Если уж всему суждено сгореть

      Марко смотрит на фрукт в сундуке, задумчиво потирая переносицу. Кивает, когда я тянусь к дверной щеколде.              — Ну как тебе? — уточняю почти шёпотом.              — Знаешь, что у него за способность?              — Тьма, — он щурится и качает головой, мол, продолжай. — Не помню точно, как работает, но в прошлый раз, когда Татч его съел, смог только немножечко тьмы на ладони создать. Она такая странная, как рой чёрных точек, очень хаотичная.              — И если Татч получит эту силу, будут убийства? Давай рассказывай уже, йой.              Где-то здесь мой запал иссякает. Горящее изнутри желание доказать Марко (хотя бы Марко!), что я не чокнутая, сворачивается в комок осознания, что теперь предстоит, вообще-то, доказывать, что Тич, его верный накама и брат, добрый, исполнительный, весёлый и благосклонный – предатель. А дальше что?.. Если б я только могла вспомнить больше…              Ладно.              — Так… Тебе не понравится эта история, но что есть. Я не могу вспомнить многого, включая мотивацию и какие-то дальнейшие события вне того, что на моих глазах происходило в последние разы, но… — закусываю губу. Да, это происходило каждый раз, что бы я ни делала, судя по уцелевшим записям. — Тичу зачем-то позарез нужен фрукт, причём как будто бы ну вот именно этот, иначе как объяснить, что ради него он готов пойти на убийство. Тич каждый раз убивает Татча за него, неважно, успел тот его съесть или нет. И если Тич увидит этот фрукт или реализацию его способностей у кого-то – он убьёт носителя. Подло, в спину, когда рядом никого не будет – но убьёт.              Перевожу глаза на Марко. Хочется плакать. Ну вот я бы в это не поверила, даже если раньше всё и сбывалось. Одно дело, когда случаются, ну… события физические, с какими-то предметами: тут нашлось, тут потерялось. Или вот кто-то зашёл, когда и предсказали (и то примерно). Но поверить, когда тебе говорят, что твой брат, пусть и названный, – убийца, убьёт своего же, а потому, видимо, нужно как-то действовать на опережение, да и вообще подозревать его! Вот это уже другое…              — После смерти владельца дьявольским становится какой-то фрукт в любой точке мира, даже не в конкретном радиусе от предыдущего. Зачем Тичу убивать, если Татч не успевает съесть фрукт и проще просто забрать?              — Были петли, когда я не понимала, ел Татч фрукт или нет, возможно нет, но Тич убивал, чтобы… не знаю, скрыть нарушение кодекса?.. Но были петли, когда Татч его съедал. Например, прошлая. И Тич прямо видел момент обретения сил. И всё равно убил. Может, есть какой-то способ, как получить фрукт сразу? Может, мы чего-то не знаем?..              Неубедительная, запутанная и абсолютно странная история. Вопрос Марко невероятно логичен, и я бы хотела знать на него ответ и сама. Если бы силу фрукта можно было забрать вот так, каким-то… ритуалом – сколько фруктов бы перешли к совершенно другим людям и как это развязало бы руки таким же охотникам за конкретными плодами, как Тич. Убить фруктовика просто потому, что вы сошлись в бою, – не то же самое, что гоняться за конкретным человеком, потому что ты планируешь всадить ему нож за очень конкретные способности.              — Я тоже каждый раз не верю, что это происходит на самом деле, Марко. Прости. Но что мне остаётся?.. Я правда не знаю, что с этим делать. Но если снова оставить всё на самотёк… Если ты хочешь убедиться… Боюсь, я снова вернусь в начало петли со снова разбитым сердцем и поломанной психикой от увиденного, и снова буду рассказывать это всё снова неверящему тебе. Я не понимаю, как разорвать этот цикл.              Только каждый раз записывать в блокнот больше и больше, пересказывать стирающиеся страницы заново, обновлять эту летопись каждый раз и надеяться, что однажды она станет достаточно убедительной, чтоб сообщать это всё и Марко, и другим. Но сколько на это уйдёт петель? Не начну ли я забывать сама, как и, видимо, было раньше? И не сойду ли я с ума от этого повторяющегося безумия?..              Марко молчит. Прогоняет, видимо, мои слова по очередному кругу, что-то решает.              — И что ты хочешь, чтоб я сделал? Убил Тича? — глаза такие серьёзные и пустые, что сердце сжимается.              — За то, чего он ещё не совершил? Сомневаюсь, что и кодекс, и мораль тебе такое позволят. Но не допустить, чтоб он узнал о фрукте – возможно. Правда, наверное, жить как раньше уже не получится. Ну я точно не смогу не параноить в Тича буквально по любому поводу.              Он прикрывает глаза.              Каковы наши варианты? Выкинуть фрукт уже пытались, и тот всё равно подвернулся Тичу спустя время, как будто обладает собственной волей и сам хочет попасть к нему в руки. Может, и правда нужно просто отдать его Тичу? Заберёт полюбовно и будет радостно прыгать по палубе, никого не тронет…              — Съешь сама.              — А?..              — Съешь фрукт сама. Никому о нём говорить не будем, кроме Отца.              — А если я за борт упаду?.. — честно говоря, не ожидала, что такой вариант предложит лично Марко. Скорее я бы начала продавливать уже эту идею, если бы не подошло ничего больше.              — Значит, не будешь падать. В штормы на палубу не выходишь вообще, в остальное время не ходишь у фальшбортов одна, — он закидывает голову назад и упорно разглядывает потолок какое-то время. — Потом освоишься, посмотрим, как пойдёт. Введём в курс дела комдивов. Там станет попроще, подхватить успеем, если что.              — И долго будем так скрываться?              — Пока Тич не найдёт себе какой-нибудь другой фрукт. Или пока не вытворит что-нибудь, за что и правда можно будет с корабля спустить. Или пока ты не овладеешь своим фруктом и Волями настолько, что сможешь почувствовать, когда он только с другого конца корабля по твою душу соберётся.              — Ну то есть всегда…              — Есть идеи получше, йой?              — Может, просто отдадим фрукт Тичу, раз он его так хочет? Пусть ест на здоровье?              — Отдадим фрукт человеку, который так сильно хочет, как ты говоришь, скорее всего именно его, что готов убить брата. И который, с твоих слов, может обладать знаниями и возможностями, чтоб сразу же завладеть фруктом, не отходя от трупа, иначе б ему бессмысленно было убивать. И ему ты хочешь отдать фрукт? Серьёзно?              — Ну а что ты, пытать его будешь? «Эй, Тич, ты ещё ничего не сделал, конечно, но у нас есть мета-инфа, что ты можешь стырить фрукт не отходя от кассы, давай-ка рассказывай, что у тебя там за технологии»?              — Мета-кто?..              — Кто?..              Марко жмурится и несколько раз моргает, будто пытаясь сбросить наваждение. Я пытаюсь понять, что он пытался сказать и что не так сказала я. Смотрим друг на друга, как полоумные. Смотрим.              — Йой, Рут, съешь его уже и не компостируй мне мозг своими словечками. Понахватаются…              Я снова перевожу взгляд на фрукт. Пурпурная мразь с завитками. Мразина. И я совершенно не готова это есть.              — У меня буквально петля завязана на том, что я в воде оказываюсь. Лишать меня возможности плавать – это прям очень херовая идея, Марко.              — Ну ты ж тонешь, йой? Какая тебе разница, как фруктовик тонуть или просто?              — Да ну блядь… а!              В секунду он срывается с кресла. Даже моргнуть не успеваю. А когда моргаю, мне уже прилетает пощёчина такая внезапная и сильная, что я по инерции отклоняюсь вбок и не могу сразу закрыть рот. И болючее «а!» заглушается приставленным к губам фруктом.              — Все бляди в борделе, лимит мата исчерпан. Кусай давай, йой, — Марко перехватывает меня за шею другой рукой и прижимает фрукт сильнее. Или голову мою к нему – хер разберёшься.              Зубы сами впиваются в бок дьявольской мрази.              Сука ты, Марко Феникс! Су-ка! Я думала, мы товарищи, мы поладили. Нихуя! И пощёчину вмазал даже без первого предупреждения, и теперь ещё насильно фруктовиком делает!              Вместо обиженной тирады получается только злобное мычание. Надеюсь, смысл он считывает.              Сдаюсь и кусаю.              Какая ж, блядь, гадость!              — Не мычи, подавишься. Считай, это лекарство, йой, — ему весело! Улыбается! Ну и зараза ты, Марко…                            Идея съесть фрукт и прыгнуть за борт, чтоб он никому не достался, была восхитительной, пока я не прочитала блокнот. Вот тебе и горе от ума… Теперь это кажется совершенно бессмысленной жертвой.              Марко отдал мне сундук «под трофеи», а я не придумала ничего лучше, чем насыпать в него конфет или фруктов. Но для них было уже объективно поздно, а украшений, чтоб положить туда хотя бы их, я не нашла (и скорее всего их в этой каюте отродясь не было). Так что стоял этот гадёныш раскрытым на полу у шкафа, как грустное напоминание, что я сожрала и от чего меня почти стошнило.              Маленькая тёмная дымка вихрем вырвалась из моей ладони под удивлённое «йой» Марко, а потом мы свернули эту лавочку до лучших времён. Обещал поизучать со мной и с Отцом попозже. А пока спать, видеть сны и, желательно, не чесать языком, отчего у меня такая кислая рожа.              Но тьма, та самая, что роилась на ладони Татча тогда на камбузе, – теперь моя…              Я сижу на столе и болтаю ногами в темноте ночного корабля. Надо бы, раз не спится, написать всякого в блокноте, переписать старое, пока читается, но отчего-то я совсем не хочу зажигать даже самую маленькую свечку, не то что лампу. Тишина Моби Дика шипит и скрипит белым шумом.              Ничего не будет, как раньше, и это прекрасно. Грустно, что я даже не представляю, как будет по-новому, сколько неожиданных приколов может ещё случиться и как сильно мне нужно параноить о каждом своём и чужом шаге. Потому что теперь целью номер один, если вскроется наш милый секретик, буду я.              Пальцы сами тянутся к шраму на лбу. Долбаный Гарри Поттер, только что отметина не в форме молнии. А кто такой Гарри Поттер, блин?..              Зеваю, зеваю, зеваю, растираю проступившие слёзы. Выдвигаю верхний ящик стола: внутри всё ещё лежит пистолет. Это приятно, что он никуда не убежал. Может, однажды мне придётся даже класть его под подушку, но это только если всё станет совсем плохо. Но хочется надеяться, Марко уж постарается, чтоб оно не стало.              Ещё один вопрос, над которым придётся подумать: а что я правда умею. Стреляла ну так, средненько. Но хоть стреляла, и на том спасибо. Но не заметила, как Тич появился на палубе. Не заметила, как он подходил к камбузу, пока не стало слишком поздно и он не увидел, как Татч есть фрукт. То, как я в первый раз почувствовала его и пошла посмотреть на палубу – как будто скорее воспоминание из прошлого цикла, абсолютно телесная память и панические импульсы, чем что-то действительно осознанное. Значит, Наблюдения у меня либо нет, либо слабое. От пуль его я тоже не спаслась: всё попало и эффект свой возымело. Получается, Вооружение тоже в пролёте. Какая я полезная – просто песня.              Зато фрукт схавала. Марко – тварина.                            — Рут, солнце, доброе утро. Чего такая кислая? Кофейку? — на камбузе почти никого нет, потому что я, кажется, припозднилась. И утро хоть и доброе (по мнению Татча), но уже вполне обед.              Поводов для кислоты было достаточно, но я выбираю для ответа самый раздражающий:              — А мне Марко вмазал на ночь глядя, никак отойти не могу…              — Что?! Как?! — сонно пожимаю плечами и стекаю на стол, упираясь в него подбородком. Вот и разгребай теперь, Марко, как хочешь. Объясняйся. Мне хоть не так обидно будет, как в себе это держать.              — Пощёчину. Налетел, как коршун, и как прописал…              — МАРКО! — Татч вскрикивает и смотрит на двери камбуза так выразительно, что я сразу понимаю: а Марко-то уже тут.              Ай, плевать. Ну да, пожаловалась. Имею право!              — Так за дело, йой, — пернатый уже стоит у меня за спиной и… тянет за ухо. Вот же ж… — Матом ругалась.              — Один разочек! Отпусти, блин!              — Один?              — А до этого ты был не против, когда правила успели поменять…ся?..              Татч стоит, как громом поражённый. Смотрит почему-то не на Марко, а на меня. Как будто это я во всём виновата, ещё и сама себя ударила, да и вообще…              — Рут, ты же девочка, — приплыли, блядь. — Так и кодекс. Но ладно даже кодекс... Рут, ты же девочка…              Вот это открытие. Я бы даже сказала, откровение.              — Татч, мат не является сугубо мужским достижением и привилегией. В случае Моби Дика это вообще не привилегия, а вредная привычка, за которую и уши надерут, и от… побьют, чего доброго. Да, матерюсь, и что теперь? Первичные половые признаки у меня от этого никуда не деваются, так что это, того… Не надо мне тут про девочек! Я без мата большей девочкой, чем есть, не становлюсь!              За спиной начинает трещать в кулак Марко. Смешно тебе, гадина?              — И всё таки не матерись.              — Ладно, бабушка Татч.              — Рут!..              Теперь уже в кулак трещит кто-то ещё. Треск, правда, быстро перетекает в дикий ржач.              — И тебе доброе утро, командир, — разворачиваюсь на стуле, чтоб разглядеть Эйса. И отодвинуть уже подальше от себя Марко: стоит, изваяние, спину мне прикрывает, ага. Мою спину или мои пути отхода – вопрос хороший…              Веснушки на лице Эйса сегодня прекрасны, как никогда. И проникающий из окон тёплыми лучами свет делает их ещё прекраснее, когда Эйс смеётся.              Он падет на соседний стул, оглядывает мою нетронутую тарелку, но почти сразу получает свою порцию – вместе с хитрым прищуром Татча, который сулит расправу за посягательство на чужую еду.              Боялся ли Тич расправы за посягательство на чужой фрукт, что решил не просто украсть его, а?.. Но убийство и кража – хуже, чем просто кража. Какая дурость…              Марко тоже, наконец, усаживается есть. С другой стороны от меня. Ощущение – замуровали, демоны. Окружили со всех сторон и бдят.              — Марко, ты знаешь, кто такой Гарри Поттер?              — Нет. А должен, йой?              — Да нет, наверное. Не знаю. Имя вчера вдруг в голову пришло, после того, как ты меня шибанул, вот не могу понять, откуда оно мне кажется знакомым… Может, от тебя через удар передалось?              — Поищи в блокнотике своём, вдруг там и на это ответ есть, — очень захотелось эти флегматичные зенки выколоть, конечно. Да только что толку от моих усилий, если Феникс даже царапину на себе оставить не даст…              Видимо, мы решили разбежаться, как в море корабли, и не общаться слишком уж сверх меры. Но мне было бы куда приятнее, если б со мной это обговорили, а не вот так в ледяной душ пихали. Марко – гадина.                            — Кроха! Кроха, кроха, кро-оха! — вечером Эйс заваливается в каюту, выстукивая ритм по косяку уже открытой двери.              — Вообще-то стучатся до того, как заходить, — но это ладно, я всё равно не могу перестать улыбаться. Эффектно появляться Эйс умеет, сложно не признать.              — Ага, а вдруг тут опять Марко? Нет уж, я вас застукать планировал, в случае чего! — смеётся и заползает на кровать. Я уже даже не удивляюсь. — Весь день с ним вчера просидела, если ещё и не всю ночь, а?              — Не, ночью я была у себя.              — Ну и, чего с тобой?              — А мы не знаем. Странные провалы в памяти, а за ними в целом всё остальное тянется: когда не очень понятен контекст и что происходит, многие привычные вещи кажутся странным или даже пугают.              — И чё, Марко придумал, что с этим делать?              — Ну, мы разговариваем…              — Разговаривать можно и со мной, кроха. Вообще-то это я твой комдив! У Марко что, не хватает своих подопечных…              — А разве с тобой можно серьёзно разговаривать? — наконец подсаживаюсь на кровать. Эйс удивляется, картинно дуется, но сам же начинает с себя хихикать. — Вот-вот. А Марко как зыркнет, хоть падай, хоть топись.              — Топиться не надо.              — Действительно, не надо…              А ведь однажды придётся сообщить ему, что я теперь тоже… с приколом. И чтоб он не заорал от услышанного на весь Моби Дик. Хотя… Эйс умеет быть серьёзным. И очень страшным. И вообще недаром комдив.              — Ну что, байки на вечер?              — А закуски? Ты что, без закусок?              — Ёмаё! — он бьёт ладонью по лицу и в прыжок оказывается у двери. — Ща всё будет! Фрукты или что-то посерьёзнее?              — Фрукты – отлично.              Салютует и вылетает в направлении камбуза. Я, окидывая взглядом каюту, вдруг ставшую спустя столько времени здесь уютной, не могу не отметить, что сейчас мне очень и очень хорошо. А ещё всё идёт совсем не так. И мне это нравится.                            Эйс мнёт поудобнее подушку и заползает на кровать, виртуозно удерживая на голове тарелку фруктов.              — Ну, а теперь байки! Значится, приплываю я на Сабаоди, иду по барам. Жрать охота – невероятно…              Сегодня я наконец-то спокойно дослушаю, чем эта история кончилась.