Неон под кожей

Минхо стоял у стола, и протянул руку к электронной доске. Тёмная рубашка подчёркивала резкость его движений. Дверь позади Хенджина закрылась с тихим щелчком, и он услышал, как замок активировался. Его горло сжалось. Ловушка. — Хван, — Минхо заговорил первым, его голос был твёрдым, с лёгким раздражением. — Ты собираешься объяснять, почему отказываешься от замены имплантов? Или мне самому угадывать? Хенджин попытался сохранить лицо, прислонившись к кушетке с наигранной небрежностью. — Может, я просто не доверяю твоим рукам, доктор. Слыхал, ты больше калечишь, чем лечишь. Минхо не повёлся. Он шагнул ближе и скрестил руки на груди. Его взгляд пробуравливал Хенджина, отмечая бледность, дрожь в руках, пот на висках. — Я не дурак, Хван. Ты трясёшься, как будто я тебя резать собираюсь. Что с тобой? Говори, или я сам начну копаться. Хенджин сглотнул, его кулаки сжались так сильно, что ногти впились в ладони. Он хотел отшутиться, но голос предательски дрогнул. — Ничего. Просто… не хочу, чтобы ты лез в мою голову. Буквально. Минхо прищурился, его глаза сузились, и Хенджин почувствовал, как стены клиники сжимаются. Он был загнан в угол — дверь заперта, Минхо стоит перед ним, а сердце колотится так, будто хочет вырваться наружу. Мысль о боли, о потере контроля, вызывала панику, которую он изо всех сил пытался скрыть за сарказмом и деланной надменностью. Минхо шагнул ещё ближе, и Хенджин невольно отступил, упёршись в кушетку. — Хватит, Хенджин, — сказал Минхо, его голос стал ниже, почти угрожающим, но с ноткой чего-то, что Хенджин не мог разобрать. — Это не игрушки. Вирус убьёт тебя, если не заменить чипы. Да, будут уколы. Да, будет неприятно. Но ты правда хочешь сдохнуть из-за этого? Хенджин замер, его взгляд застыл на Минхо. Слово «уколы» ударило, как ток. Он представил иглы, входящие в кожу, холодный металл, боль, и его дыхание сбилось. Он хотел сказать что-то резкое, но слова застряли в горле. Минхо, наблюдая за ним, вдруг замолчал, его брови медленно разгладились. Он понял. — Иглы, да? — сказал Минхо, его тон был не насмешливым, но и не мягким. — Ты боишься игл и всех этих медицинских дел. Поэтому и бегаешь от меня. Хенджин сжал губы, его лицо вспыхнуло. Он хотел возразить, но не мог. Минхо видел его насквозь, и это было хуже всего. — Неважно, — пробормотал он, отводя взгляд. — Я не хочу. Найди другой способ. Минхо выдохнул, его раздражение было почти осязаемым. — Другого способа нет, Хван. Вирус уже в твоих чипах. Анестезия минимизирует боль, пара уколов — и всё. Но если ты будешь тянуть, процедур потребуется больше. И я тебя сюда всё равно затащу, даже с Чаном объясняться не придется. Хенджин посмотрел на запертую дверь, затем на Минхо, который стоял, как стена, не собираясь отступать. Его руки дрожали, и он ненавидел себя за это. Ненавидел за то, что позволил себе оказаться в подобной ситуации. Но больше всего он ненавидел, что Минхо прав. У него не было выбора. — Ладно, — выдавил он наконец, его голос был тихим, почти сломленным. — Делай, что надо. Минхо кивнул, его лицо смягчилось, но лишь на долю секунды.

***

Хенджин чувствовал себя загнанным в стерильную ловушку клиники Минхо. Белоснежные стены, мягкий свет ламп и встроенные экраны с данными только усиливали его панику. Он полулежал на кушетке, его сердце колотилось так, что, казалось, его слышно даже в соседнем отсеке. Ладони вспотели, а взгляд прилип к шприцу, который Минхо небрежно взял со стола, словно это был обычный стилус, а не орудие кошмаров Хенджина. Иглы. Холодный металл. Боль. Он шумно сглотнул, горло пересохло, а привычный сарказм, его верная броня, растворился под этим взглядом. Он не мог даже притвориться, что всё под контролем. Минхо, заметив его состояние, раздражённо выдохнул, его брови сошлись на переносице. — Хенджин, это три укола. Три. Ты не умрёшь. Перестань трястись. Его голос был резковат, но, увидев, как Хенджин побледнел, став одного цвета с белыми стенами, Минхо смягчился, хоть и неохотно. Он шагнул ближе, держа шприц в руке, и понизил голос. — Слушай, это быстро в конце концов. Анестезия заглушит боль. Дыши ровно, ясно? Хенджин сжал кулаки, ногти впились в ладони, но он не двинулся. Его глаза метались по комнате, ища выход, но запертая дверь и фигура Минхо, как стена, отсекали все пути. Минхо, я серьёзно… — он сжал кулаки ещё сильнее, его голос дрожал. — Должен быть другой способ. Таблетки, патчи, что угодно. Просто… не иглы. Минхо закатил глаза, его терпение явно таяло. Он скрестил руки, всё ещё держа шприц, и его голос стал твёрже. — Нет другого выхода, Хван. Вирус уже в твоём мозгу. Хочешь стать марионеткой «NeonCore»? Сядь ровно и не беси меня. Хенджин сглотнул, его дыхание стало поверхностным, почти прерывистым. Он хотел огрызнуться, но слова застряли. Паника накатывала волной, и он чувствовал, как его колени подгибаются. — Я не хочу… — его голос сорвался, дрожащий, паникующий и едва слышный. — Не надо игл, Минхо. Придумай что-нибудь ещё. Пожалуйста. Минхо выдохнул, его челюсть напряглась. — Хван, ты вообще слушаешь? Вирус не будет ждать, пока ты соберёшься с духом. Без уколов я не смогу заменить чипы — ты будешь орать от боли. Хочешь этого? Ляг спокойно. Сейчас. Хенджин посмотрел на запертую дверь, затем на Минхо, который стоял, как неподвижная скала. Его сердце билось так, будто хотело вырваться из груди. Он ненавидел себя за эту слабость, за страх, который сковывал его, но мысль об иглах — о том, как они входят в кожу, о жгучей боли — была невыносимой. — Я не могу, — пробормотал он, поджав губы. — Минхо, я… не могу. Минхо шагнул ближе, его глаза сузились, но в них мелькнула тень чего-то, что не было чистым раздражением. — Хенджин, — сказал он, понизив голос до почти успокаивающего тона, но всё ещё с резкостью. — Я понимаю, что ты в панике. Но если я не сделаю это сейчас, ты не доживёшь до завтра. Три укола. Пять секунд. Потом ты ничего не почувствуешь. Ляг. Пожалуйста. Хенджин сглотнул, его глаза снова прилипли к шприцу. Он неохотно опустился сильнее на кушетку, его тело было напряжено, как струна. — Ты… не будь таким же резким, как всегда, — выдавил он, его голос дрожал. Минхо фыркнул, но его движения были чёткими, профессиональными. Он взял антисептик и протёр кожу на руке Хенджина. Холодное касание заставило его вздрогнуть, и он инстинктивно отдёрнул руку. — Да не дёргайся ты, — сказал Минхо, его терпение явно подходило к концу, но он старался быть мягче. Он взял запястье Хенджина, с осторожностью удерживая его на месте. — Хван, дыши. Это не конец света. Первый укол. Хенджин зажмурился, его дыхание стало рваным. Он почувствовал, как Минхо прижал его руку к кушетке, и холодный кончик иглы коснулся кожи. — Минхо, подожди, — Хенджин открыл глаза, его голос был почти паническим. — Может, еще минуту? Минхо выдохнул. Его брови сошлись ещё сильнее, когда Хван в панике попытался отодвинуться и ему пришлось придержать его рукой, чтобы вернуть в исходное положение. Хенджин вяло сопротивлялся, но в итоге сдался. — Все-все, успокойся, лучше сделать это сразу, – говорил Минхо. – На счёт три. Раз. Два… Три. Игла вошла в руку, и Хенджин тихо пискнул, его тело напряглось, как будто его ударило током. Боль была резкой, но быстрой, и всё же он чувствовал, как его сердце заколотилось ещё сильнее. Он ненавидел это — ненавидел иглы, ненавидел себя за страх, ненавидел Минхо за то, что тот видит его таким. — Один готов, — пробормотал Минхо, его голос был деловым, но с лёгким раздражением. — Не дёргайся, хуже будет. Теперь висок. Два укола. Хенджин сжал кулаки, его ногти впились в ладони так сильно, что, кажется, пошла кровь. — Минхо, я серьёзно… — его голос сорвался, глаза метались по комнате. — Может без этого? Ну пожалуйста. Я не шучу, мне реально... Страшно. Минхо посмотрел на него, его взгляд был усталым, но серьезным. — Хван, я тоже не шучу. Вирус уже в твоём чипе. Если я не сделаю это сейчас, завтра утром перестанет существовать Хван Хенджин как личность. Дыши ровно. Второй укол. Он протёр кожу у виска Хенджина, и тот снова вздрогнул, его дыхание стало почти прерывистым. Хенджин зажмурился, стиснув зубы. Он почувствовал, как игла вошла рядом с имплантом, и его тело невольно дёрнулось. Боль была острой, но короткой, и он сжал кулаки ещё сильнее, сдерживая стон. Третий укол последовал почти сразу, и Хенджин почувствовал, как игла снова вошла в кожу, чуть глубже. Он молчал, боясь выдать страх, но его тело дрожало, а дыхание сбивалось. — Готово, — сказал Минхо, убирая шприц. Его голос был усталым, но с ноткой облегчения. — Анестезия действует. Теперь сиди спокойно, пока я меняю чипы. Хенджин медленно открыл глаза, его дыхание всё ещё было неровным. Анестезия начала притуплять ощущения, но он всё равно чувствовал лёгкое давление, когда Минхо подключил инструменты для замены имплантов. Минхо работал быстро, его движения были точными, как у машины, но раздражение прорывалось в коротких командах. — Не шевелись, — бросил он, открывая специальный отсек на коже руки Хенджина. — И дыши, Хван. Не заставляй меня повторять дважды. Хенджин пытался сосредоточиться на дыхании, но холод инструментов и лёгкое давление, даже через анестезию, вызывали дрожь. Он чувствовал, как Минхо извлекает старый имплант, заменяя его новым, минимально закодированным чипом. Каждый звук — щелчок инструментов, писк монитора — бил по нервам. Хенджин стиснул кулаки, стараясь не думать о том, что происходит. Он не хотел быть здесь. Не хотел чувствовать себя таким уязвимым. Минхо перешёл к импланту в виске, и Хенджин невольно напрягся, когда почувствовал прикосновение инструментов к голове. — Хван, я сказал, не шевелись, — напомнил Минхо. — Почти всё. Хенджин молчал, его глаза были прикованы к потолку. Он чувствовал, как новый чип вживляют, как Минхо проверяет соединения, но анестезия делала своё дело — боли не было, только давление и холод. И всё же его сердце колотилось, а в горле стоял ком. Наконец Минхо отложил инструменты и проверил показатели на экране. — Готово. Не умер, как видишь, — сказал он, его голос был усталым, но с лёгкой насмешкой. Он посмотрел на Хенджина, и уголок его губ дёрнулся в намёке на улыбку. — Могло быть хуже. Хенджин медленно выдохнул, его тело всё ещё дрожало, но облегчение накатило волной. Он был жив. Вирус ушёл. Но чувство уязвимости никуда не делось. — Ты всё равно монстр, доктор, — пробормотал он, его голос был слабым, но с тенью привычного сарказма. Минхо фыркнул, убирая инструменты. — А ты всё равно нытик, Хван. Иди, отдохни. И только попробуй не прийти завтра. – он пригрозил указательным пальцем. – Мне нужно проверить хорошо ли приживаются новые импланты. Хенджин с трудом поднялся с кушетки, его ноги казались ватными. Он вышел из клиники, чувствуя себя разоблачённым, но освобождённым от вируса. В коридоре его ждал Феликс, прислонившийся к стене. Увидев Хенджина — бледного, с потемневшими глазами, — он молча шагнул вперёд и обнял его, не задавая вопросов. Хенджин напрягся, но не отстранился. Впервые за день он почувствовал, что не один. Где-то в общем зале Джисон и Чонин обсуждали маршрут вылазки, их голоса доносились через коммы, но Хенджин не слушал. Он пережил свой худший кошмар. И, чёрт возьми, Минхо был прав — он не умер. Пока.