Мой атлант

— И кто тут наш самый прекрасный именинник? — воодушевленный крик Лины, ярко выделившийся на фоне гула мужских голосов, это, пусть и довольно мило, но всё же не то, что хочется услышать в первые минуты пробуждения. Да, сегодня у Димы день рождения. И не абы какой, а двадцатилетие, юбилей, который он вынужден будет провести в глуши с отрядными песнями и с должностной обязанностью держать под контролем толпу подростков. Никакого расслабления, никакого праздника, только вымученная беспомощность перед дурацкой вожатской практикой. Особенно, если учесть желание новых друзей с утра пораньше застать его сонное лицо в постели, шквалом поздравлений разбудив от и без того испорченного надоедливыми комарами сна. — С днём рождения! — едва парень продрал глаза, кричат те ещё раз, будто бы Дима с первого раза не понял; а он так-то всё понял, только вот сил с таким же благодушием ответить не нашлось. — Спасибо, спасибо, — кое-как усевшись на кровати, благо, как и ранее его ночным бельём были огромная футболка и шорты, а то могло бы быть неловко — они всё же не были настолько близки с коллегами, — благодарит Матвеев, с неловкой улыбкой оглядывая восторженные лица коллег. — Но лучше бы вы мне дали ещё немного поспать… — Весь день проспишь! — сходу плюхнувшись рядом с именинником, Олег настойчиво тормошит того рукой, остатки сна улетучиваются тут же, как и надежда на то, что ребята оставят его в покое. — Чем нудеть, сказал бы лучше, во сколько мы сегодня празднуем? — Эм… празднуем.? — Только не говори, что ты ничего не привёз, — фраза младшего Шепса обрывает его моментально, сопровождаясь недоуменными и немного даже укоризненными взглядами остальных. — А я типа… должен был что-то привезти? Сорри, ребят… — отлично, ещё он не чувствовал неловкости за то, что у него день рождения. — Торт бы за столько времени всё равно испортился… — Димочка, — присев так, чтобы зажать парня между собой и братом, снисходительным тоном произносит Александр, желая объясниться с такой интонацией, что лучше бы тот и не пытался. — Сразу видно, кто никогда до этого в лагере не был. Мой брат имеет в виду алкоголь. — Ну так? Привёз? — внезапно подаёт голос Влад, который до этого был едва ли заинтересован происходящим, стоя где-то на задворках, по ощущениям лишь для того, чтобы выяснить, где и во сколько сегодня намечается пьянка. — Или дурак..? — Я же не думал… — Понятно, дурак, — единогласно заверяют его Олег и Влад, после чего Шепс, не думав ни секунды, видимо, зная, что от Димы ему многого ожидать не стоит, предлагает собственное решение вопроса, предпочитая, как и остальные, наклёвывающееся мероприятие не отменять. — Тогда второй вариант. Я что-нибудь достану у местных. Саш, прикроешь тогда? — По такому случаю… — слегка прикусив губу, он оглядывает Диму так, что тот неловко ёжится, после чего, как ни в чём не бывало, ухмыляется, зная, что в эту секунду все остальные, пусть и ненадолго, становятся обязаны ему. — Поищу для тебя работу в администрации на пару часов. — Договорились, — резко поднявшись, Олег хлопает брата по плечу, того слегка ведёт назад, самодовольное выражение за мгновение сходит с лица; переведя взгляд на Диму, парень с энтузиазмом обращается к нему. — А ты, давай, бодрись! А то нам ещё плавать. Едва его коллеги покидают комнату, звучит безжалостный голос Ильи, безапелляционно оповещающий о начале этого длинного, но явно полного сюрпризов дня. Дима падает на подушку, прикрывая глаза. Может быть, всё не будет так плохо? Но, по своему опыту, он знал точно: плохо будет.

~~~ ♡ ~~~

Вопреки безрадостным ожиданиям, занятия на воде шли вполне неплохо. Конечно, большинство ребят из его отряда едва могли держать баланс, стабильно падая в воду и покрывая небольшой помост всё большим количеством осадков брызг, чуть ли не каждый раз, стоило им оказаться в каноэ в составе хотя бы двух человек, о трёх и более говорить не приходилось — в таком случае происходило стопроцентное намокание всей команды под визги девчонок и нескрываемый мат парней — иногда было и наоборот, но последние никогда в этом не признаются. В целом же… справлялись все вполне достойно для первого раза. Уж явно лучше Димы, предпочитающего раздавать заученные команды с берега, под руководством местного тренера: всё-таки он здесь был лишь в роли пассивного контролёра, следящего за тем, чтобы никто, не дай Бог, не поранился или не решил скоропостижно их отряд покинуть быстрее, чем Матвеев. — Маш, Ир, молодцы, но следите за вёслами, — максимально громко кричит Дима, видя, как две подружки безжалостно мешают друг другу, то и дело сталкиваясь инвентарём. — Пока ты советуешь следить за вёслами, тут за тобой пришли следить, — холодная мокрая рука Олега неприятно опускается на плечо; бросив короткий взгляд на подошедшего, он улавливает направление, в которое тот намекает посмотреть. Повернув голову, Дима замечает, как пара знакомых карих глаз неотрывно наблюдает за ними. Константин. Сегодня в отличие от многих предыдущих дней, когда доктор предпочитал излишне строгую одежду даже в жуткую жару или ранним утром, пока остальным приходилось прикладывать усилия, чтобы натянуть футболки и шорты, мужчина был одет весьма неформально: на груди его красовалась полупрозрачная рубашка, — стоило только представить, что с ней будет, если Константин решит надеть её на голое тело, Диме сразу стало немного душно, — и лёгкие, видимо, плавки средней длины. Если бы те были покороче, парня можно было бы уносить с помоста сразу либо в спальню, либо в больницу. Хрупкая душа музыканта такой картины вынести не в состоянии. Заметив на себе чужой взгляд, Костя улыбается уголками губ и свой медленно отводит, точно бы его куда больше увлекает трёп старшего Шепса, разместившегося рядом и с упоением рассказывающего что-то всё это время. Дождавшись, пока собеседник закончит, мужчина что-то говорит, кладет руку на его колено и поднимается с места, принимаясь, будто намеренно неторопливо, расстегивать рубашку, пуговица за пуговицей открывая обзор на поджарое тело уже не игрой теней, а воочию. Дима видит чётко, как сидящий в первом ряду развернувшегося представления Саша упоенно следит за чужими движениями. Осуждать он не может, ведь, если бы представилась такая возможность, тот и сам бы не в силах был устоять. Сейчас же ему пришлось лишь неловко сглотнуть, чувствуя, как лёгкий трепет патокой прошёлся по телу, заставив дыхание немного участиться. Это вообще законно для детского лагеря…? Он и не представлял, что дальше будет только хуже. Отложив ненужную вещь на шезлонг, Костя поворачивается спиной к Саше, демонстрируя прекрасные — как Дима успел заметить ещё в первый день — ягодицы, обтянутые тугой лайкрой, подчёркивающей округлую, не оставляющую места для фантазии попу. Ох, как бы Дима хотел её потрогать… Всучив Шепсу какой-то тюбик, тот с улыбкой невероятно хитрющей нетерпеливо откручивает крышечку и смачно выдавливает на руку беловатую пастообразную субстанцию, тут же принимаясь с нажимом размазывать ту по спине, заставляя играть на солнце приятным — очень приятным — блеском. За тем, как длинные пальцы гладят напряженные мышцы, скользя и массирующими движениями втирая крем в кожу, Дима следит безропотно. Он даже не замечает, как невольно прикусывает собственную губу, чувствуя, как тело наполняется неуместным жаром. И всё же взгляд не отводит. Развернувшись лицом, Константин оказывается удивительно близко к Саше, но того, видимо, всё устраивает. Сквозя лукавством, точно лиса, тот принимается отзывчиво полировать мышцы груди, параллельно о чём-то разговаривая с её обладателем, обмениваясь улыбочками и многозначительными взглядами. Смотреть, как чужие пальцы мягко гладят красивый рельеф, на солнце мерцающий, как бриллианты для сороки, невыносимо. Очень хочется коснуться, погладить… Поцеловать, прижаться. Или чтобы его прижали… На контрасте с Костей, почти полностью оголившимся, Саша в джинсах и футболке выглядел странновато, но, впрочем, сейчас это могло играть ему на руку. Ох… Если бы Дима неведомым образом очутился на его месте… Никакие джинсы бы его не спасли. У него и сейчас, честно говоря, после более чем недельного воздержания даже от мастурбации — потому что в этом чёртовом лагере он никогда не был один — «проблема» росла весьма остро, грозя вскоре обернуться довольно выразительным напоминанием о себе благодаря облегающим шортам. Хорошо, что он хотя бы сверху надел массивную футболку. Будто бы прочитав его мысли, Константин отворачивается от Шепса, резким движением передает тому полотенце и медленно следует по направлению к берегу. Боясь быть застигнутым за столь наглым наблюдением, Дима всё же не отводит взгляд и сейчас, неотвратимо следуя за приближающейся фигурой. Уверенным, неспешным шагом мужчина входит в воду, позволяя вдоволь — пусть едва ли этого парню достаточно, но всё же, — насладиться зрелищем, а затем ныряет, на несколько секунд исчезая в омуте озера, наконец, давая вожатому возможность перевести дух. Саша в это время покорно устраивается на берегу, по-прежнему держа в руках полотенце, видимо, намереваясь передать то Косте, когда он выйдет. — Так и будешь просто смотреть? — Дима и забыл, что рядом с ним всё это время стоял Олег; неловкость от собственных действий накрыла моментально, заставив судорожно забегать взглядом у себя под ногами, как если бы там было что-то интереснее облупившейся краски деревянного помоста. — А что мне сделать? — с раздражением выдыхает парень, складывая руки на груди. — Он явно гетеро. — Гетеро себя целовать позволяют? — закатив глаза парирует Олег. — Это я сам… он… не хотел… — Гетеро тебя на медляк зовут? — не выдержав, Шепс встаёт прямо перед Димой, вынуждая посмотреть на себя, но тот лишь отворачивается. — Зачем я тебе это вообще рассказал… — Ты идиот, — заключает Олег, отмахнувшись, и демонстративно встаёт к нему спиной. Дима согласен. Даже если и представить, что в каком-то мире мужчины тоже могут привлекать Костю, то… уж явно не такие, как он. Наверняка, такие же высокие, красивые, притягательные… как сам доктор. Совсем не Дима. Да и не нравятся ему никакие мужчины. Пора бы уже оставить свои влажные мечты и перестать пускать слюни на натурала. Вот только это совет этот можно себе посоветовать. Дима и без него это прекрасно знает, но вот следовать ему… Следовать ему куда сложнее. — Слушай… — переборов неловкость, он всё же решается спросить о фразе, брошенной Олегом ещё в первый день и мучающей Диму с него же. — Ты говорил, что что-то про него знаешь… — Знаю, — слегка чванливо замечает Шепс, всё ещё не до конца простив собеседника за нежелание принять его аргументы. — Знаю, на чём они сошлись с Сашей. О, вспомнишь… — Ещё раз добрый день, — с натянутой улыбкой произносит Александр, неожиданно появившийся из-за спины вожатого; в окружении остальных детей и тренера он ведёт себя даже излишне показушно. — Дмитрий, могу я позаимствовать у вас двух мальчиков покрепче? — Без проблем, можешь взять Андре… — Я возьму Артёма, — столь же благодушно прерывает Диму Шепс, делает паузу, а затем переводит взгляд на недовольное лицо Олега. — И брата моего, так уж и быть. — Так уж и быть, блять… — бросает парень, и слегка боднув того плечом уходит в сторону ранее брошенных вещей. — Артёёём, — тянет со всё той же улыбкой Саша, жестом подзывая к себе парня, который, хищно скалясь, тут же причаливает к понтону; при помощи галантно поданной Шепсом руки, он изящно поднимается наверх. — Дим, увидимся вечером… Полотенце отдай, пожалуйста, Косте. — Угу, — лишь успевает бросить Матвеев, принимая вещь и в замешательстве глядя на удаляющуюся парочку. Всё это выглядит немного странно, но не Диме тут рассуждать про странности, честно говоря. — И где же вы увидитесь вечером? — Константин, будь он неладен, пугая до чёртиков, резко выныривает из озера, подтягивается и забирается на помост; по телу его завораживающе стекают капли так, что парень невольно засматривается, крепче сжимая в руках полотенце. — Напугал? Прости. — Нет, нет… Я просто не ожидал, вот и всё, — Дима отвечает, отчаянно не желая смотреть Косте в глаза, при этом пытаясь взглядом обходить и остальные части тела, но мужчина стоит слишком близко, так, что так или иначе в поле зрения попадает недавно привлёкшая внимание грудь, та, которую так играючи гладил недавно Саша. — Ладно, не буду смущать, пойду, — улыбнувшись, говорит Константин и проходит мимо, прямиком следуя к рубашке и вещам, оставленным перед купанием. Раньше Диме казалось, что ничего ужаснее, чем его оголенная грудь, подобравшаяся так близко, быть не может, но нет, упругие ягодицы, обтянутые мокрыми купальными шортами, легко могут с этим утверждением поспорить. Лишь инстинктивно вытерев взмокший лоб полотенцем, парень понимает, что вообще-то должен был его отдать. — Подожди, Кость! — зовёт неожиданно даже для себя он, небыстрым бегом нагоняя мужчину и потягивая тому забытую вещь. — Вот… И… Мы сегодня… Короче, у меня день рождения. Так что сегодня собираемся в клубе… вечером. Отмечать. — Спасибо, — бросает Константин, закидывая полотенце на плечо. — В таком случае поздравляю. Слегка влажной рукой мужчина мягко касается его плеча и вновь доброжелательно улыбается, глядя в чужие глаза. Диме кажется, что вот сейчас он должен бы что-то сказать, сделать… Неважно. У него ведь день рождения, а подарок стоит прямо перед ним. Но пока он решается, мужчина, кивнув, разворачивается и уходит. — Так ты придёшь? — недоумённо кричит Дима, оставшись в замешательстве стоять на месте, всё ещё ощущая лёгкий холодок там, где недавно лежала чужая ладонь. — А ты меня приглашаешь? — ухмыляется, не злобно, скорее шутливо, мужчина, глядя на то, как вожатый неловко замирает, по-щенячьи грустными глазами смотря на него. — Приду, конечно. До встречи! Смешно ему, блять. Дима чуть не поседел сквозь краску для волос, а доктору лишь бы поиздеваться над нежными чувствами. Никакой заботы о ментальном здоровье в этом лагере. — И не стой долго на солнце, обгоришь! — бросает напоследок Константин и сходит с помоста, медленно удаляясь в тень. Может быть, ты меня намажешь кремом, Кость? Резко развернувшись, парень принимается усиленно прикладывать все усилия, чтобы подкинутая воображением картина навсегда исчезла. Что ж, самоконтроль — воображение сегодня закончили со счётом один — ноль в пользу неугомонной фантазии. Хоть какая-то часть Димы сегодня закончила.

~~~ ♡ ~~~

— Ничего поприличнее не нашлось? — крутя в руках прозрачную бутылку с мутноватой малопривлекательной жидкостью, жалуется напыщенно Саша, вальяжно усевшийся на краю сцены. — Знаешь, у деревенских как-то сухое вино не в почёте, — бурчит в ответ Олег, доставая из рюкзака уже четвёртую бутылку самогона. — Будешь пить, что есть. Пока парни последовательно таскают стулья к диджейскому столу, — такое простое занятие отчего-то заняло у них приличное количество времени, — Лина, как единственная представительница женского пола в их компании, по совместительству вынужденная организовывать хоть какую-то еду, чтобы остальные наутро смогли проснуться, раскладывает скромное количество закусок, легко выпрошенных у Надежды Эдуардовны для её любимого Димочки. Илья, едва появившись в помещении в своём вычурном блестящем пиджаке, больше, кажется, подходящем Саше, моментально включается, прерывая чужой шутливый диалог, и показательно устраивается на свободном месте рядом с Владом, заставляя Костю понимающе вздохнуть. — Так, у нас вроде все в сборе? — окидывая взглядом пришедших гостей, ранее занимавшихся своими делами, но теперь отбросивших их и занявших выбранные места, произносит поспешно Ларионов, едва усевшийся, но в секунду снова горделиво нависший над столом. — Дим, от нашего скромного коллектива хочу тебя поздравить с таким прекрасным юбилеем. В двадцать лет же только жизнь начинается! Надеюсь, в будущем мы будем гордиться тем, что были знакомы с таким талантливым музыкантом. Может, даже билеты на концерт подаришь по старой памяти… — сквозь улыбку прорывается лёгкий смешок, теплотой прокатившийся по залу. — И… не знаю, нашёл ли ты уже свою любовь… — в этот момент мужчина на секунду сглатывает, становясь абсолютно не похожим на обычную взбалмошную версию себя, неловко опускает взгляд, точно бы пожелание откликается и ему самому, и вновь тот поднимает, подсознательно на мгновение задержавшись им на своем соседе. — Но от всего сердца желаю тебе её встретить. — Спасибо, Илья, — Дима реагирует искренне, подходит, стиснув ощутимо колющегося пайетками друга в объятиях, под всеобщее улюлюкание, а затем оборачивается к гостям, подсознательно зацепившись взглядом за единственного человека в помещении, от которого он бы больше хотел услышать эти слова. — А теперь давайте праздновать! Чокнувшись граненными стаканами, щедро — не без участия Череватого — наполненными самогоном, коллеги заходятся дружным гулом, в дальнейшем плавно сменившимся на пересказы всевозможных историй из жизни. Спустя часа полтора, кажется, все успели забыть о том, что они вообще отмечают, банк историй медленно истощался, а народ ощутимо начинал скучать, всё больше сосредотачиваясь на нелепых тостах и опрокидывании в себя очередных порций сомнительного алкоголя. — А давайте в бутылочку? — произносит Лина, крутя в руках опустевшую тару; остальные смотрят на неё не то недоумевающе, не то, как на полную идиотку. Семь мужчин рядом с ней синхронно переглядываются, — в какой-то момент в компании внезапно появился Артём, непринужденно устроившийся за рядом с Шепсами, которого так-то Дима вроде бы не звал, — на идею, судя по лицам, подкинуться готовы только Саша и Илья. Краснов, видимо, тоже не против, но его мнение всех мало интересует. Вот если бы Костя согласился… Впрочем, как бы Дима не желал сыграть, видеть, как того целуют другие, он бы не хотел абсолютно. Уж точно не в день рождения. — Мальчики могут вместо поцелуя гладить друг друга… Ну… или обниматься… — добавляет Лина, чувствуя на себе недоверчивые взгляды остальных. — Ладно, поняла. Просто пьём. С лёгким смешком девушка поднимает стакан, удостаиваясь одобрительных возгласов мужчин. Всё же это летний лагерь, попойка — ещё куда ни шло, а вот поцелуи, да к тому же частично с подростками, в закрытом помещении, где в любую секунду алкоголь может ударить в голову так, что те перерастут во что-то большее… Это было бы слишком. Оргия в детском лагере… Звучит, как что-то с порнха… — Дим, можно тебя на секунду, — опьяневший мозг не сразу соображает, что на плечо ему легла рука Кости, а сам он наклонился так близко, что его парфюм моментально приятным шлейфом пронзил обоняние. — Отойдём? Кивнув, Дима молча последовал за ним, не зная куда, но точно не имея ничего против того, чтобы остаться с Костей наедине. — Кто-то решил разобраться без бутылочки, — шёпотом произносит Олег Владу, на что тот выдаёт излишне громкий пьяный смешок. — Хотя там без бутылочки не разберёшься, конечно… Улица встретила их приятным ветерком, после душного помещения так кстати позволившим вдохнуть полной грудью. Не отходя далеко от входа, они устроились прямо у дверей, предпочтя остаться в блеклом свете фонаря. Неясно, виной тому самогон или играющие гормоны, но уже сама ситуация отчего-то вызвала у Димы лёгкое волнение: теперь, когда они оказались вдвоём, когда Костю так нежно ласкали тёплые лучики, а ветер позволял ярко чувствовать его усладный запах, парня откровенно вело, расстояние, пусть и незначительное, хотелось сократить до минимума и… — Не знал, что тебе подарить, — начинает вдруг мужчина, доставая из-за спины небольшую коробочку, которая до этого на фоне обладателя в глаза не бросалась. — Так что вот. Боже, да Диме кристально плевать, что это. Что бы Костя ни подарил, всё равно было бы приятно. Конечно, был ряд вещей, которые получить было бы особенно хорошо, но те он вряд ли бы смог уместить в коробку, по крайней мере — не в размещенную на уровне груди. С благодарностью приняв подарок, Дима тут же раскрывает украшенную бантиком упаковку, обнаруживая небольшой кекс. Одна буква, а какой разный градус… — Подумал, что торта у тебя, наверное, не будет. А как же день рождения без желания? — с неловкой улыбкой произносит Константин, доставая из кармана свечку, вставляя ту в кекс и поджигая. — Загадывай! Слегка растерявшись под воодушевленным взглядом карих глаз, Дима смотрит на мужчину, не представляя, что, кроме него, можно ещё пожелать. Та теплота, с которой на него добродушно взирает Костя, та терпеливая нежность, которой он одаривает в скромных переглядках, та красота, внешняя и внутренняя… не оставляют никаких мыслей. Выжидающе приблизившись к неяркому пламени, парень тушит то собственным дыханием, под одобрительный кивок мужчины. Что он загадал, мы предусмотрительно опустим. Иначе не сбудется. — Сам готовил? — уже вытащив свечку и принявшись довольно жевать кекс, интересуется Дима. — Не поверишь, под чутким руководством Надежды Эдуардовны, — борясь с неловкостью, тот запускает руку в волосы, отводя взгляд. — Совсем плохо? — Нет, нет… Вообще вкусно, правда, — тушуется парень, не желая обидеть; в нетрезвый мозг тут же взбредает идея. Свободной рукой, тот отламывает кусок кекса и, не сомневаясь ни секунды, стремительно подносит ко рту Кости. Как в замедленной съёмке, мужчина податливо его открывает, позволяя тонким пальцам прикоснуться к своим губам, а затем, прикрыв рот, уже собственным влажным губам мягко сжать подушечки, нежно огладив те языком. — Вкусно, — завороженно произносит он, неотрывно глядя на Диму, замершего с приоткрытым ртом и не знающего, куда себя деть, пока рука против воли отдаляется от таких манящих губ. — Действительно. Трепет волнами прокатывается по телу, яркое, дикое желание пульсирует навязчивыми мыслями, сбивает, отбрасывая всё рациональное и требуя только одного: прижаться к влекущему телу, отдавшись полностью бурлящим внутри чувствам. Рвано выдохнув, Дима делает шаг навстречу, оказываясь совсем близко, в нескольких сантиметрах от цели приготовившись сделать последний рывок. — Ооооо, а что это вы… трезвенники? — так невовремя появившийся в дверях клуба Влад, удивительно органично смотрящийся с полупустой бутылкой в руках, пошатываясь, рушит момент. — Ну-ка, надо бахнуть срочно! А то вы грустные какие-то… Ну, Влад… Ты не мог прийти минут через двадцать? — Давай, — усмехнувшись, Константин принимает бутылку и моментально отхлёбывает из горла, слегка морщась от горечи. — Хорошего вечера. Вернув тару владельцу, мужчина бросает последний взгляд на неудовлетворенного таким окончанием диалога Диму, кивает, разворачивается и удаляется в сторону медпункта, так вероломно уводя с собой и замаячившую надежду. Вырвав бутылку из рук Влада, кажется, излишне резко, парень жадно прикладывается к горлышку, чувствуя, как внутри всё невыносимо жжёт. Но сейчас именно этого и хочется. — Чего ты пристал к людям? — произносит тихо Илья, обратившись к Череватому, стоило только Диме исчезнуть в дверном проёме. — У них же разговор был… — Пиздец, я ещё и виноват, — раздражается Влад, поспешно следуя за именинником. — Ну и идите нахуй тогда. Чуть что, так Влад… блять… заеба…

~~~ ♡ ~~~

Остаток вечера Дима помнит смутно: заливая нахлынувшие чувства алкоголем, тот быстро допивается до состояния, в котором в какой-то момент едва может стоять. А что, собственно, произошло? Ну, ушёл Костя и ушёл. Бросил. В его день рождения. В момент, когда Дима, переступив через себя, наконец, решился сделать первый шаг, видимо, в огромную бесчувственную пропасть. Горечь самогона уже не была такой значительной по сравнению с собственными ощущениями, грозящими обглодать его до костей. Не был Костя ему нужен. Не больно-то и хотелось вообще… Хотя… хотелось, конечно. Но не больно. Пока. Когда окончательно опьяневший Дима начинает клевать носом, усиленно заявляя, что он в порядке, но изредка бросая фразы брошенок из ромкомов о том, почему ему нравятся одни уроды, Олег, вынужденный последний час выслушивать горестные причитания о несложившейся личной жизни, всё же решает, что пора феерию сердечной печали прекратить. — Оооо, кому-то надо бы взбодриться, — осторожно поймав чуть не упавшего в салат парня, произносит Шепс. — Я… борд… брод… — Дима едва может разлепить глаза, безнадежно шатаясь и теряя всякую координацию с каждой секундой промедления; даже будучи нетрезвым Олег прекрасно понимает, что ему хватит. — Бодр-ый… Бодный я! Слышшшш…ал? — Ага, как Костин манекен… — Б-бля, даже не… вспо-минай про него… — пытается огрызнуться Матвеев, выдернув руку, но тут же, покачиваясь, падает на стул, не в силах идти самостоятельно. — Ох, уж эта любовь… — закинув руку друга на плечо, резюмирует Олег и вновь приподнимает неподатливую тушку; кое-как зафиксировавшись в вертикальном положении, он обращается к остальным. — Ребят, мы это, всё. До завтра! Точнее… до сегодня. Действительно, время неумолимо близилось к рассвету. Спать оставалось пару часов, а, учитывая состояние Димы, тот вряд ли готов к тому, чтобы к семи утра быть бодрячком — борядчком или бродячком, возможно, — на зарядке. Будет чудом, если он раскачается к вечеру. Прикидывая шансы, Олег решает всё же применить свою проверенную годами пьянок технологию — контрастный душ, так что именно к душевым настойчиво и ведёт пьяного друга, по дороге к которым — в местных кустах, обычно служащих потайным местом для курения, — обнаруживает то, что совсем не хотелось бы видеть: его брат настойчиво и пылко целует его соотрядника, Артёма, столь самозабвенно оглаживая чужое тело, что даже не замечает, как случайные свидетели проходят мимо него. — Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, — ворчливо заявляет Олег, удостаиваясь лишь непонимающего бурчания Димы, явно не способного в темноте хоть что-то различить. Еле-еле доковыляв до душевых, пару раз отчаянно пресекая намерение друга остаться спать в местных куширях, он буквально вталкивает его в одну из кабинок, по существу, представляющую собой лишь железный душ, огороженный тремя стенками без дверей и шторок. Не очень безопасно, зато дёшево. — Блять, — резко дёрнувшись в противоположную сторону от внезапного попадания на кожу холодной воды, кричит Дима, ошарашенно глядя на Олега. — Что за хуйня? — Утром спасибо скажешь, — гудящей головой парень сам прислоняется к прохладной стенке, тем самым заграждая вожатому выход. — Может, хоть здесь футболку снимешь? — Отъебись, — заявляет раздраженно Дима, чувствуя, как вещь неприятно липнет к телу; раздеваться перед другом он точно не будет. — Ты поэтому с отрядом в душ не ходишь? — являясь парнем удивительно настойчивым, Шепс хватает его за края футболки, напористо пытаясь потянуть ту вверх, но, не желая порвать, прекращает попытки, уважая чужое яростное сопротивление. — Стесняешься? Могу отвернуться… Едва Олег хочет бросить язвительный смешок, он тут же чувствует, как организм, до этого державшийся вполне крепко, подводит его. Моментально он удаляется в сторону выхода, заставляя Диму непонимающе обернуться, потеряв равновесие. С размаху тот прикладывается к кафельной плитке перегородки, сопровождая удар благим матом. Ушибленная голова кружится, в глазах стремительно темнеет, предвосхищая падение, он пытается ухватиться за что-то, что с грохотом падает на пол, удивительно чётко описывая его дальнейшую судьбу. Дима уже готовится к неизбежному второму столкновению с плиткой, когда внезапно ощущает, как тело поддерживающе оплетают чужие руки. Подняв мутный взгляд на спасителя, тот ожидает увидеть перед собой Олега, но перед глазами, точно по волшебству, оказывается объект, который может быть порожден только его разыгравшейся фантазией. — Ты… м-м-моя гал-лл-люцинация? — заплетающимся языком произносит парень, мертвой хваткой вцепившись в рельефные руки, замечая, что, кроме висящего на бедрах полотенца, на его видении ничего нет. Жаль, что я не уронил мыло… Буквально повиснув на мужчине, Дима неконтролируемо льнёт к его груди, приникая всем нутром, принимаясь нагло оглаживать пальцами желанное тело, понимая, что от падения теперь его удержат. Не останавливая себя, он отчаянно жмётся, пахом потираясь об узел полотенца, служащего единственным препятствием на пути к вожделенному. Глубоко дыша, тот втягивает приятный запах мужского тела, носом касаясь ещё хранящей капельки воды шеи. — Господи, — чуть слышно говорит Константин, кадык его нервно дергается. — Ты такой пьяный, Дим… — Вробще нет… — безапелляционно заявляет парень; слова тот произносит, губами приникая к напряженной шее так, что резонирующее о кожу тёплое дыхание заставляет очевидно участиться чужое. — Я в аденкватен… — Обычно люди раздеваются перед тем, как мыться, — мужчина выдавливает из себя беспокойный смешок, пытаясь одновременно посмотреть Диме в глаза и заставить прекратить сладостную пытку; потянувшись рукой к крану, он перекрывает воду. — Ты как? Смерив мужчину пьяным взглядом, тот на секунду морщится, ловя отголосок головной боли, возникшей то ли от удара, то ли от дурацкого самогона, а затем пару раз моргает, чтобы убедиться, что происходящее сейчас не его бредовая галлюцинация. — Дим, ты чего..? Резким движением — насколько оно ему кажется резким — он одним рывком снимает с себя шорты и трусы и, кое-как выбравшись — на деле дико шатаясь и сохраняя вертикальное положение лишь благодаря мужчине, — отпихивает те подальше, оставаясь в одной футболке. Повернувшись к Косте спиной, он голыми ягодицами призывно вновь потирается о полотенце, которое очень хочется снять, руками цепляется за шею, чтобы не дать отодвинуться ни при каких обстоятельствах. — Дим… — Ну, давай… пожалуйста… — не желая терпеть отказ, парень ближе притягивает его и чуть приподнимается, чтобы уткнуть мужчину в свою шею. — Ты пьян, — произносит Константин, носом всё же мягко огладив небольшой участок, украшенный татуировкой; от чужого судорожного вздоха чаша терпения с грохотом перевешивает, разбрасывая повсюду гирьки сдержанности. Больше не имея самообладания, чтобы терпеть такого Диму, он поспешно разворачивает его, не замечая, как с поворотом к тому, так невовремя, возвращается осознание происходящего. В ужасе парень замирает, глядя прямо в карие глаза. Алкоголь всегда отпускает очень некстати. Не в силах переборот стеснение, парень принимается нервно комкать края футболки, служащей его единственной защитой. Костя же, вновь заметно повеселев, протягивает руку, переворачивая кран в сторону тёплой воды и усиливая напор. — Тебе помочь? — с лёгким смешком произносит мужчина, видя, как растерян теперь Дима. — Не надо, я сам… Договорить ему не дают, ловкие пальцы ложатся на край футболки, оттесняя его собственные, и, осторожно поддев ту, медленно стягивают через голову. Мужчина демонстративно оглядывает полностью оголенное тело, вызывая новый приступ стеснения и безумное желание прикрыться. — И чего ты стесняешься… Ты же такой красивый, — заключает с мягкой улыбкой Константин, пальцами заботливо убирая прилипшие волосы с Диминого лица, а затем столь же невесомо очерчивает профиль, заставляя инстинктивно податься вперёд; чуть наклонившись, он нежно прикасается к чужим губам, целуя так неглубоко и недолго, что, когда тот отстраняется, Диме моментально хочется завыть от нехватки ощущений. — С днём рождения. Произнеся последнюю фразу, Костя дотрагивается до его носа кончиком своего, после чего уходит. Вот так просто исчезает, будто ничего и не было. Оставив после себя лишь струи теплой воды и сжирающее возбуждение. — Эм… я помешал чему-то? — вернувшись, слегка нахмурив брови, спрашивает Олег, заглянув в кабинку и обнаружив раскрасневшегося парня, в совокупности с поспешно удаляющимся из душевой Константином, вызывающего определенные предположения об их возможных занятиях. — С чего ты..? Проследив за недоуменным взглядом друга, он с чувством дикого стыда замечает, что тот бесцеремонно пялится прямо на его стояк, флером глубокого неудовлетворения отдающийся внутри. Дима тут же неловко прикрывается и отворачивается, сгорая от смущения. — Не смотри! — практически в истерике отчаянно просит парень, пряча лицо в ладонях. — И даже не думай смеяться, блять! Под заливистый смех Олега Дима обиженно полностью забирается под струи, по-прежнему чувствуя вкус Кости на своих губах. Справится с возбуждением это не помогает абсолютно. С днём, блять, рождения меня…