Seven Nights at Eddie's

Нижний Вест-Сайд, Уотер-стрит. 7:52 a.m.

Диван-раскладушка тоскливо скрипнул, отпустив Освальда, издавшего горлом нечто похожее на скрежет, вытянув себя из-под пододеяльного укрытия. Тело, за ночь намятое грубым каркасом, ломило. Он был больше привычным к просторным ортопедическим матрасам, нежели к вещи, пружины которой кусались из-под обивки и практически вслух молили о замене. Присмотревшись, он обратил внимание, что стрелка остановилась на пяти часах утра. Примерно в это же время ему удалось.. - Ху, - воздух резко выбросился из лёгких, окончательно возвращая Освальда в мир бодрствующих. Он потёр распластанной ладонью лицо, надавил костяшками на веки и потянулся. Нигма, тусующийся на кухне, активно делал вид, что Освальда не существует. О том, что его существование не игнорируется глобально, говорила лишняя кружка кофе и тарелка с тостами. Освальд настороженно прошлёпал в сторону ванной комнаты. По пути он недоверчиво косился глазом на Эда, но тот, казалось, застрял настолько глубоко в себе, что хоть из пушки пали, не обратил бы внимания. Ледяной поток из-под крана освежил голову. Освальд покрутил краны: горячую воду, видимо, по утрам не заказывали. Старой водопроводной системе не хватало мощностей, чтобы быстро поставлять тепло на верхние этажи, он помнил об этом ещё со временём проживания в лофте. Рыжий рассветный туман обволакивал квартиру-студию и подсвечивал катастрофическую запылённость жилища. За исключением кухонных поверхностей, видимо, Эдвард протёр их, когда готовил завтрак. А теперь суетился, неловко прыгая на одной ноге и натягивая носки. Его руки слегка подрагивали. От усталости, решил Освальд. - У нас часы встали, я схожу за батарейками. Тебе что-то нужно? - сухо уточнил Эд, когда выиграл битву у непослушных носков и своего вестибулярного аппарата. - Нет, я тоже отлучусь. Освальд отставил кружку на стол и уныло вздохнул. В ванной он мельком оценил незавидное положение своего лица. Под повязкой оказалось заросшее корочкой кровавое месиво, а ниже, почти до самого угла челюсти, стекал припухший синяк. В таком виде Пингвин выглядел совершенно непрезентабельно, но времени терять было нельзя. Поэтому он решил следовать плану, несмотря на внешние препятствия. Эдвард бросил на него неодобрительный взгляд и качнул головой, как собачка на бардачке автомобиля. - Тебе лучше отлежаться. - Мне лучше как можно скорее найти людей, - закатил единственный глаз Освальд, второй прострелило болью, и он сморщил нос. - А тебе заняться добычей ресурсов. - Я собираюсь наведаться в Доки. Если мой амбар не обчистили, смогу достать эхо-локатор. Нигма уже принаряжался перед зеркалом, проводил рукой по волосам, педантично зализывая их на затылок. Освальд смотрел на него через отражение, и вдруг поймал ответный взгляд. Несколько неловких секунд они неотрывно пялились друг другу в глаза, а Освальд пытался понять, стоит ли заговаривать об объятиях. Кажется, это не имело смысла. Выражение лица Эдварда было нечитаемым. А потом он просто спросил. - Тебя подбросить? - Сам справлюсь, - махнул рукой Освальд. Ему как-то не хотелось ехать в одной машине и неловко молчать. Или ещё более неловко обсуждать отвлечённые темы. - Тогда я за батарейками, - кивнул Эд и, схватив пальто, грохнул входной дверью. Освальд поморщился ещё раз, затем поднялся, отыскал обезболивающие в ящике, который окрестил в своей голове, как "аптечка", и принялся приводить себя в более-менее приличный вид, жалея о том, что в этой халупе не найдётся тональника, чтобы хоть как-то замазать синеву на его лице. Уже выйдя на улицу, он поймал такси, отсчитал монетки на ладони. Можно было поехать на автобусе, но не настолько низко он пал. Главное, добраться до центра, оттуда уже будет проще. Как будто хоть что-то может быть простым. Он запрокинул голову в небо, прежде чем, забраться в остановившийся по мановению руки автомобиль. Сорвавшись с крыши соседнего дома, пролетели две чернокрылые вороны, громко гаркнув друг другу о чём-то, что только их птичьи мозги могли постигнуть. Освальд сморгнул мысли о том, что всё потеряно, и ожесточённо хлопнул дверью.

Автобус, Мидтаун - Нижний Вест-Сайд. 8:05 p.m.

Освальд возвращался в убежище в ужасном расположении духа. Денег на обратное такси у него не было, поэтому пришлось трястись в душном, вонючем автобусе. Даже в худшие времена он старался избегать общественного транспорта, потому что не переносил запахов пота, дешёвых духов, уличной еды и грязной одежды. Но иного выбора на этот раз не оставалось, кроме как поддаться на уговоры самого себя и заскочить в ржавую тарантайку. - Су-ка, - губы по слогам сложили ругательство. Пингвин приложился лбом к прохладному, заляпанному стеклу. Снаружи текли улицы, после буйных месяцев Карантина, местами превратившиеся в сущие руины. Исписанные баллончиками стены, бурые пятна на тротуарах, разбитые стёкла. Серые лица людей, которые словно и не были рады возвращению домой после освобождения Готэма. Таксомобили переругивались клаксонами. Всесущие вороны кособоко подпрыгивали, поклёвывая мусор у помоек. Солнце закатывалось, высушивая своим светом, крошащийся под гнётом времени, асфальт. Длинные трещины пролегли по тротуару, напоминая собой шрамы. Как у одного из "демонов", перенявшего на себя роль вожака. Его серые, ледяные глаза, пыльно усмехнулись, когда Пингвин выложил ему своё предложение. - Ковылял бы ты отсюда, пернатый, - зубы предводителя шайки обнажились в оскале, а затем он сплюнул Пингвину под ноги и недобро так стрельнул глазами своим мордоворотам. Ясное дело, его шкура хоть и нищенствует, но ещё чего-то стоит. Пришлось ретироваться, подстраховывая себя угрозами о том, что у него за пазухой оружие, а снаружи ждёт десяток наёмников. - У-род-ство, - с усталой ненавистью пилил он взглядом виды за окном. Остановка за остановкой он приближался к тому, что язык не повернулся бы назвать "домом". Слишком медленно едет автобус, поскрипывая закоченевшими ржой рессорами. Слишком душно, нечем дышать, слишком давит гнетущая пустота внутри. Конечно, Освальд рассчитывал не только на "демонов". Он ни разу не идиот, всегда имел парочку запасных вариантов на случай, если другие провалятся. Загвоздка в том, что в этот раз не сработал ни один. Поиски оказались абсолютно напрасны. Там, где обитали люди, способные перейти на его сторону, он встречал признаки безнадёжного запустения: кто разбежался, а кто кормит собой червей на дне реки Готэм. Войны группировок в закрытом городе оказали более разрушающее воздействие, чем можно было представить. Те тайники, которые после Падения Мостов Пингвин охранял как зеницу ока, были разграблены, видимо, теми же людьми, внезапно решившими его кинуть. - Пре-да-те-ли, - злобно каркнул он и резко поднялся со своего места. Скамейка была липкой от грязи и старости. Его передёрнуло от омерзения, когда брючина костюма с небольшим сопротивлением отлепилась от сиденья. Двери с натужным скрежетом отворились, позволив ему, наконец, выбраться на воздух.

Нижний Вест-Сайд, Уотер-стрит. 9:15 p.m.

- Я купил батарейки. - Отлично, если это всё, чем ты можешь порадовать, Эд.., - Освальд пропихнул его плечом в сторону и двинулся к кухне, надеясь найти там что-то покрепче стакана воды. Неловкое столкновение в прихожей, такой маленькой, что они не могли даже нагнуться, чтобы переобуться, да так и толклись с полминуты, как сельди в бочке, добавила ложку дёгтя в бочку дёгтя, которая наполняла душу Освальда. Нигма, никак не отреагировавший на грубость, смотрел в скособоченную спину, пока Пингвин хозяйничал на кухне, гремя посудой и шкафами, цыкая и ворча под нос до тех пор, пока не отрыл бутылку. Секундная радость сменилась чуть ли не яростью - уксус. Освальд швырнул находку обратно в ящик, хлопнул дверцей и облокотился бёдрами о столешницу, с вызовом глядя на Эда. На лице которого, что, конечно, было огромной ошибкой, блуждала ехидная улыбочка. - Смешно тебе, "батареечник"? - решил хоть как-то задеть его Освальд, тот только пожал плечами. - Если ты искал вино, его здесь нет. Я не успел обжиться, это был мой самый запасной вариант из всех запасных, - он деловито приблизился к часам и откинул крышечку, чтобы заменить батарейки. - А в твоём невероятном списке запасных вариантов не было чего получше? Или ты ради меня так расстарался на эту халупу? - Пингвин продолжал упрямые попытки пробить броню хладнокровия Загадочника. Тот же пока не поддавался, не давал испортить себе настроение. - Я выбрал лучшее из худшего, следующим был вариант с помойкой, но ты вроде не был доволен такой перспективой? - беспристрастно уточнил он, захлопывая крышечку обратно. Освальд сделал глубокий выдох, силой воли унимая желание заорать и начать отчаянно бить посуду об эту невозмутимую голову. - А если будешь коверкать моё имя, Освальд, - Эд сделал ударение на имя. - Не расскажу свежие новости. Что скажешь? - Скажу, что ты мудак, - окончательно надулся тот. Нигма подошёл поближе и навис сверху, подавляя оставшиеся крохи пингвиньей гордости. - Ну же, тебе любопытно, - низко мурлыкнул он. - Назови меня по имени. - Ты слишком много болтаешь, - буркнул Освальд, отворачивая лицо. Но тут же понял, что это проигрышная стратегия и поднял взгляд. - Рот без стопора, да? Эдвард изогнул дугой правую бровь, а одну руку сунул себе за пазуху и, чем-то пошуршав, выудил смятый конверт. Помахал им в воздухе перед носом Освальда, а когда тот попытался перехватить, просто поднял руку над головой, тем самым лишив возможности дотянуться. Освальд еле удержался от того, чтобы не встать на носочки и не подпрыгнуть за таинственным конвертом. - Почему сразу не сказал? - оскалился он. - Хотел посмотреть как ты паясничаешь. А теперь, - Эд, изобразив улыбку "горе дантиста", наклонился к его лицу и повторил бархатистым тоном. - Назови меня Загадочник. - И что мне за это будет? - по привычке заюлил Освальд, нахально выжидая, когда Эдвард потеряет бдительность. Но зелёная каланча тоже была не пальцем делана, поэтому он опустил руку и завёл её себе за спину. - Слово из уст, на бумаге чернила, жест призывающий, тонкий намёк. На праздник, в постель, в высшее общество. Откроешь меня, узнаешь, где ждут. Что я? Пингвин пару минут раздумывал, с подозрением оглядывая Эдварда. Он понимал, в этот раз игра направлена не на восстановление задетого эго Нигмы, а против него самого, против эго Пингвина то бишь. Эдвард, которого он знал, который Загадочник - уже давно принял себя и перестал быть Эдом Нигмой. Да и Загадочником перестал быть, если рассматривать их как две части. Он стал целостным и ему не требовалось признание Освальда. Но лишний раз подразнить - от этого Эдвард отказаться не мог, и Освальд уважал его желание, потому что сам промышлял тем же. Но морду лимоном ради приличия скорчил. - Чёрт с тобой, Загадочник, - выбросил он с отвращением, но угольки веселья плясали в его глазах, что не укрылось от Эдварда. - Загадочник, Загадочник, Загадочник, - повторил он с азартом, заодно показывая, что тот его не переиграл. - Хорошо, - удовлетворённо кивнул Эд и протянул ему конверт. Освальд нетерпеливо выхватил его из рук и осмотрел. Серая плотная бумага с гравировкой, карточка со шрифтом в стиле гротеск. Лёгкий шлейф запаха типографии. И имя. Его имя. Нигма достал из кармана пиджака второй конверт. Такая же карточка, только имя другое. Освальд приоткрыл рот на мгновение, зазевавшись в быстром мыслительном процессе, а затем поинтересовался. - Где ты это достал? - Заглянул в почтовое отделение на Гранди, до востребования, - ответил тот. - А почему они прислали на твоё почтовое отделение приглашение для меня? - Освальд недоумённо поджал подбородок и вытянул губы уточкой. Эд умилился непроницаемости сообщника. - Ну как, сам говорил, без одного нет другого, - развёл он руками и весело расхохотался от резкой свирепости, которая вдруг налетела на Освальда. Он швырнул своё приглашение на стол. Грубо отобрал у Эда его приглашение и отправил туда же, а затем безапелляционно заявил. Как жирную точку поставил. - Я ни на какое награждение не пойду. Ты тоже. - Ещё ты будешь за меня решать, куда мне ходить, а куда нет, - взъелся-таки Эдвард. А Освальд испытал удовлетворение, довёл всё-таки. - Ну, если ты соскучился по решёткам, то, конечно, иди, но это будет нарушением нашей договорённости. И тогда я тебе не подмога, - резонно заявил Освальд. - Какие решётки? Ты в своём уме? - усомнился Эд и заглянул в лицо, пытаясь визуально измерить опухоль, которая могла уйти на глубину и передавить часть мозга, нарушив логические связи. Такое было вполне возможно и грозило серьёзными последствиями. Если Освальд бредил, ему могли потребоваться антибиотики, которых в квартире не было. Значит нужно было ограбить аптеку, но сначала.. - Давай-ка я тебя осмотрю, - он протянул руку, чтобы помочь Освальду присесть и отдохнуть, но получил весомый шлепок по тыльной стороне ладони. - ..АЙ! Нигма отдёрнул руку и обиженно насупился, глядя из-под бровей. Пингвину от этого стало предательски тепло на душе, поэтому он решил пощадить Нигму и пояснить за свои сомнения. - Эдвард, - проникновенно начал он, мягко наступая, чтобы приблизиться до уровня интимности своего голоса. - Я думаю, Гордон хочет нас посадить. - Но ты говорил с ним, я сам слышал. "Напомню про помилование после", так ты и сказал, - уточнил Эдвард, по привычке кичащийся своей феноменальной памятью, но получалось у него в этой ситуации кичиться только невероятной непрозорливостью. Освальд даже рассмеялся и разрубил ребром ладони воздух. - Я давно перестал рассчитывать на то, что Джим Гордон сдержит хоть одно своё слово, - почти ласково произнёс он. - Нам лучше не соваться туда, где будет он и ещё несколько десятков копов. Даже если они прикрывают эту западню красивыми словами о благодарности и награде. Никакой благодарности они к нам не чувствуют, Эд. Нигма сжал пальцами переносицу и расслабил лицо, обмозговывая услышанное. За окном прожужжала одинокая машина. Часы снова тикали, и в создавшейся напряжённой тишине, стали раздражающим фактором. Освальд решил, что вынет из них батарейки ко всем чертям и скажет, что потерял. А может сломает часы и точка. Послышался глубокий выдох. - Ладно, - напряжённо сказал Эдвард. - Ты прав. Освальд согласно кивнул и прошагал к дивану, чтобы присесть на него и размять больную ногу. Он смотрел, как Эдвард завис в прострации, стоя посреди квартиры. Лицо его под косыми тенями от света потолочной люстры, не выражало ничего, кроме холода. Затем он резко пришёл в себя и посмотрел Освальду в глаза. - Нам нужно понимать, что собирается делать Гордон. А узнать об этом мы можем только на церемонии. В другом случае, он воспримет расспросы как угрозу и начнёт что-то подозревать. Прищуренный взгляд припухшего от недосыпа глаза и повязка, на которой снова выступило ало-коричневое пятно. Острые линии подбородка на немного более округлом лице, чем когда-то в момент их знакомства. Лёгкая щетина по щекам и линии челюсти. Всё это вопрошало: и что дальше? Есть предложения, Загадочник? - Нужны люди на подстраховку, - продолжил после молчания Эд, загибая пальцы на руке. - Ресурсы, влияние. Хоть что-то. - У нас всего четыре дня, - выдавил Освальд. - Завтра же начну прочёсывать дно локатором. Доки разгромлены, - уточнил Нигма. - Я потерял больше, чем предполагал, но идиоты, которые решили ограбить меня, - он скрипнул зубами. - Не понимают ценности некоторых механизмов. - Хорошо, - опустил лицо Освальд. - Подумаем. Это ничего не меняет. Я не смог найти людей. Осталось только.. Обратиться к Барбаре, - расцвёл он. - Мы же когда-то помогли ей. - Мы её кинули, - с сомнением откликнулся Нигма. - Всего лишь пытались. И она, к слову, тоже пыталась нас кинуть, - махнул рукой Освальд. - Не думаю, что она настолько злопамятная. - Если мы не придём по приглашению, Гордон также будет что-то подозревать. Он знает, что Пингвин никогда не откажется от награды и внимания, - добавил Эд. Освальд закатил глаз, и движение это отдалось очередным всплеском боли, да таким, что он повалился на спину, прижал руки к лицу и надсадно замычал. Нигма бросился его спасать, но тот весь дёргался и не давал посмотреть, что там с его лицом. Он прижимал руки к повязке и тихо выл, захлёбываясь стонами. - Подожди-подожди, Освальд, - Эд не мог слушать этот протяжный вой. - Всего лишь нарыв. Ты давно не принимал обезболивающее. Сейчас-сейчас, - засуетился он и, сломя голову, побежал за шприцом, чтобы сделать блокаду. Комично поскользнувшись на ковре, он быстро воткнул в открытую шею иголку. Не зная, куда деть себя, куда деть руки и свой слух, пока не придёт облегчение, сел рядом на постель и положил свои кисти на дрожащие предплечья Освальда, изредка неловко поглаживая и бормоча что-то успокоительное, даже больше для себя, чем для него.

Нижний Вест-Сайд, Уотер-стрит. 11:59 p.m.

В темноте комнаты можно было различить тихое, ровное дыхание. Эдвард лежал на спине и прислушивался. Тревожное, паническое чувство отступило, когда обезболивающее наконец подействовало, и ему удалось уложить обессилившего Освальда в постель. Он стянул с него обувь и брюки, помог переодеться в пижаму. Дал воды и накрыл одеялом. Пингвину хватило сил прохрипеть "спасибо", после чего он закрыл глаз и откинулся на подушку, облизав пересохшие губы. Кончик языка влажно блеснул и спрятался обратно. Лихорадочная розоватость стекла с его щёк, и он вроде бы уснул. Эдвард тоже быстро переоделся и улёгся рядом, полный странных дум о произошедшем. Освальд сильный, понимал он, но такое глубокое ранение могло нанести серьёзный ущерб организму. Он не признался об этом Освальду, но именно следующие два-три дня были решающими. Если отёк перейдёт на мозг, дела будут плохи. Если организм справится, Освальд пойдёт на поправку. Эд до последнего верил в выживаемость Пингвина. Не даром он дважды выплывал из реки с тяжёлыми травмами. Даже когда-то будучи щуплым и рахитичным, его тело выносило многое. Освальд всегда выживал, выживет и сейчас, решил Нигма, твёрдо отбрасывая тревожные прогнозы. Хотелось смотреть. Освальд во сне перевернулся на бок и почти утыкался носом в его плечо. Эдвард решил, что нужно контролировать ситуацию и держаться без сна, покуда он сможет бороться с усталостью. Убедив себя в этом, он повернулся к нему лицом. Так близко, что его дыхание могло согреть горбинку и острый кончик длинного носа. От дыхания Освальда пахло кровью и кожей. Организм боролся. Тонкие губы сомкнулись спокойной линией, и Нигма, сам того не желая, задержался на них взглядом. Странный порыв родился в этой полутьме, но он запихал его как можно глубже, испугался и поднял взгляд. В темноте блестел здоровый глаз. Чёрной звёздочкой, что светилась устало, но дерзко. И с небольшим беспокойством, за которым пряталось нечто скрытое, наверное, то же, что Эд сам давил в себе. Минус на минус даёт плюс. Два подавленных порыва оказалось слишком для пространства одной постели. Еле заметно поведя плечом, Освальд напрягся. Эдвард понял почему только секунду спустя. Сначала он нахмурился, анализируя, отчего так странно изменилось лицо напротив. А потом понял. Его рука каким-то образом оказалась на бедре Освальда. Видимо, в раздумьях и сопротивлениях, он сам не заметил, как случайно положил её туда, где ей по сути не положено было находиться. Он хотел было отстраниться, чтобы прекратить ситуацию с недопониманием, но тепло под его пальцами, мягкая, пышущая плоть, крепкая бедренная косточка, не отпустили его. Вместо того, чтобы прекратить, он провёл кистью чуть выше. Минутой ранее, когда рука Эдварда скользнула под одеяло, Освальд бессознательно сравнил её с маленьким хищником. Лисица или ласка на охоте. Юркое животное, предвещающее гибель, но такое притягательное, соблазняющее пригладить шёрстку и может даже потрогать за острые зубки. Обжечься и оцарапаться о них, пустить яд себе под кожу. Позволить зверьку заразить себя. Длинные пальцы подкрадывались ближе, он чувствовал, как проминается постель. Слышал шорох. Внимал сорванному выдоху, который только и мог, что разоблачить истинное настроение Нигмы. Пальцы легли на бедро. Скрытое спальными брюками, но такое же беззащитное сейчас, каким лысым и голым чувствовал себя Освальд. Тяжесть руки казалась железобетонной. Чёрная блёстка напротив разгорелась ярче. Освальд недоумённо распахнул глаз, тонкая линия губ приоткрылась и издала тихий свистящий звук. Рука с судорожной силой сжала подушку. Ему стало жарко в своей пижаме и под своим одеялом. Горячий пот высыпал между лопаток, пока он смотрел на Эдварда, который в темноте казался совсем незнакомым. Прикосновение соскользнуло ближе к паху, и Освальд покрылся мурашками. Кожа на его руках и бёдрах вздыбилась зябкими цыпками, а голова закружилась и он, поняв, что слишком раскрыл рот, захлопнул его и продолжил смотреть. Эдвард чувствовал, как он близко. Он чувствовал упругое натяжение под кожей. Лобково-копчиковая мышца, вспомнил он анатомический атлас. Тянется от лобка к копчику, что логично из названия. Проходит под половым органом. Окружает уретру и предстательную железу. От образа мышцы, которая огибает всё самое интимное, от её тонуса, в горле пересохло. Пальцы непроизвольно сжались, не сильно, но Освальд чуть не вылетел из собственного тела. Ещё один вдох и брошусь вперёд, сделаю что-нибудь неправильное, решил он. Но рука замерла. Вдох. Пальцы разжались. Долгий, глубокий выдох. А затем рука пробежалась выше по телу. Схватила за плечо и прижала к груди. Освальд хотел отстраниться, но подумал и на выдох обнял Эда за талию. Всепоглощающее чувство близости нахлынуло жаркой волной. Жар, до этого разливавшийся по бёдрам, захлестнул голову и слепил ресницы, сомкнув веки. Тело и психика Пингвина не выдержали творящегося безумия, и опрокинули его в спасительное небытие, стоило на одно мгновение позволить себе расслабиться. Эдвард слушал, как тикают часы. Он не понимал, почему обнимает Освальда, почему сам стал инициатором объятий. Он не понимал, почему ему нравится то, как жёсткие пряди волос щекочут его подбородок, Освальд не смог смыть мусс перед сном, и даже душ принять не смог. Но почему-то от него не разило чем-то неприятным, а слегка кислая нотка пота и парфюма, мусса для волос, не была противна Эдварду. Она смешивалась с теплом тела. Рука Освальда очень естественно лежала в выемке его талии. Он казался маленьким, казался таким, каким Нигма не видел его никогда. Даже в момент их проживания в лофте он не был к нему так близко и не выглядел таким.. Расслабленным, требующим защиты хотя бы на несколько часов. Он не собирался думать об этом и анализировать. Он не желал это анализировать. Может быть, когда-нибудь позже. Сейчас Освальду нужен был друг, нужен был кто-то, кто просто будет рядом, пока его тело борется с недугом. Эдвард решил, что будет правильно не оставлять его одного. Он аккуратно переместил свою руку в объятиях так, чтобы она не затекла, а Освальд во сне слегка поворочался и ткнулся носом ему в грудь острее, жарко и глубоко вдохнул. Эдвард закрыл глаза. Тиканье часов становилось всё тише, пока окончательно не растворилось в тумане сна.