ОТРАЖЕНИЯ

      После выписки из больницы они вернулись в кемпинг. Для Ван Ибо всё было новым и необычным. Сяо Чжань беспокоился о нём и, не задумываясь, согласился на предложение менеджера Ли остаться на природе ещё немного…              — Ну и напугали же вы нас, босс! Я места себе не находил от волнения!       Причитания менеджера после их бурной встречи в кемпинге были забавными, и Сяо Чжань улыбался, затисканный им и другими сотрудниками до невозможности. Все как с ума посходили при виде его уставшей тушки: лезли с объятиями и разговорами, жали и трясли ему руку и вообще всячески демонстрировали свою привязанность к любимому начальнику.       Наверное, это отдых так повлиял и расслабил обычно сдержанного и чопорного господина Ли, или страх потерять толерантного и понимающего босса, но менеджер прямо-таки лучился счастьем, суетясь вокруг него точно квочка возле своего цыплёнка. Он всё охал и ахал, а потом выдал весьма рискованное предложение:       — Босс!.. А давайте продлим наше пребывание здесь ещё… на день? Или два… У всех после случившегося подавленное настроение — мы испугались за вас, босс… Правда-правда! Теперь бы всё исправить и вернуть команде уверенность и отличное настроение. Что думаете, босс?       Сяо Чжань хотел было возмутиться из-за явной наглости раздухарившегося сотрудника, забывшего о субординации, но, взглянув на своих притихших работников и заметив поодаль жмущегося к дереву Ван Ибо, явно чувствующего себя не в своей тарелке и мало что понимающего, он передумал.       «У мальчика, наверное, потеря памяти. Краткосрочная, и это плюс к ПТСР… Надо было настоять на освидетельствовании психиатра или хотя бы записать его к психологу…» — мысли теснились в голове, и сердце Сяо Чжаня сжималось от сочувствия и странной нежности, ранее им не испытываемой ни к кому, кроме родителей.       «Надо присмотреть за ним немного, и… предложение менеджера Ли очень для этого подходит, как нельзя лучше!» — решил он про себя и пошёл лично поговорить с начальством парня, объясняя его руководителям, что у того посттравматический синдром и ему надо помочь.       В качестве компенсации предложил кемпингу выкупить их места в полном объёме ещё на пару-тройку дней.       Необычное решение, учитывая, что в офисе у них никого, а рекламные проекты не на паузе. Чтобы разобраться со всеми нюансами, он даже отправил часть сотрудников обратно, обещая дополнительное материальное вознаграждение за эти дни и сохраняя за ними возможность в любой момент вернуться на отдых. Конечно, это была ещё та «благотворительность» ради прибыли заведения, но ведь и ради… работы Ван Ибо тоже. Поэтому он не задумывался и действовал.       В результате все счастливы, особенно менеджер Ли, тут же предложивший ехать в городок и закупаться мясом и спиртным — отдых должен перейти на новый уровень и стать самым ярким воспоминанием этого года (из вдохновенной речи господина Ли).       Теперь это больше не тимбилдинг, а полноценный отпуск у… всей фирмы!       Вот такое вот необычное явление в корпоративной культуре, зато соцсети тот час же взорвались сотнями, нет — тысячами благодарственных комментариев, и в какой-то момент он со своим агентством стал офисной иконой и законодателем нового тренда — «коллективного отпуска».              Конечно, Сяо Чжань прекрасно понимал, что убытки будут и немалые, но относился к этому почти безразлично. Правда, из чувства ответственности решил обзвонить клиентов, стараясь минимизировать ущерб.       На удивление, ему повезло, и все проекты сохранились. Что-то стало на паузу, что-то перенеслось на более поздние сроки, а что-то решалось прямо сейчас — удалённо и профессионально. Отправленные на работу сотрудники — тоже прекрасное подспорье в делах, и спустя несколько часов он наконец-то смог выдохнуть и расслабиться. А главное, что финансовая составляющая этой авантюрной эскапады отошла на второй план.       Подумав немного, Сяо Чжань рассудил так: деньги — это, конечно, круто, но глаза Ван Ибо, наблюдающего за ним со стороны, — намного важнее. Самое удивительное, что теперь он был не против рискнуть и окунуться в доселе неизведанные отношения.       Наверное, это… это…       Симпатия? Желание? Или нечто более глубокое?       Ответа пока у него не было, но он готов поискать его вместе с тем, кто разбудил все эти новые и яркие чувства.       К тому же сейчас Ян Цзы в его жизни отошла даже не на второй план, а куда-то настолько далеко, что полностью стёрлась из мыслей и воспоминаний. Он напрочь позабыл о своей девушке и… их неожиданной проблеме. Называть её беременность «нашим ребёнком» у Сяо Чжаня больше не было ни сил, ни желания.       «Все проблемы буду решать по мере их возникновения!» — успокоил он сам себя мысленно и отбросил неприятное, полностью сосредоточившись на настоящем и захватывающем.              Однако осталось одно жирное «но» … Согласится ли Ян Цзы с таким поворотом событий? Это, к сожалению, Сяо Чжаню придётся узнать лично, прочувствовав на собственной шкуре позже, а пока…       А пока: лето, речка, песчаные пляжи, луг, лес…       И главное, что вся эта красота рядом с Ван Ибо!             

***

      Отдых удался на славу, и всё их агентство, пусть и в уже немного сокращённом составе, праздновало его с размахом, достойным древних пиров в императорском дворце: с мясом, множеством закусок, морем пива и других видов алкоголя, а также с песнями и плясками. Короче, все веселились и безумствовали в своё удовольствие.       Менеджер Ли был счастлив и кутил не в пример другим — с чувством долга и ответственностью. То есть обжираясь и бухая всласть, но не буяня и не хулиганя, что действительно отлично подходит истинному специалисту по кадрам.              Пока сотрудники развлекались и жарили шашлыки, Сяо Чжань каждый вечер уходил к реке, где Ван Ибо, сидя на берегу, подбрасывал камешки в воду. Они встречались, разговаривали подолгу, и раз за разом эти разговоры становились всё глубже, а их взгляды — всё жарче.       В первый вечер они смеялись и болтали ни о чём. Просто несли бред про облака и звёзды, про тёмную опушку леса вдалеке и о древних даосах — Ибо оказался в этой теме спец ещё тот. Сяо Чжань даже спросил, не заканчивает ли он случаем исторический факультет университета или, может, изучает классическую поэзию и древнекитайскую литературу. Ответ парня оказался уклончивым и каким-то смазанным.       Во-первых, он почему-то заявил ему, что так и не смог поступить в школу Тайсюэ[1] и учился у Великого Наставника в школе при храме в Уданшань[2], которая специализировалась на внутреннем культивировании, даоинь[3], алхимии и боевых искусствах. Сяо Чжань подумал, что парень помешан на сянься/уся литературе и, возможно, из тех реконструкторов, которые любят переодеваться в исторические одежды и устраивать игры на природе. А теперь же, под влиянием травмы, его увлечения перемешались в голове с реальностью, и он оказался между двух миров: нашего и древнего.       «Нет, я просто обязан отправить его к психологу, пока не стало ещё хуже», — мысленно вздохнул Сяо Чжань и просто утонул в чистых и по-своему невинных глазах Ван Ибо, на дне которых притаились… черти.       Мальчик казался ему шкатулкой с секретом, вещью в себе, которую хотелось изучить, раскрыть и насладиться содержимым так сильно, что у него просто дух перехватывало каждый раз, когда он скользил взглядом по ладной фигурке или прекрасному лицу странного юноши. Было в нём нечто такое, что удивляло и цепляло Сяо Чжаня до глубины души, и это был второй момент, заставивший его серьёзно задуматься о личности своего нового знакомого.              Парень просто-таки обладал феноменальными знаниями во всех вопросах, связанных с даосизмом. Он без запинки наизусть цитировал древние тексты. Не то, чтобы Сяо Чжань сам был в этом спец, но проверить в интернете он мог — и проверял не раз — всё сходилось, и даже больше…       Например, в их первый совместный вечер на берегу они беседовали обо всём и ни о чём конкретно, и он спросил Ван Ибо в шутку, как тот видит современную жизнь: как сон или как пугающую реальность? Любой человек посмеялся бы и ответил что-то незначительное типа: «как реальность с работой» или «работа пугает — вот моя реальность» или более известное: «сон разума рождает чудовищ, а значит, я сплю». Ну, что-то в таком роде — ведь они не философствовать сюда приехали, в самом-то деле. Но не Ван Ибо.       Этот красавчик лишь улыбнулся, подумал немного, смотря на воду сосредоточенно и серьёзно, а затем выдал такое, что у Сяо Чжаня уши завернулись, а член зашевелился в штанах — настолько мальчишка показался ему умным и необычным.       — Я однажды видел сон, будто я бабочка… Когда я проснулся, я не знал: я человек, которому снилось, что он бабочка, или бабочка, которой снится, что она человек… Это слова Чжуан Чжоу[4] из его трактата «Чжуан-цзы»[5]. Я думаю также, гэ. Мне вообще его идеи нравятся, хотя я не большой спец в философии, да и учился так — спустя рукава…       Сказать, что у Сяо Чжаня после такого отвисла челюсть от удивления — это не сказать ничего. Он натурально обалдел, полез в интернет, чтобы убедиться в правильности сказанного, и… зауважал Ибо за ум и отличную память.       Парень оказался ой как непрост, и в дальнейшем он не раз ещё доказал, насколько.       Их беседы были весьма и весьма содержательными, а глупая восторженная улыбка не сходила с лица Сяо Чжаня, когда он буквально внимал словам своего нового друга. Ван Ибо мог часами рассуждать о «внутренней» алхимии, зельеварении или духовных практиках древних, а ещё прекрасно разбирался в боевых искусствах. Можно сказать, был ас в этом.       Хотя, оглядывая его довольно субтильное тело, Сяо Чжаню и трудно было поверить, что парнишка способен в мгновение ока уложить его на лопатки, даже не дав возможности защититься, но это оказалось именно так. Серия коротких спаррингов на мягкой луговой траве — и Чжань-гэ, как уважительно называл его Ибо, вернулся в лагерь, перемазанный влажной землёй и покрытый ссадинами.       Худышка Ван Ибо оказался не просто крут, он был — смертоносен.       И это прямо-таки убивало Сяо Чжаня, но и восхищало тоже. Он всегда считал себя неслабым противником: ведь ежедневно посещал спортклуб, качая мышцы, плавая в бассейне и играя в теннис и баскетбол. Но с умениями и реакцией Ван Ибо ему было не сравниться. Даже близко не подойти. А уж если тот брал в руки палку, то орудовал ею так быстро и профессионально, что её движения сливались для взгляда Сяо Чжаня во что-то размытое, а его тело ощущало лишь завихрения воздуха — отклониться или спастись в настоящем бою против такого сильного противника не смог бы и самый бравый спецназовец.       И это всё после комы. Нет, действительно: «Чудны дела твои, Господи!». Парнишка будто вышел из какой-нибудь дорамы в жанре уся — весь такой поджарый и суровый воин              Следующее, что прямо-таки поразило и восхитило Сяо Чжаня — это непревзойдённое умение Ван Ибо ездить буквально на всём, что движется. И яркий пример этих невероятных способностей не заставил себя ждать.       На следующий день после их возвращения в кемпинг, когда несколько важных звонков было сделано, нужные письма отправлены, а дела, требующие его внимания, решены, Сяо Чжань предложил сотрудникам в качестве командного мероприятия — отдых отдыхом, но про сплочение команды тоже не стоит забывать — покататься на квадроциклах[6] по лесу, а ещё лучше устроить гонки. После нескольких пробных заездов по бездорожью и лесным буеракам с лёгкими травмами и отличным настроением было решено переместиться на дикий пляж ниже по течению, в нескольких километрах от лагеря, и устроить гоночную трассу там. На песке. Коротенькую, но с поворотами и опасными ловушками — речная отмель вполне подходила для этих целей. Главной задачей было квадроциклы не утопить. Ну и к финишу явиться раньше всех.       С первыми заездами не сложилось, как и с попыткой гонять по лесу. Его сотрудники либо плохо водили, либо были настолько рассеяны, что просто не могли вписаться в поворот и постоянно падали. Когда он уже готов был махнуть на всё рукой и дать отбой, из леса на широкий прибрежный луг выехал всадник.       Да-да-да, настоящий всадник, правда в джинсовых шортах и светлой футболке, но в седле и верхом на лошади. За плечами у него болталось нечто, что при ближайшем рассмотрении оказалось самодельным луком и… стрелами. А к седлу с помощью шнурков от кроссовок были приторочены охотничьи трофеи: штук пять куропаток и три жирных зайца.       Ван Ибо.       Его лицо было перемазано землёй, а футболка перепачкана кровью, но глаза светились удалью и азартом. Он подъехал ближе, вызывая у сотрудников смешанные чувства и громкие возгласы, спешился и просто сказал:       — Чжань-гэ, я охотился и принёс тебе и твоим людям дичь на обед. А что вы здесь делаете?       — Ты… охотился? Как?! — недоуменно переспросил Сяо Чжань, а стоящие с ним рядом девушки разохались над бедными зверушками, убитыми этим «извергом», и бросали на виновника яростные взгляды. Но парень, казалось, ничего не слышал и смотрел только на него. А потом, криво усмехнувшись, произнёс:       — На соседней ферме одолжил коня, лук и стрелы смастерил сам, а в качестве наконечников использовал такие большие острые штуки из сарая… Кажется, «гвозди» называются. Мне сказали, что это гвозди, и фермер разрешил взять десяток. Ну а нож у меня был. У повара позаимствовал. Правда, он не знает, но я извинюсь…       Девушки рядом дружно издали перепуганный вопль и отступили от них шагов на пять. Сяо Чжань, не желая быть свидетелем истерик и стремясь успокоить сотрудниц, параллельно обезопасив и этого наивного дурака-охотника, произнёс самым спокойным и уверенным тоном:       — Ну, ты крут, брат! Молодец! Дичь — это вкусно… Только откуда она здесь?       — Ну, было не просто выследить, но я привык, — равнодушно ответил Ибо и скинул убитое зверьё на прибрежный песок.       — Ну что же вы так с отличным мясом! — вмешался в разговор господин Ли, и Сяо Чжань послал ему благодарственный взгляд так выразительно, что менеджер аж зарделся и торопливо залопотал, предлагая прекрасный выход из непростой ситуации: — Босс, пока вы говорили с… мальчиком. Ван Ибо, кажется? — это он юноше, и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Короче, я посмотрел в интернете и прочитал, что охота разрешена — сейчас сезон охоты открыт…       — Я знаю, у фермера спросил! — обронил Ван Ибо, подчёркнуто игнорируя менеджера и смотря только на Сяо Чжаня.       — Вот и отлично! — как ни в чём не бывало воскликнул менеджер Ли и обратился к своему начальнику: — Босс, мы с Мэн Цзыи и Юй Бинем пойдём готовить обед. Возьмём эти чудесные тушки, освежуем их, выпотрошим… Думаю, шеф из местного ресторана не откажется и поможет их приготовить…       — Я тут ещё грибов собрал и ягод. Возьмите и их, чтобы вкусно было… — буркнул парень, бросая рядом с тушками полотняную сумку, полную белых и опят.       — Отлично! Это же просто отлично! — ещё сильнее обрадовался господин Ли, чуть ли не хлопая в ладоши от умиления. — Рагу из зайчатины и куропатки, фаршированные брусникой — да у нас пир сегодня намечается! Юй Бинь, гони за пивом и боссу вина прихвати. Хорошего, я плачу!..       Сяо Чжань стоял и пялился на происходящее, словно дурачок на конфеты. Сказать, что он был поражён, так это не передать его истинных чувств — он был в полном и абсолютном офигении, и от Ван Ибо, и от его охотничьих трофеев, и от этого самодельного лука со стрелами. Это было чем-то нереальным и… сказочным.       Парень лишь посмеивался, ухмыляясь лукаво своей сексуальной кривоватой улыбочкой, и споро снаряжал господина Ли в лагерь с поклажей, а его конь пасся рядом, будто приклеенный к своему седоку. Ибо периодически его поглаживал и что-то шептал на ухо — ну точно заклинатель лошадей.              Когда менеджер со товарищи отбыли готовить обед, разговор вновь коснулся квадроциклов. Некоторые сотрудники выразили желание снова попробовать посоревноваться, тем более Сяо Чжань пообещал победителю целую бухту пива на выбор. Ван Ибо присел на камешек в сторонке возле своего коня и наблюдал за всем происходящим, всё также криво улыбаясь. Сяо Чжань исподтишка пялился на него, стараясь не сильно палиться перед присутствующими и перед самим парнем — так кидал косые взгляды и мысленно облизывался… В позе мальчишки было больше грации, чем у всех его сотрудниц вместе взятых.       «Боже, он просто невероятен! Такой обалденный, красивый и сексуальный», — восхищённо констатировал он про себя, кивая одному из айтишников, что-то увлечённо ему доказывающему об угле искривления импровизированной трассы. В конце концов, Сяо Чжань не выдержал и кивнул, соглашаясь:       — Давай валяй! Можешь ехать по своей собственной траектории, главное не упади и не повреди машину, а то премии лишу. Годовой!       Айтишник тут же сдулся и буркнул:       — Хорошо, босс.       После чего уселся на квадроцикл, проехал метров двести и увяз в песке, буксуя и матерясь. Ван Ибо заржал, а потом встал каким-то слитным движением, больше подходящим крупному хищнику, чем человеку, и, подойдя к расстроенному Сяо Чжаню, тихо проговорил:       — Чжань-гэ, не беспокойся! Я вытащу твоего монстра, и можно… можно тоже попробую прокатиться?       — Конечно! Одним квадроциклом больше, одним меньше — уже без разницы. Я, итак, попал на приличные деньги с этим дурацким отдыхом! — выговорил он расстроенно, не глядя на Ибо и не ожидая от его затеи ничего хорошего.       Ну, откуда этот парнишка может уметь водить квадроцикл? Разве, что во время работы в кемпинге научился. Тогда почему шёл ночью по лесу ножками, а не ехал на машинке? Короче, одни вопросы, но Сяо Чжань был не в настроении париться ими или искать ответы. Просто стоял и наблюдал за действиями парня, желая лишь одного — чтобы тот не пострадал.       Ван Ибо легко вскочил в седло металлического монстра и дал по газам. Машина заурчала и понеслась. Парень засмеялся и прибавил скорости, наворачивая круги и рассекая волны на отмели, что твой Шумахер.       Это было красиво, и все присутствующие любовались и хвалили его технику вождения. Ибо был быстр, осторожен и совершенно бесстрашен. Он прошёл их трассу раз пять подряд за такое рекордное время, что Сяо Чжань пожалел, что с ними не было представителя Книги рекордов Гиннесса[7], который мог бы зарегистрировать новый мировой рекорд.       Парень был просто бесподобным наездником, и не важно, что под ним: конь или машина, или… Дальше Сяо Чжань решил не заглядывать, чтобы не перевозбуждаться.       Итак, его взгляды становились слишком откровенными, а вокруг — люди, его сотрудники… Он не хотел подставляться и давать офисным сплетникам лишние темы для разговоров, поэтому, сухо похвалив Ибо и сделав короткий выговор всем остальным, дал команду на сборы, и все потянулись в кемпинг.             

***

             Пока они собрались, пока Сяо Чжань позвонил в администрацию и продиктовал координаты автотранспорта, чтобы работники могли его перегнать, прошло не меньше часа.       Шли медленно, смеясь и отвлекаясь на всякую ерунду. В основном на селфи.       Ван Ибо вёл под уздцы своего коня, держась сбоку от Сяо Чжаня и подстраивая свой шаг под его широкую, размашистую походку. Идти рядом было приятно.       Сфоткаться тоже.       В излучине возле поваленного дерева было просто здоровски красивое место, и все естественно стали фотографироваться, то залезая сверху на ствол, то садясь верхом, а то вообще ложась под него, типа их придавило.       Сяо Чжань смеялся и по просьбе трудящихся делал групповые снимки. Ибо в этом не участвовал, но стоял рядом. А потом неожиданно достал свой смартфон — Сяо Чжань даже не знал, что он у него есть — и, скромно потупившись, попросил:       — Чжань-гэ, сфотографируешься со мной и… номерами… обменяешься?       — Конечно, — легко согласился Сяо Чжань и, взяв из рук юноши телефон, быстро вбил в контакты свой номер, а потом ещё и набрал, показывая на экран собственного смартфона и на высветившиеся цифры на нём. — Теперь мы есть друг у друга! — с намёком пошутил он и поразился, насколько серьёзно кивнул ему парень, гладя экран пальцем и любуясь новым контактом.       Такая откровенная демонстрация симпатии немного шокировала, но и дарила определённую надежду на продолжение их знакомства в более… э-ээ… интимной обстановке. Сяо Чжань прямо-таки слюной исходил, так ему хотелось завалить мальчишку и любить его так страстно и долго, чтобы у того голос охрип, и вся дурь из головы вылетела.       «Ну, ты и прохиндей, А-Чжань!» — корил он сам себя, изнывая от желания, пока Ван Ибо, словно юная Лолита, делал невинные глаза и совершенно блядским образом то кусал, то облизывал свои пухлые губы. Ну, точно, демон-провокатор, не иначе.              Так они и дошли до кемпинга и до своих палаток, больше похожих на модульные дома с полным набором необходимых удобств и походными кроватями. Довольно широкими, если что.       В этом месте Ван Ибо начал прощаться. Быстро вскочил на своего коня и унёсся куда-то в поля. Видимо, поехал ставить свой живой транспорт на стоянку в фермерскую конюшню.       Сяо Чжань лишь улыбнулся, глядя ему вслед, и в сотый раз поразился его грации и отличной выездке.       — Босс! А где малец? — выкатился к ним навстречу менеджер Ли в колпаке и фартуке, что твой повар. — У нас такие шикарные фаршированные куропатки получились и огромный казан жаркого из зайца… вернее, зайцев. Пальчики оближешь!       — Вы это сами всё приготовили и так быстро? — удивился Сяо Чжань.       Он никогда не замечал за менеджером таких поварских талантов, да и обжорством тот обычно не отличался, в то время как здесь на природе просто постоянно либо жевал, либо пил.       «Слаще сахара, чужой уксус» — вспомнил он старую поговорку и усмехнулся. Видимо, еда, оплаченная с чужой кредитки, была в сто раз вкуснее и легче — совершенно не беспокоила желудок. Так же, как и выпивка.       — Босс, ну что вы?! — воскликнул мужчина и замахал руками, широко улыбаясь. — Мэн Цзыи предложила обратиться на кухню местного ресторана… И знаете, что? — продолжил свои излияния господин Ли, которые Сяо Чжань слушал вполуха, вставляя время от времени нужные реплики.       Вот как сейчас.       — Что? — послушно переспросил он, подыгрывая рассказчику.       Менеджер это оценил и взорвался таким цветистым монологом, что у его босса уши заложило от восхищённых воплей:       — Это было феерично и бесподобно! Местный повар — бог! Никогда не думал, что в таком зажо… простите, в таком отдалённом месте умеют так прекрасно готовить!.. Босс вы должны это попробовать!       — Готовить умеют везде, — глубокомысленно заметил Сяо Чжань и добавил: — Так что, собственно, у вас произошло с поваром?       Ему хотелось побыстрее отвязаться от навязчивого сотрудника и пойти поискать Ван Ибо, чтобы пригласить его на ужин с… возможным продолжением. Если, конечно, парень будет не против. По крайней мере, он готов нежно за ним ухаживать, надеясь на взаимность и всячески приближая волшебный миг их интима всеми силами и стараниями, которые только можно купить за деньги.       — …Босс! Повар очень удивился такому отличному мясу и продолжал расспрашивать, где мы его купили, но… — господин Ли всё болтал и болтал, делясь впечатлениями от взаимодействия с местной кухней, но Сяо Чжань слушал его кое-как, высматривая знакомую ладную фигурку и расстраиваясь тем, что Ибо всё не появлялся на горизонте.       — И? — рассеянно спросил он, мечтая любой ценой перекрыть этот кран фонтанирующего красноречия.       — Конечно же я не выдал мальчишку и просто сказал, что у охотника… А грибы сами собрали… Я же молодец, босс?! — весело ответил господин Ли, широко улыбаясь во все тридцать два зуба.       — Молодец! — коротко похвалил его Сяо Чжань, и тот разулыбался ещё сильнее, добавив:       — Короче, босс, обед у нас шикарный, но и в счёт внесут готовку… — аккуратно предупредил менеджер, надеясь на авось.       «Авось пронесёт и босс, увлечённый мальчиком, даже не заметит лишние траты!» — думал он и заглядывал в глаза начальника с такой искренней надеждой, что даже если бы тот и захотел устроить нагоняй, то не решился бы обижать такого ответственного и преданного делу сотрудника.       — Но вы же собирались готовить сами? — неприятно удивился новым расходам Сяо Чжань, но правда не кричал.       «Вроде пронесло, слава Небесам!» — мысленно возблагодарил высшие силы менеджер и тут же начал оправдываться:       — Босс, ребята крови боятся, а они — зайцы и птицы — ещё тёплые… Мы не могли, босс! Правда-правда! Да и шкуру снимать не умеем. Короче, повара, они же профессионалы… профи в разделке туш и убийстве животных…       — Такое впечатление, что здесь на кухне мясники работают! — саркастично заметил Сяо Чжань, но господин Ли, казалось ничего не заметил, продолжая приводить свои аргументы:       — Знаете босс, мы подумали, что они — повара — сделают всё быстро и качественно. Поэтому и отнесли мясо им. Хотели как лучше. Для вас! Для всех… Они сделали, и это невероятно вкусно! Босс, вы попробуете и просто пальчики оближете от удовольствия. Нам ещё суп сварили из свиной голяшки и салатики всякие с закусками наготовили… Сейчас всё принесут. Я уже послал ребят за тормозками и кастрюлями.       — Понятно. Ну, что же, будем есть. — Сухо ответил Сяо Чжань, окончательно расстраиваясь отсутствием единственного человека, ради которого он вообще здесь и затеял весь этот отдых. Но…       Неожиданно вдали он заметил знакомую фигуру, и от сердца отлегло. На губах расцвела самая тёплая и приветливая улыбка, на которую он только был способен, и слова вылетели из его рта, даже предвосхищая мысли:       — Ибо! — закричал он, махая рукой. — Как хорошо, что ты пришёл!.. Тебя не будут ругать за то, что ты всё время с нами? — это уже потом, когда парень подошёл ближе, радостно улыбаясь.       — Нет! — коротко бросил тот и добавил: — Благодаря просьбе Чжань-гэ мне дали два дня на адаптацию, и я совершенно свободен. Могу посидеть с тобой… с вами… если хочешь?       — Конечно-конечно! — влез в их разговор стоявший в сторонке господин Ли и подмигнул Ван Ибо: — Такие красивые парни просто украшение нашего коллектива. Конечно, оставайтесь, тем более, этим мясом мы обязаны вашей дружеской заботе…       — Гэ, так мне можно… остаться? — переспросил парень, полностью игнорируя речь менеджера.       Сяо Чжань кивнул и, похлопав господина Ли по плечу, направился к широкому обеденному столу, расположенному в просторной беседке между их домиками.       

***

             Обед, как говорится, прошёл в тёплой и дружеской обстановке. Ван Ибо, окружённый со всех сторон девушками, сиял как бриллиант, стесняясь и скромно улыбаясь, из-за чего пользовался прямо-таки бешеной популярностью. К концу ужина почти все сотрудницы моложе тридцати дали ему свои номера телефонов и взяли с него твёрдое и самое честное слово, что он будет им звонить и писать.       «А парнишка не промах — вон как девок разводит и замолаживает!» — зло думал Сяо Чжань, изнывая от ревности и бросая на Ибо уничтожающие взгляды, полные горькой обиды и невысказанных упрёков.       Тот, казалось, этого даже не замечал, но спустя минут пять-семь встал, извинился перед своими собеседницами и, подхватив табурет, демонстративно пересел на угол стола рядом с ним.       Сяо Чжань зарделся и собирался уже сказать, что такое поведение недопустимо и он — Ван Ибо — ставит под удар его репутацию, но не смог. Рука парня коснулась его колена, а ухо опалил жаркий шёпот:       — Гэ, если ты наелся, то, может, мы пойдём отсюда? А то твои сотрудники стесняются и не могут расслабиться в твоём присутствии.       — Но… но это будет неудобно! И что скажут люди?.. — так же тихо ответил ему Сяо Чжань, ликуя и желая сорваться с места вот прямо сейчас.       За столом его удерживала лишь осторожность и нежелание ставить себя в сомнительное положение. Всё-таки он не был настолько свободным, чтобы откровенно демонстрировать их взаимные чувства и… дружбу.       — А тебе не плевать? — с лёгкой усмешкой в хрипловатом голосе спросил парень, и по спине Сяо Чжаня побежали мурашки.       Нет, этот голос прямо-таки создан для хриплых криков и жалобного причитания: «Ещё, гэ!», «Давай, гэ!» и тому подобных возгласов. Сяо Чжань готов костьми лечь, но добиться подобной реакции во что бы то ни стало, а сидя за столом ему этого точно не получить.       Решение было принято мгновенно, и он коротко шепнул Ван Ибо:       — Выходишь через пару минут после меня. Встречаемся на берегу!       Парень радостно закивал и повернулся к Мэн Цзыи, сидящей справа от него, спрашивая у неё что-то пустячное и абстрактное.       Сяо Чжань же поднялся, сослался на переедание и, сообщив сотрудникам, что пойдёт прогуляться, быстро убрался восвояси, давая персоналу наконец-то вздохнуть и повеселиться. Ибо вышел вслед за ним почти сразу, сказав, что ему надо по делам заскочить в администрацию.       Их уход остался почти незамеченным, и лишь господин Ли проводил его завистливым и понимающим взглядом. Менеджеру явно нравился Сяо Чжань, но корпоративная этика и некоторая дистанция их устоявшихся отношений не позволяли ему приблизиться к кумиру.       А вот Ван Ибо позволили…       Но он не был злым человеком и босса действительно уважал, поэтому, вздохнув тяжело, быстро взял себя в руки и включился в общую беседу.             

***

             Воздух возле воды был свеж и прохладен. Усталое солнце прошло ниже зенита[8] и медленно клонилось к горизонту. На песчаном пляже кое-где расположились отдыхающие, лёжа на песке и наслаждаясь прекрасной погодой и тишиной. Кто-то на шезлонгах, а кто-то и на полотенцах. Ван Ибо сидел на небольшом валуне, причудливо торчащем из прибрежного грунта маленькой скалой.       «И откуда он здесь взялся — этот камень? Прямо-таки созданный, чтобы подчеркнуть природную грацию малыша и заставить меня желать его ещё больше!» — рассеянно подумал Сяо Чжань, обходя парня по широкой дуге и усиленно сигнализируя ему двигать вслед за ним.       Учитывая количество народу, собравшегося в этом месте, спуститься ниже по течению на ту чудную отмель, которую они изрезали сегодня квадроциклами, было лучшим решением. По крайней мере, самым безопасным. Вряд ли кто-то из отдыхающих или его сотрудников пойдёт туда купаться — слишком далеко и хлопотно. Поэтому отмель идеально подходит для свиданий…       Их свидания, если быть точным.              Ван Ибо послушно встал и потащился вслед за ним на некотором отдалении. Так они и дошли до излучины с поваленным деревом. Сяо Чжань присел на ствол и подождал своего приятеля, раздумывая, с чего бы начать их разговор.       — Гэ, о чём думаешь? — окликнул его Ибо, полностью меняя все планы.       — Просто сижу, — ответил Сяо Чжань невпопад и матюгнулся на себя мысленно, поражаясь собственной несообразительности.       — Может, прогуляемся, а то нажрались как свиньи?.. — весело спросил парень и подал Сяо Чжаню руку, не то решив помочь подняться, не то предлагая гулять, взявшись за ручки, словно подружки-первоклашки.       Сяо Чжань её, конечно же, проигнорировал и, вскочив с преувеличенно радостным видом, заторопился по направлению к отмели, смеясь и шутя чересчур громко. Явно скрывая своё беспокойство и непонятно откуда взявшуюся неуверенность.       Парень ему действительно нравился и, чем больше он его узнавал, тем сильнее становилась первоначальная симпатия. Пусть Ван Ибо и был немного странным и даже с небольшим приветом, но его честность, искренность и талант не могли не подкупать такого придирчивого человека, как он. На взгляд Сяо Чжаня, юноша был практически идеален.       Во всём.       И красив как бог.       И сложён словно древнегреческая статуя.       И смел. И умел. И вообще…       «Он лучший! Просто лучший из всех, кого я когда-либо трахал… То есть любил!» — усмехнулся про себя Сяо Чжань, бросая на Ван Ибо слишком откровенные взгляды.       Тот шёл у самой кромки воды. Он снял свои кроссовки с вновь заселенными в них шнурками и нёс их в руке, шлёпая босыми ногами по мелководью.       «У него красивые узкие ступни, небольшие и изящные. И щиколотки… Тонкие. Нежные…» — залюбовался его походкой старший, откровенно представляя себе, как шикарно будут смотреться эти ноги на его плечах, как красиво изогнутся эти пухлые губы в крике, как сладко будет им обоим во время оргазма.       «Хватит предвосхищать события, а то ещё сглазишь и ничего не получится!» — одёрнул он сам себя и тоже скинул обувь.              Они шли рядом молча. Солнышко припекало их спины, и Ван Ибо снял майку, оставшись в одних шортах. Сяо Чжань еле-еле сдержался, чтобы не коснуться его плеч и лопаток — тело у парня было сногсшибательное, хотя и расцвечено синяками от падения во время аварии.       — Тебе больно? — невпопад спросил он и легонько коснулся кончиками пальцев особенно большого кровоподтёка на боку.       — Уже нет. Почти… — тихо отозвался Ибо и замер.       — Да… А выглядит страшно, — ответил Чжань-гэ тихо и продолжил водить пальцем по чужой спине, пересчитывая рёбра и обрисовывая лопатки.       Спина была мускулистая, но не перекачанная. Такие бывают у танцоров или каскадёров. По крайней мере, Сяо Чжань думал именно так.       — Ты умеешь танцевать? — тихо спросил он друга и сам себе удивился.       Всё-таки любовь делает человека глупым…       «Любовь? Ты влюбился, А-Чжань?» — тут же подало голос подсознание, и он одёрнул руку, покраснев.       — Да, я люблю танцевать. Наверное… Этот Ван Ибо любит, — ответил парень, рассматривая островок посередине реки и шаркая пяткой по дну, распугивая мальков и делая воду мутной от поднявшегося песка.       — Этот? Что ты имеешь в виду? — удивился Сяо Чжань, но как-то лениво.       Его мысли витали далеко-далеко. Там, где было слово «люблю» — в заоблачных далях, доселе ему неведомых.       — Не парься, гэ, это я так… заговариваюсь маленько. Голова болит, — быстро ответил Ибо и резко повернулся к Сяо Чжаню лицом. — Ты мне нравишься, гэ, — тихо проговорил он и поцеловал его в губы.       Нежно. Страстно. Настойчиво и решительно.       Сяо Чжань растерялся, но тут же собрался и ответил, притягивая парня к себе и впиваясь в его рот самым жарким поцелуем, на который только был способен. Так они и стояли на берегу — две обнявшиеся фигуры под послеполуденным солнцем. Истекающие потом, но счастливые.       — Искупаемся? — предложил Ибо, нехотя отрываясь от своего гэгэ, и Сяо Чжань сразу же согласился.       Он разделся до боксеров и бодро побежал в воду. Затем повернулся лицом к берегу и помахал парню, зовя его за собой на глубину.       Ван Ибо постоял немного, держась за пояс шорт и наблюдая за ним, идущим спиной вперёд и улыбающимся солнечно и ярко, а затем неожиданно сбросил шорты вместе с нижним бельём, оставаясь на пляже в чём мать родила. Под палящим солнцем его тело светилось, словно слоновая кость — матово и маняще.       Сяо Чжань поперхнулся и зарделся. Нет, этот парень определённо умел удивлять и… брать дело в свои руки. Он вновь поманил его к себе, молясь о том, чтобы их не увидели случайно забредшие сюда туристы или местные жители, и страстно желая поскорее коснуться этого прекрасного юноши.       Ибо засмеялся и побежал навстречу, а когда до Сяо Чжаня оставалось меньше метра, упал в волны и поплыл — быстро и размашисто, как профессиональный пловец.       — Вот же русалка, бля! — смеясь, проговорил старший и бросился вслед, надеясь перегнать шутника.       А что, разве он даром ходил в бассейн и тратил деньги на тренеров? Сейчас как покажет класс, так сразу…       Но догнать, а тем более обойти юношу просто так не получилось — тот плыл быстро и уверенно, словно участвовал в спортивном соревновании.              Так они и добрались до крохотного островка на середине реки и, выбравшись на песчаную отмель, спрятались под раскидистым деревом, корни которого уходили в реку и прибрежный грунт.       — Как тебе сидеть голой задницей на грубой коре? — насмешливо спросил Сяо Чжань, и Ибо ответил ему в тон:       — А, что? Хочешь предложить свои колени, гэ?       — А почему бы и нет? — ответ прозвучал игриво и завлекающе.       Сяо Чжань улыбнулся и похлопал себя по голым ляжкам. Ван Ибо криво усмехнулся и встал прямо перед ним, выпрямившись и смотря на друга сверху вниз. Его красивый, крупный член легко покачивался перед лицом гэгэ, рождая у того самые разные желания, но он продолжал сдерживаться, включаясь в игру. Ибо хмыкнул и… сел к нему на колени, притираясь своим пахом к его мокрым боксёрам.       — Не холодно? — всё так же насмешливо спросил Сяо Чжань с напускной заботой.       — Если Чжань-гэ снимет мокрые трусы, то нам будет даже жарко! — в тон ему ответил парень и сделал поступательное движение вперёд, проезжаясь своей голой попой по чжаневским ляжкам и восставшему члену, еле сдерживаемому трикотажем нижнего белья.       — Тогда мою задницу искусают муравьи! — игриво заметил старший и приподнял Ван Ибо за бёдра. — Давай отойдём за дерево и там разберёмся с моим бельём…       — Как скажешь, гэ! — быстро согласился парень и, оббежав искривлённый ствол, вылетел на крохотную полянку с нежной травой и жёлтыми цветами одуванчиков. — Здесь так красиво, гэ! Иди сюда…       Сяо Чжаня не надо было уговаривать дважды, и когда он подошёл ближе к Ибо, они наконец-то дали волю своим чувствам…       

***

             Спустя довольно долгое время, когда они, утомлённые и разморенные жарой и сексом, лежали на спине на траве и смотрели на проплывающие в небе облака, Ван Ибо сказал:       — Можно, я останусь с тобой дольше, чем на пару дней?       Сяо Чжань тихо ответил:       — Я бы хотел, чтобы ты остался навсегда.       И снова объятия, и снова поцелуи… И вот их тела уже скользят друг по другу, вырывая у обоих тихие протяжные стоны — они чувствуют себя сейчас единым целым, влюблённые до безумия и счастливые сверх всякой меры. Мир, оставшийся там за этим островком, за рекой с её медленными и мутными водами, за этим лесом и домиками кемпинга — подождёт. А сейчас есть только они вдвоём. Обнажённые и открытые под солнцем.       Искренние.       Чувствительные и чувствующие.       Радостные и счастливые!              — Пойдём, — тихо сказал Сяо Чжань, почёсывая укус комара на круглом полупопии и чертыхаясь от ползающих по его ноге муравьёв.       — Пошли, — согласился Ибо и оглянулся в поисках его трусов. — Гэ, где ты бросил свои боксеры?       — А хер с ними! — воскликнул Сяо Чжань и побежал на берег, бросаясь голышом в реку. Мошки наконец-то отстали от него, а присохшие травинки смылись волнами. — Поплыли! — громко позвал он Ван Ибо и начал заплыв широкими гребками.       — Ну что же, я дал тебе фору, гэ! — крикнул юноша и тоже бросился в воду, быстро нагоняя своего любовника и обгоняя.       На берег они выбрались почти одновременно, совершенно позабыв посмотреть по сторонам — сейчас им это уже было не важно. Ван Ибо и раньше не особо парился, а для Сяо Чжаня это явный прогресс.       Оделись быстро, смеясь и толкаясь, и, подхватив свою обувь, пошли назад, держась за руки словно первоклашки. Мутная вода вокруг босых ног закручивалась маленькими водоворотами, взбаламученная их размеренными шагами.              Идти вот так вот неспешно было очень приятно, и Сяо Чжань наслаждался каждой минутой, смотря на Ибо как на самое драгоценное сокровище в жизни и влюбляясь всё сильнее и сильнее. Они оба сейчас дышали друг другом, не замечая ничего вокруг.       Отрезвление наступило только тогда, когда вдалеке за лугом стали видны огни кемпинга. Только тогда они разорвали руки, одновременно испытывая одиночество и разочарование, обулись и уже шагали к домикам словно два близких приятеля, разговаривая и шутя ни о чём.       Перед их сектором Ван Ибо остановился и, обращаясь к Сяо Чжаню, произнёс тихо:       — Гэ, я пойду к себе.       — Но ещё рано! — возмутился тот, пытаясь удержать беглеца.       — Лучше всё-таки не афишировать… как ты говорил… Не надо, чтобы твои подчинённые сплетничали о тебе — я не хочу! — аккуратно высвобождая руку из чжаневского захвата, спокойно произнёс парень и виновато улыбнулся.       — Ладно, — согласился Сяо Чжань с нескрываемым разочарованием в голосе, но тут же воодушевился и спросил:       — Ты в каком домике живёшь? В комнате один или с кем-то?       — Ты хочешь прийти ко мне, гэ? — удивился Ибо.       — Да! А что тут такого? — не понял его недоумения Сяо Чжань и добавил, улыбаясь: — Сейчас схожу в душ, отмоюсь, переоденусь и приду… Хочешь, съездим в город? Может, ты голоден?..       — Нет, ничего не надо! — отмахнулся парень и засмеялся: — Не боишься, что нас увидят?       — Плевать! — воскликнул старший, правда, понижая голос почти до шёпота, и на губах Ван Ибо появилась лёгкая улыбка, отмеченная печалью.       — Хорошо, тогда я тоже приведу себя в порядок и переоденусь, — быстро ответил он и, развернувшись, ушёл.       Сяо Чжань стоял и не мог понять, чем же он его так обидел, но неожиданно вспомнил, что не спросил самого главного.       — Ибо! — крикнул он и побежал вслед за парнем. — Ты… Ты не сказал… в каком домике живёшь? — выпалил он, задыхаясь, в лицо своему возлюбленному, и смотрел требовательно и властно.       — Крайний домик. На опушке. — спокойно ответил Ибо и добавил с хитрецой: — Тихое место, гэ, если ты понимаешь, о чём я.       Сяо Чжань понял и улыбнулся так плотоядно, что у Ван Ибо задрожали колени. Видно, ночь сегодня будет жаркой, а то, что было на острове, ему покажется лишь разминкой.       — Я буду ждать, гэ! — тихо шепнул он и наконец торопливо ушёл от греха подальше, а то мог бы и не сдержаться, и наброситься на гэгэ прямо здесь у всех на глазах.       Сяо Чжань проводил его взглядом и тоже пошёл к себе, напевая песенку Золушки из старого диснеевского мультфильма.       Впереди их ждало ещё много чего интересного, и ему надо было как следует подготовиться.             

***

             Быстро помывшись и переодевшись, он садится в машину и едет в посёлок. Заезжает сначала в аптеку за презервативами и смазкой, затем — в соседнюю лавку со всякими мелочами, где видел вчера нечто удивительное: меховые розовые наручники и силиконовую анальную пробку с блестящим синим камнем вместо ручки.       «Отлично будет смотреться на его бледной коже!» — восхищается он про себя и выуживает ещё одну вещицу. Это — набор мягких страпонов от минимального размера до весьма внушительного. «Помогут при растяжке» — удовлетворённо хмыкнув, тут же добавляет находку к покупкам.       Быстро расплатившись и сложив всё это добро в плотный бумажный пакет, Сяо Чжань направляется в супермаркет за закусками и шампанским. В конце концов, их первая ночь должна быть волшебной и немного хмельной.              В лагерь он возвращается уже к вечеру и, поставив машину на стоянку, сразу же идёт к домикам персонала. Даже не задумываясь, как выглядит со стороны: расфуфыренный франт с большими пакетами и… букетом цветов.       Зачем он купил розы Ван Ибо — Сяо Чжань хоть убей, не понимает. Купил и купил… Захотелось, блин!       Слава богу, в это время задняя территория, где расположены хозяйственные постройки и жилые помещения работников, пустует, и он добирается до крайнего домика, так никого и не встретив. Конечно, нет никакой гарантии, что никто не наблюдал за его феерическим появлением из окна, но думать об этом — только настроение портить.       Сяо Чжань не думает, а стучится.       Ван Ибо открывает сразу же, обвивая его шею и целуя возлюбленного в губы.       — Гэ, ты пришёл! — шепчет в ухо страстно, рождая своим дыханием волны похотливых мурашек, атакующих пах Сяо Чжаня.       Тот опускает пакеты на пол, вручает обалдевшему Ибо цветы и подхватывает парня под ягодицы, поднимая на руки. После чего быстро делает шаг внутрь, закрывая ногой дверь домика — словно заправский мачо.       Наконец-то они остаются наедине в относительном комфорте. Пакеты падают и рассыпаются, а Ван Ибо, в объятиях своего гэгэ, счастливо смеётся. Впереди его ожидает очень большой сюрприз, а их обоих — очень бурная ночь.              Сказать, что Сяо Чжань просто счастлив — это соврать. Он — безумно, безумно счастлив и… влюблён, как мальчишка, становясь круглым идиотом рядом со своим сокровищем.       Ван Ибо выпутывается из его рук и собирает рассыпавшиеся покупки, а когда доходит до наручников, страпонов и пробки, то вертит их и разглядывает, не понимая, что это такое. Сяо Чжань хитро улыбается и забирает игрушки, весело приговаривая:       — Всему своё время, милый. Это… это мой сюрприз. Просто расслабься и не волнуйся. Ладно?       — Как скажешь, гэ, — быстро соглашается Ибо и идёт к широкой кровати. — Я сдвинул две небольшие и простелил одеялами, чтобы… чтобы было удобнее, — смущённо произносит он, и Сяо Чжань снова улыбается.       Переполняющая его радость рвётся наружу, и ему кажется, будто сердце вот-вот выпрыгнет и покатится к ногам этого юноши, желая биться и умереть подле него.       — Тебе весело, гэ? — недоумённо переспрашивает Ван Ибо.       — Я счастлив, как никогда! — отвечает ему Сяо Чжань и втягивает возлюбленного в долгий-предолгий поцелуй.       Сейчас всё на своих местах, а он — там, где и должен быть.       Рядом со своим Ибо… Примечание от автора: 1. Школа Тайсюэ или «Великая школа» (太学) была основана при династии Хань во времена правления императора У-ди, примерно в 124 г. до н.э. Её целью стало обучение будущих чиновников конфуцианской морали и ритуалам, а учениками являлись дети знати и талантливая молодежь из разных провинций. В основном изучались «Пять канонов» (五经), конфуцианские тексты, ритуалы, история и поэзия. 2. В отличие от централизованных конфуцианских академий, даосское образование было менее формализованным, но тем не менее существовали монастырские школы, где обучали как теории, так и практике даосской традиции. Например, обучение происходило при крупных храмах и горных монастырях, особенно в священных горах (Уданшань, Лушань, Хуашань и др.). Там изучали: — канон Дао дэ цзин (道德经) и комментарии к нему; — даосскую алхимию (внешнюю и внутреннюю); — медитации и цигун; — астрономию, медицину, гадание, каллиграфию; — ритуалы общения с духами и бессмертными (сянь). Одной из наиболее известных даосских школ являлась Уданская школа (武当派), которая специализировалась на внутреннем культивировании, даоинь, алхимии, а позднее — боевых искусствах. Гора Удан (武当山) — знаменитый центр даосской алхимии, культа Сюаньу (Тёмного воина), место обучения многих мастеров. 3. Даоинь (导引) — система дыхательно-физических упражнений в даосской традиции, направленная на управление энергией ци, гармонизацию тела и духа. Эти древнекитайские практики оздоровления и медитаций являются предшественниками современного цигуна и тайцзицюань. Термин буквально означает «направление и ведение» — в контексте дыхания, энергии (ци 气) и движений тела. Даоинь включает плавные упражнения, дыхательные техники и визуализации, направленные на укрепление здоровья, гармонизацию внутренней энергии и продление жизни. Практиковалась как в даосских монастырях, так и в императорских лечебных учреждениях, начиная с периода Хань (с 206 г. до н.э. по 220 г. н.э.). 4. Чжуан Чжоу (庄周), также известный как Чжуан-цзы — китайский философ эпохи Сражающихся царств, входящий в число учёных Ста Школ. Это один из величайших мыслителей древнего Китая, живший в IV веке до н.э где-то в 369 году до н. э. — 286 году до н. э. Он родился в городе Мэн (蒙城) царства Сун (на территории современного уезда Мэнчэн в провинции Аньхой). Он получил имя Чжоу (周), его называли также Мэн-ши (蒙吏) — чиновник Мэн, Мэн Чжуан (蒙莊) или Мэн-Старший (蒙叟). Его имя окружено легендами, а образ — полон легкости, иронии и философской глубины. Он отвергал условности, смеялся над страхами и мечтал о свободе духа, подобной полёту бабочки. В отличие от сурового Лао-цзы, Чжуан-цзы был поэтом и бунтарём — мудрецом, который говорил притчами, танцевал словами и смеялся над самим понятием истины. 5. «Чжуан-цзы» — это один из важнейших канонических текстов даосизма, состоящий из 33 глав, автором которого называют Чжуан Чжоу. Центральные темы сочинения — иллюзорность различий, слияние с природой, свобода от социальных ролей. Книга наполнена аллегориями, парадоксами и поэтичными образами. «Чжуан-цзы» не учит, как жить — он показывает, как парить. Его притчи, как сон бабочки, растворяют границы между жизнью и сном, истиной и вымыслом, добром и злом. Это не трактат — это поток, в который можно погружаться снова и снова.       К сожалению, текст дошёл до нас не полностью, от первоначального объема более чем в 100 тыс. слов доступно лишь около 66 тыс., вместо 52 глав — всего 33. Философу Чжуан Чжоу принадлежат только 7 первых, внутренних «глав», тогда как остальные были написаны в более позднее время последователями различных школ. 6. Квадроцикл — транспортное средство с четырьмя колёсами. Хотя формально под определение квадроцикла попадают большинство автомобилей и любой другой транспорт с четырьмя колёсами, на постсоветском пространстве под квадроциклом чаще всего понимают четырёхколёсный мотовездеход, а в США — четырёхколесный мотоцикл. 7. Книга рекордов Гиннесса (англ. Guinness World Records) — ежегодное издание, в котором фиксируются мировые рекорды во всех сферах: от спорта и науки до странностей, достижений и уникальных талантов. Основана в 1955 году по инициативе директора пивоварни Guinness, чтобы разрешить споры о «самых-самых». Сегодня это авторитетный мировой бренд, официально подтверждающий рекорды после строгой проверки. 8. Зенит — это точка на небесной сфере прямо над головой наблюдателя. Когда Солнце находится в зените, оно находится максимально высоко в небе, прямо над наблюдателем, и тень от предметов почти исчезает или уходит строго вниз. Такое положение Солнца возможно только в тропических широтах — между 23,5° северной широты (Тропик Рака) и 23,5° южной широты (Тропик Козерога). В каждом месте в тропиках Солнце может быть в зените дважды в год — когда Солнце «проходит» над этой широтой во время своего годового движения. Вне тропиков Солнце никогда не бывает в зените. Например, в Пекине, Москве или Киеве даже в полдень Солнце будет ниже зенита.