Миниатюра Вечности

Рим, три дня спустя Ночь окутала Вечный город мягким покрывалом тьмы. Древние руины Колизея возвышались на фоне звёздного неба, а узкие улочки Трастевере были освещены тусклыми фонарями, отбрасывающими причудливые тени на старые каменные стены. Грейсон сидел в кармане плаща Аро — специально сшитом внутреннем кармане, который древний вампир велел изготовить специально для этой поездки. Отсюда, через небольшое отверстие в ткани, он мог видеть всё происходящее, оставаясь при этом незамеченным. Путешествие из Вольтерры в Рим заняло несколько часов. Аро путешествовал в сопровождении Деметри и Феликса — двух самых надёжных членов стражи. Деметри, следопыт с безупречным чутьём, уже вычислил местонахождение нарушителей. Феликс, массивный и невероятно сильный даже по меркам вампиров, был здесь для более... физической работы. Они двигались по узкой улочке, их шаги были бесшумными на древних булыжниках. Аро шёл впереди, его длинные чёрные одежды развевались за ним, как крылья ворона. Его лицо было спокойным, почти безмятежным, но Грейсон уже научился распознавать это выражение — маска перед охотой. — Здесь, — тихо произнёс Деметри, его голос прозвучал как шёпот ветра. Он кивнул в сторону полуразрушенного здания — старого склада, заброшенного десятилетия назад. — Трое. Все молодые. Не старше столетия. Аро остановился, его тонкие пальцы сплелись перед грудью. Он наклонил голову, словно прислушиваясь к чему-то неслышимому. — Прекрасно, — прошептал он. — Феликс, ты знаешь, что делать. Деметри, страхуй. Я хочу поговорить с ними сначала. Оба вампира кивнули и бесшумно растворились в тени. Аро медленно направился к входу в здание. Его рука скользнула к карману, и он тихо прошептал: — Смотри внимательно, caro mio. Сейчас ты увидишь, как Вольтури поддерживают порядок. Грейсон затаил дыхание — ненужный жест, но привычка осталась. Его крошечные руки вцепились в край кармана, а алые глаза были прикованы к щели, через которую он мог наблюдать. Внутри склада пахло старой кровью и запустением. Слабый свет луны проникал сквозь разбитые окна, освещая три фигуры в центре помещения. Двое мужчин и одна женщина. Все молодые, по вампирским меркам — их кожа ещё не приобрела той мраморной бледности, что приходит с веками. Глаза горели ярко-красным — признак недавнего кормления. На полу валялись останки — человеческие тела, не менее пяти, разорванные с такой жестокостью, что даже Грейсон поморщился. Вампиры подняли головы, когда Аро вошёл. Женщина, высокая и худая, с длинными тёмными волосами, прищурилась. — Кто ты? — её голос был резким, полным подозрения. Аро улыбнулся — та самая очаровательная, опасная улыбка. — Меня зовут Аро, — произнёс он мягко, его голос эхом разнёсся по складу. — Я один из лидеров Вольтури. И я здесь, потому что вы, мои дорогие друзья, нарушили наш самый важный закон. Трое вампиров переглянулись. Один из мужчин — коренастый, с короткими светлыми волосами — сделал шаг вперёд, его губы искривились в усмешке. — Вольтури? — он фыркнул. — Мы слышали о вас. Древние тираны, которые думают, что могут указывать всем, как жить. — Его глаза сверкнули вызовом. — Мы не признаём ваши законы. Аро наклонил голову, его улыбка не исчезла, но в глазах вспыхнуло что-то холодное. — Как печально, — прошептал он. — Как прискорбно печально. — Он сделал шаг вперёд, его движения были неторопливыми, почти танцующими. — Видите ли, наши законы существуют не для того, чтобы ограничивать вас. Они существуют для того, чтобы защитить нас всех. — Он жестом указал на трупы. — Пять человек. Убитые публично. Оставленные на виду. Сколько времени, по-вашему, пройдёт, прежде чем люди начнут задавать вопросы? Прежде чем они придут с факелами и кольями, как в старые времена? Женщина скрестила руки на груди. — Люди — скот. Они ничего не сделают. — О, как же вы ошибаетесь, — Аро покачал головой. — Люди опасны именно потому, что их много. Очень много. И если они узнают о нас... если они поверят, что мы реальны... — его голос понизился до шёпота, — ...начнётся резня. Не они умрут. Мы умрём. Все мы. Он остановился в нескольких метрах от них, его руки сплелись за спиной. — Поэтому я даю вам выбор. Один-единственный выбор. — Его глаза впились в каждого из них по очереди. — Присоединяйтесь к нам. Служите Вольтури. Соблюдайте законы. И я позволю вам жить. Коренастый вампир рассмеялся — грубо, презрительно. — Служить вам? Никогда! — Он шагнул вперёд, его тело напряглось в готовности к атаке. — Мы сильны. Мы свободны. Мы не будем... Он не успел закончить. Феликс возник из тени позади него — огромный, быстрый, безжалостный. Одним движением он схватил коренастого вампира за шею и рывком оторвал голову от тела. Звук был ужасающим — треск камня, разламываемого пополам. Тело упало на пол, конечности всё ещё дёргались. Голова покатилась в сторону. Женщина и второй мужчина отшатнулись, их глаза расширились от шока. — Вы... — начала женщина, но Аро поднял руку, останавливая её. — Я дал ему выбор, — его голос оставался мягким, почти грустным. — Он выбрал. Плохо. — Он повернулся к остальным двум. — Вы хотите сделать тот же выбор? Или предпочтёте... мудрость? Грейсон наблюдал, не в силах оторваться. Его крошечное сердце — если бы оно билось — колотилось бы в груди. Он видел смерть раньше. Он сам убивал, когда охотился. Но это... это было нечто иное. Это была казнь. Холодная. Расчётливая. Безжалостная. Второй мужчина — высокий, со смуглой кожей — упал на колени. — Я... я присоединюсь, — его голос дрожал. — Я буду служить. Пожалуйста... Аро улыбнулся теплее. — Мудрое решение. — Он повернулся к женщине. — А ты, cara mia? Женщина колебалась. Её взгляд метался от Аро к Феликсу, стоящему над останками её товарища, к Деметри, который наблюдал из тени. Наконец она тоже опустилась на колени. — Я... согласна. — Прекрасно! — Аро всплеснул руками, его лицо озарилось детской радостью. — Как чудесно! Челси будет рада новым членам нашей семьи. — Он повернулся к Феликсу. — Позаботься о... беспорядке. Сожги всё. Не оставляй следов. Феликс кивнул и начал собирать тела — как человеческие, так и останки вампира. Аро подошёл к двум коленопреклонённым вампирам и протянул руку к первому — мужчине. — Позволь мне увидеть твою искренность, — прошептал он. Мужчина протянул дрожащую руку. Аро коснулся его пальцев, и на его лице отразилась концентрация. Секунды тянулись. Наконец Аро кивнул. — Ты говоришь правду. Хорошо. — Он повернулся к женщине и повторил процедуру. Когда всё было закончено, Аро развернулся и направился к выходу, двое новых подчинённых шли за ним, их головы были опущены в покорности. — Деметри, веди их в Вольтерру, — приказал Аро. — Челси позаботится о... корректировке их приоритетов. Деметри кивнул и увёл обоих. Аро остался с Феликсом, который всё ещё занимался уничтожением следов. Древний вампир медленно прошёл к тёмному углу склада и остановился, глядя на пламя, которое Феликс разжёг в металлической бочке, сжигая тела. — Ну что, caro mio, — прошептал он, его рука скользнула к карману. — Ты всё видел? Всё запомнил? Грейсон вылез из кармана, взобравшись на плечо Аро. Его лицо было серьёзным, брови нахмурены. — Да, — ответил он тихо. — Я видел. Аро повернул голову, его алые глаза встретились с алыми глазами Грейсона. — И что ты думаешь? Грейсон помолчал, подбирая слова. — Вы дали им выбор, — произнёс он наконец. — Но это был не настоящий выбор. Смерть или подчинение. Аро улыбнулся — грустно, почти меланхолично. — Именно так, piccolo. Именно так. — Он вздохнул. — Мир не чёрно-белый. Иногда нам приходится делать ужасные вещи, чтобы защитить то, что мы любим. Наш вид. Нашу тайну. Наше выживание. — Пауза. — Это цена власти. Цена порядка. Грейсон смотрел на огонь, пожирающий останки. — А Челси? — спросил он. — Что она сделает с ними? Аро повернулся и начал медленно идти к выходу. — Челси обладает даром изменять эмоциональные связи, — объяснил он. — Она может разорвать привязанности. Создать новые. Сделать так, чтобы они полюбили Вольтури. Чтобы они захотели служить нам. — Его голос стал тише. — Это... гуманнее, чем смерть. Разве нет? Грейсон не ответил. Он не знал, что сказать. Они вышли на улицу. Рим спал вокруг них, не подозревая о том, что произошло в этом заброшенном складе. Аро посмотрел на небо, где звёзды мерцали между редкими облаками. — Скажи мне, Грейсон, — произнёс он задумчиво. — Ты сможешь нарисовать то, что увидел сегодня? Зафиксировать это? Для истории? Грейсон кивнул медленно. — Да. Я могу. Аро улыбнулся. — Хорошо. Очень хорошо. — Он начал идти по улице, его шаги были неторопливыми. — Знаешь, я думаю, ты будешь очень полезен, caro mio. Очень полезен. Грейсон сидел на его плече, его крошечные руки сжались в кулаки. Он понял. Наконец-то понял, что значит быть частью Вольтури. Это значило видеть тьму. Принять её. И, возможно, однажды, стать её частью.

***

Когда они вернулись в Вольтерру на рассвете, Грейсон сразу же направился в покои Аро — теперь уже и его покои тоже. На столе его ждали новые художественные принадлежности — миниатюрные, идеально подогнанные под его размер. Кто-то из мастеров замка выполнил заказ Аро. Грейсон взял крошечный уголёк и начал рисовать. Склад. Трое вампиров. Аро, стоящий перед ними. Феликс, возникающий из тени. Момент казни. Его рука двигалась быстро, уверенно. Линии ложились на бумагу, создавая сцену, которая будет храниться веками. Свидетельство. Документ. История. Аро стоял у окна своих покоев, наблюдая, как рассвет медленно окрашивает небо Вольтерры в оттенки розового и золотого. За его спиной, на письменном столе, работал Грейсон — крошечная фигурка, склонившаяся над листом бумаги, её рука быстро наносила штрихи углём. Древний вампир не поворачивался, но его слух улавливал каждый звук — лёгкий скрежет угля по бумаге, почти неслышимое дыхание, которое Грейсон всё ещё делал по привычке, тихий шорох ткани. Интересно, подумал Аро, его тонкие пальцы сплелись за спиной. Очень интересно. За три тысячелетия существования он научился читать людей и вампиров без своего дара — по их телу, жестам, микродвижениям. Грейсон был потрясён увиденным в Риме. Это было очевидно. Но он не убежал. Не взбунтовался. Не попытался протестовать. Вместо этого он рисовал. Фиксировал. Документировал. Принимал. Адаптация, размышлял Аро, лёгкая улыбка тронула его губы. Выживание. Он понимает правила игры быстрее, чем я ожидал. Это было... освежающе. Большинство молодых вампиров, столкнувшихся с жестокостью Вольтури впервые, реагировали одним из двух способов: либо слепо принимали, становясь фанатичными приверженцами, либо пытались сбежать, что обычно заканчивалось их смертью. Грейсон же... Грейсон наблюдал. Анализировал. Сохранял дистанцию, но не отвергал. Умно, подумал Аро. Очень умно. Он наконец повернулся, его движение было плавным, почти танцующим. Грейсон всё ещё работал, полностью поглощённый своим рисунком. Аро тихо подошёл к столу и склонился над крошечной фигуркой. На бумаге оживала сцена из склада. Линии были точными, уверенными — каждая деталь схвачена с пугающей точностью. Лица трёх вампиров-нарушителей, застывшие в момент между вызовом и страхом. Его собственная фигура, элегантная и опасная, руки сплетены перед грудью. Феликс, возникающий из тени, его массивное тело напряжено для атаки. Но больше всего Аро поразили глаза. Грейсон нарисовал глаза всех присутствующих — и в них читалось всё. Жестокость. Страх. Расчёт. Безразличие. Отчаяние. Он действительно видит, подумал Аро, чувствуя, как в груди разворачивается что-то похожее на восхищение. Он видит не просто события. Он видит души. Или то, что от них осталось. — Ты поймал момент, — произнёс Аро вслух, и Грейсон вздрогнул, не заметив его приближения. — Не просто действие. Саму суть происходящего. Грейсон медленно отложил уголёк, его крошечное лицо было усталым, но в алых глазах читалась настороженность. — Я просто рисую то, что вижу, — ответил он тихо. Аро улыбнулся, присаживаясь на стул напротив стола. Он сложил руки перед собой, изучая крошечного художника. — Именно поэтому ты так ценен, caro mio. Большинство видят только поверхность. Действие. Результат. — Он наклонил голову. — Но ты видишь глубже. Ты видишь мотивы. Эмоции. Причины. — Пауза. — Это редкий дар. Возможно, даже более редкий, чем те сверхъестественные способности, которыми обладают некоторые из нас. Грейсон не ответил сразу. Его взгляд вернулся к рисунку, и Аро видел, как что-то проносится за этими алыми глазами — мысли, которые он не мог прочитать, чувства, которые оставались тайной. Проклятие, подумал Аро с лёгкой горечью. И благословение одновременно. Не знать, что думает кто-то, было одновременно пугающим и... освобождающим. Впервые за тысячелетия Аро не мог предсказать каждое слово, каждую реакцию. Он был вынужден полагаться на наблюдение, на интуицию, на то, что люди называли "чтением между строк". Это было странно. Дискомфортно. И невероятно захватывающе. — Скажи мне, — Аро наклонился вперёд, его голос стал мягче, почти доверительным, — что ты почувствовал сегодня? В Риме? Когда увидел... правосудие Вольтури? Грейсон поднял взгляд, и на его лице отразилась борьба — выбор между правдой и осторожностью. Наконец он вздохнул. — Страх, — произнёс он честно. — Отвращение. И... понимание. Брови Аро приподнялись. — Понимание? — Вы делаете то, что необходимо, — Грейсон говорил медленно, тщательно подбирая слова. — Законы существуют по причине. Те трое могли раскрыть наше существование. Привести к охоте на всех вампиров. — Он помолчал. — Вы остановили это. Жёстко. Но... эффективно. Аро откинулся на спинку стула, его лицо озарилось улыбкой — на этот раз искренней. — Именно так, piccolo. Именно так. — Его голос наполнился чем-то похожим на облегчение. — Ты понимаешь. Не все понимают. Многие видят только жестокость. Тиранию. Они не видят необходимости. Цены выживания. Он встал и снова подошёл к окну. Солнце поднималось выше, его лучи уже касались крыш Вольтерры. Если бы он высунул руку, она бы вспыхнула тысячами бриллиантовых искр — красивых и предательских. — Знаешь, — начал он задумчиво, не оборачиваясь, — люди часто спрашивают себя: "Кто будет охранять охранников?" — Он усмехнулся. — Мы охраняем вампирский мир. Но кто следит за нами? Кто убеждается, что мы не зайдём слишком далеко? Он обернулся, его алые глаза впились в крошечную фигурку на столе. — Никто. Вот ответ. Никто. — Его голос стал тише. — Мы держим друг друга. Я, Кайус, Маркус. Мы... балансируем друг друга. Я — любопытство и дипломатия. Кайус — жёсткость и бескомпромиссность. Маркус — память и... — он замолчал, — ...совесть. То, что от неё осталось. Аро вернулся к столу и сел обратно, его поза стала менее формальной, почти расслабленной. — Ты спросишь: зачем я рассказываю тебе это? — Он улыбнулся. — Потому что ты видишь. И потому что твой разум закрыт для меня. — Его голос понизился до шёпота. — С тобой я могу... говорить. По-настоящему говорить. Не боясь, что ты солжёшь мне, потому что я всё равно узнаю правду. Не боясь, что ты скажешь то, что я хочу услышать, потому что увидел это в моих мыслях. Грейсон смотрел на него, и в его глазах читалось удивление. — Вы... одиноки, — произнёс он тихо, и это прозвучало не как вопрос, а как констатация факта. Аро застыл. Его улыбка не исчезла, но стала натянутой, почти болезненной. — Одинок, — повторил он медленно, пробуя слово на вкус. — Да. Полагаю, это точное слово. — Он посмотрел на свои руки. — Мой дар даёт мне всё. Все знания. Все секреты. Все мысли. — Пауза. — И взамен он забирает одну-единственную вещь. Возможность не знать. Возможность... доверять. Повисла тишина. За окном Вольтерра просыпалась — люди выходили на улицы, начиная свой день, совершенно не подозревая о существах, которые правили их городом из тени. — Я не прошу твоей жалости, — Аро нарушил молчание, его голос снова обрёл силу. — Я принял свою судьбу давным-давно. Я использую свой дар для блага нашего вида. Это... достаточно. — Он встал. — Но ты... ты представляешь собой нечто новое. Загадку, которую я не могу разгадать прикосновением. И это... освежает. Грейсон кивнул медленно, его лицо было серьёзным. — Я понимаю, — сказал он. — Я думаю. Аро улыбнулся теплее. — Хорошо. — Он направился к двери, затем остановился на пороге и обернулся. — Отдохни, caro mio. Ты заслужил это. Завтра мы продолжим твоё... образование. Есть ещё многое, что ты должен увидеть. Многое, что ты должен понять, если хочешь выжить в этом мире. Он вышел, закрыв дверь за собой. Аро шёл по коридору, его шаги были неторопливыми, задумчивыми. В его голове крутились мысли — планы, возможности, риски. Грейсон Хейн был аномалией. Загадкой. Но он также был... чем-то большим. Компаньоном. Свидетелем. Кем-то, с кем можно было говорить без вечного страха быть прочитанным насквозь. Опасно, предупредил его внутренний голос — голос опыта трёх тысячелетий. Привязываться к кому-то, кого ты не можешь контролировать полностью. Опасно. Но Аро не мог остановиться. После веков одиночества, после бесконечных разговоров с людьми, чьи мысли он знал прежде, чем они успевали их озвучить, после жизни с женой, которая не любила его, и братьями, которые терпели его... После всего этого иметь кого-то, кто был тайной — это было слишком соблазнительно, чтобы отказаться. Даже если это было опасно. Даже если это могло разрушить его.

***

Кайус стоял в тронном зале, его платиновые волосы казались почти серебряными в свете утренних факелов. Его руки были сложены за спиной, а поза выражала едва сдерживаемое раздражение. Он ждал. Аро появился через несколько минут, его длинные чёрные одежды развевались за ним, а на лице играла та самая довольная улыбка, которую Кайус научился распознавать за тысячелетия совместного правления. Улыбка, означающая, что Аро нашёл новую игрушку. Новую загадку. Новую одержимость. — Ты вернулся из Рима, — Кайус не скрывал своего недовольства. Его голос прозвучал холодно, режуще. — И, как я понимаю, взял с собой эту... аномалию. Аро улыбнулся шире, изящно опускаясь на свой трон. — Грейсон, — поправил он мягко. — Его зовут Грейсон. И да, он был со мной. Наблюдал. Фиксировал. Учился. — Его глаза блеснули восторгом. — И должен сказать, Кайус, он превзошёл все мои ожидания. Кайус развернулся, его алые глаза впились в брата. — Превзошёл? — В его голосе звучал скептицизм, граничащий с презрением. — Он размером с мышь, Аро. Что он мог сделать в Риме, кроме как прятаться в твоём кармане? — Именно это и делает его ценным, — Аро наклонился вперёд, его руки сплелись перед грудью. — Он видел всё. Каждую деталь. Каждый нюанс. И когда мы вернулись, он зарисовал это. — Пауза. — С пугающей точностью. Не просто действия, брат. Эмоции. Мотивы. Саму суть происходящего. Кайус фыркнул, поднимаясь на помост к своему трону. Он сел, его поза была напряжённой, словно готовой к бою в любой момент. — Художник, — произнёс он с издёвкой. — Ты рискуешь раскрытием наших методов ради художника? — Рискую? — Аро рассмеялся — лёгко, почти беззаботно. — Кайус, мой дорогой брат, ты не понимаешь. Грейсон — это не просто художник. Он — документалист. Историк. Свидетель. — Его голос стал серьёзнее. — Подумай. Сколько раз мы сталкивались с ситуациями, когда нужны были доказательства? Свидетельства? Записи того, что произошло? — У нас есть наша память, — Кайус отрезал холодно. — У нас есть показания стражи. — Которым не всегда верят, — Аро возразил мягко, но настойчиво. — Другие ковены, другие вампиры... они могут сомневаться в словах. Но изображение? Точное, детальное, созданное непредвзятым наблюдателем? — Он улыбнулся. — Это другое дело. Кайус молчал, его пальцы барабанили по подлокотнику трона — привычный жест, выдающий его внутреннее напряжение. — Ты слишком привязываешься к нему, — наконец произнёс он, и в его голосе прозвучала нота предупреждения. — Я вижу это, Аро. Ты проводишь с ним всё время. Разговариваешь с ним. Доверяешь ему. — Его глаза сузились. — Это опасно. Особенно когда ты не можешь прочитать его мысли. Аро откинулся на спинку трона, его лицо приняло выражение задумчивости. — Возможно, — согласился он тихо. — Возможно, ты прав. — Он посмотрел на свои руки, эти руки, которые могли прочитать любой разум одним прикосновением. — Но знаешь что, Кайус? Впервые за три тысячи лет я могу разговаривать с кем-то, не зная заранее, что они скажут. Не видя их лжи, их расчётов, их страхов. — Его голос стал тише. — Это... освежает. — Опасно, — повторил Кайус жёстко. — Ты играешь с огнём, брат. Что, если он предаст тебя? Что, если он использует твоё доверие против тебя? Аро рассмеялся — на этот раз звук был более горьким. — Предаст? — Он покачал головой. — Грейсон умнее этого. Он знает, что без моей защиты он долго не протянет. Джейн уже смотрит на него как на потенциальную цель для своих... экспериментов. Ты сам видел его. Он крошечный. Уязвимый. Без меня он ничто. — Именно поэтому он опасен, — Кайус наклонился вперёд, его голос понизился до опасного шёпота. — Слабые существа — самые хитрые. Они научились выживать не силой, а манипуляцией. Обманом. — Его глаза впились в Аро. — Он играет на твоём одиночестве. На твоей потребности в ком-то, кого ты не можешь прочитать. И ты позволяешь ему. Аро застыл. Его улыбка исчезла, лицо стало холодным, как мрамор. — Осторожнее, Кайус, — его голос прозвучал тихо, но в нём звучала сталь. — Ты заходишь слишком далеко. — Кто-то должен сказать тебе правду, — Кайус не отступал. — Маркус слишком погружён в свою апатию, чтобы заботиться. Но я вижу. Я вижу, как ты меняешься. Как ты привязываешься. — Пауза. — И это делает тебя слабым. Тишина повисла в зале, тяжёлая и давящая. Два древних вампира смотрели друг на друга, между ними искрило напряжение тысячелетий соправления, союза, который был основан не на любви или дружбе, а на необходимости и общих целях. Наконец Аро медленно поднялся со своего трона. Его движения были плавными, контролируемыми, но в них чувствовалась угроза. — Я ценю твою... заботу, брат, — произнёс он мягко, слишком мягко. — Но не забывай, кто я. Что я. — Его глаза вспыхнули. — Я правил вампирским миром три тысячелетия. Я построил Вольтури из ничего. Я создал законы, которые защищают всех нас. — Он сделал шаг вперёд. — И я не нуждаюсь в твоих лекциях о том, как управлять своей жизнью. Кайус встал, его поза была напряжённой, готовой. — Я не читаю тебе лекций, — его голос оставался холодным. — Я предупреждаю тебя. Как брат. Как союзник. — Он сделал паузу. — Эта аномалия... этот Грейсон... он изменит тебя. И не в лучшую сторону. — Или, — Аро возразил тихо, — он станет именно тем, что мне нужно. Глазами, которые видят то, что я не могу. Ушами, которые слышат то, что скрыто. Руками, которые фиксируют историю. — Его голос окреп. — Я знаю риски, Кайус. Я не дурак. Но я также знаю возможности. Кайус смотрел на него долго, его лицо было непроницаемым. Наконец он медленно сел обратно, его движения были тяжёлыми. — Хорошо, — произнёс он наконец. — Используй его. Но помни мои слова, Аро. — Его глаза стали ещё холоднее. — Когда он предаст тебя — а он предаст, все в конце концов предают — не говори, что я не предупреждал. Аро улыбнулся, но улыбка не достигла глаз. — Твоё предупреждение принято, брат. — Он развернулся и направился к выходу, но остановился у двери. — Но позволь мне сказать кое-что. — Он обернулся. — Ты говоришь о предательстве, как будто это неизбежность. Но задумайся — может быть, причина, по которой все предают, в том, что мы никогда по-настоящему не доверяем? Может быть, наше недоверие создаёт именно то, чего мы боимся? Он не стал дожидаться ответа. Аро вышел из зала, оставив Кайуса одного с его мыслями. Кайус сидел неподвижно, его алые глаза смотрели в пустоту. Его разум работал — холодный, расчётливый, параноидальный. Аро менялся. Это было очевидно. Этот крошечный вампир — эта аномалия — влиял на него так, как не влиял никто за последние века. Опасно, снова подумал Кайус. Невероятно опасно. Он не доверял Грейсону. Не доверял его мотивам, его искренности, его роли в жизни Аро. Существо, чей разум был закрыт, представляло угрозу. Непредсказуемую переменную в уравнении, которое должно было быть идеально сбалансированным. Кайус медленно встал и направился к окну. Вольтерра раскинулась внизу — древняя, вечная, неизменная. Вольтури должны оставаться сильными, подумал он. Мы не можем позволить себе слабость. Не можем позволить себе привязанности, которые делают нас уязвимыми. Его рука сжалась в кулак. Если этот Грейсон окажется угрозой, решил он холодно, я уничтожу его. Несмотря на Аро. Несмотря на всё. Потому что Вольтури важнее одного вампира. Даже если этот вампир — брат. Он развернулся и покинул зал, его шаги эхом отдавались от каменных стен.

***

В покоях Грейсон всё ещё сидел за столом, глядя на свой завершённый рисунок. Он думал о словах Аро. О его одиночестве. О цене власти. И он понял, что древний вампир только что доверил ему нечто драгоценное — свою уязвимость. Даже не осознавая этого полностью. Грейсон медленно закрыл альбом и отложил его в сторону. Золотая клетка, подумал он. Но, возможно, не только я в ней заперт. Возможно, Аро тоже. Эта мысль была одновременно пугающей и странно утешительной. Он лёг на край стола, положив голову на сложенные руки, и закрыл глаза. Первые лучи солнца пробились сквозь занавески, но до него они не доставали. Он был в безопасности. Пока что.