ОТРАЖЕНИЯ

      Сяо Чжань сидел в палате у Ван Ибо в одиночестве. Никто не приходил и не интересовался парнем.       «Наверно, так и не смогли найти его родных. Даже полиция…» — с грустью подумал он и вздохнул. Острая жалость к этому несчастному пареньку пронзала всё его существо, также, как и вина. Оба эти чувства удерживали его на месте, не давая уйти, хотя он мог бы.       С полицией, скорее всего, всё улажено, и с точки зрения закона его вины в этом происшествии нет — просто неудачное стечение обстоятельств и плохая работа дорожных служб, а ещё погодные условия и неосторожность самого пешехода. Как говорится, несчастный случай подкараулил там, где не ждали. Но…       Разве это снимает с него ответственность за изломанную чужую жизнь?       Нет!       Вот поэтому он сидит и ждёт, впившись взглядом в мертвенно-бледное лицо юноши, лежащего перед ним на огромной кровати и выглядящего словно изломанная кукла, брошенная ребёнком возле мусорки. Он — Сяо Чжань — не позволит выбросить этого мальчика на помойку и будет заботиться о нём столько, сколько сможет, сколько разрешат и на сколько у него хватит денег и сил.              Он здесь уже довольно долго. Взгляд с лица больного переползает к окну, и он отмечает про себя, что небо стало чернильно-чёрным, подсвеченное лишь редкими фонарями и рекламными баннерами — посёлок действительно небольшой и не очень-то оживлённый, с одной больницей, правда, довольно новой и неплохо укомплектованной. Не Чуньцин, но и не зажопинск какой-то. Так, обычная среднестатистическая китайская деревня на сто тысяч человек плюс-минус.       Сидеть на одном месте тяжело, и Сяо Чжань встаёт, чтобы размять ноги, делает несколько шагов к окну, но быстро возвращается к кровати, замирая у её изножья. Пристально смотрит на юношу, чья голова перебинтована, глаза закрыты, а из тела торчат провода и трубки.       «Он такой красивый. Ван Ибо — звучит мило. Парнишке подходит его имя» — в голову лезет странное, явно не то и не в том месте. Но в этом он весь: непоследовательный, увлекающийся и… извращённый. «Господи, А-Чжань, постеснялся бы! Мальчик при смерти, а ты…? Идиот старый!» — мысленный пинок отрезвляет, но ему всё равно кажется, что этого недостаточно. И тогда он вполне реально щиплет себя за бедро, чтобы не повадно было думать всякое.       Затем снова возвращается к стулу.       Ах, этот чёртов… чертов стул! Ему кажется, что он прирос к нему, врос и соединился с дешёвым пластиком — стал одним целым. Сначала он сидел в коридоре, а потом сердобольный доктор сжалился и разрешил зайти внутрь.       Вип-палата оказалась небольшой, но уютной. С новой многофункциональной кроватью, небольшим шкафом для одежды, угловым диваном и журнальным столиком для посетителей. В ней имелось всё необходимое: кондиционер, телевизор и очиститель воздуха с увлажнителем — стандартный набор для удобства пациентов, способных заплатить и получить чуть больше положенного минимума. Но самое главное здесь была «тревожная» кнопка — сигнал которой поступал прямо на пост дежурной медсестры, гарантируя в случае чего быструю неотложную помощь.       Сяо Чжань подвигает стул и садится рядом с этой кнопкой. Так, на всякий случай.             

***

             Он ничего не чувствует — только глухой стыд, будто нарушил правила не мира, а вселенной. Парень перед ним бледный, хрупкий, почти прозрачный. Как небесная птица, сложившая крылья. Ван Ибо — красивое имя, и он сам красивый, даже в такую минуту.       «Ты должен жить!» — в тысячный раз повторяет про себя Сяо Чжань и касается руки мальчика, лежащей поверх одеяла. Пальцы крупные, с большими костяшками, но длинные и трепетные. «Рука воина или… гонщика», — неожиданная мысль удивляет, и он хмыкает, непроизвольно сжимая холодные пальцы.       «Малыш, ты замёрз?» — вопрошает взглядом бесстрастное и отрешённое лицо спящего юноши (кома — это тот же сон, только длинный и опасный). После чего приподнимает эту руку и прячет её под одеяло, приговаривая:       — Вот так тебе будет теплее, и пальцы согреются…       Слёзы снова наворачиваются на глаза. Да что это с ним такое — сплошные рыдания.       «Успокойся, А-Чжань, и будь мужчиной. Твой малыш поправится!» — снова уговаривает себя мысленно, даже не замечая, как плавно перешёл от «незнакомца» и «пострадавшего парня» к более интимному «твой малыш».       Взгляд снова скользит по лицу юноши и…       Неожиданно всё меняется — Ван Ибо открывает глаза. Моргает несколько раз расфокусировано и обводит взглядом палату.       Сяо Чжань замирает, не в силах вымолвить ни слова, не дотянуться до «тревожной» кнопки — не сделать НИ-ЧЕ-ГО! Он словно кролик перед удавом, и только повторяет про себя, как мантру: «Слава богу, он живой! Слава богу, он очнулся! Слава богу, что я встретил его!»             

***

      В это время в осколке Междумирья, в Великом Храме Отражений, тёмная поверхность огромного зеркала, свисающего с потолка на крепких бронзовых цепях и прикреплённая такими же цепями к мраморному полу, дрожала, покрываясь рябью времени и пространства, и открывая портал в другое измерение. Ибо в позолоченных доспехах, достойных самого императора, перепачканный кровью адского демона-гончей, заглядывал за горизонт и видел прекрасную картину, достойную кисти художника: лесную опушку, просторный луг, пригорки вдалеке, покрытые цветами, и весёлые костры человеческого поселения. По крайней мере, шатры и какие-то большие монстры, не похожие ни на волов, ни на лошадей, стояли в отдалении аккуратной стайкой, явно согнанные табунщиком для удобства в одно место подальше от палаток обитателей стойбища.       «Какой интересный и необычный мир» — подумал он вскользь и шагнул, занеся ногу через подрагивающую завесу и наполовину оказавшись уже там. Но…       Мерзкие прихвостни адских гончих, пришедшие следом за ними большой, вонючей тучей отбросов, заполнили Храм и, визжа, подбирались к нему сзади. Меч зазвенел в руке, отсекая первые протянувшиеся к нему лапы, и гремлины завизжали, откатываясь назад. Ему бы в этот момент взять и впрыгнуть в иной мир, но он замешкался, подумав здраво, что портал открыт и, войди он в него, эта нечисть ринется следом, круша и разрушая всё на своем пути.       И это чудесное тихое селение тоже.       Нет, Ван Ибо не мог так поступить — не этому учил его Великий Наставник и не так он хотел бы прожить свою жизнь! Хватит, один раз он уже допустил ошибку, не защитив младших учеников и послушников от орд Вопрошающего, и больше так не поступит.       Не сейчас. Не с тем неизведанным миром, подрагивающем в отражении.       Он развернулся лицом к преследователям и издал боевой клич своей секты, приняв стойку для обороны.       Монстры полезли всей массой, нападая и норовя укусить то за руку, то за ногу. Меч свистел в его руке, круша всё вокруг, и белоснежные одежды, и позолоченные доспехи очень быстро покрыли пятна тёмной, вонючей крови и кишки растерзанной нечисти.       Ван Ибо вошёл в азарт берсерка и полностью отдался битве, не чувствуя ни усталости, ни боли, ни жалости, ни сомнений. Каждый раз, как его меч взлетал в воздух, чьё-то мерзкое тело падало, разрубленное надвое, и вокруг него вскорости образовалась целая баррикада из мертвых демонов. Их тёмная кровь скопилась на полу огромной зловонной лужей, и его сапоги скользили в ней, как по льду замёрзшей реки. Устойчивость нарушилась, но и тела поверженных врагов защищали его и зеркало, чья поверхность всё ещё дрожала, активированная прикосновением. А значит, тот другой мир оставался в опасности, доступный для вторжения демонических орд.       Над стеной из туш появилась голова очередного монстра, особенно мерзкого, с пастью, полной крепких жёлтых зубов, торчащих из гниющих дёсен в два ряда. Ибо занёс меч и… поскользнулся, заваливаясь назад и ударяя демона по голове плашмя. Тот, не ожидавши такого поворота событий, быстро перекатился через изрубленные тела своих незадачливых собратьев и впился Ван Ибо в ногу. Так они и влетели в междумирное пространство — он, падающий назад, не пойми куда, и мелкий демон, сидящий на его ноге.       Неожиданно всё вокруг окутал белёсый туман ничто, и Ван Ибо почувствовал себя странно, так, будто его душа отделилась и двинула вперёд через окружающее его «молоко» материи, а тело застряло на месте с вцепившимся в него монстром.       Он замер, смотря на своего преследователя во все глаза и не двигался. Демонёнок тоже не шевелился, и даже его хватка на ноге ослабла. Мерзкий паршивец сидел и пялился на него испуганно, дрожа всем своим рыхлым телом и тихо-тихо скулил. Ну, точно шавка подзаборная, которая сначала укусила идущую мимо корову, а потом испугалась, что ответный удар копытом выбьет ей все мозги.       Ибо усмехнулся и потерял сознание…              Ему снился сон. Странный.       Он летел сквозь туман Междумирья, лёгкий, как песчинка бесконечности, которую влекла вперёд неведомая сила.       «Дракон! Чжань-гэ! Ты где?» — мысленно позвал он своего возлюбленного, надеясь с его помощью остановиться и вернуться в Храм. Но окружающее его ничто молчало, а неведомая сила продолжала тянуть вперёд. К свету, который забрезжил вдали. К небу — тёмно-синему и глубокому, с множеством незнакомых звёзд. К зарослям кустарника под сенью огромных деревьев. К лесной тропинке. К прекрасному и стройному юноше в странной одежде с повязкой на голове и с ведром в руке. К этому пугающему звуку мчащегося ужаса на лесной дороге…       Глухой удар. Его сдавленный крик, и всё померкло.       Сознание Ван Ибо уснуло в чужом теле.       Но его божественная природа продолжала работать. Сражение за жизнь случайного паренька, принявшего в себя его дух, только начиналось, и он, будучи Небесным Журавлём, если верить словам гэгэ, не собирался проигрывать и терять ещё хоть кого-то, кто по неосторожности оказался рядом.       Ван Ибо — праведный даос и Второй наставник древней секты Голубого Небесного Дракона — даже в образе осколка души не готов сидеть сложа руки и ждать, пока невиновный умрёт. Он будет бороться до конца и… победит!              Спустя какое-то время он открыл глаза и нашёл себя в странном месте, а рядом у его ложа сидел дракон… То есть Сяо Чжань в своём человеческом воплощении, но слегка… это… непривычный.       Похоже, что раненный в бою с ордой демонов, он искал выход. В нём жила магия и тоска по тому, кто был его светом, и он шагнул — навстречу свету. Навстречу своему гэгэ, оказавшись там, где… безопасно.       И не важно, что этот Сяо Чжань лишь отголосок того настоящего Сяо Чжаня, сражающегося сейчас с адскими гончими. Ван Ибо верил, что если дракон сказал, что найдёт его, то непременно сдержит обещание. А сейчас он будет тем, кем и должен быть — парнем из этого мира, обретшим своего Сяо Чжаня.       Он вздохнул, пошевелил рукой и вопросительно посмотрел на гэгэ, глазами сигнализируя ему о помощи. Какая-то ерунда мешала заговорить, и дыхание было затруднённо. Ему даже показалось, что тяжёлый кляп во рту приведёт его к удушью. Однако торопливые движения и испуганное лицо Чжань-гэ, который кричал и жал на какую-то кнопку у него над головой, давали понять, что всё может и плохо, но не смертельно — помощь уже близко.       И действительно спустя каких-то пару минут помещение заполнили странные люди в белых, синих и бледно-зелёных одеждах, и Ван Ибо снова отключился.             

***

             Парень на кровати моргает и слегка поворачивает голову, переводя взгляд на него. Сердце Сяо Чжаня заходится таким бешеным галопом, что инфаркт прямо-таки машет ему из глубины перегруженных коронарных сосудов. Давление поднимается, но всё это не важно.       Ван. Ибо. Жив! Это единственное, что волнует его в данную минуту.       «Боже, спасибо! Спасибо за то, что вернул его!» — восклицает он про себя, смотря на дёргающегося в путах из проводов и трубок Ибо со смесью радости и жалости. А тот впивается в него таким искренним, хотя и слегка затравленным взглядом, судорожно пытаясь вдохнуть, но трубка аппарата искусственного дыхания мешает, и Сяо Чжань начинает действовать.       Быстро.       Он встаёт и первым делом жмёт на «тревожную» кнопку вызова медперсонала над кроватью. Не отпускает её, пока в палате не появляются медсёстры и доктора с аппаратурой для реанимации. Перепуганные интерны толпятся в дверях, заглядывая друг другу через головы, чтобы хоть что-то разглядеть и понять, что же там происходит.       Голос Сяо Чжаня живёт отдельно от тела и всё время что-то говорит, в основном успокаивает Ван Ибо, но и на медиков покрикивает за медлительность — трубка всё ещё в трахее задыхающегося и напуганного парня.       И тут, посреди всей этой суматохи, Ибо снова вырубается, теряя сознание, и Сяо Чжань падает на стул с таким обречённым видом, что стоящая рядом медсестра тут же подскакивает к нему с аппаратом измерения давления, а расторопный интерн уже заряжает шприц успокоительным.       Сейчас, когда и пациент, и его добровольный охранник в отрубе, у медперсонала развязываются руки, и спасение этих двух дураков от них же самих начинается с удвоенной силой.              Через какое-то время Сяо Чжань приходит в себя, и первое, что он видит — это Ван Ибо, лежащий на кровати без трубок и капельниц, а просто крепко спящий от укола снотворного.       — Ну, всё! Слава богу, все живы и здоровы! — удовлетворённо выдыхает дежурный врач и уже собирается уходить, когда Сяо Чжань кричит ему вдогонку:       — Док, постойте! Простите, что переполошил всё отделение — я просто не знал, что делать… — сбивчиво оправдывается он, готовясь задать самый главный вопрос: — А что с Ван Ибо?.. То есть с пациентом №85… С ним, короче! — на последних словах он указывает вытянутой рукой на больного и впивается в лицо доктора требовательно-ждущим взглядом, вымаливая ответ словно собака сахарную косточку.       Врач смотрит на него, пожимая плечами, и говорит немного растерянно:       — Я.… э-ээ… А вы, собственно, кто будете больному?       — Я тот, кто его сбил? — быстро отвечает Сяо Чжань, всем своим видом выражая разрывающее его нетерпение.       — То есть преступник? — слегка насмешливо произносит доктор, уже явно заинтересовавшийся происходящим.       В этот момент голос подаёт медсестра, ранее сидевшая на ресепшене, которая приносила Сяо Чжаню на подпись финансовые документы:       — Господин Сяо — родственник… вернее, друг. Это он оплатил вип-палату и платное обслуживание для пациента.       — Тогда понятно, — продолжая веселиться, замечает доктор и подмигивает Сяо Чжаню довольно двусмысленно. — Хотел бы и я иметь такого заботливого… хм-мм… друга.       Сяо Чжань одаривает его самым холодным взглядом, на который только способен, и улыбается натянуто, но красиво. После чего произносит с неприкрытым сарказмом:       — Вряд ли вы бы захотели оказаться на лесной дороге под колёсами моего автомобиля. Просто не тяните и скажите, что с Ибо?       — Да уж, под колёса я бы не хотел… Хотя… с вами…или под… хм-мм… может быть.       И вот эти «хотя» и «может быть» сказали Сяо Чжаню больше всех слов и объяснений, взглядов и намёков — врач просто-напросто флиртовал с ним прямо на глазах персонала, ординаторов и вообще всех.       «Вы охренели, господин!» — хотелось ему крикнуть, но он сдержался и вместо этого просто произнёс короткое:       — Говорите уже! Хватит ходить вокруг да около! Что с ним?       Врач поднял брови и ещё раз окинул красивого и весьма нетерпеливого друга пациента заинтересованным взглядом, явно узнавая собрата, но видя, насколько тот взвинчен, решил больше не мучить бедного гея и ответил спокойно и коротко:       — Спит! Просто спит ваш друг и всё!       — Спит? — не поверил Сяо Чжань, испытывая не просто радость, а настоящее счастье.       — Да спит! Представьте себе. Жив-здоров курилка, просто дыхательной трубки испугался и запаниковал. Пришлось вколоть снотворное и усыпить, чтобы не навредил. А потом уже убрать её. До утра проспится и оклемается. А так… А так он совершенно здоров. Конечно, мы ещё утром сделаем КТ, но думаю — это чудо! Медицинское чудо, не иначе. С такой травмой и так быстро выйти из комы… Да, ваш друг — ходячий уникальный случай, основа докторской диссертации и научной работы…       — Я понял, — перебил разошедшегося врача Сяо Чжань и отвернулся.       Всё, чего ему хотелось в данный момент, — чтобы все присутствующие покинули палату и оставили его наедине с этим чудесным парнем, ставшим за короткое время ему чуть ли не самым родным. Похоже, с ним происходило что-то странное и доселе невиданное — Ван Ибо не просто очаровал его, а занял все его мысли, войдя в сердце лёгкой походкой, даже не открывая глаз и не выходя из комы.       «Чудны дела твои, господи!» — подумал Сяо Чжань и улыбнулся.       Медики наконец-то собрали свои инструменты и по одному покинули вип-палату, оставляя его наедине с неожиданно обретённым сокровищем.             

***

             Ван Ибо открывает глаза. Сначала — медленно. Затем более осмысленно. В лицо бьёт короткий солнечный луч раннего рассвета — он всё ещё в том самом помещении, где просыпался недавно и видел Чжань-гэ этого мира. Больше ничего не сковывает движений и не мешает ему дышать.       Он садится и оглядывается. Убранство комнаты странное, но симпатичное. Напротив его высокого ложа из металла — большое нечто, не то кровать, не то длинная скамья, покрытая подушками и заворачивающаяся углом, на которой кто-то спит. Когда он присматривается, то безошибочно узнаёт любимый профиль, высокие скулы и россыпь родинок под нижней губой — это его дракон.       Сяо Чжань вздыхает, шевелится и… открывает глаза, поворачивая голову в его сторону. Их взгляды встречаются, и Ибо счастливо улыбается, готовый вскочить и кинуться на шею своего возлюбленного.       «Подожди!» — резко останавливает его внутренний голос, полный подозрений. «Это другой мир, в котором есть другой Сяо Чжань и другой Ван Ибо. Тебя в этом мире быть не должно!» — присущая ему осторожность, как всегда, права, и парень замирает, изучая человека напротив. Вроде всё, как и у воплощения Небесного Дракона, только взгляд другой — потухший, испуганный, ищущий и молящий. Он не видит той гордой уверенности и бесшабашности, присущей настоящему Чжань-гэ. Перед ним другой человек, хотя и очень похожий на оригинал. Конечно, по теории Отражений — это гэгэ, но ещё не знающий, что Ван Ибо любит его.       А что будет когда узнает?..       Вряд ли они близко знакомы. Он кое-что помнит, и отрывки воспоминаний, принадлежащие местному Ван Ибо, вплетаются островками в его собственные, создавая хаотичные мысли и чувства. В них абсолютно точно нет никакого Сяо Чжаня, но есть другие люди и один симпатичный паренёк по имени Сонджу, с которым этот Ван Ибо как-то целовался на вечеринке и ещё кое-что делал в туалете, но быстро и скомкано. Совсем не так, как они с Чжань-гэ в Храме.       Совсем не так.       Без настоящей страсти и любви. Испуганно и стыдливо.       «Разве любить стыдно?» — вопрошает он пустоту, пытаясь достучаться до осколков души местного Ван Ибо, чьё тело занял его дух после того, как отделился и уплыл на свет в Междумирье.              Он прислушивается к себе, но ответа так и не получает. Видимо, тот ужасный инцидент, когда рычащий монстр напал на него на лесной дороге, откинув на обочину и чуть не убив, полностью лишил местного парня желания жить. Однако волшебные силы Ван Ибо-Небесного Журавля вернули его тело к жизни, но не сумели собрать его душу, рассыпавшуюся на осколки.       «Нет, брат, так не пойдёт! Я временно в твоём теле и скоро покину его, как только мой дракон найдёт меня. А тебе надо жить. Ты должен жить! Поэтому давай просыпайся и соберись, а я помогу, чем смогу. Чжань-гэ сказал, что я семя кальпы, способное возродить мир. Поэтому я и тебя сумею возродить, ты главное держись и не рассеивайся!» — внутренний монолог отвлёк его от Сяо Чжаня, который уже окончательно проснулся и сел на этой странной лавке, пялясь на него с глупой и счастливой улыбкой, словно увидел что-то прекрасное и невероятно дорогое в жизни.       Ибо стало неудобно, и он, прокашлявшись, заговорил первым:       — Гэ… Чжань-гэ!..       — Откуда ты знаешь, как меня зовут? — резко перебил его Сяо Чжань, улыбаясь от уха до уха какой-то дебильной улыбкой деревенского дурачка.       Ван Ибо понял, что сморозил глупость и, дав себе слово впредь быть осмотрительнее, тут же исправился:       — Не знаю, но… слышал, как люди в странной одежде называли тебя так, господин.       Сяо Чжань удивлённо вскинул брови и проговорил:       — Похоже, ты действительно сильно стукнулся головой, раз стал заговариваться. Ничего, это поправимо. Сейчас я позову врача, и мы пойдём на КТ…       — Куда мы пойдём, господин… Сяо? — решив быть и дальше максимально вежливым, проговорил Ибо, осоловело моргая глазами и изображая святую простоту и невинность так ловко, что Сяо Чжань начал серьёзно беспокоиться, не тронулся ли парень умом от падения.       — Тебе сделают томографию, чтобы посмотреть, что в твоей голове. — Небрежно ответил он, раздумывая над тем, где бы найти хорошего психиатра и как заставить Ван Ибо согласиться на консультацию с ним.       Говорить местным врачам о том, что пациент, похоже, псих, он не будет — закроют в дурке. Но ведь как-то помочь ему всё же следует.       — Мне будут вскрывать голову?! — в ужасе выкрикнул парень, готовый дорого продать свою жизнь.       «Что за ужасный мир, а местные лекари вообще изверги!» — кричало его подсознание, впадая в крайнюю степень паники, но рационализм взял верх и помог ему успокоиться. «Я им просто так в руки не дамся, но сделаю вид, что на всё согласен, а дальше посмотрим…» — подумал Ибо и успокоился так же внезапно, как и разволновался.       Это окончательно убедило Сяо Чжаня, что его новый знакомый психически неуравновешен, и он решил не медлить и тотчас же отправить его для начала на компьютерную томографию              Врач был вызван мгновенно одним нажатием на волшебную кнопку и явился в сопровождении двух интернов и одной медсестры, за которой переминалась с ноги на ногу санитарка. Убедившись, что пациент вполне себе здоров и способен самостоятельно ходить в туалет, мыться и одеваться, пожилую женщину с уткой отпустили, и доктор принялся тщательно осматривать Ван Ибо, качая головой и с умным видом роняя различные медицинские термины. Серьёзные интерны всё это записывали в свои блокнотики и, подражая наставнику, так же качали своими головами, словно болванчики в сувенирной лавке.       Медсестра сначала померяла пациенту температуру, давление и сделала укол витаминов. В плечо. Демонстрировать свою задницу посторонним Ибо отказался наотрез, и никакие уговоры не смогли убедить его снять штаны и расслабиться. Видя, насколько парень нервничает, Сяо Чжань не выдержал и настоятельно попросил уколоть ему витаминный коктейль куда-нибудь в другое место вместо ягодицы. Решили, что плечо — самый безопасный вариант.       От капельницы Ван Ибо тоже не был в восторге и еле-еле согласился на неё лишь при условии, что Чжань-гэ всё время будет рядом. Капельницу оставили на потом, после КТ и других обследований.       Похоже, парнишка всё же был немного того. Например, укол он принял легко, но с недоверием косился на иглу и всем своим видом напоминал Сяо Чжаню затравленного волчонка, готового броситься сразу же на любого, как только почувствует угрозу своей жизни. Что угрожающего в шприце, Сяо Чжань не знал, но принял это за посттравматический синдром после пережитой автокатастрофы. Медперсонал, кстати, тоже.       «И слава богу, хоть в дурку не определят», — подумал он с облегчением и тихо попросил доктора назначить после КТ консультацию с психологом и успокоительные.       На том и порешили.             

***

             Медицинские обследования прошли не без приключений, но, к счастью, ничего страшного не показали — парень был здоров.       Это, конечно, не могло не удивлять. Всех и в первую очередь медиков.       Врачи сбегались, охали и ахали, рассматривая и ощупывая Ван Ибо и заставляя парня по-настоящему нервничать, но ничего необычного не находили и удивлённо перешёптывались:       — Это невозможно!       — Я с таким никогда не сталкивался…       — …За мою долгую практику такое впервые…       — Парень в рубашке родился!       — …Так и поверишь в бога… После такого!       — Посмотрите, он не просто вышел из комы. Он… сияет, излучая здоровье. Это чудо, коллеги, просто какое-то чудо!..       И действительно, у Ван Ибо температура тела была совершенно нормальной. Давление — стабильное, хоть в космос запускай. Экспресс-тесты на всё — чистые, а КТ вообще ничего не показало. Даже обычных проблем среднестатистического человека.       Парень был не просто здоров — он имел идеальное здоровье! И это восхищало и… пугало одновременно. Действительно, чудо из чудес, не иначе.       Сяо Чжань смотрел и не верил, подмечая то, чего не замечали другие. Внутри глаз Ибо светилось нечто странное. Глубокое. Как будто бы не отсюда.       «Он что, инопланетянин какой?» — хмыкнул он про себя, улыбаясь парнишке светлой и открытой улыбкой.       Ван Ибо ответил такой же, и сердце Сяо Чжаня затрепетало.              Медики, конечно, достали их своими вопросами, но постепенно отстали. Хотя лечащий врач — тот, что строил давеча глазки Сяо Чжаню — попросил Ибо прийти к нему на приём через пару дней и сдать повторные анализы и ещё раз сделать компьютерное исследование. Бесплатно. За счёт больницы. Сяо Чжань подумал, что ушлый доктор решил ковать железо, пока горячо, и написать в медицинское издание какую-нибудь интересную статейку, вот и собирал материал.       Естественно, ничего удивительного в таком поведении не было. Слишком свежими были воспоминания о том, как травмированного паренька, впавшего в беспамятство, привезли вечером на скорой. Да и те, кто принимал его и оказывал первую помощь, ещё были на смене, поэтому чудесное исцеление умирающего пациента наделало немало шуму.       Слух о том, как кто-то вернулся с того света, разнёсся по больнице мгновенно, и они с Ван Ибо стали весьма и весьма популярны среди пациентов и персонала. Многие хотели коснуться их одежды или вообще просили благословения, ставя в неудобное положение всех — и его, и чудом исцелившегося парня, и медработников. Почему люди решили, что именно он — Сяо Чжань — связан с возвращением Ван Ибо из мира теней в мир живых и здравствующих, было совершенно не понятно. Но шепотки о том, как мужчина, сбивший мальчишку на машине, сидел у его палаты (кровати) — в зависимости от варианта — и, рыдая, молил Всевышнего подарить тому жизнь, в мгновение ока стали местной легендой.              Под конец в палату к Ибо заявился журналист регионального телеканала, ищущий очередную сенсацию. Он нагло вошёл в сопровождении оператора и съёмочной группы и потребовал дать ему интервью. Это вообще ни в какие рамки не лезло, и только вмешательство врача, медсестёр и Сяо Чжаня, вызвавшего полицию, помогло выставить беспардонного репортёришку вон и дать им спокойно выписаться, предварительно пережив капельницу.       Правда, наглец обещал вернуться и грозился им всеми карами небесными. Лишь тихо сказанные Сяо Чжанем несколько слов ему на ухо смогли утихомирить разбушевавшегося представителя «четвёртой власти»[1] и наконец-то завершить этот неприятный инцидент.       — Гэ, чем ты напугал этого недостойного человека? — удивлённо спросил Ван Ибо, вперяя в своего «спасителя» такой преданный и обожающий взгляд, что у того запылали уши, а на скулах проступил симпатичный румянец.       — Ничего такого, — буркнул Сяо Чжань, полный стеснения и… удовлетворения.       Внимание его нового друга — по крайней мере он считал, что после всего пережитого они с Ван Ибо имеют право называться друзьями — ему очень импонировало.       — Ну как ничего такого — этот мерзавец заткнулся и ушёл! — настаивал парнишка, желая во что бы то ни стало докопаться до правды и смущая Сяо Чжаня ещё больше. — Гэ, мы же уже не чужие люди — ты вон видел меня почти голым и беспомощным. Это дружба, гэ, настоящая мужская дружба! — с искренностью воскликнул он, и Сяо Чжань сдался, выдав свой небольшой секрет:       — Я сказал ему, что если он не угомонится, то либо выкуплю его телеканал, либо разорю его… В любом случае этот чёрт потеряет работу и уже не сможет найти следующую. У меня отличные связи в индустрии развлечений, а потом я щедрый рекламодатель. Вернее, я частенько размещаю рекламу своих клиентов, покупая эфирное время для них, и если захочу, то духа этого мелкого пакостника не будет ни на одном канале в радиусе тысячи километров от Чунцина.       — Рекламо-…датель? Эфирное… время? Гэ, ты о чём говоришь?! — не понял Ибо и вновь вопросительно воззрился на него, хлопая ресницами и рождая внизу живота Сяо Чжаня целые сонмы бабочек — мальчик был прекрасен в своей наивности.       — Бо-ди, забей и не парься! — воскликнул он, даже не заметив, как перешёл с более вежливых и формальных обращений на лёгкое и панибратское «Бо-ди».       Ван Ибо тоже пропустил это мимо ушей и лишь улыбнулся хитро, и на этом инцидент с репортёром был исчерпан, а они стали чуточку ближе.       По крайней мере Сяо Чжань очень на это надеялся…               Примечания от автора:        1. Журналистов часто называют «четвёртой властью», имея в виду их значительное влияние на общественное мнение и процессы принятия решений. Это не означает, что у журналистов есть юридическая власть, как у законодательной, исполнительной или судебной власти, но их роль в формировании общественного мнения и контроле за деятельностью других ветвей власти очень велика.