Горячая линия Майами

Он встал в половине восьмого. Горячее солнце Майами опаляло его лицо, так что оно, казалось, покрывалось красным пламенем. Широкие мышцы болели после вчерашнего, на губах стоял привкус крови, такой родной и знакомый. Он поднялся с полосатого, как зебра, дивана в гостиной, выхлебал банку Бадса и вышел на балкон. Напротив его дома полыхал ночной клуб Ravers, маленькие человечки-администаторы и сотрудники бегали вокруг, выкрикивая всякую херню. Так вам и надо, сучки! “Идиоты посмели выгнать, ВЫГНАТЬ МЕНЯ, за плохое, мать его поведение!” И в ответ он показал, что такое плохое поведение на самом деле. На его губах заиграла улыбка. Трюк с самодельной петардой, завёрнутой в презерватив- нестареющая классика. Чёртовы гавайские воспоминания, кажется никто из побывавших в этой бойне никогда её не забудет. Во всполохах горящего клуба он снова видел тот дом в городе Хило, точке высадки русских. Крики товарищей, стрекот огня, кожа и плоть, чёрными сожженными шмотками отваливающиеся от костей и тяжёлые шаги советского огнемётчика. Их было пятеро, лучших друзей со времён школы, после того дня не осталось никого кроме него. Тогда почему мне так нравится– снова думать об этом огне, да я же херов пироман?! Он рыгнул и подтянул штаны, напялил на себя розовую куртку с черепом. Пидорский цвет? Так сказал Обри, и так считают все хуесосы из “Ангелов”. И при этом ссыкуют и ходят перед ним, как сучки, боясь сказать это в лицо. Как это жалко! Как и эти кукиши из “Пятидесяти благословений”. Меня заебало быть их шестёркой, слишком хлопотно! –Эй, Обри, потолковать надо, будь где обычно! У меня пара вопросов насчёт наших корешей в масках, чумба. Но сначала я разъебу тебе кабину за то, что ты спизданул про мою куртку. Жди гостей– сказал он и бросил трубку. Во дворе дома припаркован кастомный мотоцикл “Хонда”. Повернулся ключ зажигания, рёв мотора заглушил кашель пламени. В карманах джинс блеснула поверхность мясницкого тесака. –Я уже сказал тебе, Обри– раздражённо харкнулся бородач в куртке “Ангелов Ада “. Среди корешей его звали Дэйви-Регби, он работал вышибалой в баре “Конфедерация”, принадлежащем красно-белым– ты не наш, сечёшь? Ты просто гуляла, а не член клуба. –Дэйви, мы ж бухали вместе, этот подонок меня до инвалидного кресла отпиздит– кричит лысый толстяк Обри с шрамом на лице, хватаясь за ворот куртки Регби– ты знаешь Байкера, он конченый, в натуре псих. –И именно поэтому я предпочитаю не дёргать льва за хер, решайте свои тёрки сами вместе со своими “Благословениями”– Дэйви сунул руку в карман, будто за новой пачкой сигарет, но затем достал оттуда перочинный нож, приставив его к пузу Обри–ещё раз тронешь куртку, и ты покойник, амиго! –Да брось– сказал Обри, отступив на шаг назад– мои кореша умеют быть благодарными. “Ангелам Ада” найдётся место в новой Америке. –Тогда, почему бы “Новой Америке” самой не прикрыть тебе жопу?–Дейви докурил и открыл дверь бара, Обри последовал за ним, встав в дверном проходе– Амиго, мы не бандитос, мы мотоциклисты. Приторговывать дурью это одно, а лезть в мокруху без барышей- другое… Регби опустил брови и нервно облизнул подбородок–…а вон и дружок твой кстати. Обри оглянулся и взвыл от ужаса. Как парась на бойне! По улице Харли-Девидсона на скорости минимум восемьдесят километров в час, по направлению к бару “Конфедерация” мчалась алая Хонда, яростно ревя двигателем. Лицо Байкера скрывал шлем, но Дэйви-Регби уже словно наяву видел нахальную улыбочку зеленоволосого миердо. Как же этот гандон любит все делать эффектно. Обри бросился бежать. Он не был совсем уж дураком, чтобы состязаться в скорости с мотоциклом и удирать по тротуару, потому, в первую очередь, ломанулся в узкий переулок между “Конфедерацией” и магазином запчастей “Майами Моторс”, туда, где преследователю было бы трудно его достать. Любому преследователю, кроме сраного Байкера. Его Хонда сбросила скорость и заломила крутой вираж, раздался жуткий скрип колёс, Регби испугался: “этот урод влетит нам в витрину” Мотоцикл промелькнул в одном метре от дверей бара, Байкер стабилизировал Хонду и въехал туда же, где секунду назад скрылся Обри. Тот пытался перелезть через металлическое ограждение, его поставили владельцы магазина для защиты от “Ангелов” по соседству. И теперь железка точно не справится со своей задачей, ведь Байкер на полном ходу сбил и хлипкий забор, и карабкающегося по нему человека. Оглушённый, с переломанными ногами, Обри лежал на асфальте, измазанный кровью и грязью. Байкер остановился, припарковавшись и с досадой взглянув на вмятину в мотоцикле: эй, Обри, ты мне потом возместишь эту раму. Из своего сраного кармана заплатишь, окей? Обри шевелил руками и ногами, пытаясь отползти подальше, но крепкая рука преследователя подняла жертву в воздух и закинула на спину. Будто солдато, тащащий сослуживца с поля боя: эх, Обри-Обри, хуй моржовый, сказал же тебе, ГДЕ ОБЫЧНО! А ты прятаться вздумал, не порядок, братан, не по чести! –Эй, чумба, это место только для членов клуба, все разборки на улице–Дэйви встал в дверях “Конфедерации”, впрочем, держась далеко не так уверенно, как следовало бы вышибале. Байкер стоял перед ним, держа на себе покалеченного Обри. -Съе-ебите отсюда! –Да мы ненадолго, малыш Дэйви, нам только пару вопросов урегулировать–Байкер презрительно фыркнул, видя нерешительность ангела. Петушары ряженные! Он отпихнул Регби локтем и зашёл внутрь. Обри рухнул на барную стойку. Острая боль разорвала затылок и позвоночник, и при этом эта боль даже не подозревала, что является прелюдией к гораздо более сильной боли. “Чё ты там про мою куртку сказал, пидрила вонючий? “ Кулак Байкера сломал Обри нос, а затем начал методично превращать физиономию толстяка в красное желе. Обри глотал собственные зубы, давился кровью и скулил. На звуки потасовки со второго этажа “Конфедерации” вниз спустилось два человека. Первой была девушка по имени Хелен “Соска” Парк. Глупая пигалица, наркоша, свалившая от родителей. Её ебал Дэйви, ебал бармен Мартин и, кажется, ещё кто-то. Вторым был Стиви Эггер или просто “Яйцо”, лысый вышибала, коллега Регби. –Чё за бля? –заорал Яйцо, в три шага подлетев к стойке. Он толкнул Байкера, но тело незваного гостя даже не пошевелилось– ты бля совсем берега потерял, бля! Ты бля блякнулся что ли?!– он злобно взглянул на Дэйви, и Регби понял, говно случится! – Ты, бля, хули его пропустил, бля? Я бля в шоке!– затем он вновь обернулся к Байкеру, положив одну ладонь на стол, а вторую вытянув перед собой, зажав кастет–Чтоб тя, бля, через три секунды здесь не было– он кивнул в сторону стонущего от боли Обри– и этого бля, гулялу, бля, забери! Раздался оглушительный крик. Яйцо одёрнул руку со стола и выронил кастет. С места где его пястная фаланга переходит в проксимальную стекала кровь. Оторванный кусочек пальца упал на пол, а лезвие тесака вонзилось в дерево стойки, войдя в него не менее, чем на пять миллиметров. “БЛЯ, НАХУЙ, БОЛЬНО, БЛЯ, БЛЯ!!! –Я же сказал, потолковать надо, не мешайтесь–улыбнулся под шлемом Байкер, разводя плечами– давайте, топ-топ все отсюда, пока не огребли, сучки побитые! Дэйви сжал за шиворот в конец озверевшего от боли Эггера и увёл его наверх, не переставая пристально смотреть на гостя. Его глаза обещали: “Мы тебе такого говна не простим, ублюдок”. Но Байкер знал, простят и не такое! Последней в зале первого этажа “Конфедерации” осталась Хелен. Её привёл в чувство увесистый шлепок по ягодицам, завёрнутым в тесные брюки. Было б другое время, Байкер ещё бы занялся этой крошкой, но сейчас Обри… –О-О-Обри, но вот мы наконец и можем перекинуться словечком, приятель– сказал Байкер, отработав на жертве ещё пару ударов и вдавив череп толстяка в деревянное покрытие– как делишки? Ты не серчай на меня, брат, за такой приём, я вообще уже и за куртку-то не обижаюсь. Но я обещал отпиздеть тебя, а мужик держит обещание, так ведь? Обри едва заметно заскулил, закатывая глаза. –Не-не, чувак, даже не думай отключаться–Байкер размахнулся и отвесил полутрупу пару пощёчин– если заснёшь, уже не проснёшься, это я тебе обещаю, мудень! –Ты перешёл черту, ОНИ достанут тебя– сказал Обри, о чём тут же пожалел. Байкер перевернул его на живот и заломал руку. “ААААААААААА БЛЯЯЯ” –Прости, на ухо туговат, что говоришь?– Байкер надавил сильнее, до противного хрустящего звука, будто вскрыли банку колы. Боль, воплощённая в аудио-импульсе– не подумай неправильно, дружище, мне нравится наша-ваша движуха, что мы развели в городе. Давненько в солнечном Майами не было так весело! Но мне не нравиться быть чей-то шестёркой, сечёшь? Это тухлая тема, совсем тухлая. И ты втянул меня в это месиво, с меня хватит, наелся досыта! –БлятьБлятьБлять…АААБЛЯЯЯЯЯ…что тебе надо, больной урод? Неужели в такие моменты все люди бывают столь нелепыми и мерзкими. Слюни, слёзы, голос, как визг псины с прищемлённым хвостом. Эх, Обри, а сколько было понтов, сколько выебона! –Все что знаешь. Имена, места, слова– Байкер ослабил хватку, но лишь затем, чтобы надавить ещё сильнее спустя секунду. Контрасты- секрет допросов. Кажется он слышал эту фразу в каком-то дешёвом полицейском сериале. –Ладно-ладно, успокойся– Обри сдался и повис в руках Байкера– я знаю мало…Ай… почти ничего. Но есть тип, он…АЙ СУКА, БОЛЬНО…он прячется в “Голубом драконе”, это китайский ресторан в центре Майами. Говорят, он кинул “Благословения” и хочет слить всё мафии. У него сегодня вечером там встреча…с каким-то Карло. –Имя, Обри, ИМЯ!!! –Ч-чарли, Чарли Чен– Обри говорил отрешённо, будто в полубреду. Хорошо я его отделал– подумал Байкер– есть ещё порох в заднице– он полукитаёза, похож на старого задрота. Ты сразу его узнаешь. –Хорошо, спасибо, Обри, с тобой приятно иметь дело–Байкер в последний раз прижал жертву к стойке, прежде чем отпустить Обри на пол, неожиданно любезно и даже почти заботливо–бывай, старина. –Ты…не убьёшь меня? Обри попытался сесть, но вместо этого рухнул на пол, захаркав его кровью. Теперь байкерам из “Ангелов Ада” придётся убраться. Байкер представил себе самоотсосников из Ангелов со швабрами и щётками в руках и вновь захохотал: –Я обещал отпиздеть тебя, но не убить, ты плохо слушал меня, хоббо– Байкер заглянул за барную стойку и вытянул оттуда банку пива, холодная жидкость потекла по пищеводу. Сегодня за счёт заведения!– Но я всё ещё могу передумать, Обри, если твой язык окажется слишком длинным. Байкер вышел из дверей “Конфедерации” в приподнятом настроении, лучше хорошего избиения бывает только хорошая драка. И он её скоро получит! Байкер расстегнул ширинку и обоссал граффити “81” на стене клуба. Он взял на понт Ангелов, и они оказались грёбаными неудачниками. Как и сраные русские. Как и все, кого он брал до этого. С самой Гавайской войны. И теперь пришла пора попробовать на зубок этих типов из “Пятидесяти Благословений”. Веселье начинается, время зажигать по-крупному! Хонда взревела как дракон…Как “Голубой дракон”, по направлению к которому и поехал Байкер. В сумерках ночного города горели огни афиш. Кислотные отблески плясали на лице Джекета и отражались в холодных глазах, но большая часть его физиономии так и оставалась в тени. Сегодня ночью всё повториться, как и в ночи до этого! Машина, пустая дорога, вязкая духота, искусственный свет, город греха Восточного побережья застыл в ожидании новой бойни, ритуала, питающего это зловонное место. В багажнике лежал пистолет-пулемёт УЗИ, гордость народа Израиля, в бардачке ожидала своего часа маска бедолаги Денниса. Это снова был Корал, какая ирония! И всё же в этот раз что-то было иначе. Джекет чувствовал это, и его ЭТО бесило. Лишь раз соскочив с колеи, бывает очень сложно вернуться обратно. И Джекет соскочил…в тот момент, когда позволил совести взять вверх над долгом. "Ты должен был порешать её, дружище"– сказал могильный голос полковника в голове– "но теперь уж ничего не поделаешь, в твоей карьере настала тёмная полоса!" Джекет знал, что это правда, он размяк, он начинал сомневаться. В своих силах, в правильности поступков. “Сомнения–смерть, я не должен ни о чём думать, Я СОЛДАТ, МОЁ ДЕЛО- УБИВАТЬ! “ –Приём всем постам– полицейское радио загудело, привлекая внимание Джекета. В последнее время полиция Майами работает почти без выходных– на пляже, у порта, нашли расчленённое тело. Предварительно, жертва- русский серфингист. Подозреваемые скрылись в городе, и времени на их поиски всё меньше. Присылайте всех, кого сможете, конец связи... –Отлично, теперь у полиции связаны руки. Так подумал бы Джекет всего неделю назад, и именно так должен думать настоящий солдат. Но теперь… блять, да что теперь то?! “Этот человек погиб из-за меня? Сколько людей в Майами умирают каждый день по моей вине? Господи, это же безумие”. “Безумие- эти мысли, заткнись и делай свою работу, один прокол НИЧЕГО НЕ МЕНЯЕТ”. Но он менял. Как в дорожке домино. Стоит подуть ветру и… ЭТО ВСЁ ОНА! …за одним вопросом следует другой. В этот же день, несколько часов назад, Джекет вновь пожалел, что оставил Агнес в живых. В целом, за всё время их недолгого сожительства, они сосуществовали довольно мирно. Ну насколько вообще может уживаться массовый убийца и беглая проститутка. В каком-то роде, они стали пародией на типичную американскую семью: “муж” на “работе”, “жена” держит в порядке дом. И не кури “жена” кокс и не убивай людей “муж”, можно было бы и умилиться, но нет! Ничего кроме пародии, такой же как пародия на детство, пародия на жизнь. Это всё что доступно таким людям, как они. –Кто ты, Джекет? – спросила Агнес, поднося к носу ложку с белым порошком. На ней была одета зелёная майка и розовые шорты, она завязала волосы на голове в крепкий узел и закинула ноги на стол, вот же бесстрашная сучка! "Словно чего-то ждёт от меня"–думал Джекет– "каких-то слов." Он поднял удивлённый взгляд. Он мыл руки от крови в кухонной раковине, бинты стягивали его дряхлую голую спину. Ножевая рана чуть ниже лопатки загноилась, и при каждом движении вперёд Джекет морщился и сутулился. Он молчал, хоть и слышал вопрос. –Я должна знать о тебе…хоть что-то– запнулась она, вновь слегка тушуясь, выбиваясь из рукотворной скорлупы. Джекет с самой встречи замечал странную особенность: порой казалось, что Агнес значительно старше своих лет, а иногда совсем наоборот. Вот перед тобой искалеченная женщина с синяками под глазами и пятилетним стажем наркозависимости, а вот девчонка. Ебал я такие фокусы сознания! …– Я думаю о своей безопасности, хочу знать, не проснусь ли я однажды по частям в нескольких пакетах сразу– лжёшь–про себя ответил Джекет–ты знаешь что я не причиню тебе вреда, так зачем спрашиваешь? Что тебе от меня надо?!– давай, расскажи что ли, чем занимаешься в свободное от потрошения людей время, как друзья, семья, работа нормальная. О чём там ещё обычно люди болтают, ну знаешь, нормальные люди? –Ты убираешься в доме, и у меня нет ни одной запертой комнаты– Джекет сел за стол, достал из-за пазухи пистолет и вытащил магазин– ты ведь рылась в моих вещах, так? –щелчок, он вставил новый магазин и передёрнул затвор–и что же ты можешь сказать обо мне? – сборка оружия успокаивала Джекета, давало столь нужное перед операцией чувство контроля. –Ничего необычного…–будто скучающе отвернулась к окну Агнес, пряча глаза и удивление. Неужели она и правда думала, что он не заметит, вот дура! Глупая сучка, которой здесь не место. – …тебя нельзя назвать чистюлей, но ты собран и серьёзен. Ещё ты бывший солдафон, но это наверное и так очевидно. А больше и ничего! У тебя нет никакой другой личности, нет хобби, друзей, родни. Ты мешок мусора, воняющий на помойке Америки. И убиваешь ты, потому что тебе больше нечем заняться в этой жизни, у тебя нет ни одной причины предпочесть её смерти. –Заткнись!– прошипел Джекет, приподнимая ствол пистолета, в направлении Агнес, на его лице показался оскал, сквозь жёлтые зубы проступили пузырьки слюны– закрой свой рот и не лезь в моё говно! Откуда тебе знать, что я испытываю, шалава?! Агнес молчала и смотрела в лицо Джекета. Она держалась достойно, но трясущийся нерв в глазу выдавал её страх, а её ляжки слегка дёргались от напряжения. Казалось немного, и она либо бросится на Джекета, либо расплачется. Не произошло ни того, ни того. Агнес вновь отвернулась и занюхнула коки. Джекет подошёл к ней и взмахнул рукой. Ложка со звоном упала на пол, белый порошок рассыпался по кафелю. –Ты бросаешь…с сегодняшнего дня! В этом доме дури не будет. –Не лезь в моё говно– прошептала Агнес, но повторить громче уже не смогла. Она чувствовала, как какая-то гадкая обида, даже не на Джекета, а на саму жизнь расползается по её телу. Джекет сунул пистолет в карман, накинул на плечи злосчастную куртку, взял с дивана ключи от машины и щёлкнул входной дверью. Агнес осталась в одиночестве на кухне, рядом с кучей кокаина на полу… –Я знаю Она присела на корточки, ладонями собирая песок наркотика и поднося его к носу. Знакомое ощущение наполняло сознание, унося его далеко-далеко… Его звали Оззи Макки, он работал охранником в ресторане “Голубой Дракон”, что в подчинении господина Камуры Хакку. Вообще Оззи, как и сам Хакку был японцем, но американцы плохо разбирались в географии, и что японец, что китаец, было для них одинаково. Сегодня день Макки прошёл так себе, с самого утра, как весь нижний зал сняли русские, вместе со своим информатором. Камура-сан прежде предпочитал не занимать сторон и не оказывал услуги советской мафии, но достаточно большая доля в кокаиновом бизнесе убедит любого консерватора. Убедила и господина Хакку. Поэтому день Оззи был отстойным, русские вели себя как дома, приставали к официанткам и много курили. Но пожалуй ещё паршивее Макки стало в двенадцать двадцать три по местному времени, когда в его лицо вонзился мясницкий тесак, разрезав кожу, порвав мёбо и проломив череп. Его последними словами было: “ресторан закрыт, без записи не впускаем”. Какая глупая смерть! Байкер смахнул кровь с ножа и бросил дёргающуюся тушу у порога. Затем толкнул входную дверь, уебав об косяк второго охранника. Два размашистых удара лезвием разорвали шею азиата, шмотки мяса с хлюпаньем падали на раскошный ковёр, улыбающаяся золотая кошка продолжала махать лапкой, как ни в чём не бывало. Байкер поправил наушники под мотоциклетным шлемом и нажал On на своём кассетном плеере. Заводная музыка задала темп будущей резне. Понеслась пизда по кочкам! Трое русских бандитов сидели за столом, под пластмассовым красным фонарём, периодически поглядывая на улицу. По центральному проспекту монотонно ехали, не превышая скорости машины и грузовики. Наверное ребятам не помешало бы смотреть и внутрь помещения, тогда бы возможно первый из них не умер бы за секунду от метко брошенного в сердце ножа, а второй не откис тут же, как свинья со вспоротым брюхом и визгом на губах. Возможно! Третьего Байкер готовил по-особенному. Гангстер попытался схватиться за ствол Франчи под столом, но парень в “розовой” куртке повалил его мордой в покрытие,ткнув неудачника лицом в тарелку с шипящим супом. Раздался крик, и Байкер приступил к готовке, методично нарезая пальцы на руках ублюдка, пока тот не затих. Всего три-ну и слабак! За стеной началась беготня, крысы хватались за свои пушки и спешили навстречу смерти. Бусы-камешки на дверях дёрнулись и жалобно зазвенели. Заряд дроби пронёсся в опасной близости. Завизжали девчонки официантки, намечалась хорошая драчка! –Поиграем, девочки!–закричал Байкер и ломанулся в общий зал, на бегу уворачиваясь от неприцельной пальбы. Как гепард, он перемахнул через стойку обслуживания и зарезал парня за ней. Бедолага выронил из рук ружьё, пытаясь запихнуть назад вываливающиеся кишки. Бенефик, блюдо от шефа! От стрельбы внутри “Голубого Дракона” оглохли все, кроме Байкера, предусмотрительно напялившего наушники. Музыка играла: туц…туц…туц… барабанная дробь…. МОЩНЫЙ БИТ! Два ножа просвистело в воздухе, мгновенно найдя шеи своих жертв. Пред глазами мраморного Будды пролилась кровь. Преступники повалились на пол, дёргаясь в предсмертных конвульсиях. Байкер подошёл к ним, вытащил из тел ножи и добил тесаком. На столе стояла чашка сакэ. За здоровье американского президента! –Вы наняты защищать меня, ну так защищайте! – закричал Чарли Чен, нервно протирая очки. Крики и выстрелы раздавались всё ближе, с улицы выли сирены полиции и скорой помощи, должно быть о бойне в “Голубом Драконе” знает уже полквартала. Но они не успеют! Толстый бугай толкнул Чарли в комнату отдыха и запер за собой дверь: –Посиди здесь, приятель, мы тебя прикроем, узкоглазый. –Я ведь даже не китаец– Чен колотил дверь, но она и не думала поддаваться. В боксёрском поединке: старый задрот против деревянной двери, боец в правом углу одержал уверенную победу. Чарли завыл от страха и начал отчаянно оглядываться по сторонам, но из гостевой не было ни единого выхода кроме основной двери. Расслабляющая мелодия на кунхоу бесила и пугала ещё сильнее. Скорее от безысходности, чем на что-то надеясь, Чен спрятался за диван и закрыл лицо руками. “Господи боже, зачем я в это полез! Я же был самым обычным техническим работником, с обычной зарплатой, с обычной семьёй. Лори говорила мне…ГОВОРИЛА!” Дверь распахнулась, и Байкер вошёл внутрь, заметив Чена и ухватив щуплого информатора за шкирку. За это время Чарли успел обоссаться от страха, а по куртке Байкера стекали останки последнего русского телохранителя, так что амбре в воздухе стояло то ещё, никаким благовониям не перебить. –А вот тебя то, братишка, я и ищу– Байкер усадил, почти швырнул Чена на диван, усевшись рядом и похлопав его по спине– хочешь пивка, я захватил из кухни?– Чарли, дрожа всем телом потянулся к протянутому бокалу, но пальцы Байкера разжались, и стекло разлетелось по полу с громким треском. –АХА-ХА, НИКОГДА НЕ УСТАРЕВАЮЩАЯ РЖАКА!– расхохотался Байкер, стуча кулаком по колену– не обижайся, братан, и не дрейфь ты так, всё заебись! Приятное у вас тут местечко, жаль, помешал… –Вы из “Пятидесяти Благословений”, вы пришли убрать меня?–голос Чарли был тихим и скрипящим, похожим на блеяние умирающего козла– …ну так прошу вас, пожалуйста, не тяните, я знал и был готов к смерти! –А ты, я смотрю, нашёл в труселях яйчишки?–в голосе Байкера мелькнула тень уважения– но знаешь что, твоя правда только наполовину. Я реально из “Пятидесяти…”, но шестерить на этих хуеплётов больше не в моих планах. Я хочу, чтобы ты рассказал мне то что хотел рассказать им…вы же не против, чуваки? –крикнул он в коридор. В ресторане стояла тишина– видишь, они не против! –Х-хорошо, только не бейте меня– проблеял Чарли, сглатывая, боясь поднять взгляд на своего пленителя–я не могу сказать вам, кто звонит, я и сам не знаю. Но они используют сеть “Phone Hom” для рассылки своих зашифрованных сообщений, я помогал боссу этой компании настраивать аппаратуру. В их сети есть данные, они все как-то связаны с политикой! Я узнал слишком много…они точно меня уберут! Уберут-уберут!!! –Это уже не моя проблема, приятель–сказал Байкер и поднялся с дивана. Входная дверь ресторана гудела от ударов, похоже на место происшествия прибыл спецназ, придётся выбираться с боем, как паршиво, что Хонда припаркована в паре домов отсюда. –Ненавижу китаёзиков– сплюнул Байкер и пнул ногой статуэтку. Голова Будды отвалилась от тела и закатилась под один из столов. Рёв сирен за окном становился всё громче… ПРИВЕТ, ЭТО “ДОН” ИЗ ОТЕЛЯ “БЛЮ”. ТЫ НАМ НУЖЕН СЕГОДНЯ! НАШ СОТРУДНИК С РЕСЕПШЕНА ОТПРОСИЛСЯ– ЖИВОТ ЗАБОЛЕЛ. А К НАМ СЕГОДНЯ ПРИЕЗЖАЮТ НЕСКОЛЬКО ВИПОВ! ПОСТАРАЙСЯ, ЧТОБЫ ОНИ ЧУВСТВОВАЛИ СЕБЯ КАК ДОМА… ЭТО ТВОЯ ГЛАВНАЯ ЗАДАЧА НА СЕГОДНЯ, ТОРОПИСЬ! *щелчок телефона Хороший солдат всегда изучает обстановку перед тем как нанести удар. И Джекет знал, куда именно он направляется. Отель Блю– центр империи Отца, место встречи многих видных мафиози. Если Майами это ад, то Отель Блю его сраная столица, логово змеи, где каждый официант является вооружённым до зубов головорезом. Впрочем, сегодня особенный день, и это место принимало элитных гостей… –С вами, Стив Роджерс, с прямым репортажем из Даунтауна, Майами! В городе с новой силой разгораются акции гражданского протеста, число людей на улицах достигает десятков тысяч. Протестующие уже разгромили Национальный Музей Примирения и парализовали работу экстренных служб города. Группы террористов в масках громят магазины и рестораны, принадлежащие выходцам из Восточной Европы…. Трансляция репортажа была выведена на миниэкран устройства, рядом с полицейской рацией. Джекет слушал, стараясь не думать о масштабах работы, проделанной им в Майами за последнее время. –Всё правильно, “Пятьдесят Благословений” изменят Америку! Ты отомстишь за всю нашу поруганную нацию, за всех ребят, лежащих в Земле. Наши ёбанные политиканы предали их, Джекет, но ты же не предашь?!– шептал голос капрала Дэниелса. Тёплая кровь вновь текла по рукам, а ладонь тянулась к виску. Отдать честь–Ура! –Но это ведь не правда, приятель –мёртвые глаза Дилана продолжали буровить Джекета с фотографии, будто что-то ожидая от него, как и Агнес–ты лжёшь, никакой ты не ангел возмездия. Ты просто используешь ИХ, как ОНИ используют тебя. Тебе ведь просто нравится всё это, больной психопат? Или нет?! Так зачем ты это делаешь….. От вредоносных мыслей отвлекали слова телеведущего: –В результате нескольких нападений со стороны радикалов, советская делегация была вынуждена в срочном порядке отбыть с территории города и покинуть штат Флорида. В настоящее время нахождение посла Ильи Яковлевича Костылёва и его картежа неизвестно… –Неизвестно, как же–усмехнулся Джекет, давя на педаль. Костылёв не мог покинуть Майами, из города в последнее время трудно выбраться, он будто огромный гламурный капкан, что совсем скоро окончательно схлопнется на глотках “завоевателей”. Посол укрылся в Отеле Блю, в единственном месте, где мафия могла гарантировать ему безопасность. Но не от Джекета, не от Мясника в Маске. Заслужил ли Костылёв смерти? Это не тот вопрос, которым должен задаваться солдат. Большинство людей, умирающих на войне не заслужило своей участи. Джекет глубоко вдыхает, плюшевая маска легко садится на лицо, скрывая эмоции. Теперь всё в порядке! Знакомая звериная ярость, лёгкий мандраж в ожидании операции. Джекет снова исчезает, и остаётся ОНО. Акада подъезжает к территории отеля. Всё повторится, снова и снова. Люкс номер Отеля Блю. Вызывающая роскошь: дорогой ковёр “Зебра”, двухспальная кровать, отделанная изысканной позолотой, телевизор “Zenith” и громадный аквариум с рыбками. В таком же аквариуме сидели и люди внутри номера: три “акулы”, привыкшие к охоте на людей– шестёрки Лебедева, одна “рыба-попугай”, слишком пёстрая для открытого моря– толстяк в костюме, заслуженный дипломат Илья Яковлевич Костылёв, сидящий на диване и перекатывающий в толстых пальцах золотое супружеское кольцо, и, наконец, ощетинившаяся “рыба-ёж”– правительственный агент Конрад Фелбс. Он стоял в самом дальнем углу номера у бронированного стекла. В его руках был телефон, его нога отстукивала отбой. –Лебедев, я начинаю терять терпение–Фелбс осмотрелся по сторонам, изучая реакцию “товарищей”. Один из мафиози вышел из комнаты на балкон, патрулируя территорию с ружьём “Байкал” в руках–если ты думаешь, что я и мой спутник рады сотрудничеству с выродками вроде тебя, ты ошибаешься. Ты обещал нам безопасность, но мы не чувствуем себя в безопасности среди твоих пешек. –Полагаю, вы бы ощутили себя в безопасности среди добрых американских граждан–раздался усталый голос с той стороны трубки– вперёд, мистер Фелбс, съездите в Даунтаун и узнаете, что о вас думают жители вашей любимой страны. А я заодно узнаю, можно ли убить ЦРУ-шника. –“Это твоя вина, уёбок, однажды мы возьмём за яйца тебя и всю твою шайку сраных коммунистов”–хотел сказать Фелбс, но вместо этого помолчал с минуту и спросил– вы обещали мне встречу с вашим агентом, мисс Химико, где она? Мы ждём её с обеда, вы обещали… –Мы обещали, не беря во внимание тот факт, что один из наших с вами “приятелей” в масках решит спалить до тла “Голубой Дракон”! Наш человек прибудет тогда, когда это станет возможным–босс не привык, когда с ним разговаривают подобным образом, меланхоличная усталость сменялась скрытой агрессией. И до открытой Фелбсу лучше не доводить. Один из воротил на диване взвесил в руках чехословацкий автомат-пулемёт “Скорпион “. Редкая штукенция! В воздухе чувствовалась напряжение. –За что мне это…за что, за что?!–ныл посол Костылёв. Его глаза беспомощно блуждали по помещению, казалось, он не совсем осознавал, где находился– разве я сделал что-то настолько ужасное, чтобы эти люди так хотели моей смерти…Аня…Аня! –Господи, да заткните его кто-нибудь–огрызнулась одна из “акул”, толстый негр по фамилии Дюваль. Агент Фелбс посмотрел на него и взялся за кобуру пистолета. Внизу раздались крики и выстрелы! –Это он…–прошептал Фелбс. Рыбки в аквариуме испуганно сновали из стороны в сторону. Джекет курит сквозь маску и вставляет в уши пустые гильзы. Джекет курит и вставляет гильзы, а затем врывается на рецепшн Отеля Блю, расстреливая всё живое. Официанты и русские корчатся от боли и оседают на пол. Джекет перезаряжает свой УЗИ и прижимается к стене, контролируя левый и центральный квадрат коридора, затем следует резкий поворот- и под контролем квадрат правый. Джекет идёт по прямой, выбивает дверь туалета и в упор расстреливает сидящего на унитазе человека. Куски керамики бьются и отлетают в стороны при соприкосновении с пулями. Джекет аккуратно открывает дверь в основной обеденный зал и открывает огонь в направлении барной стойки, правый квадрат. Из четырёх целей поражены две–неплохой результат! Сплошной огненный шквал решетит дверь, но Джекет отступает на шаг назад, отбрасывая бесполезный УЗИ в сторону. Двое бандитов бегут к нему, под прикрытием стволов союзников и работников отеля. МЯСНИК В МАСКЕ, ОН ЗДЕСЬ! Первый падает на пол с разбитой переносицей, второму Джекет загоняет нож в горло, а затем расправляется с первым используя выхваченный у второго Глок с глушителем. Пам-Пам, и всё! Огонь по центральному квадрату! Переворачиваются столы с дорогой утварью, разбивается огромная неоновая лампа, швейцар в роскошном вечернем сюртуке, вооружённый автоматом инстинктивно дёргается, поймав ртом пулю на полной скорости. Огонь по левому квадрату оставил помещение обезлюженным. Горы трупов разлагаются и гниют в самом роскошном месте города–это ли не сраная ирония! 1… 2… 3… Джекет стоит в лифте, сжимая в руках всё тот же пистолет с глушителем. На мраморный пол со звоном падает гильза, волчья морда отражается в трёх зеркалах. 6… 7… 8… Джекет глубоко вдыхает, под маской не хватает воздуха, и он почти не видит. Тело теряет ориентацию в пространстве, где-то на этаже втором орёт тревожная кнопка. Джекет слышит, как множество невидимых голосов шепчут ему в ухо: Тебе нравится… УБИВАТЬ ДРУГИХ ЛЮДЕЙ!!!! Ты монстр, признай это! Ты подвёл весь отряд, Джекет ПОЧЕМУ ТЫ НЕ УМЕР, ТАК БЫЛО БЫ ЛЕГЧЕ ДЛЯ ВСЕХ?! Я боюсь тебя, Джекет От тебя пахнет смертью –Ты мешок мусора, воняющий на помойке Америки. И убиваешь ты, потому что тебе больше нечем заняться в этой жизни, у тебя нет ни одной причины предпочесть её смерти. 11… 12… 13… *Дзинь… Двери лифта открываются, и он делает шаг…затем ещё и ещё. Палец ложится на спусковой крючок, война продолжается! –Мы ранили его, паси дверь!– орёт агент Фелбс. Две акулы, вооружившись винтовками смогли подбить Мясника в Маске, задев его перекрёстным огнём. Раненый, он скрылся в одном из номеров в дальнем конце коридора, оттуда вела лишь одна дверь–возьмите её на мушку, не подходите ближе. Как только ублюдок высунется, прострелите ему нахер башку. Фелбс ощущал, как в его груди яростно стучало сердце. Сейчас или никогда! Новая Америка, кровавая и злая стояла там, за какой-то несчастной стеной. Ещё немного, и демон, преследовавший Конрада во снах наконец умрёт, и Майами вздохнёт, как прежде. Господи сущий на небесах, помоги мне! Фелбс прицелился и приготовился стрелять… –Пожалуйста, не убивайте, Аня, Аня…АНЯЯЯ!!–кричал Костылёв из убежища. Джекет ступал осторожно, стараясь не соскользнуть с холодного подоконника номера шестьдесят пять, мощный ночной ветер трепал мех на маске Денниса, по куртке стекала кровь. Джекет заскулил от боли и напрягся, прыгнул, сапогами ударившись о балкон комнаты люкс. Из-за угла вышла акула–солдат русской мафии по фамилии Светаев. Он умер от точного выстрела в голову, его кровь вместе с мозговой жидкостью прыснули на бронированное стекло. Джекет взял в руки ружьё “Байкал”, запихнул туда патроны, обошёл мафиози сзади и уложил рикошетом всех обитателей люкса. Аквариум с рыбами разбился и мёртвые животные дёргались в луже воды. Последним умер агент Фелбс, Джекет вылечил его от давнишней головной боли, снеся саму голову нахуй! Костылёв всё ещё прятался в ванной. Джекет нашёл его, трижды обойдя номер. Холодное дуло ружья упёрлось в обвислую рожу рыбы-попугая, на волчьей морде заиграла насмешливая улыбка. –Умоляю тебя, не надо, не убивай меня– по огромным щекам Костылёва катились слёзы, его черви-губы едва двигались– я ведь не сделал ничего плохого! Я никому ничего не сделал…–он разрыдался, его тело обмякло, как мешок с дерьмом. Рука Джекета дрогнула, он вновь почувствовал ЭТО. “Отъебись, Дилан, ты мёртв, ты сдох из-за своих дегенератских принципов! “ Бесполезно, Джекет чувствовал, как его пальцы разжимаются, а ствол опускается. Разве был у него выбор, разве есть он у меня? Костылёв сунул руку в карман, и эта ошибка стоила ему жизни. Джекет отреагировал мгновенно. Выстрел, безжалостный как хлыст разрезал воздух. Толстый посол повалился в ванну-джакуззи, ручеёк крови стекал в слив. В его ладони была зажата фотография: красивая рыжеволосая девушка с новорожденным ребёнком на руках – Анна Костылёва. –Блять! – выругался Джекет и швырнул ствол на пол, рядом с трупом. Он снял с лица маску и заорал– БЛЯТЬ, БЛЯТЬ, БЛЯТЬ! Но быстро пришёл в чувство. Акада припаркована внизу–нужно уходить и как можно скорее. Последняя гильза упала на пол, всё было кончено, аквариум разбился, а трупы рыбёшек засыхали на полу…. Но это было не последнее событие, случившееся с Джекетом за эту длинную ночь. Ещё подъезжая к дому, он заметил, на втором этаже старого кондоминиума, свет из окон своей квартиры. Поднявшись на второй этаж и обнаружив открытую дверь, он утвердился в своих опасениях. Льющаяся из ванной вода не оставила места сомнениям. Джекет чувствовал эффект дежавю. Дверь треснула от третьего удара и со скрипом завалилась на бок. По ванной плитке растекалась мутная ржавая жидкость. Она лежала на спине, почти захлёбываясь. Длинные обнажённые руки раскрывались глубокими тёмными порезами. Осколок стекла зловеще блестел под ногами Джекета. На шее болталась петля мокрой верёвки, металлическая штанга обвалилась, укрывая тело под собой занавеской, пропитавшейся кровью. Видимо на этой штанге Агнес и пыталась повеситься. А затем она вскрылась и попробовала утопиться. Счёт шёл на секунды, девушка потеряла много крови. –Не умирай, только попробуй сдохнуть, сука! –закричал Джекет, вытаскивая горячее тело из воды. Агнес повисла в его руках. Сквозь звон льющейся воды и тяжёлое дыхание Джекета пробивался тихий кашель. Джекет отнёс девушку в комнату, положил на диван, перевязал руки собственной простынёй и наложил на раны шину. Затем задрал её ноги, стимулируя отток крови. В скором времени, кровотечение остановилось, а сердцебиение нормализовалась. Хочет того или нет, Агнес будет жить… –Джекет…–шептала она, постепенно приходя в сознание, её красные, опухшие глаза смотрели прямо на него, сквозь кожу и одежду, в душу–…извини меня за те слова, что я сказала тебе днём. Знаешь, я не подозревала, что они относятся к тебе, пока не услышала твою реакцию. Я говорила о себе, Джекет. Мусор? Это я ёбаный мусор, использованный презерватив, бумага для подтирания…–она закашлялась и с трудом улыбнулась. В этой улыбке было невероятно много боли. –Я знаю–сказал Джекет, прикладывая к рукам девушки пакеты со льдом– но ты сказала правду. Я такой же…–чуть промедлив, он продолжил, не выдерживая взгляда–… сегодня я убил человека, Агнес, не такого, как воротилы мафии. Если бы мусор вроде меня сдох раньше, если бы меня не было, то этого человека ждала бы жена и ребёнок. Я приношу боль всему живому, я отравляю эту Землю собой, ты это понимаешь?! –Да…–вздохнув и укутавшись в плед сказала она. Ей было тяжело оставаться в сознании, и она отвечала коротко, улетая обратно в блаженный сон– …но зачем, Джекет…почему ты дважды заставил меня жить? –Потому что даже самые конченые, самые отвратительные твари всё равно стремятся к жизни–Джекет улыбнулся и непонятно зачем прижался к остывающему после горячей ванны телу Агнес– даже ты, даже я… В таком положении, не смыкая глаз, они пролежали всю ночь....