Глава 4. Просыпаться рядом с тобой — это скрытое благословение
6 сентября 2025 г., 22:11
Может быть, это не так уж и плохо
Просыпаться каждое утро рядом с тобой.
Ты открываешь глаза, и я не вижу ничего, кроме синевы.
***
Теперь они оказались в по-настоящему настоящем затруднительном положении. Они приехали к месту своего временного пребывания. И без ведома Дазая и Чуи, их старшие версии живут вместе. Осаму вошел внутрь первым — довольно подозрительно, надо сказать — он закрыл дверь в жалкой попытке остаться незамеченным. Накахара слегка усмехнулся, наблюдая за действиями своего напарника, отчего двое младших в замешательстве уставились на него. — Прижмите уши к двери, — просто сказал Накахара в ответ на их озадаченные лица. Итак, Дазай и Чуя сделали как им сказано, а Чуя не смог удержаться от смешка, когда услышал, как Осаму бормочет проклятия себе под нос, сопровождаемые негромкими ударами и еще более приглушенными ругательствами. Осаму открыл дверь и устало прижался к косяку, — Ха, это было ужасно, в следующий раз ты будешь этим заниматься, Чуу! — на удивление восторженно пожаловался он. — Следующего раза не будет, придурок, — ответил Накахара, щелкнув его по носу, прежде чем войти в их дом. Дазай посмотрел на себя старшего и увидел легкий румянец, покрывший его щеки от действий Накахары. Он не понимал, что такого милого в том, что его щелкнули по носу, и решил, что это, вероятно, просто шутка или какое-то непонимание эмоций. Вошел Чуя, следом Дазай, и наконец, Осаму закрыл за ними дверь, — Эй, ты забыл про ту комнату, — сказал Накахара, кладя свое пальто на спинку одного из диванов, и кивнул головой в сторону двери справа. Чуя и Дазай одновременно посмотрели в ту сторону. В той двери нет ничего особенного, это совершенно обычная дверь. — О, точно! Ключ все еще у нас? — Дазай с трудом мог поверить, что он что-то забыл, он прожил всю свою жизнь, скрывая следы и местонахождение, как эта привычка внезапно и так просто превратилась в ничто? Накахара указал на ближайшие диваны, — Да, в ящике комода рядом с креслом-качалкой, — Осаму кивнул и направился туда, куда ему указал Накахара; достав маленький серебряный ключ он подошел к двери, запер ее, а затем положил ключ обратно в ящик. Дазай прищурился, глядя на ключ, а затем посмотрел на себя старшего, но было ясно, что ответа он не получит. Чуя, конечно, намека не понял. — Что находится в той комнате? — спросил Чуя, приподняв бровь, — Это же не из одна тех комнат, верно? — продолжил он, его щеки порозовели, и Дазай подумал бы, что это довольно мило, если бы не тот факт, что он знал, на что тот намекает. Двое взрослых посмотрели друг на друга, не понимая что имеет в виду младший. Дазай вздохнул, желая вырыть себе могилу, это ужасно неловко, — Он имеет в виду комнату для БДСМ, — пояснил он, слегка смущаясь и потирая лоб левой рукой. Чуя повернулся к нему с сердитым и невероятно смущенным выражением лица, — Тебе обязательно было так говорить?! — застенчиво взвыл он, Дазай нашел бы это забавным, если бы не множество вопросов о том, почему у старших версий его и Чуи может быть нечто подобное в их доме. Однако он сохранил суровое выражение лица и продолжил, — Они так называются, Чуя, что ты хотел, чтобы я сказал? Чуя недоверчиво пролепетал, его глаза расширились от удивления, — Я НЕ ЗНАЮ!!! МОЖЕТ БЫТЬ, ЧТО УГОДНО, ТОЛЬКО НЕ ЭТО… — Чуя смущенно вскрикнул, — Боже, почему ты такой прямолинейный в самые неподходящие моменты? Их старшие версии потрясенно посмотрели друг на друга, а затем разразились громким смехом, отчего Чуе стало еще больше стыдно за то, что его мысли вообще пошли в этом направлении. Чуя попытался оправдаться, — Да я просто сказал! Похоже, мне бы такое понравилось, так что… — пробормотал он, это не то, в чем он планировал признаться Дазаю, но так оно и есть. — Тебе бы такое понравилось только потому, что ты не знаешь как может быть иначе, — наконец ответил Накахара, скрестив руки на груди и глядя на Чую с несколько грустной улыбкой. Младший рыжий попытался заговорить, но его прервали прежде, чем он успел произнести хотя бы слово, — Секс не обязательно должен быть болезненным, Мини-Чууу, — перебил его Осаму, размахивая указательным пальцем, — Заниматься сексом и заниматься любовью — две разные вещи, — продолжил старший брюнет, и это прозвучало довольно мудро. Выбор формулировки заставил старшего рыжего хлопнуть его по спине, и вспыхнуть щеками. Как и у него, лицо Чуи покраснело до такой степени, что стало почти одного цвета с волосами. При любых других обстоятельствах он бы уже убежал в комнату и заперся там, пока все не убедили бы его, что не следует стесняться, но он не знал эту квартиру, поэтому не мог так поступить. Дазай, с другой стороны, раздумывал, не задать ли вопрос, у него возникли некоторые подозрения. Старший он ответил на вопрос за Накахару, значит ли это, что он тоже говорит по собственному опыту? Если да, то с кем у него был такой секс? С кем Накахара этим занимался? Было ли совпадением, что они оба, кажется, испытали этот опыт и просто так получилось, что они живут вместе? Дазай решил спросить, что ему терять? Ну, может быть кроме остатков желания жить. — Звучит так, словно опираешься на личный опыт. Не так ли? — спросил Дазай, и Чуя перевел взгляд с пола на Дазая с пораженным выражением лица, он не мог не подумать, что тот сошел с ума. Дазай смотрел на взрослых, внимательно наблюдая за тем, как двое переглянулись с короткими улыбками — Да, так и есть. Дазай, как вы знаете, очень умный человек, однако у него никогда не было никакого опыта в свиданиях, любая форма сексуальной близости для него сводилась к быстрому перепихону. Любая форма любви, сострадания, заботы и нежности, которые сопутствовали отношениям, были ему недоступны, у него даже не было здоровых дружеских отношений. Все его знания базировались на массовой культуре, и он знал, что лучше в это не верить, поскольку многое из этого было причудливой глупостью. Он в этом уверен, учитывая, что в каждом фильме о мафии босс — это какой-то красивый мужчина, готовый умереть за главного героя, в то время как в реальности его босс увлекался маленькими девочками и выглядел… затхло. Поэтому услышать, что взрослый он не только испытал влюбленность, но и передал эту любовь своим телом так, чтобы это было не просто неистовое клацанье зубов и попытки достичь оргазма — ошеломляло. Чуя чувствовал себя слишком смущенным, чтобы сказать что-то еще, а Дазай был занят тем, что разбирал каждую крупицу информации в своей голове, а затем снова и снова собирал ее воедино, чтобы прийти к удовлетворительному ответу, но это лишь приводило его к одному и тому же выводу, и, честно говоря, он не хотел в него верить. К счастью, оба взрослых решили пока оставить все как есть. Осаму снова заговорил, — В любом случае, тебе следует снять повязку с глаза, сухость только усилится, — сказал высокий мужчина, меняя тему разговора. Чуя выглядел так, словно с недоверием переваривал полученную информацию. Накахаре тяжело смотреть как его юная версия не понимает, что происходит из-за недостатка человеческой привязанности. Это больно и печально. Между тем, Дазай выглядел оскорбленным тем, что Осаму предложил ему снять повязку. Одно дело, когда старший он показывает все свое лицо, но он не уверен, хочет ли он, чтобы Чуя видел какой красный и сухой у него глаз. — У меня есть глазные капли, если хочешь, — заговорил Накахара, глядя на Дазая с мягкой улыбкой, пытаясь успокоить его и показать, что все в порядке. Обычно Дазай отказывался, но ему трудно заставить себя сказать нет. Он неуверенно поджал губы, — Я так же могу помочь, если тебе это нужно, — добавил старший рыжий. Ему не хотелось снимать повязку, но какая-то часть Дазая вынуждена неохотно признать, что он так же не хотел отказываться. — Ладно, — прошептал он, опустив взгляд в пол. Накахара кивнул, а затем жестом пригласил Дазая следовать за ним, брюнет глубоко вздохнул и последовал за Накахарой без дальнейших возражений. Когда они добрались до ванной, Накахара закрыл за ними дверь, а затем повернулся к Дазаю, печально вздохнув, — Все в порядке, не волнуйся, — успокоил его Чуя, и Дазай пробормотал «ладно» в ответ, заставляя свое тело расслабиться, — Хорошо, садись на столешницу, — сказал старший, роясь в шкафу в поисках необходимого. — Почему именно на столешницу? — спросил Дазай, сразу подумав, что это из-за роста Чуи. — Я знаю, о чем ты думаешь, идиотина, — Дазай не смог удержаться от смеха, хотя и чувствовал себя неуверенно, но позволил Накахаре продолжить, — Это для того, чтобы мне было удобно дотянуться до твоего лица, — закончил он. Дазай ничего не сказал и просто послушно сел где ему было сказано, по-детски болтая ногами и глядя на них сверху-вниз. Затем Накахара достал глазные капли, выпрямился и протянул руки к затылку Дазая с нежностью, от которой тому почти захотелось расплакаться. Дазай не мог оторвать взгляда от лица рыжего, когда тот протянул к нему руку, ему уютно и тепло. Накахара обращается с ним так, словно он может сломаться в любой момент, не снисходительно, а скорее ободряюще. Рыжий вздохнул и начал медленно снимать повязки с Дазая. Он делал это достаточно медленно, чтобы Дазай не почувствовал дискомфорта, но и недостаточно быстро, чтобы тот не запаниковал и не захотел отступить. Наступила тишина, единственное, что было слышно — это медленное и осторожное разматывание бинтов и их общее размеренное дыхание. — Тебя не должно смущать мнение младшего меня, — мягкий голос Накахары эхом разнесся по ванной, в ушах Дазая зазвенело, когда тишина нарушилась. Он на мгновение потерял связь с реальностью, ему слишком приятно, и это заставило его отключиться. Все, что он чувствовал — это руки Накахары на своем лице. Но он не возражал чтобы его вытащили обратно на сушу после того, как он тонул в безжалостной и безмолвной воде. Он посмотрел в глаза Накахары, они словно океаны, огромные, но такие полные жизни, что Дазай задумался, были ли глаза Чуи такими же, и если да, то почему он никогда этого не замечал. Возможно, он может утонуть в них, а не в Цуруми. Накахара слабо улыбнулся, и от этого Дазай просиял, но тут же осознал что чувствует, и смущенно отвел взгляд. — Он правда заботится о тебе, понимаешь? В конце концов, я был им, — продолжил Накахара. Дазай посмотрел на него с непроницаемым выражением лица, пока, наконец, не вздохнул, — Я знаю, ты не ненавидишь меня, я просто не хочу, чтобы ты… — …знал, насколько все плохо с твоим психическим здоровьем, потому что из-за этого я начну переживать, потому что такой я человек, — перебил Накахара — Да… Рыжий улыбнулся и с нежностью провел рукой по волосам младшего, — Я должен поблагодарить тебя. — За что? — Порой ты был невыносим… Бывали времена, когда ты был ужасным человеком не только по отношению ко мне, но и к другим. Но ты всегда делал все возможное, чтобы защитить меня от худшей своей стороны. Я не осознавал этого, пока не стал старше. Воцарилась тишина, когда Накахара позволил последнему бинту бесшумно упасть на колени Дазая. Он аккуратно положил руку на щеку Дазая, нежно погладил большим пальцем его под глазом и печально улыбнулся. Дазай сглотнул в ответ, кожа под бинтами была закрыта весь день, поэтому чувствительна к прикосновениям. Затем он осторожно открыл глаз, он красный и выглядит воспаленным, но, по большей части, это не ужасно. — К счастью, с твоим глазом все не так уж плохо. Я закапаю всего две капли, ты ведь мне доверяешь, правда? Дазай закатил глаза, — Что за глупый вопрос. — Так я и думал, — ухмыльнулся Накахара, затем приподнял голову Дазая, опустил руку вниз и нежно сжал его ладонь, а другой капнул две капли в глаз. Дазай даже не вздрогнул, единственным движением, которое он сделал, было быстрое моргание, пока зрение не вернулось и его рука не сжала руку Накахары, он даже не понял, что сделал это, как странно. Рыжий ласково взъерошил волосы Дазая, почти желая обнять его, когда увидел замешательство на лице младшего. — Тебе не всегда нужно быть сильным, особенно со мной, и я имею в виду и себя молодого тоже, — карие глаза Дазая расширились от удивления. Он начинает ненавидеть то, что, кажется не только взрослый он точно знает что сказать, чтобы шестеренки в его голове завертелись и он задумался как жил свою жизнь до этого момента, но и Накахара, кажется знает что сказать, чтобы заставить его открыться, он знает что причиняет ему боль, и все его секреты, которые он никогда бы не осмелился раскрыть. Теперь он в этом уверен. В будущем они с Чуей больше, чем друзья, он просто еще не знает, как это назвать. Рано или поздно он узнает. Когда они вышли из ванной, Дазая встретил вид Чуи, готовящего вместе с его старшей версией, и это странно мирная сцена: Осаму показывал ему, как правильно нарезать мясо, которое они вместе раздобыли. Удивительно, учитывая, что Дазай ел только консервированных крабов, а сейчас единственное, что он может приготовить — омлет. — Что вы двое готовите? — спросил Накахара, выбрасывая использованные бинты в мусорное ведро. — Пасту с крабом, — ответил Осаму… что ж, приятно видеть, что Дазай все же, не слишком далеко отошел от своих корней. — Серьезно? Мы ели ее неделю назад, — ответил Накахара, усаживаясь за кухонный стол, опустив голову и не сводя глаз с Осаму. — Да, Чиби, мы с тобой ели, а наши маленькие версии — нет, и в любом случае есть еще одна причина, верно, мини-Чиби? — Чуя взглянул на него с застенчивым кивком и румянцем на щеках, очевидно, у них тоже был личный разговор, как и у Дазая и Накахары. Дазаю ужасно любопытно, о чем это они разговаривали, но он все еще неуверенно себя чувствовал из-за отсутствия бинтов. Поэтому он просто стоял, не зная куда сесть, как двигаться, нервничая и ненавидя каждую секунду этой ситуации. Чуя будто почувствовав беспокойство своего напарника, повернулся и посмотрел на него, слегка расширив глаза при виде Дазая, неловко стоящего посреди комнаты. Чуя никогда не видел Дазая без повязки на глазу, за исключением старшего Дазая, но он не в счет. Чуя увидел, что у напарника красный и слегка припухший глаз, и это заставило его осознать, что тот не просто так носил свои бинты, и его охватило странное чувство волнения от того, что могло скрываться под остальными. Отбросив эти… необычные чувства в сторону, он сосредоточился на Дазае, он почти видел как тот нервничает, и решил, что, как ни странно, ему это не нравится, поэтому он глубоко вздохнул и подошел к Дазаю, и впервые голубые глаза Чуи встретились с карими глазами Дазая. Дазай узнал эти глаза, но в то же время и не узнавал. Но были две вещи, которые он знал наверняка. Во-первых, глаза Чуи такие же — если не более — красивые, как у Накахары. Во-вторых, он хотел утонуть в них, полностью погрузиться и никогда не выныривать на поверхность, как только окажется в глубине. Чуя обнаружил, что ему все равно, что у Дазая под бинтами, плохое или хорошее, он по-прежнему оставался его надежным партнером, и ничто не могло разрушить это, поэтому, когда он, наконец, встал перед брюнетом, он сказал, — Ты дерьмово выглядишь, — это должно было звучать грубо, но в словах нет злых намерений, нет укола, скорее, они звучали мягко и успокаивающе, говорили Дазаю, что это нормально иметь недостатки, даже если они тревожнее, чем у большинства людей. Глаза Дазая расширились, позволив Чуе уловить редкий проблеск эмоций, мелькнувший в его глазах при этих словах. Дазай сглотнул, чувствуя, что его сердце бешено заколотилось в груди, почему оно так бьется? Раньше оно так не билось, так отчего же сейчас? Тем не менее, Дазай расплылся в легкой улыбке — Ну спасибо, — пробормотал он — Не благодари, — ответил Чуя саркастично, почти резко, хотя слова были полностью проигнорированы, когда Чуя нежно взял его за руку и повел на кухню. Он отпустил его руку и встал между взрослым собой и Осаму, выжидающе глядя на старшего брюнета, — Мы начнем прямо сейчас! Уходи, вешалка для шляп, мини-Чиби и я собираемся готовить! — воскликнул Осаму, выпроваживая Накахару из кухни. Старший рассмеялся и пренебрежительно махнул рукой, — Да, да, я понял. Накахара ушел в гостиную, чтобы закончить с кое-какими бумагами, и Дазаю лишь осталось следовать за ним, не зная, чем себя занять, — У нас наверху есть кабинет с книгами, ты можешь пойти и выбрать что-нибудь почитать, если тебе скучно. У нас есть твои любимые жанры: ужасы, психология, комедии… — А есть что-нибудь о любви? — Дазай прервал его, глядя на Чую с умоляющим выражением лица, будто прося не задавать никаких вопросов. — О любви? — Накахара сделал паузу и внимательно посмотрел ему в лицо, прежде чем продолжить, — Да, есть несколько, — закончил он. — С хорошим концом? — настаивал Дазай. — Да?.. — вопросительно ответил Накахара, Дазай поблагодарил его и повернулся, чтобы пойти поискать чем бы себя занять, но его остановили. — Как же так? Тебе никогда раньше не нравились книги о любви, если только там не умирал кто-то, — спросил Накахара, хотя младший молча умолял его не делать этого. Дазай хотел солгать, он хотел солгать и сказать, что просто решил пробовать что-то новое, но он не мог, он не мог заставить себя солгать Накахаре, и не знал почему, — Я хочу кое-что выяснить. Этого должно быть достаточно. К счастью, рыжий не стал расспрашивать его дальше, хотя у него такое чувство, будто он уже знает почему, и если его выводы верны, то все скоро станет очень интересным. Дазай задумчиво посмотрел на книги, там было несколько хороших вариантов, но ему нужна та, в которой будет несколько сценариев влюбленности персонажа, ему нужно узнать, любовь ли то, что он испытывает к Чуе. Он чувствовал себя таким нервным всякий раз, когда был рядом с ним в течение последнего часа, а раньше такого никогда не было, раньше ему было так комфортно рядом с Чуей, он был так безразличен к нему. Но теперь он начал замечать то, чего раньше не замечал, начал чувствовать то, чего никогда раньше не чувствовал по отношению к кому бы то ни было. Единственное чувство, которое он никогда не испытывал в своей жизни — любовь. Итак, неплохо начать с этого. В конце концов, он нашел книгу, которая показалась ему подходящей — незамысловатый офисный роман. На самом деле, это оказалась удачная аналогия. Два персонажа руководили крупными бумажными компаниями и соперничали кто продаст больше бумаги. Поэтому, естественно, между ними было некоторое напряжение и легкая неприязнь. В конце концов, они оказались в одном офисе, вынуждены были делить замкнутое пространство, и им пришлось ладить друг с другом, несмотря на столь явную ненависть. Оказывается, Дазаю повезло с выбором этой книги, главный герой, хотя и не был похож на Дазая с точки зрения личности, был очень похож в том, как он (предположительно) влюблялся. Все началось достаточно просто: девушка (коллега по офису) сильно переживала, в ее личной жизни происходили неприятности, и она не могла из-за этого справиться с работой. Мужчина сжалился над ней и выполнил ее работу, пока она вышла перекусить. Когда она вернулась, то с удивлением обнаружила, что работа сделана, она подозревала что там могла быть какая-то подлянка, но ничего подобного не было. Улыбка, которой она одарила его, была прекрасной, с сияющими глазами и дрожащими губами. Сердце мужчины, что ж, оно билось быстрее обычного. С тех пор он приносил ей кофе и еду, когда она была слишком занята, чтобы поесть, он занимался ее бумажной работой, когда ее жизнь становилась беспокойной, и после этого у них завязалась крепкая дружба, они оба помогали друг другу в работе. Дазай мог видеть, как они медленно влюблялись друг в друга, как в начале их сердца слегка подпрыгивали, и как со временем стали трепетать все сильнее, как у них в животах порхали бабочки всякий раз, когда другой смеялся или проявлял свою обычную нервозность. Это происходило постепенно, но они нелепо влюблялись друг в друга. Дазай сказал бы, что не влюбляется в Чую, но с этим была проблема. Когда мужчина начал влюбляться, его сердце слегка замирало, только и всего. Прямо как у Дазая. Дазай мог бы придумать оправдание, сказать, что, возможно, он просто был удивлен увидев, как будущий Чуя вел себя с ним, из-за чего он начал их путать, но даже тогда это не объясняло, почему его еле живое сердце внезапно ожило. И еще… если взрослый он и Накахара вместе, и Осаму не отправился в прошлое для того чтобы влюбиться (путешествие во времени произошло чисто случайно), что означает, что он мог влюбиться в любом случае. — Эй, Дазай, иди поешь! Дазай захлопнул книгу и забрал ее с собой, когда он вернется домой, он может быть и купит ее, она неплохая. Дазай спустился вниз, не ожидая, что его сердце так бешено заколотится в груди увидев гордое выражение на лице Чуи, смотрящего на свежеприготовленную пасту. Брюнет солгал бы, если бы сказал, что еда неприятно пахнет. Ну, нет, он бы не солгал, еда не пахла приятно, она пахла потрясающе, у него потекли слюнки, когда он сел по другую сторону от Накахары и рядом с Чуей. — Мини-Чиби в основном все сделал сам, — быстро сказал Осаму, одарив младшего рыжика улыбкой. — Тогда, мои поздравления повару, — улыбнулся Накахара, с гордостью глядя на молодого себя. Чуя повернулся к Дазаю, ожидая какой-нибудь реакции, но обнаружил, что Дазай уже набросился на еду, словно умирающий с голоду. Дазай замер, глядя на него, и у него изо рта посыпались спагетти, он моргнул, глядя на Чую, а затем проглотил то, что осталось, — Очень вкусно, — пробормотал он почти застенчиво, наблюдая, как лицо Чуи заливается краской. — Не веди себя так отвратительно за столом! Коё была бы в ужасе! — Чуя отругал брюнета и неодобрительно хлопнул его по голове. Двое старших расхохотались, особенно учитывая, что они знали, что на самом деле означают эти реакции. Остаток ужина прошел в непринужденных разговорах, шутках и перебранках. Это приятно, как будто они маленькая семья, хотя это странно, учитывая то, что формально они одни и те же люди, просто из разных периодов времени. Но пришло время открыть правду, — Да, кстати, вам двоим придется жить в одной комнате, — начал Накахара. — …и делить одну кровать! — перебил его Осаму с озорным блеском в глазах. Накахара, однако, никак это не прокомментировал, решив вместо этого отругать Осаму. — Эй, не перебивай, идиот, мы должны были сообщить им помягче. — Но, люби- Чуя~, посмотри, какие забавные у них лица! — пропел брюнет, надув щеки в преувеличенном восхищении. — Заткнись. Дазай даже в своем смятении заметил, что взрослый он оговорился (намеренно или нет, тут он не был уверен), собирался ли он назвать Чую любимым? Если они и правда пара, стали бы они использовать такие глупые прозвища? Кроме того, ему придется делить комнату и постель с Чуей?! Как он должен с этим справиться? Из-за неуверенности в своих чувствах, это смущает его еще больше. — Вы лжете, — ответил Чуя, покраснев, словно цветы камелии. Накахара сочувственно вздохнул, — Нет, это правда. — Почему… почему никто из нас не может спать в одной из твоих комнат? Тогда… ты знаешь… — недоверчиво пробормотал Чуя, не зная, что еще сказать, пытаясь не обращать внимания на неровное биение своего сердца от перспективы разделить постель со своим напарником. — В доме всего две спальни. И только одна гостевая спальня, — закончил Осаму, пытаясь удержаться от смеха, он скучал по такому драматичному Чуе, теперь редкость видеть партнера таким смущенным. Дазай посмотрел на стол; сказать, что он сбит с толку, было бы преуменьшением. Какого черта? Почему только две комнаты? Почему используется только одна из них? В этом нет никакого смысла? Верно? Нет, смысл есть. Два человека. Живут вместе в доме с двумя спальнями, но используют только одну. Они, должно быть, пара. Другого объяснения нет. Но, тем не менее, Дазай должен увидеть все сам, прежде чем по-настоящему в это поверит. — Убейте меня, — простонал Чуя, ударившись головой о стол. Их старшие версии встали и вместе принялись за уборку, оставив угрюмых и несчастных младших товарищей разбираться со своим затруднительным положением. Дазай промычал в ответ на слова Чуи. — Ну, это же не первый раз, когда я сплю рядом с тобой, — рассеянно признался он, и Чуя вскинул голову, глядя на своего партнера широко раскрытыми глазами. Даже их старшие версии обернулись. Двое взрослых озадаченно посмотрели друг на друга, Осаму признался, что проявлял к Накахаре какие-то чувства только через год после того, как они воссоединились. Даже когда между ними установилось глубокое доверие Осаму ни в чем не признавался, так что тот факт, что его молодая версия признается в подобном, да еще и в юном семнадцатилетнем возрасте — это нечто экстраординарное. — Ты что? Когда? — спросил Чуя, проводя рукой по волосам и недоверчиво хмурясь. — Иногда, когда ты засыпал на диване в штаб-квартире, я укладывал тебя поудобнее, а потом засыпал рядом и просыпался раньше тебя, а еще в машине, — Чуя так же ошеломлен, как и взрослые, — Что? Перестань так на меня пялиться. Я знаю, что я симпатичный… — Дазай не знал, какую еще шутку придумать, не знал, что еще сказать, он признался в том, что поклялся унести с собой в могилу. Чуя оборвал его, вставая, — Заткнись, блять. Я ухожу. — Подожди секунду, малыш, — заговорил Накахара, заставляя Чую послушно сесть обратно, — Нам нужно установить кое-какие правила, — начал Накахара, скрестив руки на груди, как мать, отчитывающая своих детей. — Нам что, шесть? — ответил Чуя, за что Дазай толкнул его локтем, и рыжий повернулся к нему так, словно собирался откусить ему нос. — Заткнись и послушай его, ладно? — огрызнулся Дазай, раздраженный грубостью Чуи. Еще один удивительный трюк. — Вы двое не можете выходить из дома, если только не собираетесь в уединенное место, но не рядом с улицами занятыми мафией. Если вам что-нибудь понадобится, просто напишите нам, и мы это доставим, — сказал Накахара, а его напарник, сидевший рядом с ним, кивнул в знак согласия. — Значит, мы должны запереться в доме на две недели? И спать в одной постели? И ты ожидаешь, что никто из нас не умрет к концу этого? — задался вопросом Чуя, Дазай вынужден признать, что это кажется почти невозможным. Терпеть Чую какое-то время — это одно, но целых две недели? И если учесть замешательство и его странные чувства, то в конце концов все это начнет подавлять его. — Ну, мы не можем позволить вам бегать по улицам, это подвергнет и вас и нас опасности. И да, вы оба будете в порядке. Правда, Дазай? — взгляд Дазая метнулся к Накахаре, в его глазах плескалась неуверенность. Он осознал, что хочет похвалы, и если это означало держать рот на замке и свести споры с Чуей к минимуму, он так и сделает. — Верно, — ответил Дазай, опуская взгляд на мраморный столик. — Я пойду приму душ, может, попробую утопиться, — пробормотал Чуя, выходя. — Это я склонен к самоубийству, слизняк, не воруй мои хобби. — Это не мое хобби, ты, говнюк. Чуя побрел прочь совершенно убитый, заставив взрослых рассмеяться, — Ваша комната в конце коридора налево, ванная направо! — крикнул Накахара. — Постарайся не поскользнуться и не умереть, мини-Чиби! — радостно добавил Осаму. — Это именно то, что я собираюсь сделать! — крикнул Чуя в ответ, поднимаясь по лестнице. После минутного молчания Осаму отвел Дазая в, по-видимому, их спальню (после того, как он взял свою книгу и сунул ее подмышку), и выдал ему кучу одежды. — Все это должно подойти тебе и мини-Чиби, я уверен, вы сможете выбрать то, что не разозлит кошку наверху, — сказал Осаму, потрепав Дазая по голове. Молодой брюнет вернулся в комнату и устроился поудобнее, прислонившись спиной к стене и слегка согнув ноги, чтобы положить корешок книги в углубление между ног. Затем он внезапно вспомнил, что у Чуи нет с собой в ванной никакой сменной одежды, поэтому встал и немного поразмыслил о том, какую пижаму отдать рыжему. Как только выбрал, он перекинул ее через плечо и направился в ванную, находящуюся всего в нескольких метрах от комнаты. Дазай нервно постучал в дверь, — Что? — в ответ раздался устрашающе спокойный голос Чуи. — Ты закончил? — спросил Дазай, нерешительно кладя руку на дверную ручку. — Да… А что такое? — Я принес тебе одежду. — Тогда отдавай, — Дазай приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы просунуть руку со свернутой одеждой. Чуя высунул половину лица из-за двери, глядя на брюнета с раскрасневшимися щеками, — Спасибо. Дазай кивнул, глядя в сторону, — Все в порядке, — затем повернулся и быстро пошел прочь, оставив Чую лицезреть его спину из-за щели в двери. Когда Чуя вернулся, Дазай отложил свою книгу и затем встал, не сказав ни слова. Чуя подозрительно посмотрел на книгу, затем подошел, взял ее и усмехнулся, это максимально далеко от того, что обычно читал Дазай, на самом деле, Дазай почти не читал, он предпочитал играть в видеоигры или рисовать. Чуя сел и пролистал книгу, она неплоха. Не самая лучшая книга, но вполне сносная. Хотя ему и показалось интересным, что это роман, Чуя не уверен, что Дазай вообще способен полюбить другого человека. Но, с другой стороны, он не мог его винить, у Дазая невероятные проблемы с эмоциями, и не похоже, чтобы у него был психотерапевт под рукой. Чуя решил, что тоже прочтет книгу, ему нравилась романтика, особенно если она хорошо прописана. Дазай вернулся из душа через несколько минут, переодетый и перевязанный новыми бинтами, и ничего не сказав, бросился лицом на матрас рядом с Чуей. Наступила тишина, Дазай повернул голову и посмотрел на Чую, который смотрел на него сверху вниз, оторвав взгляд от книги. — Что? — спросил Дазай с некоторой усталостью в голосе — Ты странно себя ведешь, — сказал Чуя, находя все это ошеломляющим и сбивающим с толку. — Ты тоже. Их снова окутала тишина. Чуя закрыл книгу, перегнувшись через Дазая, чтобы положить ее на прикроватную тумбочку, Дазай решил, что Чуя будет спать у стены, у него была привычка растягиваться во сне, почти пританцовывая. Это был бы не первый раз, когда Дазай просыпается посреди ночи от громкого стука, только для того, чтобы найти Чую на полу. Это довольно забавно, просто Дазай не хочет разбираться с этим прямо сейчас. Затем Чуя встал и выключил свет, и их комнату полностью окутала темнота. Рыжий лежал спиной к Дазаю, лицом к стене, Дазай же лежал, устремив взгляд в потолок. — Дазай? — внезапно Чуя заговорил, его голос полон того, что некоторые назвали бы неуверенностью, Дазай только промычал в ответ, — Я чувствую… Я чувствую себя подавленным, — последовала пауза, пока Чуя тщательно подбирал слова в своей голове, — Все не так, как я ожидал. Это пугает, — он не уверен, почему доверился Дазаю, не то чтобы того это волновало или было интересно. С этой мыслью Чуя не ожидал, что Дазай продолжит разговор. Не говоря уже о том, чтобы согласиться с ним. — Да, все это немного пугает, не так ли? — тихим голосом ответил Дазай. Сердце Чуи начало слегка биться о грудную клетку от удивления и неприкрытых эмоций в голосе напарника. Дазай подумал, что лучше всего быть искренним с Чуей, учитывая, насколько все запутанно, и поскольку он знал, что у коротышки больше проблем с восприятием этой ситуации, чем у него. Чуя повернулся так, что теперь он лежит лицом к Дазаю, его широко раскрытые глаза, наполненные слезами, прикованы к лицу младшего. Так что Дазай продолжил свою мысль, он не собирался приукрашивать ложью и обманывать Чую, заставляя думать, что с ним все в порядке, что он не пострадал, — Я имею в виду… Я был так уверен. Я был так уверен, что умру, я не думал… что у меня будет будущее и что я буду счастлив в нем, или, что судя по всему, я сделаю тебя счастливым. Чуя никогда не задумывался об этом, должно быть, это очень сбивает с толку — осознание, что то, чего, как ты думал, у тебя никогда не будет, теперь принадлежит тебе. — Мы… мы не ненавидим друг друга, правда? — прошептал Чуя, Дазай повернулся на бок, так что их лица всего в нескольких дюймах друг от друга, его сердце бешено колотилось в груди. Нет смысла отрицать, он не может сказать, что ненавидит Чую, не тогда, когда каждая клеточка его существа хочет протянуть руку, обхватить щеку Чуи и запечатлеть поцелуй у него на лбу. — Нет, я так не думаю, — прошептал он. Чуя еще не понял, что ждет их в будущем, и Дазаю все еще приходится убеждать себя, но у Дазая уже есть чувство, что медленно, но верно он и правда очень сильно влюбляется в Чую. Лица двух мальчиков вспыхнули от слов Дазая, и они оба благодарны, что было темно и не видно их смущенных лиц. Дазай решил, что хочет, чтобы хотя бы какая-то часть его тела нежно касалась Чуи, поэтому он переместил свою руку туда, где лежала ладонь Чуи — прижатая к груди — и аккуратно сжал ее. Ни один из них не произнес ни слова, погружаясь в сон, и вместо этого они просто позволили переполняющим чувствам довести их до изнеможения, пока, наконец, они оба не заснули бок о бок, держась за руки.***
— Да будь я проклят, — прошептал Осаму, просунув голову в дверь. — Что? — Накахара прошептал в ответ из коридора, он хотел сразу лечь спать, но, увы, его партнер слишком любопытен. Осаму жестом пригласил его подойти и взглянуть, и Накахара вздохнул, направляясь в гостевую комнату. Его глаза расширились от удивления, и он не смог сдержать улыбку, расплывшуюся по лицу. — Вау… они держатся за руки. — Я же говорил тебе, что они влюбятся друг в друга, не так ли? — дразнил его Осаму, но, в отличие от молодого Накахары, его это не сильно разозлило. — Да, я просто не думал, что это произойдет так быстро, — ответил он, удовлетворенно наблюдая за тем, как младшие мирно спят, сцепив руки, словно держась за спасательный круг. — Тц, Чуя всегда сомневается во мне, — Осаму отвернулся, закрывая дверь, и надулся. — Я в тебе не сомневался! — А вот и да. — А вот и нет. — Да. — Нет. — Я люблю тебя, — произнес Осаму, отчего у Накахары перехватило дыхание, он улыбнулся и потянулся, запечатлев поцелуй на губах своего возлюбленного, а затем взял его за руку — …Я тоже тебя люблю, а теперь давай спать, Мори убьет меня, если я снова опоздаю. — Да, любовь моя, — пропел Осаму, притягивая Чую к себе и слегка пританцовывая, улыбаясь ему в волосы. — З-заткнись! — О, Чиби все еще стесняется!***
На следующее утро Дазай проснулся первым, он все еще лицом к лицу с Чуей, хотя их руки больше не были рядом. Крошечное сердечко брюнета ёкнуло, когда он вспомнил как они проникновенно разговаривали прошлой ночью, искренне и нежно. Дазай почувствовал странное освобождение, когда (почти) все его чувства выплеснулись из груди, он надеялся, что это будет первый из многих подобных разговоров. Чуя пошевелился и неохотно открыл глаза, Дазай мог поклясться, что на мгновение потерял сознание. Даже когда они оба только что проснулись, Дазаю все еще казалось, что он смотрит на целый океан, их переполняют эмоции, как будто вся его неуверенность создавала яростные, но прекрасные волны. Глаза Чуи слегка расширились, когда он увидел, что брюнет уставился на него, и он смущенно отвел взгляд, — Доброе утро. — Доброе утро, — прошептал в ответ Дазай, его голос звучал более хрипло, чем обычно, и он сам того не осознавая, поверг Чую в кризис. И хотя все это довольно неловко, им обоим нравилось просыпаться рядом друг с другом. Они встали, не сказав больше ни слова, и поели в основном в тишине, но, к счастью, привыкнув ко всему, они вернулись к нормальной жизни. Дазай коротал время за чтением в кабинете Накахары, в то время как Чуя бездельничал и смотрел телевизор, было странно, что им не нужно беспокоиться о работе, Мори или чем-то подобном, им просто нужно чем-то себя занять и иногда составлять друг другу компанию, ни больше, ни меньше. На удивление, это очень приятное чувство.
