ОТРАЖЕНИЯ

      Сяо Чжань не любил ссоры. Точнее, умел держать лицо. Родительские разговоры всегда напоминали игру с предопределённым финалом — тебя не спрашивают, тебя ставят перед фактом. Вот и сегодня, когда он, намереваясь рано утром выехать на тимбилдинг[1], получил сообщение от отца: «Срочно. Приезжай домой. Это важно» — он знал, что отпуск ещё не начался, но уже пошёл под откос.       Он и представить не мог, насколько…

***

      В доме родителей его встретили не просто торжественные лица — это были лица людей, как будто только что подписавших мировое соглашение. Мать обняла его крепко, сдерживая волнение, а отец, потирая переносицу, произнёс почему-то формально:       — Сяо Чжань, нам нужно поговорить.       Рядом стояла Ян Цзы — улыбалась, но как-то слишком по-девичьи победно, почти виновато. И тогда всё сложилось, и картинка стала целой.       — Ты… — Сяо Чжань обернулся к ней, смотря вопросительно и требовательно, и продолжил: — …что… здесь делаешь?       — Не кричи на девушку! — строго осадила его мама и, повернувшись к Ян Цзы, добавила: — Не сердись на Чжань-Чжаня, он привык командовать на работе, вот и дома тоже… Ты ему спуску не давай, милая — в семье он не начальник, а любящий муж и отец!       — Муж?! Отец?!.. О чём вы вообще? — возмутился герой этой странной сцены и вновь посмотрел на Ян Цзы в поисках ответов.       Девушка покраснела и робко потупилась, хлопая ресницами с самым невинным видом.       «Робко! Она?!», — подумал Сяо Чжань, но сдержался, желая услышать объяснения, а не устроить очередной скандал. Они, итак, часто ссорились, и вообще все их отношения были сплошной ошибкой.       Он встречался с Ян Цзы лишь в угоду матери — девушка была дочерью её школьной подруги — но удовольствия от этих отношений не получал и уже принял решение поговорить и расстаться…       Ага! Человек предполагает, а Небеса располагают!       Похоже, плутовка решила задействовать тяжёлую артиллерию и заставить его жениться с помощью семейных связей.       — А-Чжань, помоги мне накрыть на стол, сейчас придут сваты… — ворковала мать, напоминая заботливую голубку над гнездом с вылупившимися птенцами и дёргая Сяо Чжаня за рукав тонкого худи. — Мог бы одеться поприличнее, не грузчиком же работаешь — директор как никак. Теперь мне краснеть перед твоей будущей тёщей за то, что так плохо воспитала своего сына… — продолжала она жаловаться, всучивая ему в руки блюдо с закусками. — Поставь в центре стола. Мы накрываем в кабинете отца — он просторнее.       — Сваты?!.. Какие сваты? Тёща?! Ма, я не собираюсь жениться, тем более… тем более на ней! — вскричал Сяо Чжань, закипая и переставая соблюдать вежливый этикет.       — Как это не собираешься? — удивлённо воскликнула госпожа Сяо, так же переходя на повышенные тона. — У тебя, милый, скоро будет ребёнок! Ты хочешь, чтобы мой внук рос безотцовщиной с матерью-одиночкой, а все соседи плевали нам с отцом в след, называя бесстыжими? Смерти моей захотел, паршивец?!       На последних словах, мать выхватила у него блюдо, поставила на комод и принялась лупить непутёвого сына по плечам кухонным полотенцем, приговаривая:       — Вот я тебе задам, паскудник! Сейчас ты у меня получишь!..       Сяо Чжань не сопротивлялся, давая материнскому гневу выход, и лишь с тоской смотрел на отца, ища поддержки и защиты.       Пожилой господин Сяо, всю жизнь проработавший в главке Мостостроения и привыкший ко всему, был как всегда спокоен и невозмутим. Когда его жена устала ругать и бить непутёвого сына, и они с ним затихли, стоя друг напротив друга, тяжело дыша и смотря так, словно скрещивали клинки, отец наконец-то подал голос, и мир Сяо Чжаня рухнул.       — Мы подумали, — господин Сяо посмотрел ему прямо в глаза и произнёс твёрдо, безапелляционным тоном: — Что свадьбу можно сыграть после рождения ребёнка. Или даже раньше, если вы оба согласны. Я за то, чтобы сыграть в ближайшие недели, пока… Пока…       — Пока у Ян Цзы ещё маленький животик и его можно скрыть под платьем определённого фасона! — вмешалась мать, радуясь поддержке мужа и торжествующе посмотрев на поверженного сына.       В этот момент Сяо Чжань почувствовал себя неразумной мышью, попавшейся в мышеловку, и его мир свернулся до одного единственного желания: бежать и умереть… Но он лишь кивнул, потом перевёл взгляд на родителей и проговорил с едким сарказмом и неприкрытой тоской:       — Вы все уже всё решили? Да? Без меня…       Он чувствовал, как глухо забилось сердце. Он хотел было выкрикнуть: «Я не готов!», «У нас никогда не было любви!», «Это ошибка!», но Ян Цзы, словно угадав, достала из сумочки тонкий белый конверт. Внутри был снимок — УЗИ. Маленькое пятнышко в тёмном пузыре.       — Это он, — сказала она мягко. — Наш ребёнок.       И Сяо Чжань сдался. Он кивнул, что-то в нём оборвалось, улыбнулся рефлекторно, по привычке и проговорил тихо:       — Поздравляю… нас.       Он сбежал через час, когда господин и госпожа Ян прибыли и все формальности предварительного договора были соблюдены: извинения принесены, поздравления приняты, день свадьбы назначен. В своё оправдание он сказал, что должен ехать к сотрудникам, что у них тимбилдинг, что подготовка в разгаре, что не может подвести людей, что это тоже работа в конце концов…       Мать кивнула, а Ян Цзы поцеловала его в щёку.       — Я так счастлива, Чжань-Чжань. Правда!       — И я… наверное, — глухо ответил он, отводя глаза в сторону и сжимая кулаки в бессильной ярости.       Обычные слова, игра на публику, показушное единение двух сердец и щемящая боль внутри.       Ненависть к себе и миру.       Жалость. Отрицание. Сомнение.       И… принятие.       «Ребёнок не виноват», — тихий шёпот подсознания.       «Не виноват, что его отец мудак и дебил!» — громкие крики сарказма и злости.       «Теперь тебе с этим жить, А-Чжань… С ней… жить», — горькое сочувствие совести.       Всё это он сам сделал с собой. Сам!       Громкий стук закрывшейся двери родительской квартиры разделил его жизнь пополам. Вот он — весёлый, молодой, успешный директор рекламного агентства, завидный холостяк и тайный гей, живущий двойной жизнью, но вполне счастливо; а вот уже — отец семейства, муж и типичный гетеросексуал, находящийся в браке с нелюбимым человеком, и дело здесь вовсе не в гендере или сексуальных предпочтениях, а в самой Ян Цзы и всей этой скользкой, двусмысленной ситуации.

***

      Как так получилось, что он в одночасье стал отцом и женихом, Сяо Чжань понять не мог. Сидя в машине на подземной парковке шикарного жилого комплекса, где пару лет назад родители купили квартиру на скопленные сбережения, выходное пособие отца и его немаленькую финансовую помощь — бизнес шёл хорошо, и рекламные проекты приносили агентству неплохой доход — он чертыхался, бил рукой по рулю и себя по щекам, проклиная всё на свете и в первую очередь собственную глупость.       Ладно, пойти на свидание с девушкой его вынудила мать, встречаться — желание оставить в тайне свою ориентацию, но спал он с ней зачем? Что заставило его заниматься сексом — неинтересным и скучным — с тем, кто ему не нравился?       Всё это Сяо Чжань не мог понять и простить себе тоже не мог. А ещё больше его убивало то, что, будучи таким скрупулёзным и внимательным к деталям в бизнесе, он позволил личной жизни пойти по пизде… По пизде Ян Цзы, как выяснилось.       Самое странное, что в те несколько скомканных и мало запоминающихся раз, когда она таки соблазнила его оральными ласками и круглой попкой, разведя на интим, он точно пользовался презервативами, и это были хорошие и качественные DUREX с двойной защитой. Как?! Как она забеременела?       «Надо сделать тест на отцовство. Я скажу Ян Цзы… Нормально же интересоваться, твой ли это ребёнок или нет?» — с сомнением подумал он, и в этот момент телефон пискнул, мигнул и добил его решимость бороться окончательно. Ему пришло сообщение от… Ян Цзы.       Ян Цзы: «Я знаю, ты удивлён и наверное шокирован, но в жизни всякое случается, а презервативы иногда рвутся. Поэтому просто смирись и прими — мы с тобой родители, и наш малыш заслуживает самую лучшую семью!»       — А я? Я чего заслуживаю?! — в сердцах выкрикнул Сяо Чжань в пустоту салона новенького внедорожника.       Семейная пара средних лет, припарковавшая свой гибрид через проход от него и крутившаяся возле открытого багажника, неожиданно обернулась — видимо, даже закрытые стёкла и работающий мотор не могли заглушить его яростных слов.       — Ты!.. Ты заслуживаешь… смерти! — закончил он тихо и вырулил со стоянки на свивающееся серпантином дорожное полотно, ведущее вверх к свету, автомобильным пробкам и широким проспектам современного Чунцина.       Надо было ехать.       

***

      Новая жизнь, как правило, не начинается с фанфар. Она может начаться со вздоха. С тревожного взгляда в зеркало. С дороги в никуда. С сообщения, которое разделило всё на «до» и «после». С разговора, перевернувшего всю жизнь с ног на голову. Или — с темноты, расчерченной светом фар…              Сяо Чжань вёл машину быстро, хотя и старался не превышать скорость. Но мысли гнали его сильнее педали — мысли, в которых всё смешалось: истеричная радость матери, задумчивая решительность отца, ликование Ян Цзы и её слова, словно пули:       — Я беременна.       — Мы рассказали всем.       — Это счастье, правда?..       Он бы мог сказать «нет». Давно хотел. Должен был.       Он бы мог признаться, что гей. Себе. Им. Ей. Но каждый раз внутри что-то сжималось, на грани рвоты.       Он был хорошим сыном. Слишком хорошим. Послушным. Даже когда ложился в постель с Ян Цзы и позволял ей делать с собой то, чего сам не хотел.       Но теперь всё было решено за него. Свадьба. Ребёнок. Будущее. Будущее, в котором ему отведена роль, которую он не выбирал и не готов был принять…       Не его будущее, но будущее его ребёнка. Их ребёнка. Этот маленький человечек, пока ещё не рождённый, пока ещё эмбрион, но уже живая душа — он заслуживал лучшего. Лучшего отца, чем он — Сяо Чжань. Человек с тайной, человек без чести, человек — один большой секрет и неудовлетворённость. Пропащий человек, хотя внешне и достойный член общества, но несчастный.       Поэтому он и сбежал — под предлогом тимбилдинга, под шум разговоров, под оправдания, что «нужно быть с командой». А в душе просто хотелось вырваться — хоть на день. На час. На вдох.              Они с замом и менеджером по персоналу планировали этот тимбилдинг давно. Для сплочения команды, для лучшего и более близкого знакомства с работниками, для отдыха и как корпоратив, и как развлечение. Долго выбирали, куда поехать, и когда менеджер Ли предложил недавно открывшийся кемпинг на берегу реки в горах с прекрасными видами и отличным сервисом, Сяо Чжань ухватился за эту идею, ища возможность сбежать из душного офиса и побыть немного на природе подальше от Ян Цзы.       Хотел собраться с мыслями и подготовиться к серьёзному разговору и… разрыву. В том, что их отношения бесперспективны, он убеждался и не раз, ссорясь с подругой по любому поводу. Она бесила его неимоверно своим чванством, ограниченностью и снобизмом, своей зацикленностью на внешности и деньгах, своим эгоизмом и лицемерной неискренностью. Он видел её насквозь, но в угоду семье продолжал эти отношения, каждый раз откладывая день «Д» и оставаясь с раздражающей девушкой снова и снова.       Это не слабохарактерность, а какой-то мазохизм, не иначе.       Более того, он неоднократно порывался всё ей высказать и даже намекал, но Ян Цзы и слушать не хотела, постоянно жалуясь своей матери на его холодность и эгоизм. Та тут же звонила госпоже Сяо, и дальше снежным комом упрёки неслись в его сторону. А он, дурак, терпел, извинялся и продолжал тянуть опостылевшую лямку, лишь бы не расстраивать родителей.       Конечно, он ходил «налево» и неоднократно имел связи на стороне. Слава богу, гей-клубов хватало и в Чунцине, а не только в Пекине. Он бывал и там, и там.       Не любил постоянных партнёров — не доверял им. Поэтому обычно находил симпатичного молодого паренька на одну ночь и уходил перед рассветом, не назвав ни своего имени, ни своего телефона. Исчезал как дым в ночном сумраке и делал всё, чтобы после «съёма» какое-то время не появляться в том же самом заведении — не хотел даже случайно столкнуться с очередным бывшим любовником-на-час.       Знала ли об этом Ян Цзы?       Может быть.       Но никогда не спрашивала, а он старательно сохранял внешние приличия и свой идеальный образ альфа-самца и покорителя женских сердец. Позорная тайна ориентации скрывалась и охранялась Сяо Чжанем точно Форт-Нокс[2] — оставаясь его самым большим секретом.       Но всё это было до того… До признания Ян Цзы, фотографии с аппарата УЗИ, импровизированного сватовства и договора. Последнее — это серьёзно. Это свадьба и обязательства. Это единение семей и его ответственность как будущего отца и мужа.       Это — пиздец!       Но об этом завтра или позже, не сейчас точно.       Как и не о работе.              Ему надо отдохнуть и развеяться. А ещё его очень ждут. Ждут сотрудники, ждут конкурсы и тренинги, ждут шашлыки и пиво. Ждёт природа и короткий отдых перед будущим. Это побег, и он с удовольствием бежит, вернее, гонит машину так, что уже с ужасом представлял себе количество штрафов, которые получит после этой безумной поездки.       Реклама, люди, отчёты, бесконечные графики — всё это теряет очертания перед предвкушением краткого мига свободы.       Он сначала ехал по трассе, затем по просёлочной дороге, извивавшейся между зарослями, стараясь не думать. Не решать. Не паниковать. Забыть и постараться хоть на миг расслабиться и почувствовать себя если не счастливым, то хотя бы не таким несчастным.       Навигатор упрямо повторял:       — Через 500 метров поверните направо.       — Следующий поворот налево.       — 200 метров до съезда…       И он поворачивал, съезжал и рулил, рулил, рулил…              Кемпинг находился за три с половиной часа езды от города, в лесистой местности. К северу от реки, за просёлком, скрытым деревьями, раскинулся просторный пологий луг с деревянными домиками, палатками, костровищами и запахом сосны, прелой листвы и лугового разнотравья, пронзающим воздух насквозь.       Мечта, а не отдых.             

***

             Телефон зазвонил — знакомый номер. Менеджер по кадрам, господин Ли:       — Шеф, вы где? У нас всё готово! Палатки стоят, шашлык шипит, а пиво так и просится в рот. Мы все ждём только вас. Цзыи сварила свой фирменный суп. Шеф, без вас как-то не то, вы же обещали быть с нами!       — Господин Ли, отвлеки ребят, пожалуйста. Конкурсы, тренинг… — ответил он, заставив себя улыбнуться. Менеджер не виноват, что в жизни его босса сейчас полная жопа.       — Уже всё сделал, провёл и закрепил. Оставил только несколько самых смешных соревнований на финал. Чтобы вместе с вами одной командой… — бодро отрапортовал господин Ли и добавил: — Будьте аккуратны за рулём и не гоните сильно, господин.       Сяо Чжань рассмеялся — менеджер Ли был забавным и приятным человеком, а ещё отличным работником. Он ему очень импонировал, не в том смысле, а как прекрасный коллега и ценный сотрудник. Можно даже сказать, что они дружили, или скорее приятельствовали, имея чуть больше личного, чем положено боссу и подчинённому.       Иногда даже встречались после работы выпить пива или вина. Сяо Чжань подозревал в Ли Джуне своего товарища по несчастью — менеджер жил один, тусовался только с друзьями-мужчинами и всячески избегал женщин. Но они о таком не говорили, соблюдая корпоративный этикет и субординацию даже тогда, когда вместе пили или играли в бильярд. Господин Ли всегда был подчёркнуто сдержан, а Сяо Чжань осторожен и уважителен.       — Уже еду, — весело бросил он в трубку и добавил, предвидя череду вопросов: — Заблудился немного, но навигатор вывел. Подъезжаю не с главного въезда, а с боковой дороги. Подождите с мясом. Я с пивом и вином!              Он действительно свернул раньше — просёлок вывел его на пологий пригорок, спуск с которого был мокрым после недавнего дождя и чуть круче, чем ожидалось.       Крутой поворот. Машина скользнула. Всего на секунду.       Телефон в руке.       Слишком много мыслей.       Слишком мало сцепления.       Колёса скользят и…       И в эту секунду он увидел — кто-то вышел из зарослей на обочину. Молодой человек в рабочем жилете с эмблемой кемпинга, с повязкой на голове и с наушником в ухе, весь такой, словно из дорам о деревне — красивый, стройный и лёгкий, с ведром в руке.       Он не смотрит в сторону дороги. Он просто выходит, словно тень, оборачивается на визг тормозов с полуулыбкой на губах…       А дальше — как в замедленном кино: рулевое колесо крутится, тормоза пищат, звук удара, и парень отлетает, с глухим стуком ударяясь о корень дерева.       Тишина. Звенящая. Жуткая. Нереальная.       Мир застыл.              Сяо Чжань выпрыгивает из машины, падает на колени рядом с телом и кричит, тормоша пострадавшего:       — Ты меня слышишь?! Эй! — Его руки дрожат. — Вызовите скорую! Здесь авария! Человек умирает!..       Но никто не слышит. Только эхо в лесу. Он сам набирает номер. Голос диспетчера — чёткий и холодный — отвечает механически:       — Ожидайте.       И гудки…       А парень не двигается. Его ресницы дрожат в бессознательной судороге. Кровь — тёмная, на затылке. Он так красив, что у Сяо Чжаня сдавливает горло от страха и восхищения.       Это же извращение — думать об умирающем так! Но он думает. Думает, что в другой реальности, в другом времени, возможно, смог бы влюбиться в такого.       Когда-нибудь.             

***

             Скорая приехала быстро — кемпинг был недалеко от посёлка. Водитель, седой мужчина, долго косился на Сяо Чжаня, пока тот, дрожащими пальцами, помогал нести пострадавшего. Молодой парень не приходил в себя. Медработники пожимали плечами, а между собой говорили шёпотом:       — Возможно, внутричерепная травма. Похоже, мальчишка нежилец…       Сердце Сяо Чжаня рвалось на части, а мозг отчаянно искал выход. Авария, он за рулём, и, если парнишка умрёт, ему светит штраф, срок и потеря… всего.       О Ян Цзы и о ребёнке он сейчас даже не думал. Самую малость переживал за бизнес и очень-очень — о мальчике. Он рассмотрел лицо юноши и понял, что тот ещё совсем молоденький — наверное, студент на подработке — и должен жить.       Непременно должен.       — Живи, пожалуйста, живи! — повторял он как мантру, всё время, пока ждал скорую, пока пострадавшего осматривали врачи, и потом, когда ехал следом за реанимационным автомобилем.       Он взывал к Небесам, умоляя о чуде, а слёзы всё катились и катились по щекам, капая на ворот худи и оставляя на нём мокрые пятна. Он их не стирал, думая о другом — как бы не отстать и успеть вовремя подъехать к больнице вместе со скорой.       Быть рядом. Помогать. Ждать и надеяться. Надеяться и ждать…             

***

             Он едва различает, как пострадавшего увозят на скорой.       Словно во сне, едет за ней следом. Больница — провинциальная и полупустая. Приёмный покой, мертвенно-белый свет ламп, льющийся с потолка и отражающийся от покрашенных в белый стен и кафельного пола.       Парень так и не приходит в себя, и врачи сокрушённо качают головами:       — Кома. Черепно-мозговая. Тяжёлое состояние.       И всё.       Ожидание. Тишина. И ощущение потери. Страх — вот то, что он чувствует. Но не за себя или собственную свободу, а за этого бедного мальчика — такого юного, такого красивого и… такого щемяще знакомого. Хотя, где он мог с ним видеться, Сяо Чжань хоть убейте не понимает и не помнит.       Он сидит в коридоре на пластиковой скамье, сжав руки до побелевших костяшек, и ждёт.       Ждёт чуда.       Ждёт, когда выйдет медработник и скажет, что кризис миновал и парень пришёл в себя…       Ждёт у моря погоды, как говорится, но всё равно ждёт с упорством преданной собаки, догадывающейся, что хозяин не вернётся, но упрямо ждущей его под дверью.       Мысли — они кружатся в голове возбуждённым пчелиным роем и жалят. Совесть. Сострадание. Боль и надежда.       Как он скажет об этом происшествии сотрудникам? Как объяснит? И главное — кто он ему, этот парень? Почему так волнует? Почему не даёт покоя и не даёт расслабиться?              Приезжают полицейские и принимаются расспрашивать, составлять протокол. Сяо Чжань отвечает коротко и чётко. Механически. Всё время оглядываясь на дверь палаты и продолжая ждать.       По лицам служителей закона он понимает, что скорее всего отделается штрафом, так как ехал не быстро, поворот был крутой, а спуск скользким, но главное — нигде на той просёлочной дороге не стояло ни одного знака, предупреждающего об опасности и крутизне. У него просят видеорегистратор. Вернее, карту памяти из него.       Он разрешает взять и идёт с полицейскими к машине. Не осознавая, не переживая о себе — просто выполняет то, что просят, и всё.       Когда допрос свидетелей окончен, все протоколы составлены и подписаны, а инспекторы уезжают, — он вновь возвращается на свой пост. Подписывает документы, которые приносит медсестра, и оплачивает счёт за вип-палату. На вопрос, знает ли он родственников пострадавшего, лишь пожимает плечами. Он знает только его имя, и то, потому что оно было на бейдже.       Ван Ибо — так зовут парня, и Сяо Чжань, пялясь в закрытые двери палаты, снова и снова повторяет его про себя, моля Вселенную подарить мальчишке жизнь и вернуть его из мира теней в мир живых.              Спустя какое-то время к нему подходит девушка с ресепшена и предлагает воды. Он пьёт, механически, не чувствуя ничего, и благодарит её за доброту, так и не отведя взгляда от закрытой двери с небольшой табличкой: «Пациент №85[3], Ван Ибо, возраст 24 года». Продолжает ждать, но…       Ночью всё меняется.               Примечание от автора: 1. Тимбилдинг — это комплекс мероприятий, направленных на формирование и укрепление команды, улучшение взаимодействия между сотрудниками, развитие командного духа и повышение эффективности работы. Простыми словами, это «построение команды» или «командообразование». Тимбилдинг включает в себя различные активности, такие как игры, тренинги, квесты, спортивные состязания и другие мероприятия, которые помогают участникам лучше узнать друг друга, развить навыки общения, совместной работы и доверия. 2. Форт-Нокс — военная база США, находится почти в центре военного городка Форт-Нокс в 30 милях к юго-западу от Луисвилла (штат Кентукки). На территории базы расположено существующее с 1936 года хранилище золотых запасов США, где хранится 147,34 млн тройских унций золота в слитках (4177 тонн). Оно занимает второе место в Соединенных Штатах, уступая лишь Федеральному резервному банку Нью-Йорка, хранящему около 5000 тонн золота многих иностранных государств, центральных банков и официальных международных организаций.       Золотое хранилище считается одним из самых защищённых в мире: его стены состоят из гранита, покрытого слоем бетона, а вход закрывает дверь массой в 22 тонны. Для того, чтобы открыть эту дверь, необходимо знать код, который разделён на части между несколькими людьми, полностью им никто не владеет. На случай нападения предусмотрена автономная система жизнеобеспечения и электроснабжения, также включающая в себя запасы продовольствия и воды. Защищённость комплекса настолько велика, что на хранение в Форт-Нокс во времена Второй мировой войны были помещены такие исторически значимые вещи, как королевские регалии Великобритании и Великая хартия вольностей. 3. Здесь автор позволил себе вольность и использовал реальный номер Ван Ибо, который является профессиональным гонщиком. На гонках у него номер «85». Как профессиональный мотогонщик. Ибо выступает за команду Yamaha China Racing. В 2019 году он участвовал в Азиатском чемпионате ARRC, где занял 11-е место в общем зачете и первое место в группе D (новичков).       28 марта 2025 года шёл дождь. Ван Ибо участвовал в тренировочном заезде на Международной трассе в Нинбо (Китай). Во время гонки он не справился с управлением, и его машина под номером «85» вылетела с трассы, врезавшись в опору ограждения. После этого автомобиль несколько раз закрутило. К счастью, актёр не пострадал и смог завершить гонку. https://www.yesasia.ru/article/1663214       29 марта Ван Ибо вместе со своим партнёром Фан Цзюнь Юем заняли второе место в предсезонной гонке, которая была частью подготовки к предстоящему чемпионату Китая по суперкарам GT China. В этот день также были плохие погодные условия, которые создавали трудности для пилотов. Многие из них столкнулись с опасными ситуациями на трассе, однако Ван Ибо с напарником смогли взять ситуацию под контроль и занять высокое призовое место. Кроме того, актёр установил самую быструю скорость круга 2:09.089. https://www.yesasia.ru/article/1663584