нему.              — За эти несколько месяцев я так много успела увидеть, что мне кажется, будто нет ничего, с чем бы я ещё не ознакомилась, — с тоской произнесла она.              Драко не поднял глаз от своей книги.              — В самом деле?              — Да. Я обошла все ряды, осмотрела все полки. Конечно, здесь тысячи книг, которые я не прочла, но нет ни одной, которую бы я не видела.              Он перевернул страницу, не поднимая руки.              — А ты привередливая.              — В молодости я не имела такой роскоши как частная библиотека, милорд. Прошу простить меня за то, что я с таким нескрываемым почтением говорю о вещах, которые тебе кажутся в лучшем случае банальными.              Эванджелин уставилась на него, ожидая, что он посмотрит ей в глаза. Когда его взгляд переместился на неё, она попыталась проникнуть в его голову.              Безрезультатно. Полная блокировка. Ей нужно было сбить его с толку, запутать разум, и тогда его защита ослабнет.              — Как ты думаешь, почему твоя тётя стала такой?              — Тебе придётся уточнить, — Драко покачал головой и с глухим стуком захлопнул книгу. — Какую тётю ты имеешь в виду?              — Мадам Лестрейндж.              — О, — сухо произнёс он. — Эта. Какая часть её очаровательной биографии тебя так заинтересовала? Жестокость? Безумие?              — Преданность. — Она давно интересовалась мадам Лестрейндж, которая, по всем признакам, была самой ярой сторонницей и непоколебимым солдатом Тёмного Лорда. Она следовала за ним до самого конца и ни разу не дрогнула. Эванджелин нужна была такая женщина (или мужчина), как мадам Лестрейндж. Что-то вроде генерала.              Драко приподнял бровь, когда она снова попыталась проскользнуть сквозь его барьеры.              — Да, она была преданной. Но, возможно, не тем людям, кто на самом деле имел значение.              — К её чести, она была преданна делу и поддерживала его...              — Есть вещи поважнее, чем...              — Кровь?              — Безусловно. — Он окинул её оценивающим взглядом. — И откуда такой интерес к Беллатрисе?              — Мне просто интересна идея наследия и рода, — ответила она... правду.              — Ладно, — он сузил глаза. Она его не убедила.              — Ты ведь легилимент, не так ли? — поинтересовалась Эванджелин. Она не почувствовала его вторжения, но знала, что он только что проник в её сознание. На его месте она бы так и поступила после вопросов о мадам Лестрейндж.              Однако он нашёл бы только Анджелу. А Анджела, хоть и любопытная, была до ужаса добродушной.              — Да...              — Как часто ты заглядываешь в чужие головы? Я тебя даже не чувствую.              — Меня хорошо подготовили, — негромко сказал Драко, вскинув бровь. — И я не заглядывал в твою до сих пор.              — Нет? Думаю, если бы я умела это делать, я бы постоянно подсматривала за мыслями людей.              — Довольно серьёзное нарушение личных границ, — усмехнулся он, ещё раз оглядев её. — И редко удаётся найти что-то примечательное.              — Я недостаточно интересна для тебя? — Она попыталась произнести это со смехом, но вышло почти резко.              Он махнул рукой, даже не удосужившись посмотреть ей в глаза.              — Не бери в голову, я ещё не встретил ни одного разума, в котором мне хотелось бы побродить. Большинство людей — полные ничтожества.              Её ноздри гневно раздулись, и она кивнула в сторону стеллажей позади него.              — Ты нашёл то, что искал?              — Нет, — признался Драко. Он подбросил книгу в воздух, и она полетела на полку за ними. — Скорее всего, она попала в кабинет моего отца. У него был... своеобразный вкус.              — Правда? — Эванджелин попыталась успокоиться. Ей хотелось бы увидеть, какие вещи Люциус Малфой считал достаточно важными, чтобы держать их в пределах досягаемости. — Ты не будешь против, если я присоединюсь к тебе?              Он уже выходил из библиотеки, и её вопрос прозвучал у него за спиной.              — Если хочешь.                     Кабинет Люциуса Малфоя остался в таком состоянии, словно сам он только что отлучился в туалет. Кресло было отодвинуто от стола, как будто он поднялся с него несколько минут назад. Трубка, всë ещё зажжённая, лежала рядом со стаканом с ликёром тёпло-коричневого цвета — кубик льда в нём до сих пор не растаял.              — Автостазис, — пояснил Драко, устремив свой взор на безупречно организованный книжный шкаф слева от стола, расположенный у большого окна с видом на заснеженную лужайку. — Он заколдовал стол, чтобы тот накладывал стазисные чары на любую еду, напитки или... табачные изделия, лежащие на нём.              — Блестяще, — серьёзно отметила Эванджелин.              Он отвлёкся, ощупывая переднюю стенку шкафа у окна, но, похоже, не мог найти то, что искал.              Люциус умер в Азкабане. Тот, кто в последний раз сидел за этим столом, был тем же самым человеком, кто вошёл в Хогвартс на стороне Тёмного Лорда и сбежал, как трус, — по рассказам нескольких посетителей Вакханалии, очевидцев тех событий. Намеревался ли Люциус стать предателем или просто поддался собственной слабости?              Она взглянула на полуисписанный свиток на его столе — послание Северусу Снейпу, нацарапанное торопливым почерком с кляксами. В отличие от виски и трубки, перо не пребывало в состоянии стазиса до тех пор, пока его снова не возьмут в руки. В отсутствие Люциуса Малфоя оно залило всю страницу тёмно-зелёными чернилами, скрыв большую часть текста письма.              Рядом с ним лежали печать с буквой М и палочка виридианского воска. Судя по тому, что она смогла разобрать, старший Малфой хотел обсудить использование драконов для борьбы с войсками противника. Она внимательно прочла письмо, большую часть которого оказалось трудно расшифровать. Рядом с ним лежал коричневый кожаный фолиант, на обложке красовалась надпись «HIC SVNT DRACONES». Она подняла его и обнаружила внутри рукописный текст на латыни и тёмно-зелёные заметки, разбросанные по полям.              Эванджелин скопировала содержимое с помощью заклинания, а свой блокнот спрятала в карман мантии.              Она никогда особо не задумывалась о драконах... но фолиант был интересен, если не сказать больше. Может, сейчас он ей и не нужен, но жизнь длинна, а она не из тех, кто попусту тратит знания, какими бы сомнительными они ни были.              — Что это? — спросил Драко, всë ещë пытаясь проникнуть в шкаф.              Она вздохнула, наблюдая за ним.               — Драконы или что-то в этом роде. Похоже, это что-то иностранное.              Он ничего не ответил, продолжая смотреть на шкаф.              — Ну конечно, — проворчал он, щелчком пальца рассекая кожу на ладони и сжимая еë. Когда он прижал окровавленную ладонь к шкафу, дверца медленно открылась.              Казалось, он не замечал своей по-прежнему кровоточащей руки и крови, капавшей на пол.              — Твоя рука, — произнесла Эванджелин, глядя на растущую багровую лужу у его ног.              Он не обернулся, но поднял руку к груди, роясь в шкафу. Внутри теснились потрёпанные книги и десятки банок, наполненных самыми разными вещами. Рана зашилась сама собой и после очередного щелчка совсем исчезла.              Кровь, растёкшаяся по полу и капающая с дверцы шкафа, осталась.              — Давай я помогу тебе, — предложила Эванджелин, собирая палочкой кровь. — Нашёл, что искал?              — Нашёл. — Драко достал большой том, обложку которого она не смогла разглядеть, так как он сразу сунул его под мантию. Он посмотрел на чистый пол. — Спасибо. Нашла что-нибудь интересное, кроме сказок о драконах?              — Меня очень заинтересовали чары для стола, — сглотнув, ответила она.              — У магии есть свои достоинства, — он жестом указал на дверь. — Давай уже оставим вещи Люциуса в покое.              Она кивнула, вышла из кабинета, похлопывая по карману мантии, и двинулась по коридору.              Пробирка с кровью Драко Малфоя стукнулась о её блокнот.              

Март, 2006

             На Вакханалиях счёт можно было закрыть двумя способами. Люди приходили, оплачивали взнос и получали свободу действий в стенах шатра... но если они делали ставку на бой, то выкладывали любое количество галлеонов. Если они наносили увечья кому-то из маглов и подавали прошение об обжаловании решения об их изгнании, Эванджелин назначала внушительный штраф, прежде чем разрешить им вернуться — две с половиной тысячи галлеонов. Нелепая сумма, но это были нелепые люди. В конце концов она собиралась обескровить их, тем или иным способом.              Только на штрафах она заработала почти пятьдесят тысяч галлеонов. Достаточно, чтобы купить землю и небольшой домик во Франции.              Экхарт Трэверс, троюродный брат Элиаса, посещавший Вакханалию не реже раза в неделю, во время своего первого появления на Вакханалии, в декабре 2005 года, сделал ставку на семьсот пятьдесят галлеонов. Он полностью расплатился, но Эванджелин не могла быть уверенной в том, что в следующее посещение он выполнит свои обязательства.              Она не в первый раз ошибалась в честности мужчин, которыми себя окружала, и всё-таки это разочаровывало. Ей нужно собрать основную группу — командиров, если можно так выразиться, — и Экхарт был в её списке.              Но она не доверяла тем, кто не мог оплатить свои счета.              — Вы, кажется, перепутали меня с гоблином, мистер Трэверс. Не я отвечаю за ваше золото, а вы, — Эванджелин провела рукой по своей палочке, стоя у бара, где сидел Экхарт Трэверс и пил виски. Дерзкий поступок — наслаждаться бесплатным напитком, уклоняясь от счета в тысячу двести пятьдесят галлеонов. — Я вынуждена настаивать, чтобы вы без промедления оплатили свои ставки.              — Не могу, — он взболтал свой напиток грязным пальцем. — Я прыгнул слегка выше своей головы.              — Высоту вашей головы всегда можно исправить, — сказала она, непринуждённо проведя кончиком палочки по своему горлу.              Его глаза на мгновение метнулись вниз, но он остался невозмутим.              — Я бы хотел обменять этот долг. Не думаю, что у вас не хватает золота на сегодняшний день, мадам. Возможно, есть другие вещи, которые могут быть... немного ценнее.              Эванджелин старалась не прибегать к этому слишком часто, но да, были вещи, которые она могла бы принять вместо денег. В основном старинные реликвии. Своих у неё не было, но она намеревалась посвятить жизнь тому, чтобы возвеличить фамилию Герулус. Поэтому она обычно охотилась за вещами, подобающими чистокровному отпрыску.               — Что же вы предлагаете?              — Думаю, это лучше обсудить наедине, мадам.              Сузив глаза, она наклонила голову и направилась прочь. За баром находилось небольшое помещение, на переоборудование которого она потратила немало времени и сил. Комната меняла свой вид и содержимое в зависимости от случая, для которого она понадобилась, — гениальный ход, как казалось. Грегори упоминал о чём-то подобном в Хогвартсе, и эта идея настолько впечатлила Эванджелин, что она реализовывала её почти год. Экхарт последовал за ней, его глаза внимательно осматривали комнату, пока они входили.              Здесь стояли два стула, а между ними — стол. Комната была хорошо освещена, и, когда за ними закрылась дверь, все звуки стихли.              — Слово за вами, Трэверс.              — Я стал обладателем нескольких драконьих яиц, — сообщил он, наклонив стул так, чтобы тот балансировал на двух задних ножках.              Эванджелин постаралась не выдать своих чувств. Её очень интересовали драконьи яйца. Она уже несколько недель пыталась купить хоть одно.              — Хотелось бы знать, будет ли это интересно такому человеку, как вы? — Он заёрзал на месте.              Эванджелин выжидала. По её мнению, молчание на переговорах заставляло собеседника чувствовать себя не в своей тарелке. Чем меньше она говорила, тем больше они предлагали, чтобы подсластить сделку.              — Если вы заинтересованы, я думаю, мы сможем договориться. Яйцо за каждые пятьсот галлеонов, которые я должен?              — А последнее вы отдадите по частям? Два с половиной дракона, чтобы расплатиться за ночь рискованных ставок и невезения?              — Может быть, запишете на мой счёт?              — Нет, — холодно ответила она.              — Тогда три яйца.              — Семь.              Он нахмурился.              — На кой чёрт вам понадобились семь драконов?              — Трэверс, вы вообще изучали вопрос? Есть большая вероятность, что некоторые из яиц не вылупятся, и, более того, существует пятидесятипроцентный шанс, что они умрут в младенчестве.              — Значит, вы в курсе?              — Настолько, насколько это необходимо, — прохладно заметила она. — Какой они породы?              — У меня есть Венгерские хвостороги и Гебридские чёрные, — ответил он. — Я могу дать вам по два яйца каждой породы.              Она снова замолчала, оценивая его. Четыре стоили того, чтобы покрыть его долг. Четыре, по крайней мере, гарантируют хотя бы одного дракона.              — И... я добавлю одно уникальное. Понятия не имею, что это за порода. Оно отличается от всего, что я видел, — он пожал плечами. — Я всё равно не смогу его продать.              Эванджелин моргнула и ответила ему кивком.              — В этот раз я разрешу вам сделку, — сообщила она, протягивая ему руку. Когда они обменялись рукопожатием, она вонзила свою палочку между сухожилиями его запястья. Трэверс вскрикнул, пытаясь отпрянуть, но она наложила заклинание и усилила хватку до сокрушительных пределов. — Если ты ещё раз придёшь сюда без нужной суммы, то увидишь, как я обычно возвращаю причитающиеся мне галлеоны. Ты знаешь, что маглы готовы щедро заплатить за различные человеческие органы? Как выяснилось, людям не нужны обе почки.              Он зашипел, когда она сжала его руку и резко отпустила.              — Яйца должны быть у меня в течение часа.              

Июнь, 2006

             Эванджелин прочитала книгу Люциуса о драконах от корки до корки, запоминая изложенные в ней теории. Чтобы вылупиться, драконам необходима высокая температура. После рождения они питаются куриной кровью и бренди и достигают полной физической зрелости только к двум годам.              В записях содержались кое-какие предположения, и Эванджелин решила их развить. Говоря простым языком, если использовать определённые руны во время вылупления, можно привязать дракона к своему создателю особым образом, который не так-то просто определить. В книге предлагалось использовать скандинавские руны, в которых она разбиралась лишь в общих чертах — впрочем, она знала, что «в общих чертах» для неё означало более продвинутые знания любой обычной ведьмы.              Эванджелин решила провести эксперимент. Одно яйцо (Хвосторога) было оставлено как контрольный образец, а на другое она собственной кровью нанесла руны. Так же она поступила и с одним из Гебридских: руны Беркана — что означало «мать», Кауназ — огонь и смерть, Альгиз — защита. Оба яйца Хвостороги инкубировались на обычном огне, но для Гебридского она зачаровала стеклянную шкатулку и зажгла в ней Адское пламя, поместив яйцо внутрь. Она понимала, что рискует, ведь этот способ не упоминался нигде в книге, но ей хотелось расширить границы возможностей по выведению драконов.              Ни одна Хвосторога не вылупилась, но, к её огромному удивлению, 30 апреля из скорлупы проклюнулась самка Гебридского чёрного.              Вместо того чтобы кормить её бренди, смешанным с куриной кровью, Эванджелин придумала уникальный состав, хотя в теории он был похож на тот, что предлагался. Начиная с марта, когда ей принесли яйца, она ежедневно откачивала по полтора литра своей крови, принимая Крововосполняющее зелье после каждого приёма пищи.              Кровь она смешивала с дистиллированным ею же бренди, приготовленным из винограда, который она магическим образом выращивала для Вакханалий. Это был интересный сорт винограда. Если его употреблять в пищу, он был в основном безвреден... но если сок попадал на кожу — он разъедал её.              Эванджелин назвала дракониху Фатима и, как только та вылупилась, начала готовить два последних яйца: второе Гебридское, которое она назвала Фаиз, и то, странное. В зависимости от освещения это яйцо было то тёмно-фиолетовым, то сверкающим зелёным. С одной стороны у него были костистые шипы цвета слоновой кости. Эванджелин не была уверена, что дракониха, отложившая это яйцо, выжила после родов.              Она написала на обоих яйцах руны своей кровью, такие же как у Фатимы, и поместила их в Адское пламя. К необычному яйцу она добавила ещё четыре руны, используя кровь Драко, которую она взяла из кабинета Люциуса. Ей казалось, что это достойная дань уважения человеку, который привёл её к этому дневнику.              На яйцо было нанесено несколько рун: Одал — семья, Уруз — сила, Иваз — ум и Ансуз — мудрость.              Она назвала его Драко.              

Октябрь, 2007

             Для содержания трёх драконов требовалась чрезмерная энергия, как в физическом плане (Эванджелин практически стала фермером, поскольку ей требовалось большое количество коров, кур и кабанов, чтобы их прокормить), так и в моральном.              У неё уже не оставалось свободного времени на Вакханалии, и, хотя ей этого не хотелось, она сочла правильным решением передать бóльшую часть ежедневных забот нанятому ею человеку, мистеру Уилфреду Уэйзу. В её штате имелись люди, следившие за садом, винокурней, притоном и самой Вакханалией, и все они подчинялись мистеру Уэйзу, который, в свою очередь, отчитывался перед ней. Она хорошо платила своим сотрудникам и каждые две недели поила их Веритасерумом, чтобы убедиться в их надежности. Виктор Крэбб держал её в курсе общественных событий, так как многие из тех, кто находился в её подчинении, были слишком молоды, чтобы разбираться в политике Пожирателей смерти, а мистер Уэйз был выше подобных сплетен.              Раз в месяц Эванджелин встречалась с Джеммой. Ей приходилось врать той о смене работы... или что она собирается найти новую работу, или что она не может определиться. Ей нужно было стать менее доступной, и постоянные поездки по всему континенту по причине продажи земли были вполне достаточным оправданием для Джеммы. Одним из дополнительных преимуществ того, что теперь они реже виделись, была прояснённость сознания, которую она обрела, перестав пользоваться зельем похоти. После каждого приёма оно оставляло ум в затуманенном состоянии на несколько часов, что сокращало время на эксперименты.              Их отношения, по сути, зашли в тупик... и Эванджелин начала понимать, что близость с Джеммой не даёт ей повода для дружбы с Драко Малфоем.              Джемма обладала потрясающими способностями к окклюменции, что очень раздражало Эванджелин. Как бы хорошо она ни знала Джемму и как бы ни старалась, ей не удавалось проникнуть в её мысли.              Они переписывались каждый день, причём Эванджелин продолжала использовать то перо, которое заколдовала для этой цели когда-то давно. Джемма, казалось, действительно привязалась к Анджеле, что было бы забавно, если бы Эванджелин вообще умела находить юмор в ситуациях. На самом деле она чувствовала себя просто ничтожной. Джемма влюбилась в перо, идею и женщину с изменённой внешностью, которой приходилось накачивать себя зельями, чтобы иметь возможность доставлять оргазм языком.              Отвратительно. Жалко. Ничтожно. Но заканчивать отношения Эванджелин всё же не хотела, просто на всякий случай. Пусть лучше Джемма продолжает думать, что они встречаются, вдруг она окажется не такой уж и никчёмной.              Среди всех этих нежелательных сексуальных актов, требовательных драконов и управления Вакханалией некромантия давала Эванджелин тот заряд адреналина, в котором она отчаянно нуждалась. По сути, это была её творческая разрядка.              Она оживляла трупы и выпускала их на волю, оставляя на городских тротуарах и наблюдая за тем, как они разгуливают на свободе. Как правило, далеко они не уходили. Они были очень глупы — выходили на встречную полосу, падали в канал или наживали себе врагов среди усталых маглов. Хотелось бы, чтобы у неё было больше времени для них, но...              Драконы.              Драконы требовали от Эванджелин слишком много времени и внимания, они действительно видели в ней мать и испытывали к ней сильную привязанность. Всякий раз, когда она оставляла их надолго, ей приходилось создавать сложные магические барьеры, чтобы не дать им возможности сбежать и отправиться исследовать окрестности без присмотра. Поэтому она не могла отсутствовать дольше двенадцати часов — их потребности, как якорь, постепенно лишали её свободы.              Тем не менее Эванджелин была в какой-то степени преданна им и привязалась к ним больше, чем к кому-либо за всю свою жизнь. По её мнению, выбирать любимчика — это всё равно что выделять одного ребёнка: не принято, но легко. Её фаворитом была Фатима, единственная девочка. Может быть, потому что она стала первой? Успешный эксперимент и ощущение чего-то удивительного?              Эванджелин точно не знала, но в любом случае была уверена, что это правда.              Она также чувствовала, что даже у животных есть какая-то женская энергия. Фатима понимала всё на первобытном уровне, в то время как Фаиз и Драко порой были грубыми и вспыльчивыми, и это выводило Эванджелин из себя.              Фатима и Фаиз по сути оказались близнецами: они выглядели одинаково, за исключением того, что Фаиз был немного крупнее. Оба красивые, с переливающейся чёрной чешуёй и глубокими фиолетовыми глазами.              Однако Драко, несомненно, превосходил их по размерам. Он был чудовищно велик, хотя на самом деле его размеры были наименее интересной из его черт. Он обладал шипастым хвостом и короной, причём первый признак, несомненно, достался ему от предка-Хвостороги. Обычно он имел окрас опалового цвета, в основном слоновой кости, с фиолетовыми и зелёными переливами на свету... но по мере взросления его чешуя начала меняться, становясь почти металлической, когда он этого желал. Серебристый окрас позволял ему отлично маскироваться практически в любом пространстве.              И ещё... у него была очень сильная воля. Эванджелин знала об этом, потому что он мог проникать в её разум и заставлять подчиняться своим прихотям. Обычно это касалось еды... но она понимала, что по мере взросления ему начнут нравиться и другие вещи. Она постоянно пыталась придумать, как отказать ему в том, чего он требовал.              Но ей не слишком это удавалось.              Похоже, эти трое могли общаться друг с другом мысленно — хотя обычно Эванджелин в это не посвящали. Драко привлекал её только тогда, когда требовались её услуги. Его рёв — при одной только мысли о нём она содрогалась. Его невозможно было сравнить ни с одним другим, слышать его было мучительно. Ей приходилось затыкать уши, когда она находилась рядом: он отличался таким темпераментом, что любая мелочь могла вывести его из себя, и он начинал реветь со страшной силой.              В конечном счёте она поняла, что сможет контролировать Фатиму и Фаиза, даже когда они повзрослеют.              Но Драко её беспокоил. Ей не хотелось оказаться в ситуации, при которой придётся с ним покончить, но было ощущение, что до этого может дойти.              Она не хотела думать об этом до тех пор, пока он не станет совсем взрослым — на тот случай, если физическое созревание повлияет на его характер, а до этого момента оставался ещё год.              Огонь драконов скорее напоминал Адское пламя и, по-видимому, с возрастом становился всё сильнее. При этом Эванджелин и сама могла контролировать его, что объясняла магией крови, которую использовала при вылуплении и питании драконов в младенчестве. Интересно, что их огонь, похоже, приобрёл свойства того винограда, который Эванджелин использовала для дистилляции бренди: всё, чего бы ни коснулось пламя, ещё долго продолжало разлагаться после тушения.              Она прекрасно осознавала, что драконы сделали её могущественной, что возможность управлять ими обеспечит ей положение, которое не сможет обеспечить даже статус Священных двадцати восьми. Тёмный Лорд был полукровкой, о чём она узнала, подслушивая во время особенно бурной Вакханалии; но он обладал такой властью, что создал армию, невзирая на это.              Эванджелин была чистокровной. Она была могущественна. К ней прислушивались люди, желающие перемен, и у неё теперь имелись драконы.              Больше она ни в чём не нуждалась.                     В конце октября Эванджелин проводила время с драконами на южном побережье Уэльса, когда ей пришло письмо от Виктора.              Мадам,              В начале этой недели мы с миссис Крэбб принимали интересного гостя. Его Светлость Драко Малфой приехал в Беркшир впервые со времён падения Тёмного Лорда. Он пришёл извиниться за то, что не заглянул раньше, и порадовал нас историями о Винсенте, которые мы уже много раз слышали.              Я пригласил его на Вакханалию, и он согласился присоединиться к нам в среду.              Других новостей нет.              В.К.              Эванджелин смяла письмо в руке. Она была лично знакома с Драко Малфоем уже более двух лет. За это время она почти не виделась с ним, но ей хватило одного взгляда, чтобы понять, что он не тот, кто ей нужен.              Он отличался непостоянством. Тот человек, каким он являлся при Джемме, не был похож на того, кем он представлялся на публике.              Похоже, Драко не интересовало возрождение борьбы. Ему, видимо, было наплевать на благосостояние чистокровных, и она объясняла это тем, что он и так жил в комфорте. Он вёл безбедную, даже роскошную жизнь. У него хватало денег, он обладал внешностью и завидной репутацией, которую ему навязывала общественность. Он пользовался незаслуженным уважением каждого, кто участвовал в Вакханалии. Даже те, кто ненавидел его, без сомнения, соберутся вокруг него, наслаждаясь теми краткими мгновениями, что он им позволит — если он действительно появится.              Эванджелин так долго добивалась его общества, его внимания, что его безразличие, мягко говоря, разочаровывало. У него уже есть всё, что он пожелает, так зачем добиваться большего? Как невероятно недальновидно и легкомысленно, но что ещё можно было ожидать от человека, который, несмотря на то что повзрослел, оставался всё тем же мальчишкой, утопающим в привилегиях. Ему не приходилось ни к чему стремиться.              Анджела и Драко уже знали друг друга... но он ещё ни разу не встречался с Эванджелин.                     Даже воздух, окружавший его в шатре Вакханалии, казался напряжëнным. Он пульсировал от учащённого дыхания тех, кто находился рядом — все наблюдали за ним, но никто не решался даже украдкой кивнуть или заговорить.              Он был весь в чёрном, массивная фигура у барной стойки, длинные пальцы легко пробегали по полированной столешнице.              К нему подошли только Гойлы: Грегори сидел рядом с ним, а его отец стоял в стороне.              Драко казался спокойным, его осанка была царственной, но расслабленной. Он держал бокал в руке, но при этом просто делал вид, что пьёт. Она заметила, что на самом деле он не сделал ни глотка.              Понаблюдав за ним некоторое время, она вышла из тени, и её тут же окликнул Грегори.              — Эй! Эванджелин!              Она проигнорировала его и, не сводя глаз с Драко, двинулась в их сторону. Оба были одеты в чёрное с ног до головы. Она знала, что контраст между ними — ее тёмные глаза и чёрные волосы на фоне его серебристо-серых глаз и бледно-белых волос — делает их красивой парой. Грегори улыбнулся ей, но она не обратила на него внимания.              — Ты, должно быть, Драко Малфой, — произнесла Эванджелин, подойдя так близко, что его колени оказались по обе стороны от неё. И, поскольку он сидел на стуле, теперь они находились лицом к лицу.              — Должно быть, это я, — он быстро оглядел её и снова поднял глаза, — а ты кто?              — Это мадам Герулус, — ответил Гойл, но Драко продолжал смотреть только на неё. — Всё это её заслуга.              — Ах, да, — он взболтал бренди в бокале, — подопечная Крэбба, верно? — Грегори и его отец неловко рассмеялись.              — Я — многое, — произнесла она, всё ещё оставаясь в его личном пространстве. — А ты? Любопытно, как они обсуждают тебя. Тебя ненавидят, но не могут обойтись без разговоров о тебе. Словно одержимые. — Он пожал плечами, глядя мимо неё. — И чего же надеется добиться неподражаемый лорд Малфой, присоединившись к нам сегодня вечером? — поинтересовалась она.              Драко приблизился к ней, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её.              — А что ты можешь предложить? — прошептал он. Это застало Эванджелин врасплох. Он не вёл себя так с Анджелой. Она растерялась... Может быть, он притворялся перед Джеммой, чтобы не выдать себя? Чистокровный принц, который подружился с никому не известной грязнокровкой, нанял её, проявил к ней доброту... кто бы заподозрил такого человека в чём-то, кроме искреннего раскаяния?              — Я думаю, если ты хочешь быть приветливым... тебе стоит сначала попробовать свой напиток, — она облизала губы, глядя на бокал с кубиками льда, который он держал в руке, — знаешь, я сама его дистиллирую.              — Я знаю, — сказал Драко, сбивая её с толку своим хриплым голосом. Он поднëс бокал к губам и осушил его одним глотком, всë это время не сводя с неё глаз. На мгновение она задумалась о зельях похоти, но поняла, что это плохое решение. В его присутствии она должна сохранять полную осторожность, чтобы он не проник в её мысли и случайно не обнаружил Анджелу.              Потому что этот Драко Малфой, кто бы он ни был, мог ей пригодиться.              Она чувствовала, как магия шепчет вокруг неё, тянет её к нему, умоляя быть рядом с ним. Она не знала, что их связывает, но это было осязаемо. Наверняка он тоже это чувствовал. Он должен был ощущать связь с Эванджелин... С Анджелой он никогда этого не показывал, но, возможно, она так тщательно подавляла себя, когда была в том облике, что это нарушало их связь. Она всегда это чувствовала, но не так сильно, как сейчас.              Она приблизилась к нему, поддавшись тяге.              Что-то твёрдое толкнулось в её грудь.              — Хотелось бы добавки, — усмехнулся Драко, отталкивая её и поворачиваясь обратно к Гойлам.              В Эванджелин забурлила ярость.              

Ноябрь, 2007

             В первую неделю ноября Эванджелин узнала, что Вакханалия подверглась налёту авроров, и как жаль, что человек, которому она доверяла, которого она поставила во главе — Уилфред Уэйз, — был замешан в стольких гнусных делах за её спиной.              По-настоящему удручающе.              Накачивание маглов зельями? Подделка спиртного? Организация нелегальных азартных игр?              Она была вне себя от возмущения, когда прочитала обвинения против него в «Пророке».              Уилфред Уэйз был надёжным союзником Эванджелин. Она знала и уважала его. Они были настолько хорошо знакомы, что, когда она применила к нему легилименцию, ей было довольно просто внушить ему различные воспоминания. Например, как ему пришла в голову идея организовать Вакханалии, как он добывал маглов... как он накачивал их зельем собственного изготовления.              Было уже неважно, что её имя может упомянуть любой из гостей Вакханалии и что в конце концов авроры поймут, что Уилфред был всего лишь пешкой, и оправдают его, заявив, что за всем этим стоит Эванджелин. Это было неважно, поскольку она уже сбежала. Она решила, что лучше не высовываться... Поэтому Эванджелин отказалась от Вакханалии.              Есть двадцать человек, готовых откликнуться на её зов, когда бы она ни позвала, и она скоро это сделает; но до тех пор ей нужно было держаться подальше от посторонних глаз.              Она обладала беспрецедентными магическими способностями. У неё имелось три дракона, каждый из которых был пропитан тьмой... и она могла воскрешать мёртвых.              Люди следовали бы за ней — даже без имени. У неё не было Драко Малфоя и никогда не будет... но на самом деле он ей больше не нужен.              Как оказалось, одной силы вполне достаточно.              Она вообще отказывалась думать о нём, ей была противна сама мысль о нём, о том, как он издевался над ней. Как он сторонился её, даже видя всё то, чем она могла легко повелевать.              Один только вид их дракона причинял ей боль. Она невольно связала своего Драко с ним, ведь кровь Малфоя действительно пропитала его скорлупу. Она ненавидела себя за это, мучилась угрызениями совести. Как она могла доверить такому человеку отцовство своего дракона? Как глупо.              Как ничтожно.              Эванджелин пыталась как минимум изменить имя дракона, назвать его по-другому — как угодно, только не именем человека, который жестоко отверг её, — но упрямый зверь отказался, заглянув в её разум, чтобы прорычать: «ХВАТИТ!» И когда он потребовал отступить, у неё не осталось выбора. Она всё ещё не понимала, что с ним делать.              Он являлся самым могущественным драконом, о котором она когда-либо слышала — а она тщательно изучила этот вопрос.              

Январь, 2008

             Фатима исчезла.                     Кто-то выманил и убил её. Эванджелин сначала подумала, что это сделали авроры, но общение с ними (точнее, полное отсутствие такового) по поводу Вакханалий заставило её серьёзно усомниться в их компетентности.                     Зильн — не случайность, и кто-то должен заплатить.                     Пока что достаточно будет случайных актов насилия.                     Она сожжёт всех дотла.              

Февраль, 2008

             Они пришли за Эванджелин во Франции. Они, а не авроры — она ошибалась на этот счёт, — отследили её коттедж. Они вычислили её. Они должны были знать, что именно Эванджелин ответственна за Зильн... она предположила, что они же и убили Фатиму.              Они взломали защиту коттеджа глубокой ночью, отчего по её коже пробежали мурашки. Она чувствовала, как они нарушают границы её владений. Она чувствовала, как их магия захватывает её магию. Она аппарировала прочь, не дав им подойти слишком близко... К счастью, она не держала драконов во Франции.              Сам факт, что они прорвали защиту, привёл её в ужас. Она успела мельком увидеть... фигуру в чёрном, шлем, скрывающий лицо... и магловское оружие.              Как они её нашли? Что они знают?              Кто они?              

Май, 2008

             Эванджелин проводила совещание с несколькими своими людьми, не считая двух командиров, когда почувствовала, как та же магия, что уничтожила защиту её коттеджа, возникла на периферии. Она поступила глупо, приехав в Беркшир, — теперь она знала, что больше сюда никогда не вернётся.              Она немедленно аппарировала, ничуть не заботясь о своих людях и о том, смогут ли они выбраться живыми.              Её преследовали, а этого допускать было нельзя.              

Июль, 2008

             Её людей не тронули и даже не побеспокоили... Любопытно. За ней снова пришли и, обнаружив её ближайшее окружение, ничего не сделали?              Конечно, это не так. Эванджелин пришлось предположить, что её люди были скомпрометированы — должно быть, их как-то подменили теми, кто так усердно за ней следил. Или, что ещё хуже, один из них перешёл на их сторону. Она не обнаружила никаких магических следов, никаких странностей в их сознании, никаких заклинаний или проклятий, которые казались бы подозрительными.              Тот факт, что они, её преследователи, появились на встрече, вызывал интерес. Вполне возможно, что они следили за Беркширом, а также за любым из известных мест её пребывания — хотя, пока они не ступили на её землю во Франции, она не предполагала, что эти места вообще кому-то известны.              Если они появятся снова, пока Эванджелин будет в компании своих людей, то можно не сомневаться — они установили за ней или за кем-то из них слежку. Она склонялась к последнему варианту. Если бы они хотели убить её, то поймать её одну, застать врасплох было бы лучшим вариантом. Но они так не поступили... что означало, что они не следили за ней так тщательно, как могли бы.              Поэтому она устроила ловушку.              Майстир, местечко в Уэльсе, находилось в нескольких минутах полёта на драконе от того побережья, где она обычно его держала. Драко был быстрей и крупнее Фаиза, который, помимо недостаточной скорости, уже в течение нескольких месяцев чувствовал себя довольно несчастным после смерти Фатимы. Он отказывался покидать Румынию, и, несмотря на то что Эванджелин их полностью контролировала, были вещи, на которые она не могла повлиять. Он точно не покинет Румынию.              Драко, казалось, не беспокоила эта ситуация, но это было неудивительно. Он отличался от остальных не только породой, но и своим происхождением. Эванджелин винила за это себя — ей не следовало использовать кровь Драко Малфоя. Это был непродуманный выбор. Он как-то испортил её Драко. Но она не могла потерять ещё одного дракона, только не сейчас. Не тогда, когда они подбирались к ней всё ближе.              Драко уже несколько недель как научился аппарировать во время полёта, и это вызывало ужас. Пока Эванджелин была привязана к нему, она попадала туда, куда он их переносил, а это было только одно место: его пещера в скале с видом на море на побережье Пембрукшира в Уэльсе.              Одиннадцатого июля в Майстире она устроила засаду. Несколько маглов держались в заложниках в небольшом амбаре: одни — под Оборотным в облике её людей, другие — в своём обычном виде, а также магл под видом её самой. Её настоящие люди, все под Дезиллюминационными чарами, находившиеся в сарае, должны были аппарировать, как только она сломает барьер. Они знали, что у них будет всего несколько секунд — или они рискуют сгореть заживо. Она сидела на Драко в лесу за домом, прикрытая его маскирующим крылом. Когда её люди аппарировали к ней, Драко взмыл в воздух и испепелил их.              На данный момент они стали лишними, и их справедливо приговорили к мученической смерти. Ей потребовалось бы слишком много времени, чтобы определить, скомпрометирован ли кто-то из них, а то, что она собственными глазами видела, как их убивают те силы, которые сейчас им противостоят, укрепит её позиции в любой революции.              Они пролетели над сараем, и от того, как дракон взмахнул крыльями, чтобы подняться в воздух, у неё закружилась голова. Воздух гудел и пульсировал вокруг них, исходя от Драко волнами. Как бы часто она ни летала с ним, это всегда дезориентировало. Когда они приблизились к амбару, Драко зарычал — и пламя пожрало здание за считаные секунды.              Эванджелин думала, что всё обошлось, пока почти сутки спустя Элиас Трэверс, её человек в больнице Святого Мунго, не сообщил ей, что есть выживший.              Туда привезли женщину без сознания, с сильными ожогами. Позже она умерла, причина — отравление дымом. Трэверс сообщил Эванджелин, что целители, наблюдавшие за ней, озадачены состоянием ран. Казалось, ожоги были инфицированы, плоть разлагалась до полного исчезновения.              — Они говорят, что она умерла бы в любом случае, но раны вызвали любопытство.              Если она была без сознания — как ей удалось выбраться?              

Август, 2008

             Нежелание Фаиза покидать Румынию усложняло жизнь Эванджелин. Драко предпочитал Уэльс, ему нравилась его пещера у моря, но он, по крайней мере, мог спокойно находиться в Румынии в течение недолгих периодов времени. Из-за размеров и требований к питанию драконов было трудно держать вместе, и их присутствие привлекало внимание, в то время как Эванджелин отчаянно требовалось оставаться незаметной. Но они нравились друг другу, и она чувствовала себя в большей безопасности, когда они оба находились в поле зрения.              Прошлой зимой Эванджелин отправилась с Фатимой и Фаизом в путешествие к Чёрному морю. Она предпочитала Фатиму, но ей часто приходилось использовать Драко из-за его способностей... поэтому Фаиз оказался на третьем месте. Путешествие стало попыткой приручить его, так как она редко ездила на нём, и он всё больше дичал. Когда они возвращались домой в горы Апусени, Фатима, будучи без седока, отклонилась от курса.              Эванджелин заметила это слишком поздно, так как Фатима летела позади них, в то время как она тренировалась пикировать с Фаизом. Фатима была почти у самой земли, когда Эванджелин обнаружила, что дракона нет.              Их чёрную чешую было практически невозможно разглядеть в темноте. Эванджелин пришлось развернуть Фаиза назад, когда она увидела, как магическое лассо схватило Фатиму и свет отразился от неё, и тогда замаскированные фигуры пошли в атаку.              Эванджелин не могла есть, она едва могла двигаться. Она никогда не испытывала ничего подобного и с трудом могла дать этому название.              Ей потребовалось немало времени, чтобы прийти в себя.              Она изменилась.              В Румынии было что-то такое, что привлекало драконов. Они чувствовали энергию, которую Эванджелин не могла уловить. Она решила вернуться на их участок горы, в скрытую расщелину, которая расширялась и вела к большой пещере, достаточной для нескольких драконов. Она тщательно защитила всю территорию чарами, позаботившись о том, чтобы драконы были магически прикованы, когда она уходила. Система работала отлично, пока не вышла из строя.              В один из дней она отправилась на встречу с Элиасом Трэверсом и Рэйманом Роули, своими командирами, которые также являлись её людьми в Мунго и Министерстве. Только эти двое знали о её драконах, после того как она расправилась с остальными в Майстире, и теперь старательно искали землю по её поручению. Ей нужно было место, чтобы продолжить работу над зельями и содержать достаточно скота, чтобы кормить Драко и Фаиза, пока они были вынуждены оставаться дома. Некромантия требовала постоянного и огромного количества зелий, компрессов и заклинаний, чтобы обрести форму, а драконы потребляли ужасающее количество пищи. Эванджелин предстояло сосредоточиться на поиске способа содержать драконов, при этом не отступая от конечной цели... но она сомневалась.       Вакханалии больше не существовало, но многие мужчины, посещавшие это место, по-прежнему симпатизировали Эванджелин, и она всё ещё могла возглавить сопротивление. Отъезд из Англии означал разрыв с Джеммой, который назревал уже давно. Ей пришлось наконец признаться самой себе, что Драко Малфой не является ключом к успеху, что она добьётся всего сама. Она возглавит сопротивление, она сместит тех, кто находится у власти, и заменит их ведьмами и волшебниками, которые ценят истинную магию — чистую. Она станет лидером движения, и благодаря ей магический мир вновь обретёт силу и завоюет абсолютную власть.              Но первым делом она решит проблему, не дававшую ей покоя ни на минуту, проблему, от которой она не могла избавиться: месть. После потери Фатимы разум Эванджелин затуманился жаждой мести, но она не могла причинить вред тем, кто, казалось, даже не существовал.              Она вернулась к драконам позже тем же вечером и застала Фаиза и Драко угрюмо лежащими в пещере. Войдя, она кивнула Фаизу, который прошёл мимо, направляясь к ближайшему ручью, чтобы попить. Драко посмотрел на неё, не поднимая голову, но следил за ней, пока она устраивалась на ночь. Когда она повернулась, чтобы обратить на него внимание, он громко выплюнул кость.              Кость довольно большого размера, похожую на человеческую бедренную.              — Где ты это взял? — прошипела Эванджелин, пнув кость, и подошла к дракону. — Что ты наделал?              Он проник в её разум, показывая своё воспоминание. Он мог вести себя довольно нежно, когда хотел, но в целом был склонен к капризам, и, похоже, его очень раздражал тот факт, что Эванджелин вообще осмелилась запереть его внутри.              Поэтому он сбежал.              Она сглотнула при виде того, как Драко и Фаиз уничтожают близлежащую деревню. Просто из прихоти.              Просто потому, что Драко обиделся.              Паника сдавила ей горло. Они, кем бы они ни были, теперь выследят её драконов. Это точно. Но она не могла их потерять.              — Ты ГЛУПАЯ ЗЛОБНАЯ СКОТИНА! — закричала она на Драко, направляя на него поток магии. Он ощетинился, из ноздрей повалил дым.              Фаиз, ковыляя, вернулся в пещеру и, описав круг, плюхнулся на землю. Он спрятал голову под крыло, чтобы скрыться от её гнева.              — А ты, ИДИОТ! Последуешь за своим братом на смерть? Так?              Эванджелин метнула в него проклятие, и он взвизгнул от боли: оно попало в уязвимое место, там, где крыло соединялось с туловищем. Она специально целилась туда, зная, что именно там нет чешуи, которая могла бы отразить или рассеять заклинание.              Драко двинулся вперёд, заслонив собой Фаиза.              — Мне следует отрубить вам обоим ваши грёбаные головы, — пробормотала она, страх вытеснил все эмоции, кроме гнева. — Вы бесполезные, чёртовы дураки.              Она обрушила на них ещё одну волну проклятий, попав столько же раз, сколько и промахнувшись. Фаиз скрутился в комок, пытаясь спрятаться, а Драко фыркнул на неё, посылая языки пламени, которые лизнули её сапоги.              — Ты просто мечтаешь сжечь меня, я знаю, — прошипела она сквозь зубы, — но тебе стоит вспомнить, чья кровь подарила тебе жизнь, мальчик.              Она вышла на улицу, сделала надрез на руке и с помощью заклинания распылила свою кровь по окружающим их горам, чтобы укрепить защитные чары.              Эванджелин наблюдала за периметром в течение нескольких дней, не ложась даже спать, и хотя она привыкла к малому количеству сна, мало и совсем не спать — это разные вещи. По прошествии недели, когда она позволяла себе не более часа или двух часов сна в день, усталость взяла своё. Её магия стала неточной, умственные и физические реакции замедлились, и разум затуманился настолько, что она с трудом могла отличить реальность от чего-то совершенно другого.              Эванджелин провалилась в глубокий сон в пещере и проснулась с испугом через некоторое время.              Она чувствовала себя дезориентированной. Она не знала, как долго спала. Драконы беспокоились, стонали у входа в пещеру, как будто были голодны.              Она же выпускала их накануне вечером... или это было... два вечера назад? Больше? Теперь, когда они выросли, они предпочитали наедаться досыта каждые несколько дней, а не ежедневное питание. Эванджелин решила, что пора выпустить их покормиться.              Скорее всего, это Драко разбудил её.              Она выпустила Фаиза под покров темноты, а сама магически пристегнула импровизированное седло к Драко, который ненавидел его, но всё же позволил это унижение, чтобы они быстрее могли последовать за Фаизом в ночь. Вдруг Драко замер, а его мысли погрузили Эванджелин в ужас. Она не могла понять их, они не имели смысла.              Возможно, она всё ещё была сбита с толку недавней потерей сознания.              Драко понюхал вход в пещеру, рванулся вперёд, ремень седла обернулся вокруг запястья Эванджелин и почти вывихнул его — она ещё даже не успела сесть. Дракон потащил её вперёд, она прокричала его имя, но резко замолчала, увидев, что их ждёт снаружи.              Фаиз выпустил струю пламени в кого-то, кто держал палочку над головой, пытаясь надеть намордник на его светящуюся морду, — в кого-то в жилете, шлеме и с оружием на бедре. Драко зарычал, и этот звук почти сбил Эванджелин с ног. Она вскарабкалась на него, используя ремень, чтобы подтянуться. Драко энергично взмахнул крыльями, сотрясая землю и холмы рядом с ними. Он изрыгнул огонь в лес и взлетел в небо. На мгновение Эванджелин показалось, что их преследуют, но через некоторое время увидела, что ошибается.              Они оставили Фаиза.              Им пришлось это сделать.              

Сентябрь, 2008

             Её убежища в Румынии, Франции и Англии были скомпрометированы. Она не могла вернуться домой и не представляла, где бы она могла жить мирной жизнью с огромным крылатым существом. У них оставалось место в Уэльсе, но ей хотелось придержать его про запас, на всякий случай.              Они опустошали пастбище с овцами на севере Шотландии, когда Эванджелин заметила небольшой коттедж у озера, рядом с которым рос густой лес.              Дома никого не было, но было очевидно, что там есть хозяин, который намерен вернуться. Она установила вокруг строения защитные заклинания, скрыв его от маглов, живущих здесь, — они никогда больше не найдут этот дом, безуспешно блуждая по дороге каждый раз, когда захотят вернуться. Убедившись, что Драко в безопасности, она отправилась на поиски совы, которая могла бы отправить письмо.              На следующий день сова вернулась с аккуратно прикреплённой к лапке запиской.              Я пытался связаться с вами. Несколько дней назад в больницу Святого Мунго поступил человек с некротическими ожогами. Он останется в живых.              Это Драко Малфой.              T              Без долгих раздумий Эванджелин аппарировала к перекрёстку возле Мунго. Она едва закончила читать, как уже ступила на территорию больницы, всё ещё держа в руке записку.              Драко Малфой был каким-то... агентом. На службе у правительства?              Он убил Фаиза.              Драко Малфой посетил Вакханалию, а через несколько дней её закрыли.              Он не поддерживал идеалы чистокровных. Он предал их. Он — враг.              Она использовала невербальное Империо, чтобы заставить одного из целителей проводить её в его палату. Было поздно, намного позже ужина, и когда она вошла, Драко лежал на кровати. Его правая рука была замотана бинтами, тонкое покрывало накинуто на грудь.              Что-то ударилось об неё, зависнув в воздухе, чтобы привлечь внимание. Эванджелин схватила журнал регистрации посетителей и пробежала глазами по именам. Нарцисса Малфой. Джемма Слоан-Кейтс.              Гермиона Грейнджер.              Много-много раз.              Никаких других людей... только его мать, его помощница и грязнокровка.              Она достала из мантии перо, провела им по ладони, вызвав кровь, и вписала своё имя, скрыв имя грязнокровки сердечками — отпечатками пальцев, смоченными в собственной чистой крови.              Удовлетворённый, журнал посетителей занял своё место возле двери, а Эванджелин устроилась на кровати рядом с Драко.              С её стороны было глупостью подписаться своим именем... но она хотела, чтобы он знал. Она хотела, чтобы он боялся её, как она боялась его — неосознанно, в течение нескольких месяцев.              В любом случае она уйдёт раньше, чем кто-нибудь узнает.              Драко шевельнулся, потянувшись к её руке.              — Ты вернулась, — прошептал он, сжав руку. Его глаза были всё ещё закрыты, он казался полусонным.              — Я всегда вернусь за тобой, — пообещала она, окидывая его взглядом. — Спи.              Было бы так легко убить его, прямо здесь и сейчас. Она могла бы перерезать ему горло. Проклясть его. Задушить.              Или же она могла бы сделать то же самое, что он сделал с ней: уничтожить всё, что ему дорого.              Каким же разочарованием обернулся Драко Малфой.                            По словам Трэверса, Драко Малфой покинул больницу Святого Мунго вопреки совету врачей — несомненно, из-за сообщения, которое он нашёл в журнале посетителей.              Эванджелин уже не надеялась обнаружить его место жительства — за эти годы она потратила бесчисленное количество времени, пытаясь получить информацию от Джеммы, и сомневалась, что эти сведения вдруг стали достоянием общественности. Но его подруга, грязнокровка... её гораздо легче выследить.              То, что произошло на учениях авроров, было почти случайностью на самом деле. ОМП всегда оповещали окружающий магический народ, когда оказывались поблизости, чтобы не причинять никому неудобств в повседневной жизни. Она прилетела верхом на Драко, который решил отдохнуть на разваливающемся кирпичном складе. Тот сразу же рухнул, и Драко раздражённо фыркнул, вынужденный хлопать крыльями, чтобы не потерять равновесие. Он выпустил короткую струю огня, когда они взлетали, уносясь в сторону Уэльса.              Пламя едва коснулось авроров, но Эванджелин предположила, что ущерб оказался довольно серьёзным.              Таков уж был его характер.              Защитные чары грязнокровки нельзя было назвать слабыми, но для такой, как Эванджелин, они не представляли особой проблемы.              В конце концов она всё равно убьет её, она это знала... но, конечно же, потом оживит. Для дальнейшего удовольствия Драко Малфоя. Она сделает это и с Джеммой, и с Нарциссой. Всем, кого он любил, придётся хуже, чем мёртвым: их память осквернится, их трупы задрожат и потянутся к нему, их тела будут живы, но глаза приобретут неестественный оттенок.              Он никогда не станет прежним.              Она не убьёт его. Пока. Возможно, даже не убьёт вообще. Вместо этого более жестоким поступком было бы сохранить ему жизнь, сделать так, чтобы он прожил долго, не имея никого, о ком можно было бы заботиться, и с воспоминаниями о тех, кто был ему близок, запятнанными и осквернёнными.              Эванджелин взяла помаду грязнокровки, сняла пластиковую крышку с тюбика и размазала её по губам. Она поцеловала зеркало, глядя на своё отражение. На ней помада смотрелась как кровь.              Эванджелин не стала задерживаться у авроров, чтобы узнать, что произошло. Она надеялась, что Гарри Поттер наконец мёртв — но особо на это не рассчитывала. Предатель крови Уизли тоже подойдёт — у грязнокровки, похоже, была слабость к подобным отбросам.              Грязнокровка будет следующей, но для этого Эванджелин понадобится план. И, скорее всего, несколько отвлекающих манёвров. Сейчас Драко защищает её, поэтому она знала, что будет трудно выманить грязнокровку, пока та под охраной.              Она улыбнулась, надрезала руку, обмакнула два пальца в вытекающую кровь и написала на стене послание. После этого она оставила капли по всему периметру квартиры. Как бы этот дом ни охраняли, Эванджелин сможет вернуться — её кровь осталась здесь, и ничто и никто не сможет её удержать.