Если уж всему суждено сгореть

      Который день чувствую себя выжатым лимоном. Или варёной морковью – кому как сподручнее. Постоянные попытки рассказать всё по-нормальному, ответить на все вопросы Марко и Отца… Учитывая, что канон практически всегда касался одного только Луффи, уточнять, что именно будет с Белоусовцами и по какому точному маршруту отправился Тич, было тем ещё испытанием на прочность. Каждый недовольный фырк Марко, потому что я снова не знаю ответа на его вопрос. Каждый недовольный хмык Отца, когда я морщусь и растираю пальцы в попытках найти точку, отвечающую за память. Я, что ли, запоминала названия островов, на которых отметился этот чёрт бородатый?..              — Вы вообще верите в то, что я рассказываю? Или так, на полприкола слушаете?              — Пытаемся верить, — отвечает Отец.              — А Наблюдение вам не подсказывает, что я не вру?              — Наблюдение о тебе вообще ничего не говорит, Рут, — о как. — Ни что ты врёшь, ни что ты говоришь правду. Ничего, йой.              — Насчёт Тича тоже? Вы не знаете, когда он врёт, что ли? Сколько он с вами плавает…              — Это к чему? — Марко хмурится, и на переносице проступает морщинка.              Да так. Вспомнила одну болючую гадость, Феникс. И ты её тоже, так-то, должен помнить, раз читал блокнот.              — Пытаюсь понять, почему в одну из петель вы мне не поверили и убили. А Тичу поверили.              — Как тебя убили? — Отец трёт переносицу. Отец… Может, пора называть его хотя бы в мыслях Ньюгейтом?              — Вы отдали приказ бросить меня за борт и утопить, Отец. В последний момент. До этого планировалось, что меня пристрелит Изо, — выдерживаю его тяжёлый взгляд из-под широких бровей. Или он мой неморгающий и, так уж выходит, исподлобья? — Как вы не поняли, что Тич врёт?              — Некоторым удаётся провести Наблюдение. Возможно, шок от… потери сына и брата… — Ньюгейт задумывается и всё же не произносит смерть Татча вслух, — сыграл Тичу на руку. А твои слова не казались правдой.              — Но и не казались ложью. И всё же вы выбрали казнь.              И всё же после этого я решила, что это просто сон или я сумасшедшая, потому что Татч жив, все относятся ко мне не как полчаса назад. Что-то слишком рациональное, слишком… будто бы знающее больше, чем я, заставило тогда не забиться под кровать и попытаться всё изменить, когда события стали повторяться.              Сказала бы, что вообще не среагировала, считай, но вроде пыталась отбиться от Марко и броситься нахер в воду. А потом увидела Татча, и…              — Соври, йой.              — А?..              — Скажи несколько фактов, не знаю. Пару правдивых, пару ложных. Или одну ложь. Может, научимся отличать?              — А…              Как назло все мысли дружно помахали мне платочком и отправились куда-то подальше.                            Моби Дик превратился в сборище сторожевых псов. Не знаю, во что именно поверили (едва ли во всё), но подстраховаться Ньюгейт и его пернатый старпом таки решили, и теперь комдивы следили за передвижениями Эйса и задерживали каждый раз, когда тот порывался с корабля.              — Как это возможно?.. Почему?.. — Татч приподнимается на локтях, упирается спиной в подушку.              — Если б я знала.              — Нужно не дать Эйсу погнаться за Тичем, значит? — Изо перечитывает блокнот в который раз, периодически прислушиваясь к происходящему на корабле. — Неужели у него не получится?              — Не получится. И последствия у этого будут глобальными и фатальными.              — Это точно не сон? Может, ты просто провидица и у тебя было... ну, типа, многократное дежавю?.. — для пущей убедительности Татч щупает мою руку, будто я сказала, что бесплотный дух, а не попаданка.              Очередь Изо быть на этом посту, пока все остальные стараются беспалевно стеречь Эйса. Насколько у них это получается – вопрос интересный.              И пока они раз за разом прогоняют всё сказанное, всю мою предысторию из блокнотика и слова Марко, который настоятельно рекомендовал в это верить, – я устало смотрю куда-то в складки Татчева одеяла, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь, что поможет обойтись малой кровью. Лучше – вообще без крови.              Татч выжил. А я продолжаю жить в этой истории, даже полностью осознав своё попаданчество. Так и надо? Неужели я просто останусь здесь, не вернусь назад с чувством выполненного долга?              Или долг простирается куда дальше? Скажем, на Маринфорд?.. Просто все эти разы я проваливалась практически на самом старте, даже не осознавая, что на самом деле нужно изменить?              Это невозможно. Изменить Маринфорд – невозможно.              — Пойду пройдусь, — забираю отложенный Изо в сторону блокнот. — Посмотрю, где там Эйс, что ли.              Эйс почему-то находится у меня в каюте: туда молча кивает Харута, в сторону моей комнатушки многозначительно переводит взгляд Виста. По спине пробегает неприятный холодок. А от этой мысли становится ещё неприятнее. Отставить в сторону одну из ранних неудачных попыток, где Эйс уже был страшен и жесток, – так всё остальное между нами было достаточно мило. Кроме недавнего разговора на палубе. А теперь здравствуйте, распишитесь, вам неприятное покалывание по спине.              — Они из-за тебя не дают мне толком у фальшборта постоять? — Эйс занимает всю кровать и смотрит в потолок.              — Из-за тебя.              — Да ну?              — Ну, это не я собираюсь гнаться за Тичем любой ценой, когда вся команда и Отец против.              — Ты их надоумила.              — Нет.              — Врёшь.              — Вы все тут не умеете отличать мою ложь от правды, Эйс, — конечно же вру. Но тогда уж до конца.              Закрываю дверь на щеколду. Ну мало ли. Впрочем, если Эйс захочет, он спалит к чертям эту деревяшку. Надо бы, чтоб не захотел.              — Пожалуйста, не делай этого. Все твои братья против. Отец против.              — Я его комдив, Рут…              — Да-да, я помню, месть чести. Но буквально все говорят тебе этого не делать. Не просто же так. Иногда такая месть ни к чему не приводит или приводит наоборот к самым страшным событиям. И тогда нужно уметь остановиться и не мстить, — Эйс только шумно выдыхает куда-то в потолок. — Если ты погонишься за Тичем, будет катастрофа. Для всех пиратов Белоуса будет катастрофа. Это ты можешь понять?              — Могу, — бурчит.              — И?              — И мне ошалеть как больно это слышать, кроха. У меня внутри всё болит, понимаешь? — он пружинит на кровати и впивается пальцами в волосы, оттягивая корни. — Мы ему доверяли. Мы с ним жили, ели за одним столом, пили из одной бочки, блин! А он пытался убить – и убил бы! – моего, нашего, своего, блин, брата! Как я могу забыть это и смириться?..              — Так не смиряйся. Просто найди другой способ выместить свою злость. Что-нибудь полезное для команды найди, а не глупую месть.              Он поднимает на меня взгляд, и глаза его из грустно-растерянных постепенно становятся страшно-холодными. Стекленеют посекундно, будто всё, что я только что говорила, стирается напрочь. Начинай сначала.              — Самое полезное, что я могу сделать для команды, это найти его и…              — Да нет же, блядь! Наоборот! Это будет катастрофа!              — Крох, ты думаешь, я не завалю Тича?              Ёбаный нахуй. Охота пуще неволи, слабоумие и отвага сильнее доводов и молений.              — Мне тебя что, в кайросеки заковать надо, чтоб ты угомонился уже? Я зачем это всё тебе сейчас говорила? Чтоб ты это тут же забыл?!              — Да не забыл я! Но… но что у меня есть, кроме этой решимости отомстить Тичу?..              — Братья у тебя есть. Сёстры. Луффи у тебя где-то есть и уже вышел в море.              — Луффи, точно. Луффи – гордость, я его листовку всем кому мог показывал, как увидел, ха, — он смотрит куда-то мимо, но вдруг фокусируется на моих глаза. — Неужели ты и правда знаешь, что дальше?              Вздох.              — Да. И я тебя очень прошу не делать того, результат чего я знаю. Не лезь. Не мсти. Не надо гнаться за Тичем. Останься жив сам и не загуби половину флота. Аминь.              — А-что?..              Только махнула рукой.              — Ладно, кроха, — он вдруг в шаг оказывается передо мной. Мягко кладёт руку на плечо и тянется к щеколде. — Мне нужно обдумать.              Выходит в коридор. Я бросаю ему уже практически в спину:              — Не делай только глупостей, начальник.              — Из глупостей состоит вся наша жизнь.              — Эйс!              — Да всё-всё, молчу, — оборачивается, примирительно поднимая ладошки. — Я к себе, не кипишуй.              Скрывается за поворотом, и в коридоре тут же возникает Харута. Тихой сапой крадётся за Эйсом. Кивает, проходя мимо меня. Я тоже киваю. Правильно-правильно, туда его. Ни за что не поверю, что вот так просто, за десять минут разговора, Эйс одумался. А было бы славно. Замечательно бы просто было.              — Он сорвётся. Его б в кайросеки, — даже не поворачиваюсь к подошедшему Марко.              — Никаких кайросеков, йой. Мы не звери.              — И именно поэтому Эйс рано или поздно уйдёт.              Как ни пытаюсь быть к этому готова, не получается.              — Не уйдёт, — уверенности Висты хочется позавидовать. Уверенности или самовнушению?                            Татчу лучше. Настолько, что он уже порывается как минимум вернуться на камбуз, как максимум – тоже включиться в неустанное наблюдение за Эйсом под любым предлогом.              — Мы с ним и без того много времени проводили вместе, это было бы совершенно не подозрительно с моей стороны! Ну?              — Отдыхай, йой. Полный корабль проводящих время вместе, побереги силы.              — Всё равно Эйс уже прекрасно знает, что его пасут, — добавляю, протягивая Татчу стакан воды и таблетки.              Неспокойно. Очень неспокойно.              Мы сидим у Татча ещё какое-то время, он обещается Марко сегодня ну точно ещё отлёживаться, если завтра ему уже разрешают вернуться к рутине. А потом уходим в каюту Марко. Он устало вздыхает и разворачивает на столе карту Гранд Лайна. Не торопит меня, не комментирует моё становящееся всё более тупым и пустым выражение лица, когда я пытаюсь вспомнить что-нибудь ещё.              — Какая последняя листовка была на Луффи Мугивару? — я же смогу сориентироваться по ценнику хотя бы примерно, да? В каком мы сейчас временном отрезке, когда будут ключевые события, которые могут хоть как-то меня направить?              — Хм… — Марко выдвинул один из ящиков стола и долго копошился в листовках. Эх, вот это архивчик. — Да единственная, на тридцать миллионов белли.              Блин. Да. Логично. Следующая листовка будет уже за Крокодайла, а это после того, как они встретились там же с Эйсом. Значит, Луффи уже в плавании, но ещё не в Алабасте. Логтаун? Или уже где-то в Виски Пик? Поднялся ли он уже на Реверсивную гору?              Изо влетает без стука, повисает на руках в проёме. Ему даже не нужно ничего говорить, мы вскакиваем, как по команде, но сразу же замираем в каком-то тупорылом оцепенении.              Секунды. Секунды тратятся на эту блядскую тишину, где-то на дальнем конце которой слышен топот на палубе, какие-то крики. Нужно влепить пощёчину. Себе, Марко, Изо. Потому что мы три остолопа, застывшие, будто никогда не случалось ничего ошеломительнее.              — Эйс… сбежал… — Изо почти шепчет на выдохе.              Ему не нужно было ничего говорить. Мы поняли всё сразу. И он понял, что мы поняли. И что пиздец, который я широкими мазками обещала им с Татчем, начинает сбываться.              Но от этих слов что-то наконец срабатывает внутри, и я срываюсь с места. Хватаю Марко за рукав. Выталкиваю в проём Изо. И мы выбегаем на палубу, где уже и без того суета и паника. Кто-то машет рукой в сторону, куда стартанул Эйс, но того уже не видно на горизонте. Марко взмывает в небо и бросается в погоню. Где-то поодаль две шлюпки пытаются угнаться за Эйсом или хотя бы не потерять его из виду – но куда им тягаться с маневренным агрегатом, управляемым пламенем фрукта.              Эйс исчез за пару мгновений.              Я снова облажалась.              — Нахуя он это делает?.. Нахуя я распиналась?.. — опираюсь о фальшборт руками, только чтоб перенести опору с подгибающихся коленок.              — Кодекс, Рут. Даже если мы все против.              Кодекс. Снова ваш ёбаный кодекс. Нахуй он нужен, какая польза?!              Изо впивается в перекладину пальцами, и те белеют от напряжения. Эта непроницаемая маска стоит невероятно дорого, но даже она сыпется в деталях. А ещё этот пустой взгляд, устремлённый куда-то в даль, где недавно мелькал горящий Фениксов хвост.              Челюсть еле шевелится. Каменная и одновременно мягкая, как облако. Тяжёлая и скрипящая, но вместе с тем ватная донельзя. Ватный язык. Я шевелю губами, и челюсть отпадает куда-то вниз, готовая издать любой гласный звук. Рык. Вой. Стон. Сглатываю и вдыхаю побольше воздуха. Контроль над телом возвращается рывками. Болят глаза. Тяжеленные гири, а может, мешки, полные слёз, тянут нижние веки куда-то прочь с лица.              Я не знала, что тело может работать так. Точнее, не работать.              Я не знала, что от побега Эйса будет тяжело не меньше, чем от всех смертей Татча. А это же даже не Маринфорд.              Звук превращается в речь.              — Я говорила, в кайросеки этого идиота. Говорила. Говорила!.. «Никаких кайросеков»! «Мы не звери»! Хуери!              — Рут, — Изо сжимает теперь вместо фальшборта моё плечо.              Извините великодушно, у меня ахуй.              Пальцы болезненно впиваются в спинку носа. Царапают щёку, оттягивая кожу вниз. Запрокидываю голову назад, и коленки подгибаются, ударяясь в фальшборт. Боль – тупая.              — Неужели нельзя было его запереть хоть на какое-то время. Неужели мы не могли ничего, блин, придумать, кроме как просто следить и надеяться, что он не постарается сбежать чуть сильнее и хитрее, блин?!              Не знаю, чего там не хватает организму – воздуха ли, холода, умения перемещаться в пространстве и времени – но ощущение прибитости и зажатости, как в набитом донельзя автобусе, заставляет испустить протяжный выдох, переходящий в вой.              Как можно было его не удержать. Вы, нахуй, пираты или что?.. Этого я, разумеется, не скажу, чтоб не полететь с лёгкой руки Изо за борт. Хотя это, так-то, вариант. Откатить ещё разок… Знать бы наверняка, что в следующий раз этой глупости точно не случится… Что какая-нибудь другая глупость не случится.              Изо где-то сверху и сбоку. Где-то за нашими спинами всё ещё бегают пиратики, будто их суета может что-то сделать, когда ничего не сможет и вот-вот вернётся Марко. Почему, даже имея все карты на руках, мы всё такие же беспомощные?..              Я беспомощна, беспомощна, беспомощна перед упорством мальчишки, на миллиард процентов состоящего из абсолютной нелюбви к себе, сожалений, что родился и доставлял всем неприятности (что, блядь, неправда! Я протестую!), и готового положить свою жизнь на алтарь отмщения во славу людей, которые любят его больше, чем он сам. Даже если они не то что не просят – а громко и почти что по слогам отговаривают его от этой безумной идеи. Заклание. Жертва. Кому от этого будет лучше – вопрос, который Эйс не желает слышать и не может задать себе сам.              Глаза жгут слёзы и ебучее яркое солнце. Рука падает куда-то вниз, оставляя на щеке горящие следы ногтей.              Взмах крыльев и характерный звук когтей, вцепившихся в дерево.              Солнце загораживает пылающий синим пламенем Марко.                            — За сколько отсюда Эйс может успеть добраться до Алабасты на своём… волновике?              Забилась между бочками на палубе. Смотрю куда-то мимо. Глаза болят, как в первые дни ахера. Туман в голове уже, правда, не от забытого прошлого, а от попыток вытащить из километров пыльной паутины что-то полезное.              — Страйкере, йой, — похуй. — Недели за три с перерывами на отдых, еду и возможные стычки с Дозором и другими командами, я бы сказал. Может, быстрее.              Надо перехватывать. Алабаста – самое удобное. Самое хоть немного понятное по канону. Если заловить его в Нанохане, может, даже Луффи поможет ему тумаков выдать. Нанохана – это я хорошо запомнила. Потому что нанохана – это желтые цветочки рапса.              Сейчас бы прилечь в рапсовом поле и никогда не знать бед.              — Самое точное место, которое я могу вспомнить – Нанохана в Алабасте. Там Эйс встретится с Луффи. Понять бы, когда именно, учитывая его поиски и остановки.              — Было же что-то ещё кроме Алабасты? — только по гулкому хмыку где-то высоко осознаю, что Отец тоже здесь. Я болтаю не с одним Марко.              — Дней за десять до неё он, вроде, будет на острове Драм. Но Алабаста звучит надёжнее.              Дней за десять... За десять же? Точно?       А можем ли мы…              — Слушайте, а когда будет свежая газетка? Там про Логтаун и товарища Смокера из Дозора ничего недавно не писали?              А можем ли мы выйти на Драгона?..