ОТРАЖЕНИЯ

      Они занимались любовью долго-долго. По крайней мере, Ван Ибо думал именно так. В том, что эти волны удовольствия и… счастья — любовь, он даже не сомневался, закрывая глаза и отдаваясь умелым рукам и ищущему языку дракона.       Сяо Чжань был нежен, хоть бывало, и порыкивал грозно, и придавливал его своей рукой к подушкам. В такие моменты Ибо отчётливо видел на пальцах гэгэ крошечные чешуйки, а его ногти приобретали оттенок нежно-зелёного нефрита. Иногда по спине его ласково гладила кисточка драконьего хвоста, и тогда он пытался сказать Сяо Чжаню, что это странно и… круто, но тот с рыком закрывал его рот поцелуем, кусая намятые и припухшие губы и вводя разомлевшего парня в состояние, схожее с религиозным экстазом.       Это было невероятно. Невероятно круто!       То, что дракон вытворял с ним одним лишь своим языком!       Ван Ибо, до этого даже не помышлявший о близости, ликовал, искренне наслаждаясь каждым моментом, каждым мельчайшим штрихом их страсти. Великий Наставник всегда говорил, что единение тел — это, как единение душ, а значит, и есть самый настоящий путь познания дао. «Одна жизнь, один котёл, одна постель — одно дао» — любил повторять он своим ученикам, и Ван Ибо даже не парился по поводу того, что, во-первых, ему больше нравятся парни, чем девчонки, а во-вторых, он ни разу ни к кому не прикасался и вообще не делал ничего такого, что подпадало под определение «одна постель» …       До этого момента.       Хотя разбросанные повсюду подушки и пушистые ковры с цветами и волшебными птицами трудно было назвать кроватью, но зато сколько простора! Они катались, боролись, смеялись и… любили друг друга.       В основном, конечно, любили и баловали его.       Чжань-гэ — даром, что истинный дракон — оказался заботливым и внимательным, не пропуская ни одного сантиметра тела партнёра, который бы он не поцеловал, не укусил (легонько-легонько) и не зализал.       Широкий драконий язык, как заметил Ибо, случайно посмотрев вниз на коленопреклонённого гэгэ, с упоением работавшего над полировкой его восставшего стержня до нефритового блеска и такой же прочности, был весьма умел. Он широкими, размашистыми мазками проходился по тем местам, о которых в обычной жизни парень даже не задумывался, — просто мыл и всё. А тут такое…       Оказывается, в этих потаённых уголочках его тела было столько любви и страсти, столько упоительного наслаждения, что прямо сейчас Ван Ибо чувствовал себя первооткрывателем и исследователем новых земель, миров, чувств, ощущений… своего дракона.       Да уж, привлекательную тушку Сяо Чжаня он облапил со всех сторон и как следует. С удовольствием отмечая, насколько Чжань-гэ крепок телом: насколько мускулисты его ноги, насколько упруга его задница и… насколько остры его зубы. Увлекшись и заигравшись в естествоиспытателя, обследующего новые виды сексуальной волшебной фауны, Ибо не удержался и цапнул дракона за нежное полупопие, соблазнительно торчавшее вверх, пока владелец аппетитного зада выделывал замысловатые кренделя с его яйцами, опухшими от желания.              Боже, что тут началось: дракон взревел, и у него на спине тут же вырос костяной гребень, переливающийся всеми оттенками фиолетового и зелёного. Длинный хвост, неожиданно появившийся возле поджавшейся попы Ибо, больно щёлкнул по ней своей обычно мягкой и нежной кисточкой, а сам гэгэ впился зубами ему в… сосок, заставляя сначала орать благим матом, а затем подвывать от удовольствия, когда шершавый, раздвоенный язык ловко зализал ранку и закрутил его сосок своими уверенными, но нежными движениями.       Ощущения были крышесносными.       Однако в следующий раз, когда он захотел повторить этот фокус, дракон был наготове и быстро подмял его под себя, навалившись сверху вмиг отяжелевшим телом с чешуйчатыми островами, спинным гребнем и нежными, пробивающимися на лбу рожками. После чего втянул в долгий поцелуй, который чуть не убил Ибо нехваткой кислорода. Но он не жаловался — целоваться с Чжань-гэ было невероятно приятно. А всё остальное, что распутник-дракон проделывал с ним, заставляло поверить в рай на земле. По крайней мере, в эту минуту Ван Ибо ощущал себя в райских кущах, качающимся на волнах удовольствия.       Хотелось чего-то большего…       Но стыд и страх останавливали его от просьбы к Сяо Чжаню о продолжении. Парень хорошо видел, как его любовник сдерживается, как кусает собственные губы каждый раз, как он лезет к нему туда, где страшно, интересно и хочется.       А посмотреть там было на что!       Не то чтобы Ибо видел много мужских причиндалов — так, замечал иногда у других послушников во время совместных купаний в реке, но ведь не трогал же и не пялился откровенно. Он был скромным парнем, почитающим Наставника и следовавшим его завету: «Вы должны встретить свою родственную душу и тогда познаете тайны жизни и смерти…». Пусть Ван Ибо и не понимал всего, но точно знал — своего человека он ещё не встретил, поэтому терпеливо ждал, сохраняя свою «огненную эссенцию жизни» до лучших времён. Теперь эти времена настали, и он хотел бы испытать все оттенки страсти, но его возлюбленный дракон почему-то медлил, словно скромница на тайном свидании.       Конечно, он не был развратником, помешанным на совокуплениях. Однако после выкрутасов Чжань-гэ его тело пылало и жаждало ещё больше ласк и чего-то неизведанного. Такого, о чём он пока не знал, но догадывался.       Раньше, когда Ибо слышал, как собратья по учению обсуждают интимные подвиги, он думал, что это глупо — так зависеть от желаний. Читая о сексуальных практиках, он готов был лишь теоретизировать, сохраняя семя, молодость и здоровье. Пока… Пока не встретил Сяо Чжаня и не распробовал вкус его губ…       Сейчас все старинные даосские трактаты были забыты, а в голове Ван Ибо набатом билось: «Один котёл, одна постель — одно дао…».       Взрыв был неожиданным и эмоциональным.       Когда гэгэ с особой тщательностью применил к нему свои оральные умения — Ибо не выдержал и взорвался, заляпывая лицо и одежду любовника той самой «эссенцией» и истошно вопя от удовольствия. Оргазм захлестнул его так сильно, что он потерял связь с миром, оглох и ослеп, превратившись в одну чувствительную точку; любое прикосновение к которой, наверное, могло бы убить.       Сяо Чжань лёг рядом и обнял дрожащего и плачущего парня, став больше драконом, чем человеком. Его гибкий хвост просочился под спину Ибо, обвился вокруг талии, коленей, плеч и, приподняв ослабевшее тело над полом, начал ласково покачивать, а сам гэгэ тихо напевал колыбельную. Ван Ибо чувствовал уют, комфорт и безопасность в этих импровизированных объятиях, и, разморенный едой и переизбытком удовольствия, мгновенно уснул, убаюканный сладким голосом.       Уплывая в объятия сна, он тихо пробормотал:       — Гэ, а как же ты?.. Тебе ведь тоже нужно… разрядится. Если хочешь, я готов…       — Спи, любовничек. Я подожду! — ответил дракон, нежно коснувшись губами его лба. После чего парень тут же уснул так сладко и крепко, как никогда не спал в своей жизни.       Сяо Чжань в полудраконьем облике ещё долго сидел, качая его на своём хвосте, и смотрел на спящего с такой нежностью и любовью, что если бы Ибо проснулся и увидел этот взгляд, то умер бы от восторга. Дракон любил его больше жизни.       — Малыш, жаль, что ты лишь семя кальпы и ничего не помнишь… — прошептал он, поднимаясь, и понёс своё спящее сокровище вниз, в комнату, где Ван Ибо проснулся часами ранее.       Слугам-обезьянам был дан знак собрать мягчайшие подушки и устелить ими ложе, чтобы он мог устроить своего юного возлюбленного с наибольшим комфортом.       Когда Ибо, раскинувшись в позе звезды, сладко засопел, Сяо Чжань приказал:       — Убавьте огонь в лампах, потушите свечи и… — тут он замешкался, оглядывая прислужников и быстро указав на двоих из них, добавил: — Эй вы, двое! Встаньте с опахалами по обе стороны кровати, чтобы создать прохладу. Пошевеливайтесь и не ленитесь!       

***

             После того, как все распоряжения были выполнены, он ещё раз поцеловал лоб возлюбленного так нежно и невесомо, словно осенний ветерок, колышущий сухую травинку. Затем не удержавшись, коснулся его губ и, вздохнув с сожалением, вышел.       Быстро взбежал по лестнице и выкатился во двор, уже практически приняв свой истинный облик. Солнце, садившееся за горизонт, окрашивало облака в кроваво-красные цвета позднего заката и вечереющее небо манило своей глубокой синевой.       Дракон Сяо Чжань расправил крылья, взлетел, ловя потоки воздуха, развернулся и направился в море на охоту. Всё-таки, драконьего в нём было больше, чем человеческого, а монстры любят свежую добычу.       Морские создания уходили на глубину, как только его огромная тень скользила над водой. Сяо Чжань летел низко, высматривая аппетитную жертву. Он охотился ради удовольствия, азарта и… пищи, хотя и был сыт.       Но разве жареное мясо заменит дракону свежатину? Никогда!       Вот он заметил жирного детёныша мегалодона[1], впервые вышедшего в океан из «детских яслей», и резко спикировал, разрезая мордой волны. Секунда… добыча забилась в пасти, а он вынырнул и лёг на воду, напоминая большой, красивый корабль с перепончатыми парусами.       Запрокинув голову, он с наслаждением заглотил ещё живую жертву и, сплёвывая плавники, сыто улыбнулся. Теперь можно было отдохнуть и искупаться в волю.       Через десять минут расслабленного отдыха дракон нырнул, фыркая и смеясь так звонко и чисто, словно тысячи серебряных колокольчиков завибрировали одновременно. Под водой он чувствовал себя прекрасно, также как и в небе. Поэтому быстро поплыл на глубину, распугивая мелких обитателей рифов.       Жизнь кипела вокруг, а счастье от найденного возлюбленного заполняло Сяо Чжаня до краёв, рождая чистую радость бытия.              Спустя час, наевшись и наплававшись, он поднялся в небо и полетел инспектировать границы этого осколка миров, следя, чтобы никто не проник извне и не помешал его драгоценному сокровищу отдыхать. Ван Ибо — вот то, что было для него самым важным. Не высокопарные понятия о мироздании, а любимый, ради которого он жил тысячи лет, теряя и находя его в складках вселенных и мечтая лишь об одном — о тихой и спокойной совместной жизни здесь, в их Храме.       Получится ли в этот раз сохранить любовь, Сяо Чжань не знал, но готов был рискнуть всем и попробовать… стать счастливым.       Вместе. Вдвоём.       Навсегда!       

***

             Когда Ван Ибо проснулся, в комнате стоял полумрак, а рядом лежал кто-то большой и чешуйчатый. Дракон спал у его кровати, втиснув на ложе лишь свою огромную голову, а сам оставаясь на полу и занимая почти всю площадь просторного помещения. Парень улыбнулся и, протянув руку, погладил длинные седые усы. На удивление, они оказались мягкими и приятными. Сяо Чжань зафыркал во сне и выдохнул, испуская из ноздрей маленькие ветряные смерчи и расшвыривая подушки.       — Тише ты, тише… — прошептал Ибо, целуя дракона в нос и гладя нежный пушок, покрывающий морду. — Спи, милый, я не хотел тебя беспокоить.       — Ты и не беспокоишь! — прогудел Сяо Чжань, приоткрывая один глаз и потираясь носом об Ибо. При этом умудрившись сначала подбросить растерявшегося парня вверх, а потом поймать его на кисточку хвоста, словно жонглёр горящее кольцо.       Ван Ибо засмеялся:       — Гэ, ты классный и впечатляющий в этом облике, но… Не мог бы ты снова стать человеком?       — Человеком? Тебе не нравятся драконы? — обижено пробасил тот и, вытянув шею, выпустил в потолок тонкую струйку огня, зажигая свечи на огромном колесе, заменяющем люстру.       Света прибавилось.       — Мне нравятся… очень нравятся драконы… но на улице! — воскликнул Ибо, мысленно молясь, чтобы этот большой чешуйчатый ребёнок бравируя не спалил всё вокруг. Ведь воспоминание о поджаренном монстре у ворот Храма было ещё слишком свежо и пугающе       — Ладно! Будь, по-твоему, — нехотя согласился Сяо Чжань и комната вмиг наполнилась белесым туманом, скрыв огромную драконью тушу от посторонних взглядов. Да и вообще всё скрыв.       На миг парню показалось, что его окунули в молоко, и он задержал дыхание, понимая, что это инстинкт — духовное тело жило по иным законам. Но вдруг в груди запекало и страстно захотелось вдохнуть.       «Я снова становлюсь человеком?» — подумал Ибо и уже было открыл рот, чтобы спросить об этом Чжань-гэ, как туман рассеялся, и перед ним оказался полуголый Сяо Чжань в одних лишь исподних штанах. Красивый торс матово блестел в дрожащем свете свечей, а рельефные мышцы рождали желание прикоснуться и провести пальцами по бархатистой коже.       — Гэ, какой же ты красивый! — воскликнул Ван Ибо и, перекатившись на бок, прижался спиной к сидящему на краю кровати гэгэ. — Я люблю тебя, Чжань-гэ. Честно! Люблю… Хотя и сам не понимаю, как это получилось. Мы же почти не знакомы.       — Мы знакомы с тобой всю жизнь! — перебил дракон и добавил взволнованно, грассируя своим сексуальным голосом и пуская по телу Ибо рой мурашек: — Просто ты этого не помнишь.       Ван Ибо слушал и млел. Ему опять хотелось целоваться и… трахаться. А потом опять целоваться. Но, наверное, у Сяо Чжаня были другие планы, и парень сдержался, чтобы не броситься на дракона, словно озабоченный кобель.       — Почему? Почему я не помню?.. — тихо переспросил он, стараясь не пялиться на гладкую и мускулистую грудь своего возлюбленного.       Как же хотелось впиться зубами в эти грудные мышцы! Но нельзя — у них разговор. Важный.       — Это долго объяснять, но я постараюсь… — задумчиво ответил дракон, кусая губы и от тревоги, и от растерянности.       — Давай, я слушаю! — выдохнул Ибо, перевернувшись и положив голову на колено подогнутой под себя ноги гэгэ.       Потёрся щекой о мягкие, курчавые волоски и вдохнул мускусный запах его тела. Сяо Чжань пах приятно и необычно — не как люди. В запахе его кожи было так много оттенков: морская свежесть и палящее солнце, прогревающее землю до состояния кузнечной печи, острые специи и аромат диких трав. Всё это рождало уникальный природный коктейль, который заставлял Ван Ибо таять в его объятиях.       Прямо как сейчас.       Вдруг дракон фыркнул и накрыл его макушку узкой ладонью со слегка зеленоватыми ногтями, будто специально присыпанными нефритовой пудрой — небольшое напоминание о нечеловеческой природе их владельца. Провёл рукой по волосам, довольно урча и смотря на Ван Ибо таким восторженным взглядом, что у того сердце едва не остановилось от умиления и… любви.       Он тонул в гэгэ, как потерпевший кораблекрушение моряк в штормовых волнах, и радовался, впервые в жизни испытывая нечто подобное, нахлынувшее внезапно, сбившее с ног ураганом и родившее в нём доселе неизведанные сильные чувства.       Сяо Чжань улыбнулся и сказал:       — Мы с тобой духи великих стихий — воды и ветра — рождённые Хаосом в начале времён. Я — Повелитель времени и пространства, Хранитель Междумирья. А ты — Небесный Дух Священного Журавля[2], Владыка Врат и Переходов, Страж путей и проводник душ из миров смертных в Мир Духов.       — Я?! — воскликнул Ибо, озадаченно задумавшись.              Ничего подобного, никаких особых талантов он за собой никогда не замечал, да и среди адептов был не самым выдающимся или умным. Как маг он вообще на зачаточном уровне и стал Вторым старейшиной скорее по протекции, чем из-за способностей. Просто Великий Наставник был учителем его Учителя и, следовательно, стал ему словно дедушка. А всем известно, что дедушки души не чают в своих внучатах. Хотя Учитель говорил ему неоднократно, что его назначение заслужено его доблестью и стратегическим мышлением, связанным с военным делом.       Всё, что касалось ристалища и всех военных дисциплин, отлично давалось Ван Ибо и в этом он действительно обгонял многих сверстников, да и людей старше и опытнее себя. Великий Военный Наставник и Великий Маг Огня, отвечающие в секте за безопасность, всегда очень высоко отзывались о нём и первыми поддержали его назначение в Большой совет старейшин. Ибо это ценил и уделял боевым искусствам всё своё свободное время. Однако… Однако это не помогло ни ему, ни его старшим и младшим соратникам во время нападения на земли секты демонического войска.       Воспоминание о пережитом и собственной смерти нагнали тоску, и его лицо омрачилось. Дракон, казалось бы, до этого занятый лишь собственными размышлениями и вещавший о великом, внезапно запнулся и, словно заботливая нянюшка, склонился к нему, приговаривая:       — Бо-ди, милый, что?.. Что случилось?! Почему ты неожиданно побледнел? Где-то болит? Я напугал тебя?!       — Нет, гэ, не напугал… — рассеянно ответил Ван Ибо, садясь на кровати и поджимая под себя ноги. — Просто… вспомнилось…       — Забудь! Та жизнь закончилась, и это лишь мгновение твоего сна! — воскликнул дракон и притянул растерянного юношу в свои объятия, согревая и утешая его.       — Моего… сна?! — ещё больше удивился Ибо, окончательно запутавшийся во всей этой метафизике. — Гэ, объясни просто, как для тупых, чтобы я наконец понял, о чём ты вообще говоришь! — воскликнул он, отстраняясь и заглядывая в глаза Сяо Чжаня так вопрошающе и истово, что тот перестал улыбаться и посерьёзнел. А потом резко встал и ответил с повелительными нотками в голосе:       — Идём! Я покажу!       — Куда? — не понял Ибо, уже жалея о своей выходке и желая вновь упасть в объятия любимого.       — Увидишь, — коротко бросил дракон и направился к выходу.       Либо у Ибо было что-то с глазами, либо дверь в комнату периодически исчезала, появляясь лишь по желанию хозяина этого места, то есть Сяо Чжаня.       Впрочем, как и слуги. Ван Ибо вообще не был уверен, что они живые существа. Он даже предположил, что это какие-то марионетки или пленённые духи, которых дракон использует в качестве рабов.       «Надо бы расспросить гэгэ об этом месте поподробнее», — подумал он и встал следом. «Раз это наш дом, то мне надо знать о нём всё!» — тут же решил про себя, а вслух сказал совершенно другое:       — Гэ, ты собираешься ходить вот так? Практически голышом? А если кто увидит?.. Я против!       — Какой ты собственник, Бо-ди! — рассмеялся дракон и вмиг превратился в волшебного принца.       Его одежды сверкали драгоценной расписной вышивкой с различными сюжетами, главными героями которых были дракон и журавль, а на груди красовался круг Инь — Ян. Длинные локоны были убраны в замысловатую причёску и красиво спадали тяжёлыми волнами, рассыпаясь по плечам словно тёмный шёлк. В волосах сверкала золотая заколка, больше похожая на символ императорской власти, чем на обычное украшение. Весь образ излучал величие божества.       — Ух ты! — восхищённо присвистнул Ибо.       Он любовался своим гэгэ с таким детским восторгом и непосредственностью, что Сяо Чжань рассмеялся и вмиг сменил помпезный образ на более простой и естественный: снежно белые одежды даоса, которые так прекрасно подходили ему.       — Так больше нравится? — спросил он ласково и Ван Ибо, подавив удивление, утвердительно кивнул. — Тогда пошли, раз я одет достаточно, чтобы не смущать мух и скорпионов. В Храме сейчас лишь мы вдвоём. — добавил он, подмигнув и хихикнув.       — Мой гэгэ нравится мне в любом виде — и божеством, и даосом, и… голым! — воскликнул парень и рассмеялся.       Его смех прозвучал грубовато, словно крик гиены, но Сяо Чжань лишь улыбнулся в ответ и произнёс с такой теплотой и искренностью, что у Ибо даже пальцы на ногах поджались от волнения:       — И я тебя люблю, Бо-ди! Но нам надо идти и разобраться во всём.       — Надо, — эхом отозвался Ибо и шагнул к Сяо Чжаню в объятия, по хозяйски кладя руки ему на талию и притягивая ближе.       Дела подождут, а губы — нет.       — Гэ, давай повременим. Пару минут. Я хочу… сделать тебе то, что ты сделал мне во время обеда. Можно?       Сяо Чжань осыпал его лицо короткими поцелуями и проговорил хрипло:       — Я не против, но… могу увлечься и не сдержаться. А значит перейти границу…       — Да к чёрту границы! Овладей мной и покончим с недомолвками! Надоело торчать между жизнью и смертью в недотеле! — воскликнул Ибо и попытался снять с гэгэ одежду.       — Не торопись, торопыга… — с нежностью проворковал дракон и вмиг остался в чём мать родила.       Парень от неожиданности присвистнул и уставился Сяо Чжаню в пах. Член у того был не просто выдающимся — а самым красивым и мощным из всех членов всех живых существ во всех тысячах миров. Ибо был уверен в этом, а ещё в том, что он счастливейший даос в мире. Его вторая половинка был рядом и готовился разделить с ним путь самопознания самым приятным способом — через удовольствие.       Залюбовавшись на стройное тело гэгэ, он в мгновение ока скинул собственные одежды, скорее разорвав их, чем сняв, и воскликнул немного патетично, но с искренностью достойной истинного искателя пути Дао:       — Готов принять всё от своего Чжань-гэ и идти с ним по жизни рука об руку, деля котёл и постель!       — Помолчи, неугомонный! — проворковал дракон, закрывая ему рот поцелуем и толкая на кровать.       Они упали в подушки и занялись тем, чем и должны заниматься всё отведённое им судьбой время в каждом перерождении и во всех известных мирах — любовью! Ван Ибо напоминал об этом Сяо Чжаню каждый раз, как его рот освобождался, чтобы произнести хоть что-то:       — М-мм!.. Чжань-гэ, ещё!.. Хочу… тебя… Вечно!

***

      Спустя тысячи, миллионы лет, когда они, утомлённые и пресыщенные, лежали рядом и рассматривали потолок, Ибо, потянувшись лениво, спросил:       — Так что ты хотел рассказать и показать мне, гэ?       — Всё! Правду о нас… и нашем проклятии, — немного грустно ответил Сяо Чжань, поворачиваясь на бок и подпирая голову рукой.       — Проклятии? — удивился Ибо и лёг, зеркально повторяя позу возлюбленного.       — Да, проклятии рождаться, жить и умирать тысячи и тысячи раз, встречаясь лишь на время здесь… в этом Храме! — слова звучали жёстко, а голос дракона был подавленным. Парень вытянул руку и провёл по его щеке, ощущая на кончиках пальцев неожиданную влагу.       «Это слёзы? Разве драконы плачут?» — удивился Ибо и поднеся руку к губам, слизал крохотные капельки, ощущая горький вкус неизбежной потери. И когда он стал таким чувствительным?       Сяо Чжань пристально наблюдал за ним и видя, как изменилось лицо возлюбленного, быстро проговорил:       — Давай вставай и пошли, искупаемся под водопадом, а потом я покажу тебе Зеркала. Нам придётся отправиться в прошлое, будущее и настоящее… В другой мир и… затем встретиться снова. Много… много раз!       — Мы должны расстаться, гэ?! — не понял Ван Ибо и испугался. Он не готов был расставаться со своим возлюбленным ни сейчас, ни потом — никогда!       — Да, должны… Твоё физическое тело уже сформировано моей энергией, и… Теперь мы должны разойтись! — с тоской проговорил Сяо Чжань и легко коснулся его лба между бровей, даря лёгкий и нежный поцелуй, словно ребёнку. — Семя кальпы, сокрытое мной в твоей душе, снова приведёт тебя ко мне сквозь множество перерождений, пока не сгинет эта Вселенная, и даже после разрушения всего сущего… После моей смерти оно сохранит воспоминание о нас… Поэтому мы сможем возродиться в новой Вселенной и жить наконец-то вместе.       — Значит, чтобы быть вместе, нам надо умереть? Вдвоём? — переспросил Ибо со всей серьёзностью, готовый прямо сейчас перерезать себе горло, лишь бы потом остаться с возлюбленным навсегда.       Мысль о расставании пугала и наполняла его тревогой и ужасом, лишая воли разум и тело. Кстати, о теле…       Он ощупал себя, прислушался и неожиданно понял, что его сердце снова бьётся, лёгкие наполняются воздухом, а язык может ощущать вкус. В данный момент у него во рту был вкус гэгэ, и это чуточку согрело разбитое сердце воспоминанием о недавнем удовольствии.       — Всё не так просто, Бо-ди, — тихо ответил Сяо Чжань, гладя возлюбленного по спине вновь появившейся из ниоткуда кисточкой юркого драконьего хвоста. — Всё имеет своё начало и конец. Наша Вселенная когда-то родилась и когда-то должна будет умереть. И мы вместе с ней, как только настанет последний миг этого Времени. Но это будет ещё не скоро. Не переживай.       — Я и не переживаю! — буркнул парень, насупившись, но позволяя хвосту щекотать и гладить себя в самых потаённых местах. А потом резко проговорил: — Я не боюсь смерти, гэ! Наоборот, пусть всё рухнет сейчас, и мы… сможем наконец обрести счастье. Не хочу я этих путешествий во времени… НЕ ХОЧУ!!!       — От нас это не зависит, — коротко бросил Сяо Чжань, вставая и протягивая руку Ван Ибо. — Идём мыться, есть и слушать лекцию о путешествиях по мирам Отражений. Надо торопиться, а то они скоро будут здесь…       — Кто?! — воскликнул Ибо, направляясь к двери.       — Одеться не хочешь? — насмешливо спросил дракон, намекая на недавний приступ ревности с его стороны.       — А зачем? Всё равно скоро расстанемся — любуйся, пока можешь и запоминай! Да и здесь только мухи, пауки и скорпионы…       Ван Ибо ответил почти грубо и натянул сапоги. Пусть он и голый, но босиком идти не хотелось. Кто его знает, когда эти пыльные коридоры убирались в последний раз, а скорпионы могли и ужалить.       Сяо Чжань шёл сзади и смеялся, периодически похлопывая его по заднице то рукой, то своим вездесущим хвостом. Подгонял значит.       Ибо обернулся, рассмеялся и побежал вверх по лестнице, крича во всё горло:       — Гэ, догоняй!..       Так они добежали до водопада в купальне: смеющиеся, раскрасневшиеся и счастливые. Живые. Как в последний раз!       Стоя под прохладными струями, Ван Ибо погладил дракона по спине, пытаясь скользнуть рукой к паху. Получил шлепок по пальцам и обиженно спросил:       — Гэ, кто должен появиться, раз ты бьёшь меня?..       — Адские гончие, — просто ответил дракон и поднёс руку Ибо к губам, целуя каждый пальчик, ладонь и каждую косточку с такой заботой и вниманием, что юноша тут же простил ему шлепок и вновь принялся провоцировать.       — Ты что, не устал? Ненасытное ты чудовище! — воскликнул Сяо Чжань, гладя его по ягодице.       — Сам ты чудовище, а я влюблённый журавль! — засмеялся Ибо.       В этот момент раздался пронзительный вой.

***

             — Они здесь! — воскликнул Сяо Чжань, выскакивая из пруда и начиная превращение. В этот раз он не пользовался магической завесой, и Ван Ибо видел, как удлиняется его тело, покрываясь чешуёй, как растёт гребень и когти на лапах, ещё секунду назад бывших нежными руками, как вытягивается лицо, превращаясь в драконью морду, и как всё тело возлюбленного укрупняется, становясь громадиной из когтей и зубов — Великим и Грозным Драконом.       — Ух ты, как красиво… — заторможенно проговорил Ван Ибо и тоже выбрался на берег, стоя мокрый, босиком на песке.       — Приготовься! — крикнул Сяо Чжань и взлетел.       После чего выписал в воздухе замысловатый знак своим хвостом, и в небе загорелась печать. Ибо оглядел себя и понял, что стоит полностью одетый — в боевом облачении, а дракон завис над ним, готовясь к бою и копя внутренний жар для огненной атаки. Противников ещё не было видно, но их вой и уханье били по ушам, резонируя от окружающих скал и разносясь над водой утробным гласом грядущего Апокалипсиса.       «Опять они — эти демонические армии! И здесь нашли меня, гады…» — подумал Ибо, обнажая меч и готовясь дорого продать свою жизнь. Пусть их с драконом только двое, но они ведь великие духи стихий…       Хоть он ничего и не помнит, но ведь, живя как смертный, чему-то сумел научиться. Боевой азарт охватил его — и в этот момент горизонт покрыла зловещая тьма, впереди которой неслись три огромных демона с головой собаки, телом льва и крыльями летучей мыши — адские гончие Вопрошающего.       — А вот и твари преисподней пожаловали! — выкрикнул дракон и выпустил струю пламени прямо первому демону в морду.       Мерзкая шавка заскулила и отступила, прячась за спины двух других. Самый крупный, чёрный демон с глазами, словно два жерла вулкана, тоже дыхнул огнём, опаляя крылья дракона и сжигая весь кислород в окружающем воздухе. Сяо Чжань расправил крылья, создавая над Ван Ибо нечто, напоминающее зонт, и мысленно приказал:       — Сейчас же беги в Храм! Он сзади. Главный зал и самое большое зеркало в центре — войди в него. Не спорь! Я смогу защитить нас и… найду тебя в отражениях и временных отрезках. Иди!       — Обещаешь?       — Обещаю, Бо-ди! Клянусь…              Его последний вскрик потонул в шуме развернувшегося боя. Третий пёс-демон скосил свои глаза на Ибо и ринулся в атаку. Парень отбил её, взмахнув мечом и проведя серию молниеносных ударов, отрубил адской гончей правую переднюю лапу, а затем, подгоняемый истошным криком дракона: «Беги!» — со всех ног помчался к Храму.       Взлетев по ступенькам и толкнув тяжёлые двери одной левой, словно пушинку, он в несколько шагов преодолел огромное пространство холла, сам поражаясь собственной скорости, и предстал перед большим напольным зеркалом. Коснулся его поверхности рукой и она подёрнулась рябью, показывая берег реки, тёмные заросли леса и огни на поляне в сторонке.       Ван Ибо шагнул — и… оказался в другом мире.        Примечания от автора: 1. Мегалодон (Carcharocles megalodon) — вымершая гигантская акула, жившая около 23–3,6 млн лет назад. Достигал 15–20 метров в длину и весил до 70 тонн. Его зубы — одни из самых крупных в палеонтологических находках. Мегалодон считался самым опасным морским хищником своего времени. Они были одиночками и скорее всего вели асоциальный образ жизни, как современные белые акулы. Однако в местах изобилия пищи — например, в китовьих кладбищах — могли собираться временные «скопления» особей.       Учёные не имеют прямых ископаемых свидетельств того, как именно мегалодоны размножались, но по аналогии с крупными ламнообразными акулами предполагается внутреннее оплодотворение. Самец вводил сперму самке при помощи видоизменённого плавника (класпер). Далее эмбрионы развивались внутри тела самки. Наиболее сильные детёныши поедали более слабых или неоплодотворённые яйца, чтобы получать больше питательных веществ — это называется оофагия. Развитие в утробе занимало в среднем до года (с оофагией).       Скорее всего, материнской заботы не было. Как и современные акулы, мегалодоны рождались уже полностью сформированными и сразу были готовы к самостоятельной охоте. Однако учёные обнаружили «детские ясли» мегалодонов — районы с окаменелыми зубами преимущественно молодых особей, в тёплых, мелководных заливах (например, Панама, США, Перу). Это говорит о том, что самки, возможно, осознанно рожали в защищённых местах, где малыши могли выжить, избегая встречи с другими хищниками — в том числе с взрослыми мегалодонами. Детёныши при рождении достигали 2–3 метров в длину — размер взрослой белой акулы. Это делало их уже довольно грозными хищниками с самого начала. Половая зрелость наступала примерно к 15 годам, а продолжительность жизни мегалодона составляла до 40–50 лет, предположительно. 2. В китайской мифологии журавль (鹤 hè) — символ благородства, бессмертия и связи с миром духов. По легендам, даосские бессмертные нередко путешествовали по Небесам на спинах белых журавлей. Эти птицы считались вестниками и стражами перехода между мирами. Более подробно об этом можно прочитать в посте автора на Фикбуке: https://ficbook.net/authors/5520436/blog/391126#content