Tempus Fugit

      Мне потребовалась одна минута, чтобы возненавидеть тебя,       Мне потребовалось два года, чтобы полюбить тебя,       Мне потребовалось три твоих слова, чтобы снова возненавидеть тебя.       Мне потребовалось четыре месяца, чтобы отказаться от тебя.       Мне потребовалось четыре года, чтобы увидеть тебя,       И мне потребовалось пять секунд, чтобы полюбить тебя снова.

***

      Ситуация, конечно, обострилась, мафия не желала отказываться от семи миллиардов йен, а Агентство не из тех, кто так легко отказывается от своего члена — ну, в большинстве своем.       Акутагава предпочитал больше не браться за работу, если знал, что в этом замешан Дазай. Но они враги, и он уверен, что Мори ни в малейшей степени не понравится, что он все еще заботится о предателе.       Как только дело с Лазурным королем было раскрыто, а Дазай и Куникида повздорили, Дазай пропал.       Куникида предположил, что Дазай сбежал, чтобы снова прыгнуть в реку. Технически он не был неправ, потому что глаза Чуи определенно достаточно глубокие и красивые, чтобы в них можно было утонуть.       Дазай намеренно позволил себя схватить, но не чтобы увидеть Чую, потому что, честно говоря, от этой мысли у него потели ладони и нервно дрожали колени. Вместо этого он хотел получить информацию о том, кто назначил награду за голову Ацуши в первую очередь, надеясь, что если он сможет получить информацию, то все станет менее запутанным.       Новость о том, что знаменитый и самый молодой Исполнитель Портовой мафии в настоящее время прикован цепями в подвале в ожидании казни, распространилась по зданию гораздо быстрее, чем можно было ожидать, и никто, кроме Акутагавы, не осмелился пойти туда без приказа.       Он шел туда не для того, чтобы навредить Дазаю, а чтобы сказать, что его отправили поймать Ацуши и вскоре после этого отправить покупателю, и если Агентство хочет что-то сделать, им лучше действовать быстро. Это шло вразрез с его работой во всех отношениях, но ему наплевать. Он ждал четыре года, чтобы снова увидеть Дазая, не для того чтобы упустить возможность поговорить с ним.       — Если ты замышляешь что-то, чтобы спасти оборотня, тебе лучше поторопиться. Мне приказали поймать его, и если все пойдет не по плану, мне придется причинить ему боль… А я бы предпочел этого не делать, — объявил Акутагава, спускаясь по темной лестнице, и останавливаясь в тот момент, когда он оказался лицом к лицу с Дазаем, серьезно держа руки в карманах, хотя Дазай видел надежду в его глазах.       — У меня есть приблизительный план, тебе не придется убивать Ацуши.       Акутагава приподнял бровь, — Хорошо, я бы не хотел это делать, и если есть шанс, что он сможет забрать Кёку, то так даже лучше, — признался он, смущенно кашлянув.       Дазай удивленно втянул щеки, — Как по мне, это выглядит как нечто большее, чем просто нежелание убивать его и желание избавить Кёку от мафии, — заговорил Дазай, находя большое удовольствие в покрасневших щеках Акутагавы, — Ты не хочешь мне что-то рассказать~? — пропел он.       Акутагава фыркнул, отводя взгляд, — Я думаю… Я думаю, он милый… Я не знаю, в любом случае, это не имеет значения, — пробормотал он, решительно глядя на Дазая, — Он мой враг.       — Я тоже, и все же ты помогаешь мне, и если я снова увижу Чую…       — Ты увидишь. Я позабочусь об этом.       Дазай вздохнул, на самом деле он не хотел, чтобы Акутагава знал, что сама мысль об этом заставляет его нервничать. Прошло четыре года, Чуя, вероятно, двинулся дальше и продолжил жить своей жизнью, Дазай сомневался, что, несмотря на всю преданность Чуи, он станет встречаться с предателем.       Акутагава, несмотря на то, что не очень хорошо понимал свои собственные эмоции, был на удивление хорошо настроен на эмоции других людей и мог сразу сказать, что Дазай — что для него очень нехарактерно — нервничал из-за перспективы увидеть Чую, — Ты нервничаешь, не так ли? — Дазай собрался возразить, но Акутагава оборвал его, — Ты нервничаешь из-за того, что снова увидишь Чую.       Брюнет посмотрел на него с кислой миной, черт бы его побрал за то, что он мог увидеть его чувства, но отрицать бесполезно, Акутагава стал очень проницательным, — Я… ладно, да, немного. Я имею в виду, я люблю его, и прошло четыре года, а люди сильно меняются со временем, как ты видишь. Я даже не знаю, как мне вести себя с ним, наш последний разговор закончился серьезной ссорой, и я бы предпочел не ссориться снова.       — Я считаю, ты слишком много об этом думаешь, это же Чуя. Он не любит все усложнять, я уверен, что как только вы снова увидите друг друга, все встанет на свои места, как и всегда между вами двумя, — заверил младший, заставив Дазая недоверчиво уставиться на него, как будто его ударили в живот, — Что? Почему ты так смотришь на меня?       — Ты так повзрослел, что мой мозг не может в это поверить.       Акутагава усмехнулся, слегка покраснев, — Я был под присмотром Чуи с тех пор, как ты ушел, и, вероятно, это повлияло на меня.       — Ты хочешь сказать, что я делал тебя незрелым?       — Ну, ты, совершенно точно, не делал меня зрелым, а скорее травмировал меня, если честно. Ну, пока не вернулся из будущего.       — Я наткнулся на некоторые вещи, которые вызвали у меня что-то вроде прозрения.       — Очевидно… Ну, теперь это не имеет значения, я собираюсь найти Ацуши, он сейчас на свидании с Кёкой.       — О нет, какая трагедия~ Ты собираешься из ревности обломать им кайф~? Боже, Акутагава, я и не знал, что ты такой романтичный!       — Я тебе врежу.       Несмотря на слова, Акутагава оглянулся и весело улыбнулся, а затем очень спокойно вышел из подвала.       Только когда он скрылся из поля зрения Дазая, то посмотрел на часы, его глаза расширились, и он побежал к наружной парковке, если нет никаких пробок или проблем, то, возможно, все, наконец-то, станет хорошо. Он увидел сильную и уверенную фигуру, пока бежал прямо к выходу из здания, мысленно благодаря бога за то, что сегодня все сложилось в его пользу.       Это был Чуя во всей своей красе, даже Акутагава вынужден признать, что Чуя красивый мужчина, его походка излучала уверенность. Его личность превратилась в то, что некоторые описывают как затишье перед бурей, он дерзкий и несколько соблазнительный в своих манерах, этого достаточно, чтобы заставить любого влюбиться в него.       Акутагаве стало интересно, как Дазай сможет это вынести.       Как только он открыл огромные стеклянные двери здания и, наконец, оказался на улице, стали видны более мелкие детали: Чуя стоял, прислонившись к машине с торчащей изо рта сигаретой и читал какие-то бумаги, сохраняя спокойную позу, — Чуя! — крикнул он на бегу, заставив Чую подпрыгнуть и в шоке выронить сигарету.       Акутагава остановился только когда оказался прямо перед старшим, пыхтя и отдуваясь, пытаясь восстановить дыхание, его легкие работали сверхурочно, — Мне… мне кое-что нужно… — но он не договорил, потому что Чуя слегка ударил его бумагами по голове.       — Я думал, я уже запрещал тебе бегать! Твои легкие, Рюноске! Твои легкие! — отчитал его старший, наступая на тлеющую сигарету, чтобы затушить ее, слегка поправляя шляпу и многозначительно глядя на Акутагаву. Но потом он задумался и, приподняв бровь, посмотрел на младшего, — Хотя…ты не прибежал бы ко мне без причины, только не говори, что тебе снова нужно, чтобы я зашил твое пальто?       Акутагава покачал головой, все еще отчаянно пытаясь отдышаться, — Нет, это Дазай, он здесь. Его… хаххх, — его пой… поймали… хааахх… дерьмо, — выругался он. Его горло сжималось, вздымалось от нехватки воздуха, ему понадобилось некоторое время, чтобы попытаться успокоить дыхание. Он сказал бы больше, но как только он увидел, что документы, которые Чуя держал в руках, полетели на землю и обувь Чуи исчезает, он знал, что упустил свой шанс.       Старший уже бежал к зданию, оставив Акутагаву сидеть прислонившись к машине, пытаясь выровнять дыхание, а также готовясь захватить Ацуши наименее проблемным способом, из всех возможных.       Сердце Чуи билось так громко, что он больше ничего не слышал, он не слышал стука своих ботинок, своего прерывистого дыхания, проезжающих мимо машин, открывающихся дверей Портовой мафии, ничего, он просто слышал, как его сердце эхом отдается в ушах.       Дазай здесь, он наконец-то увидит его спустя четыре года.       Он бежал до тех пор, пока глупо не осознал, что не знает, где именно в здании находится Дазай. Он остановился и задумался, было два вероятных варианта: кабинет Мори или подвал, но они находятся в противоположных концах здания, и пойти не туда означает пустую трату времени.       Он должен был спросить Акутагаву и дать ему достаточно времени объясниться, но, к счастью, он увидел знакомую наемную убийцу. Она остановилась и откинула волосы на плечи, странно глядя на него, — Сэр, вы в порядке? У вас такой вид, будто вы увидели привидение.       Чуя сглотнул, дергая себя за воротник, — Был ли… был ли схвачен предатель? — появилось много новых людей, и многие из них понятия не имели об отношениях, которые когда-то были у него с Дазаем. Большинство просто знало, что когда-то был Исполнитель, который нравился Мори и который ушел после инцидента с кем-то, кто был ему небезразличен.       Эта девушка одна из таких людей, она присоединилась к мафии год назад, так что, очевидно, понятия не имела, что заставило ее смотреть на Чую как на сумасшедшего. Тем более, что он всегда был дерзким, уверенным в себе и, как правило, собранным, именно это привлекало к нему людей и вызывало симпатию. Она всегда удивлялась, почему он всем отказывает, ведь он отшил столько красивых, богатых, влиятельных мужчин и женщин, причем неоднократно, и лично она на его месте в любой момент залезла бы к ним в штаны.       Отбросив свои мысли, она посмотрела на него и ответила, — Э-э-э, да? Он высокий, брюнет, кажется, а что?       — Где он?       — В подвале. Слышала, его собираются казнить.       — Черт, о чем только думает этот ублюдок? — прошептал Чуя, но достаточно громко, чтобы девушка услышала, — Спасибо. Мне нужно идти, — и с этими словами Чуя побежал в подвал.       — О, я поняла, — сказала девушка сама себе, наблюдая, как Чуя бежит так быстро, как только могут нести его короткие ноги. Она, наконец, поняла, почему такой прекрасный человек как Чуя, оставался в одиночестве.       Вероятно, ей следует пойти к Мори и сообщить ему о том факте, что один из его самых ценных Исполнителей собирается встретиться с человеком, которого он любит, с предателем, и она, вероятно, получила бы за это повышение, но, в конце концов, она пожала плечами, — Да кто я такая, чтобы вставать между ними? На самом деле, это довольно романтично.       И она ушла.       Теперь Чуя сам столкнулся с дилеммой, он стоял у входа в подвал, но как именно он должен это сделать? Он не видел Дазая четыре года, и когда они виделись в последний раз, он обвинил его в том, что тот его не любит, и сказал, что больше не хочет его видеть.       Должен ли он вести себя так, будто между ними ничего не произошло? Должен ли он вести себя так, как будто у них никогда было отношений?       Чуя не был уверен, поэтому решил не слишком задумываться об этом, он позволил своим инстинктам вести его, как и всегда. Спускаясь по лестнице, он обнаружил, что в нем бурлит гнев, замаскированный уверенностью и презрением к брюнету, а также чувство покинутости после той ночи, когда он ушел, ничего не объяснив. Как ни странно, он также обнаружил, что все еще — если не больше — влюблен в Дазая, чем сам думал.       Дазай был примерно в том же состоянии. От вида Чуи, каким он был, когда они отправились в будущее, у него закружилась голова, от того, как хорошо он выглядел, как чуть-чуть глубже стал его голос, как ему шла новая одежда, какие великолепные и длинные у него волосы. Если бы Дазай мог, он бы взял его прямо здесь и сейчас, ну, не считая желания рассказать ему все, что он чувствовал за последние четыре года.       Чуя тоже многое заметил, во-первых, радикальную смену гардероба, она больше всего бросалась в глаза. Он заметил, что волосы Дазая стали немного длиннее и менее пушистыми, им не хватало той детскости, которая была у него когда-то, хотя он компенсировал ее живым блеском в глазах. К тому же он стал невероятно высоким, и если бы Чуя не разрывался между желанием убить его или заплакать, ему бы понравилась увеличившаяся разница в росте, хотя она и немного нервировала.       Несмотря на это, они вернулись к своей привычной рутине — спорам.       Все прошло примерно так, как вы уже знаете, они сорились, и между ними возникло неописуемое сексуальное напряжение, особенно когда Чуя схватил Дазая за волосы, начал душить и просунул колено между его ног. Не считая сомнительную позу, они били друг друга кулаками, осыпали оскорблениями и разговаривали так, словно у них никогда не было ничего значимого.       По крайней мере, до тех пор, пока Дазай не начал дразнить Чую, чтобы тот перерезал ему горло. Взгляд Чуи обострился, неконтролируемые эмоции взяли верх, заставив его немедленно взмахнуть кинжалом и вонзить его в стену рядом с головой Дазая, лишь слегка задев ухо, и наблюдать, как кровь стекает по его лицу.       Они простояли так какое-то время, ноги Дазая угрожали подкоситься, но он все равно не делал попыток пошевелиться, он правда хотел знать, что чувствует Чуя.       Голова Чуи опущена, его длинные рыжие волосы скрывали от Дазая лицо, и он смог понять что чувствовал Чуя, только когда тот дернул его за плечо и шмыгнул носом. Он поднял глаза, по его лицу катились слезы, и дрожащими губами он ответил, — Я тоже тебя люблю, — его гнев полностью рассеялся, оставив после себя только облегчение и любовь.       Дазаю потребовалось мгновение, чтобы понять, что Чуя имеет в виду. Но как только понял, то улыбнулся. Это их ссора, последнее, что он сказал Чуе — что он любит его, но так и не получил ответ. Он понимал, что Чуя был слишком зол, чтобы ответить. Он не думал, что это беспокоило Чую столько лет, он не задумывался об этом, зная, что тот действительно любил его когда он уходил, хотя услышав эти слова теперь, это безусловно, повлияло на него.       Дазай протянул руку и обхватил затылок Чуи, запустив тонкие пальцы в волосы, перекинув их через плечо, а другой рукой обнял его за талию, притягивая ближе к своему телу. Чуя зарыдал еще сильнее, когда его лицо коснулось плеча младшего, он вцепился руками в перчатках в его одежду, как будто от этого зависела его жизнь. Затем Дазай соскользнул вниз по стене, и они оба оказались на холодном цементном полу, и только их тела излучали тепло.       — Прости, — прохрипел Чуя между всхлипами и икотой, — Мне так жаль, я… я винил тебя, а ты просто пытался защитить меня. Мне так жаль, я люблю тебя, я так сильно люблю тебя, спасибо, что вернулся, спасибо тебе. Я…       — Эй, эй, все в порядке, — прошептал Дазай, крепче прижимая его к себе, — Я тоже люблю тебя и прощаю, если уж на то пошло, это я должен извиниться.       — За что?       — За то, что ушел от тебя.       — Я-я прочитал письмо Осаму… Я знаю, ты бы взял меня с собой, если бы мог. За мной следили в течение четырех месяцев, пока я пытался найти тебя… Это было бы опасно.       — Зачем ты пытался меня найти?       — Чтобы сказать тебе все, что я только что сказал, я не собирался оставаться с тобой, я просто хотел сказать, что люблю тебя, — икнул Чуя.       Дазай вздохнул, зарываясь лицом в волосы Чуи, и закрыл глаза, — Как ты думаешь, ты смог бы уйти, если бы мы были вместе?       Руки Чуи в перчатках крепче сжали одежду Дазая, зарываясь в нее лицом еще сильнее, когда он нахмурился, — Наверное, нет, — ответил он приглушенно, — Я не хочу оставлять тебя сейчас.       Дазай открыл глаза, прижимая к себе партнера, — Тебе не придется, я больше не собираюсь уходить.       Чуя поднял на него глаза, их взгляды снова встретились, но на этот раз вместо гнева и предательства они полны любви. Старший отпустил одежду Дазая и снял перчатки, не желая, чтобы что-то мешало ему прикоснуться к коже Дазая. Затем он обхватил ладонями его лицо, чуть приподнявшись, и после паузы, в течение которой они любовались лицами друг друга, наклонился и, наконец, после долгих лет лишений, прижался губами к его губам.       Дазай тихо застонал, желая поцелуя, его рука переместилась с талии Чуи к лицу, а большой палец нежно погладил щеку.       Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, что они наконец-то заключили друг друга в объятия, что они целовались, прикасались и разговаривали, и это не просто фантазия, выдуманная, чтобы справиться с тоской.       Они оторвались друг от друга, поменяли положение, а затем снова поцеловались, удовлетворенно вздохнув. Чуя убрал одну руку с лица Дазая и сжал его ладонь, лежавшую у него на бедре.       Они остановились и посмотрели друг другу в лицо, глаза наполнились слезами, когда они увидели красоту друг друга, — Я хочу увидеться с тобой позже, — прошептал Чуя, прижимаясь к нему лбом, — Нам придется разделиться, тебе нужна информация для мальчика-тигра? Она есть в картотеке в отделе связи. Как только мы со всем разберемся, я хочу тебя видеть.       — Твой номер тот же? — прошептал Дазай в ответ, прижавшись губами к его губам, чувствуя, как бабочки порхают у него в животе от касаний губ.       — Да, — ответил Чуя, прежде чем чмокнуть его.       — Тогда я позже пришлю свой адрес, и ты сможешь прийти, когда освободишься, — прошептал Дазай, и от интимности этой сцены у них по коже побежали мурашки.       Чуя кивнул, и затем пара неохотно рассталась. Чуя ушел первым, нежно, но глубоко поцеловав его в губы, как обычно перекинул пальто через плечо, а затем поднялся по лестнице, остановившись на полпути, почувствовав на себе взгляд Дазая. Он обернулся и увидел, что брюнет стоит и любуется им, отчего им снова овладело то нечестное чувство смущения, покинувшее его четыре года назад.       Он улыбнулся ему, в глазах заблестели слезы безграничного счастья, а сердце подпрыгнуло, когда Дазай улыбнулся ему в ответ.