Tempus Fugit

      Держать тебя за руку       И смотреть в твои глаза.       Прикасаться к тому, что ты чувствуешь — это твоя награда,       Двигайся медленно и глубоко, любовь моя,       Заставь меня прочувствовать каждый дюйм.       Мне пришлось ждать этого сто лет.       И я бы ждал еще сто лет       Ради тебя, дорогой.

***

      Глаза Чуи блестели, наполненные отчаянием и желанием, и от этого у Дазая подкосились ноги. Он был настолько ошеломлен, что не мог пошевелиться, он не мог заставить себя пошевелиться, он просто сглатывал и обливался потом, запечатлевая этот образ в своем сознании, потому что это самое соблазнительное зрелище, которое он когда-либо видел, — Ты просто… будешь стоять там…? Ха… когда я так долго… мммф! Планировал это, — прохрипел Чуя, не прекращая движений рукой.       Усталость, которую Дазай чувствовал раньше, исчезла, и на смену ей пришло жгучее желание, заставившее его подойти к кровати, одновременно потянувшись за галстуком и ослабив его на шее.       Чуя поджал губы, наблюдая за этим, Дазай выглядел так хорошо.       Затем младший забрался на Чую сверху, их лица всего в нескольких сантиметрах, дыхания смешивались, пока они смотрели друг на друга.       Даже в этом положении взгляд Дазая все еще выражал недоверие: широко раскрытые глаза и расширенные зрачки позволяли ему изучать Чую, который теперь лежал под ним, сосредоточенно приоткрыв рот.       Однако Дазай не стал терять время и аккуратно наклонился, чтобы соединить их губы. Они оба удивлены такой неуместной нежностью, они так сильно возбуждены, им так хотелось прикоснуться друг к другу, что они ожидали, что в тот момент, когда окажутся так близко, они будут терзать друг друга, пока не кончится воздух.       Они ожидали, что это будет неистово и быстро, как и все остальные их встречи, но когда они прижались друг к другу губами, и странное трепещущее чувство охватило их желудки, они поняли, что ни один из них не хочет и даже не чувствует необходимости ускорять события. Они оба хотят, чтобы все произошло медленно, сладко и нежно. Это осознание укрепилось, когда Чуя поднял руки, чтобы обхватить щеки Дазая, один большой палец слегка поглаживал кожу под глазом, а другой просто неподвижно лежал поверх бинтов.       Это заставило Дазая осознать, что это его: этот момент принадлежит ему и никому другому; он не наблюдает за тем, что могло бы принадлежать ему, за тем, кем он хотел бы стать; этот момент принадлежит ему, Чуя прямо сейчас принадлежит ему, и будет ли это на одну ночь или на несколько ночей, не имеет значения, у Дазая есть то, чего он хотел, и он не собирается торопиться.       Они оторвались друг от друга, а затем снова прижались губами. Чуя убрал руки с лица Дазая и спустился вниз по его груди, медленно расстегивая пуговицы (но продвинулся не очень далеко, всего на две пуговицы) и позволил Дазаю провести руками вниз по одетому телу, его руки замерли на бедрах Чуи, а сердце билось в бешеном ритме.       Они отстранились и уставились друг на друга, оба не могли поверить, что это действительно происходит, и что это не просто плод их воображения. Часть их все еще не верила, но когда Дазай, наконец, заговорил, — А почему ты все еще в одежде? — и Чуя ответил, — Я… я хотел чтобы… ты раздел меня.       До них наконец дошло, насколько все реально.       Дазай поднял руку, чтобы притянуть к себе подбородок возлюбленного, улыбаясь, когда они соприкоснулись губами, и на этот раз, когда в воздухе повисло неловкое признание, Чуя почувствовал такое отчаянное желание прижать их тела друг к другу, что обвил руками шею Дазая, притягивая его ближе. Обхватив ногами его бедра, он застонал в поцелуй когда почувствовал как Дазай слегка пошевелился и крепко обнял его за талию, целуя с такой же страстью.       Их языки встретились, скользя в жар, исследуя каждый дюйм их ртов, о которых они мечтали гораздо больше, чем им хотелось бы признать. Дазай был тем, кто прервал поцелуй, спускаясь вниз по шее Чуи, нежно покусывая и облизывая ее языком, улыбаясь бледной коже, когда Чуя застонал под ним, и от этого звука у него в желудке словно забурлила кислота.       Он занялся шеей Чуи, снял с него чокер, целуя вдоль едва заметной линии загара, затем его руки скользнули вниз, медленно расстегивая пуговицы. Его рот не отставал, проводя по груди дорожку из легких поцелуев, оставляя Чую дрожащим и хнычущим. Только когда Дазай добрался до последней пуговицы, он вернулся и поцеловал его в губы, чувствуя, как Чуя поднимает ногу, а его дрожащие руки теребят рубашку Дазая.       Дазай понял, что рыжий хотел, чтобы он оказался без рубашки в ту же секунду, поэтому взял руки Чуи и направил их к своим пуговицам. Чуе не потребовалось много времени, чтобы понять намек и начать лихорадочно расстегивать их, его руки слегка дрожали в процессе.       Только когда Чуя попытался дотянуться до последней пуговицы, Дазай, наконец, сделал что-то помимо поглаживаний шеи. Он встал на колени, расстегивая последнюю пуговицу такими же трясущимися руками, а затем стянул с себя рубашку, обнажив знакомые бинты, но все равно, Чуя не смог удержаться и прикусил губу, одного взгляда на то, как Дазай снимает рубашку, было достаточно, чтобы кровь прилила к паху.       Затем брюнет начал снимать повязки со своего глаза и тела, позволяя Чуе наблюдать. Он знал, что это не только еще больше его возбудит, но и то, что форма доверия, неизменная с их путешествия в будущее, наконец-то эволюционирует. Конечно, он прав, потому что на каждый открывшийся новый участок кожи, Чуя тихо ахал от шока, возбуждения и эмоций. Он протягивал руки и проводил ими по покрытой шрамами коже, наслаждаясь ее неровностями под своими мягкими пальцами, они оба наслаждались непривычным жжением на коже, которое они не чувствовали ни от кого другого.       Затем Чуя приподнялся так, чтобы дотянуться до всей кожи Дазая, особенно до его лица.       Наконец, когда Дазай снял все бинты и сбросил их с кровати на пол, он снова поцеловал Чую, тихо застонав, когда почувствовал, как пальцы того скользнули по его коже, оставляя за собой дорожку из мурашек.       Затем Дазай снова спустился к груди Чуи, его руки играли с поясом брюк, когда он обвел сосок языком, прежде чем накрыть его ртом, удивляясь тому, как Чуя выгнул спину от этого ощущения. Одна из его рук взлетела к ключице, а другая вцепилась в плечо Дазая.       Другой рукой Дазай играл со вторым соском, пока они оба не стали настолько чувствительными, что от одного легкого прикосновения голова Чуи откидывалась на подушку. Затем он спустился вниз по животу Чуи, и стягивая брюки, нежно прикусил внутреннюю сторону одного бедра, одновременно разминая другое.       Чуя обхватил ладонями его лицо, приподнимая так, чтобы они могли снова прижаться губами друг к другу, и двинул бедрами вверх, заставляя их прервать поцелуй, чтобы страстно застонать от трения. Затем Чуя принялся расстегивать ремень Дазая, стягивая его черные брюки, оставляя их обоих лишь в боксерах. После этого младший начал двигать бедрами вниз, уронив голову на плечо Чуи и содрогаясь когда он почувствовал, как Чуя поцеловал и укусил его в шею точно так же, как он делал это раньше.       Он повторял это действие снова и снова, забыв, что хотел по-настоящему заняться с Чуей сексом, а не просто тереться о него всю ночь, это слишком приятно, и он может сказать, что стоны Чуи уже вызывают у него привыкание.       Только когда Дазай почувствовал знакомое жжение в животе, он был вынужден вспомнить, что лучшее еще впереди, и это убедило его резко остановиться. Чуя заскулил, протестуя, и несмотря на то, что ему хотелось, чтобы это продолжалось как можно дольше, Дазай нежно рассмеялся, — Будь немного терпеливее, Чуя, — прошептал он, и от того, каким глубоким был его голос, у Чуи чуть звезды не засверкали перед глазами.       — Я… пожалуйста, просто войди в меня… — умолял Чуя, глядя на него слезящимися глазами, ему уже все равно, что он упрашивает Дазая. Он так сильно хочет этого, он так сильно хочет его, он так сильно хочет, чтобы Дазай был внутри него. Он хочет услышать, как тот стонет, к черту гордость и достоинство, он сентиментален и хочет заниматься любовью с Дазаем всю оставшуюся жизнь.       Дазай нежно чмокнул его, — Я сделаю это, просто подожди немного, любимый, — ответил он, снова целуя его, почти всхлипывая от отчаяния, исходящего от старшего, это опьяняло.       Он стянул с Чуи боксеры, почти разинув рот от открывшегося перед ним зрелища. Боже, Чуя прекрасен, его кожа выглядит сияющей и мягкой, и только сейчас Дазай нашел время, чтобы полюбоваться им: веснушками у него на плечах, бедрах, груди, шрамом, оставшимся от удара Ширасе много лет назад, мускулистыми бедрами, из-за которых он выглядел невероятно соблазнительным, но в то же время подтянутым и спортивным. Обычно одежда не показывала его соблазнительные формы, но это не было неожиданностью. Он даже не осознавал, как долго пялился, пока Чуя от смущения не поджал ноги, выводя Дазая из ступора и вынуждая посмотреть на его покрасневшее лицо.       Дазай провел забинтованными руками по его телу, по каждой впадинке и изгибу, задерживаясь на каждом шраме, родинке и веснушке, как будто пытаясь создать скульптуру, — Ты потрясающий, — прошептал он, поднося колени другого к своим губам, чтобы поцеловать их.       Это заставило Чую покраснеть и прикрыть рот рукой в крайнем смущении, и от ощущения, как все его тело плывет. Его взгляд, однако, упал на смазку, стоящую на прикроватной тумбочке, поэтому он потянулся за ней и подтолкнул к Дазаю, — Перестань пялиться и начни меня подготавливать… Я скоро сойду с ума.       Дазай взял у него смазку, некоторое время смотрел на нее, затем снова посмотрел на Чую, слегка приподняв бровь, — Почему ты не подготовился сам? — спросил он наконец, вспомнив, как видел, что тот пользовался своими пальцами.       Чуя некоторое время молчал, что заставило Дазая испытующе посмотреть на него, эти любопытные, но нежные глаза заставили Чую, наконец, ответить, — Я… Я хотел, чтобы ты сделал это… это вроде как наш первый раз или что-то в этом роде… — пробормотал он, краснея, когда Дазай нанес смазку на пальцы.       — Вроде как наш первый раз, ммм? Мне это нравится, — прошептал он, а затем наклонился, чтобы накрыть губы Чуи своими, и медленно ввел в него палец, заставляя Чую в шоке прервать поцелуй, слегка вздрогнув от неприятного ощущения, пронзившего его тело, — Ты в порядке? — прошептал брюнет в его губы. Видимо, Чуя не занимался этим какое-то время, и это заставило Дазая задуматься, может быть, Чуя давно не пользовался своими пальцами, чтобы стать более чувствительным, когда они будут этим заниматься и от этой мысли он почти задрожал.       Чуя кивнул в ответ на вопрос Дазая, — Д-да, немного щиплет, — ответил он с легким стоном, Дазай снова приблизил свои губы к его губам, на этот раз брюнет провел языком по нижней губе Чуи и погрузился языком в рот, когда начал двигать пальцем в устойчивом темпе.       Чуя нетерпеливо поцеловал его в ответ, обвив руками за шею, отчаянно притягивая к себе, и из уголка его рта вырвался стон. Прошла всего минута или около того, когда Дазай почувствовал, как Чуя настойчиво насаживается на палец, отчаянно пытаясь получить больше удовольствия, и он ввел еще один, заставив Чую застонать. Они повторили предыдущее действие, беспорядочно целуясь, пока Чуя не начал снова трахать себя пальцами, а затем Дазай добавил еще один.       Когда внутри комфортно устроились три пальца, Дазай решил, что пришло время, наконец-то, почувствовать Чую. Он снова потянулся за смазкой, только чтобы обнаружить ее у Чуи в руке, — Позволь мне сделать это, — сказал он, не давая Дазаю ничего ответить, и сразу же налил немного смазки себе на ладонь. Затем он обхватил член Дазая, заставляя того зашипеть от холода. Чуя посмотрел на него снизу-вверх, ему не нужно смотреть, чтобы понять, что он делает, казалось, что он описал все это в поэме и много раз запечатлел ее в своей памяти.       Он начал медленно двигать рукой вверх и вниз, член Дазая просто каменный, и Чуя не мог не думать о том, как хорошо он будет ощущаться внутри. Он поднял взгляд, зачарованно наблюдая, как глаза Дазая закрылись, а губы приоткрылись в стоне, — Черт, Чуя… — выдохнул он, подаваясь бедрами вперед. Чуя прикусил губу, с вожделением наблюдая за ним, снова думая о том, как Дазай войдет в него, от чего неосознанно раздвинул ноги шире. Дазай резко втянул воздух, снова почувствовав комок в животе, и почти застонал от внезапного движения, — Чуя… — начал он, но Чуя оборвал его.       — Сделай это, пожалуйста, я так сильно хочу тебя.       Дазай выдохнул с облегчением, услышав просьбу Чуи, немедленно подчиняясь, он обхватил ноги Чуи, раздвигая их еще шире, а затем наклонился вперед, опираясь на руки, чтобы накрыть Чую своим телом. Старший снова обхватил член Дазая одной рукой, аккуратно направляя его к своей заднице, в то время как Дазай одновременно толкался внутрь, пока Чуя направлял его.       В тот момент, когда головка коснулась кольца мышц, они оба застонали в унисон, это ощущение было опьяняющим и захватывающим, а они еще даже не добрались до лучшей части.       Руки Чуи сжали подушку, в то время как Дазай продолжал медленно продвигаться вперед, наблюдая, как лицо рыжего исказилось от вторжения, не подозревая, что на его лице отражалось такое же удовольствие, — Ха-Дазай, это так хорошо, ты такой… черт возьми~       Брюнет ничего не сказал, и только когда он вошел полностью, широко раскрыв глаза при виде того, как Чуя облизывает губы и стонет, он, наконец, ответил, — Боже, ты такой красивый, — заговорил он. Идея о том, что все это просто ради секса давно позабыта, они оба могли сказать, что это гораздо больше, чем секс.       Чуя захныкал от похвалы, не привыкший к тому, чтобы его называли красивым, — Давай… давай, помедленнее, Дазай… Я хочу, чтобы это продолжалось, мммм…       Брюнет повиновался, его движения медленные, позволяют им все хорошо прочувствовать. Дазай ощущал Чую вокруг себя, и это ни на что не похоже. Это влажно, тесно и идеально, это просто волшебно и заставляет его содрогаться от удовольствия.       Секс никогда раньше не был таким. Он, конечно, мог чувствовать, в конце концов, не было случая, чтобы он уходил от своих случайных любовников неудовлетворенным, но он не думал, что после всего он будет способен испытать подобное. Как и всегда, Чуя заставлял его чувствовать то, что никто другой на этой планете не смог бы заставить его прожить.       Чуя испытывал почти то же самое, Дазай ощущался так хорошо внутри него, что разум затуманивался, все тело горело, а сердце трепетало, когда он допускал даже малейшую мысль о том, что Дазай рядом с ним.       Брюнет еще даже не успел толком пошевелиться, а Чуя уже чувствовал себя так, словно умер и попал в рай.       — Боже, Чуя, думаю, ты погубил меня, — прошептал Дазай, с трудом сглотнув, глядя на ошеломленное выражение лица Чуи. Рыжий посмотрел на него в ответ, прикусив губу от того, как чертовски потрясающе выглядел Дазай.       — Ты тоже меня погубил, — признался он, медленно прижимаясь к Дазаю, заставляя их обоих стонать от напряжения. Они оба не уверены, как справятся позже, когда ситуация накалится. Дазай опустил голову, чтобы украсть у него поцелуй, прежде чем Чуя заговорил снова, — Погуби меня еще больше, Осаму.       Дазай вздрогнул, медленно входя в Чую, наслаждаясь ощущением того, как тот сжимается, а затем расслабляется вокруг него, и какое удивительное это ощущение. Чуя откинул голову назад, одной рукой схватившись за бицепс Дазая, а другой вцепившись в простыни.       Затем он решил, что хвататься за простыни глупо, и потянулся, чтобы обнять Дазая за шею, — А-а-а, Осаму, чёрт~ — воскликнул он, дрожа всем телом от того, как медленно и глубоко Дазай входил в него, это сводило их обоих с ума, — Осаму! О, быстрее, о боже, — громко простонал он.       — Д-да, — Дазай начал двигаться в нем быстрее, но ненамного, он хотел, чтобы это продолжалось вечно. Если бы он мог, он бы сделал так, чтобы это чувство никогда не заканчивалось, — Чуя, ты такой тугой, ах, как будто создан для меня, — прошептал Дазай. Он застонал, когда Чуя обхватил его ногами за талию и притянул его ближе в ответ.       — Это… это потому, что… мммм… потому что так и есть… — прохрипел Чуя, крепко вцепившись в него. Дазай вздрогнул от его слов, соглашаясь, что они созданы друг для друга.       Затем он приподнялся, схватив Чую за бедра, ему не нравилось расстояние между ними. Он закинул ногу Чуи себе на плечо, заставив того громко застонать от этого зрелища.       Теперь Дазай начал ускорять темп, входя в Чую именно так, как он обычно бы просил кого-нибудь другого, но они были Двойным черным, они знали друг о друге все, и, очевидно, Дазай так же знал, как Чуя хотел, чтобы его трахнули.       Чуя громко вскрикнул, вцепившись руками в подушку, его глаза закрылись, — О, да, да, да, — повторял он, увеличивая темп, и единственное, что возвращало его к реальности, это сильная хватка Дазая на его талии и ноге, но, с другой стороны, даже это в какой-то степени заводило. Его руки большие и мозолистые, и от того чувствовать их на нежной коже было еще приятнее, они сжимали его так, словно цеплялись за жизнь, и Чуя поймал себя на том, что надеется, что останутся синяки, такие же очевидные, как и засосы на их телах.       Брюнет продолжал двигаться в нем, пытаясь найти то самое место внутри Чуи, которое, как он знал, заставит его сойти с ума еще больше. Затем он слегка наклонился и ухмыльнулся, почувствовав, как Чуя сжимается. Его взгляд упал на лицо возлюбленного. Облизываясь, он увидел, как широко распахнулись глаза Чуи, и громкий стон сорвался с его губ, — Вот! Блять! Осаму, вот здесь! — воскликнул он, снова обхватывая его ногами за талию.       — Да? Тебе нравится, красавчик? — Чуя чуть не задохнулся от слов Дазая, в этом предложении нет ни единого слова, которое не сводило бы его с ума.       Он отчаянно закивал, прижимая руки к бедрам, чтобы крепче ухватиться за руки Дазая, чувствуя, как его сердце учащенно забилось, когда хватка Дазая немного усилилась, — Ммм… так хорошо… у-тебя… получается… ах, это так приятно, — ответил он, и в его словах нет ничего, кроме правды.       Дазай наклонился так, что его лоб коснулся лба Чуи, — Чуя, я… черт, я так тебя люблю, — признался он, не испытывая стыда. Чуя подавил стон поцеловав его, позволив лишь всхлипу сорваться с губ. Он запрокинул голову слегка отодвинувшись назад, под новым углом член идеально попадал по простате.       — Я тоже, Осаму, да… вот так! Я… я люблю тебя, хммм, я люблю тебя так… так сильно, — темп Дазая чуть замедлился, заставив Чую заскулить. Несмотря на это, он сумел сохранить глаза открытыми, прижавшись лбом к лбу Дазая, — И… и я… я люблю тебя не только потому, что ты заставляешь меня чувствовать себя так потрясающе, но… ах! Но потому что ты — а-а-ты — заставляешь меня чувствовать себя… таким особенным, и я… о-о-я люблю тебя~       Дазай даже не пытался скрыть эмоции, врывающиеся из его горла при словах партнера, он ждал их так долго. Черт возьми, он думал, что ему придется ждать следующей жизни, чтобы услышать это.       Теперь, после всех этих сомнений, всех этих плясок вокруг правды, после мыслей о том, что Чуя никак не сможет полюбить кого-то настолько сломленного и бесчеловечного, как он. Он это сделал. И он сказал это своими собственными устами, даже в этом состоянии, он пытается успокоить его и сказать, что это не только оттого, что его так тщательно трахают.       Младший протянул правую руку и обхватил щеку Чуи, не переставая целовать его в губы, не зная, какие слова использовать, чтобы сказать ему, что он чувствует то же самое. К счастью, Чуя знал его слишком хорошо и понял, что тот пытается сказать. Запуская пальцы в волосы Дазая и потянув их, он застонав от комка в животе, — Я почти Осаму, я почти!       — Тогда кончи со мной, хорошо? Любовь моя, — спросил Дазай, немного раздвигая ноги, чтобы оставаться в том же положении, но двигаться быстрее.       Чуя отчаянно закивал, закатив глаза к затылку, содрогаясь от ощущения руки, которой Дазай больше не касался его лица, а обхватил за талию и притянул к себе. Он сосредоточенно закрыл глаза, оставляя Чую тайно восхищаться им, чувствуя, как его усталое сердце снова учащенно бьется.       Дазай идеально входил в него, идеально заполняя каждый дюйм его внутренностей, постоянно задевая простату каждым толчком, и ему почти не приходилось прилагать для этого усилий, Чуя хныкал, постанывал и поскуливал, приближаясь все ближе и ближе к своему оргазму. Затем он поднял руку, чтобы взять ладонь, которой Дазай прижимался к его щеке, глядя на него слезящимися глазами, и Дазай просто понял, что он близок, он лихорадочно поцеловал его, — Я тоже, — сказал Дазай, и Чуя захныкал, потянув его за волосы.       Его тело внезапно содрогнулось, в уголках глаз вспыхнули звезды, спина выгнулась дугой, ноги сомкнулись вокруг талии Дазая, веки захлопнулись, когда он кончил, покрывая спермой их животы, пока рассеянно выкрикивал имя Дазая ему в шею.       Выражение его лица в сочетании с тем, как внутренности Чуи сжимали его член, делало каждую фрикцию еще приятнее, чем это возможно биологически. У Дазая даже не было времени предупредить своего партнера, он просто жалобно застонал, когда кончил, выкрикивая имя Чуи, будто это его любимая молитва.       Однако он не прекратил своих движений, а вместо этого решил сбавить темп, пока не остановился, он все еще выплескивал свою сперму внутрь Чуи с каждым медленным толчком. Стоны все еще вырывались изо рта Чуи, когда он дергался и вздрагивал, его тело отчаянно пыталось успокоиться, прежде чем он потеряет рассудок.       К счастью, Дазай в конце концов остановился, тяжело дыша и наблюдая за Чуей полуприкрытыми глазами, несколько секунд прошло в тишине. Затем глаза Чуи встретились со взглядом Дазая, он потянулся к лицу младшего и проник языком ему в рот, приподняв колени, чтобы зажать ими обнаженный торс Дазая, выгибая спину, прося Дазая обхватить его руками за талию, чему Дазай повиновался.       Их языки скользили друг по другу до тех пор, пока руки Дазая не начали угрожать ослабнуть от перенапряжения, поэтому он позволил себе упасть на бок, от чего они с Чуей, хихикая, завалились на матрас. Они смотрели друг на друга, слишком очарованные, чтобы потрудиться осознать, что они больше не одно целое, а скорее две отдельные, но тесно переплетенные личности. Хотя, что интересно, они поняли, что это не имеет значения, когда они знают, что они есть друг у друга.       — Я не могу поверить, что мы это сделали, — прошептал Чуя, наслаждаясь ощущением рук Дазая, лежащих на его талии, вялых и усталых, но все еще целеустремленных.       Дазай посмотрел на него, — Я не могу поверить в то, что ты сделал, чтобы довести нас до такого состояния, — поначалу его охватил шок, он хотел заполучить Чую как можно быстрее. Но как только шок и похоть прошли, и он снова начал нормально мыслить, идея о том, что Чуя все это время не кончал и ждал подходящего момента, чтобы сесть на кровать и начать медленно ласкать себя, пока Дазай не вернется, была удивительной, особенно учитывая, что он был из тех людей, которые легко возбуждаются.       — Ну, ты визуал, и я хотел, чтобы ты запомнил это на всю жизнь, — ответил Чуя, придвигаясь ближе к нему, желая как можно больше телесного контакта, — И в любом случае, я просто оживил твои непристойные рисунки, извращенец.       Дазай усмехнулся, — Ты же знаешь, я спланировал все, кроме этого. Я не ожидал, что ты так поступишь.       — Конечно, ты это сделал… — последовала пауза, Чуя на мгновение прикрыл глаза, успокаиваясь, пока они снова не открылись, и он подозрительно прищурился, глядя на брюнета, — Подожди… как ты додумался рассказать мне о своих чувствах? Не то чтобы я подавал какие-то определенные признаки того, что ты мне нравишься.       — Ну… Хм… Я вроде как… вроде как застукал тебя мастурбирующим на меня…       — ТЫ ЧТО??!       Дазай накрылся одеялом, хихикая как сумасшедший, — Нет! Сжалься! Это было случайно! — закричал он, плотнее натягивая одеяло, чтобы защититься.       Чуя фыркнул и отвернулся, — Неважно, я просто притворюсь, что не слышал, как ты это сказал.       — О-о-о! Значит, ты действительно любишь меня~ — проворковал Дазай, подвинувшись так, чтобы они оба оказались завернутыми в одеяло, прижимая обнаженное тело к своему и зарываясь лицом в растрепанные волосы Чуи.       Старший не жаловался, глубоко вздохнув, он устроился поудобнее в объятиях брюнета, — Я… я действительно люблю тебя… — прошептал он, слегка улыбаясь, когда руки Дазая крепче обхватили его.       — Я тоже люблю тебя, — прошептал он в ответ, и Чуя почувствовал, как сердце Дазая бешено колотится в груди, и это заставило его слегка улыбнуться.       Наконец-то они были вместе.