ОТРАЖЕНИЯ

      Заниматься любовью с гэгэ было по-настоящему здорово. Ван Ибо испытывал восторг и какое-то детское счастье, когда касался и гладил его прекрасное тело, целовал мягкие губы и заглядывал в смеющиеся глаза.       Сяо Чжань этого мира был просто восхитительным любовником: опытным в подготовке, страстным в действии и нежнейшим в бездействии. Когда они лежали утомлённые и измотанные секс-марафоном, в котором он — Ван Ибо — сыграл не последнюю роль, то Чжань-гэ долго и трепетно ласкал его живот, проводил губами по ладони до самого локтя и даже легонько укусил за щиколотку.       Он щекотал пятки Ибо, целовал его глаза и уши, вылизывал шею и делал вообще всё, чего тому хотелось даже раньше, чем парень успевал его об этом попросить. Более того, даже раньше, чем Ван Ибо успевал об этом подумать.       — Гэ, ты умеешь читать мысли? — смеясь, спросил он, сидя верхом на чжаневских бёдрах и серьёзно задумываясь, хватит ли у него сил ещё на один заход.       Задница болела, а на ягодицах расцветали сизые синяки от цепких пальцев гэгэ, которыми он сжимал его многострадальное тело в момент оргазма.       Их общего, между прочим.       Да, Ибо сам подмахивал так, что его возлюбленный почти подлетал над ним, падая и вторгаясь внутрь словно поршень. Он орал, просил добавки и проклинал своего любовника за медлительность, а когда тот, испугавшись, что причинил вред его пятой точке, решил остановиться, то ему пришлось больно ткнуть Чжань-гэ пяткой в затылок, чтобы вернуть к действительности и заставить закончить начатое. И Сяо Чжань старался так, будто от оргазма Ван Ибо зависела его собственная жизнь.       Ублажал своего малыша сверх всякой меры.       Старательно и нежно. Нежно и страстно. Страстно и…       Горячо. Истово. До фейерверков под веками, ломоты в пояснице и таких томных вздохов, что их, наверное, было слышно в радиусе километра от домика.       — Мой малыш такой отзывчивый, такой громкий и страстный… Лучший! — горячо шептал гэгэ ему на ушко, прикусывая мочку и гладя разнеженное после оргазма тело.       «Малыш! Ха! Гэ с ума сошёл? Какой я ему малыш — я мужик!» — возмущался про себя Ибо и млел под руками старшего, когда тот ласково касался его ноги, плавно перетекая пальцами на правую ягодицу и лениво двигаясь дальше вглубь.       — Мокро, — немного растерянно проговорил Сяо Чжань, глядя на Ван Ибо таким жаждущим и призывным взглядом, что тот лишь пожимал плечами, соглашаясь:       — Ага, зато растянуто.       И они снова трахались…       С чувством и расстановкой — с удовольствием.              Сяо Чжань действительно умел многое в постели и вне её.       Умел ублажать, возбуждать и брать его так классно, что Ибо вообще забывал, где он и с кем. В этот момент он был с гэгэ одним целым, и они любили друг друга как никогда страстно. Он так точно был готов не задумываясь отдать жизнь за своего Чжань-гэ, если бы тот только намекнул.       

***

             Нет, то, что Сяо Чжань — не его дракон, он, конечно, знал, прекрасно понимая, что это лишь тень — отражение реального гэгэ. Но он не смог удержаться и сдался ему почти сразу, прыгнув в воду и на колени Чжань-гэ не раздумывая.       Потом, уже стоя под душем и собираясь на их первую полноценную ночёвку в его комнате, он размышлял о том, не является ли такое поведение предательством предначертанного ему судьбой Голубого Небесного Дракона. Не станет ли Повелитель Времени и Пространства мстить местному (земному) Сяо Чжаню за их интрижку? Ну, и ему за компанию.       Мысли по этому поводу были разные и не все положительные…              Ван Ибо сам не знал, как так получилось, что он увлёкся суррогатом.       «А суррогатом ли?» — ехидно спрашивало подсознание, намекая на то, что он ошибается.       «Но ведь это не настоящий Сяо Чжань — Небесный Дракон!» — возмущённо парировала рациональность, и парень замирал в ужасе, представляя себе, как будет объясняться со своим истинным возлюбленным. Но потом начинал вспоминать, как они гуляли, болтали, или как Чжань-гэ глаз не сомкнул в больнице, сидя у его постели и вымаливая для него исцеление, и всё становилось простым как дважды два.       Конечно, это гэгэ местного разлива сбил его на машине, но… Именно нынешний простофиля Ван Ибо выперся на проезжую часть под колёса в наушниках. Он, вернее его носитель, был сам виноват.       «Надо внимательнее ходить и смотреть по сторонам, когда переходишь через дорогу! Особенно вечером», — здоровый рационализм быстро расставлял всё по своим местам. А Ибо, уже было успокоившись и простив себе то, что недавно случилось на острове и то, что он собирался сделать с земным воплощением своего ненаглядного дракона сегодня ночью, вновь начинал беспокоиться и сомневаться.              Когда он привёз дичь, то в первую очередь хотел поразить высокомерного засранца, который ранил его земное воплощение, а потом, сблизившись с ним, упорно делал вид, что между ними лишь лёгкие приятельские отношения. Поэтому он — истинный Небесный Журавль, пожелал помочь местному простофиле Ибо, брошенному в юности первой любовью по имени Сонджу, воспоминания о котором он прочёл в его памяти, и до сих пор от этого не отошедшему, неуверенному в себе и стесняющемуся всего на свете. Вот и помог, как мог…       Ухлёстывал за Чжань-гэ так, что дым стоял коромыслом. Но зато старался.       Стремясь отомстить обидчику своего земного воплощения, он немного пофлиртовал с Сяо Чжанем, задабривая чуньцинского вертихвоста, совершенно не похожего характером на его вернейшего и преданнейшего дракона, свежеубитым мясом, интересными трюками и собственной необычностью. Получилось даже лучше, чем планировалось.       Они пошли на берег и… поиграли обнажёнными на острове в доктора и пациента. Совсем легонько. Лишь подрочили друг другу и немного похулиганили орально, но ему понравилось. Даже более чем понравилось — он был в полнейшем восторге и всем своим существом тянулся к этому земному Сяо Чжаню, созданному из плоти и крови. К обладателю великолепного физического тела и вполне осязаемых достоинств, и не только духовных, но и вполне себе… ощутимых.       Да уж, держать в руке яйца гэгэ, когда ты жив и чувствуешь всё слишком натурально, а не… хм-мм… образно, как в духовном теле, где «предполагается» не значит «делается», а лишь кажется действием, — было удивительно и приятно. К тому же член у Сяо Чжаня был действительно выдающийся и красивый.              «Видно, все отражения Небесного Дракона великолепны — сексуальные и с крепкими яйцами. Истинный гэгэ слишком хорош, чтобы не воплощаться миллионы раз в себе подобного…» — констатировал непреложный факт Ван Ибо, вспоминая пережитое и намывая задницу до зеркального блеска.       Сейчас бы ещё побриться везде и спрыснуть интимные места ароматным маслом, которое он нашёл в тумбочке своего земного воплощения, и можно будет одеваться и готовить комнату к приёму гостей. Вернее, одного очень и очень важного гостя.       Но въедливые мысли не давали покоя, заставляя в сотый, если не в тысячный раз задавать себе один и тот же вопрос: «Я изменяю гэ с этим Сяо Чжанем или нет? Это может считаться сексом… с картиной или… статуей? Глупость, конечно, но ведь они же одно целое! Дракон создал все эти копии себя в разные моменты времени в разных мирах. Разве это не считается частью его самого?»       Мысли здравые, но очень уж удобные для того, кто собирается провести жаркую ночку в объятиях вполне реального мужика со здоровенным хреном.       «Постараюсь объяснить гэ, когда мы в следующий раз встретимся в Храме, что я… что я скучал по нему и… не сдержался, поведясь на такую же, как и у него, улыбку, глаза, голос и вообще — на точную его копию. Мне, блин, было одиноко и страшно! Я застрял в дальнем отражении в теле местного дурака, пусть и похожего на меня как две капли воды, и что я должен был делать?» — он корил себя и оправдывал, разглядывая осунувшееся и слишком загорелое лицо в зеркале.       «Надо бы масочку сделать и патчи… под глаза. Я видел, где-то были у этого… местного Ибо. А то гэ увидит меня и испугается, а его прекрасный член обвиснет и не поднимется…» — шутливая мысль отвлекла от порядком надоевшего философствования, и Ван Ибо полез в ящик над раковиной за полотняной маской с муцином улитки и мятными патчами против отёков.              Он сразу же по прибытии в кемпинг тщательно изучил содержимое чужой комнаты, ставшей неожиданно его собственной. А воспоминания его носителя подкинули картинки, как эти вещи использовать и для чего они вообще нужны. Полезные изобретения, надо сказать.       В будущем…       Или как лучше обозначить это удивительное время рычащих железных монстров и странных переговорных устройств, не имеющих и грамма магической силы? Так вот, в будущем, где он, вселившись в своё отражение, оказался случайно, было очень много интересных зелий, помогающих выглядеть красивым и более молодым.       Конечно, его 24 года — это ещё не старость, но уже довольно приличный возраст для мужчины. Многие знакомые ему люди в этом возрасте уже имели жён, детей и наложниц, занимая либо ответственные посты в государстве, либо обучая неофитов в храмах. По крайней мере, в его прошлой жизни.       А здесь, в этом мире…       А в этом мире и в этом времени народ был таким безответственным и ленивым, что иногда ему хотелось закричать: «Люди, как вы можете жить так праздно, совершенно позабыв о своей душе? Как можете быть такими мягкотелыми, а если придут враги? Если демоны атакуют, что тогда будете делать? Умирать?!»       Но сейчас это не важно — важно лишь то, как он выглядит и достаточно ли он хорош для Сяо Чжаня.       «Интересно, как сильно я нравлюсь Чжань-гэ этого мира? Дракон говорил, что мы связаны красной нитью судьбы, проходящей через все времена и через все миры… Значит, и здесь Ван Ибо предназначен Сяо Чжаню и наоборот? Тогда гэ должен полюбить меня, а я… — уже полюбил!»             

***

             Их ночь была запоминающейся.       Сначала всё по классическому сценарию: цветы, объятия, поцелуи и предварительные ласки. Всё как в Храме — Ибо прекрасно помнил свой первый раз с драконом Сяо Чжанем. Но… местный гэгэ оказался с более… э-ээ… изощрённой фантазией.       Во-первых, растяжка. К этому Чжань-гэ подошёл со всей ответственностью, предложив ему — Ван Ибо — на выбор несколько лечебных мазей (судя по запаху) вместо обычного оливкового масла. Одна остро пахла мятой и морской свежестью, и именно её он и выбрал, просто кивнув гэгэ, что не против такого крема. Тот похвалил и сказал, что это охлаждающая смазка, которая немного обезболит и успокоит растянутую и потрескавшуюся кожу.       «Ну, вот и ладненько», — подумал Ибо, пожимая плечами, и приготовился к неприятной, но необходимой процедуре. Дракон ещё в Храме рассказал ему, что если всё делать нежно и осторожно, с прекрасной подготовкой, то он вообще не почувствует боли, а наоборот испытает самые яркие и невероятные эмоции в жизни.       Не соврал ни тогда, ни сейчас.       Даже в духовном теле Ван Ибо был счастлив, купаясь в прекрасных ощущениях и заботливых объятиях своего гэгэ как в ласковом и тёплом море. А уж в физическом, да с навыками этого земного воплощения дракона — он вообще чувствовал себя на седьмом небе от удовольствия.              Нынешний Сяо Чжань, даром что обычный человек, постарался над ним на славу. Правда, использовал для этого одну из тех необычных вещей, что принёс к нему и назвал «игрушками». Но это и к лучшему — было приятно и интересно.       Один из мягких стержней из силикона, названный гэгэ «маленьким страпоном для первого проникновения», смазанный остро пахнущей ментоловой мазью, вошёл в него почти безболезненно. А учитывая, как долго и страстно Чжань-гэ перед этим выцеловывал то самое место, то даже с удовольствием.       Несколько медленных движений, перемежающихся более быстрыми, и они перешли к следующему размеру — «среднему страпону». Здесь процедура повторилась, только мазь заменили на более горячую, вернее, разогревающую и… возбуждающую. Он не сдержался, крича от желания и требуя, чтобы нечто, чем Сяо Чжань тщательно его растягивал, наконец-то сменилось более крупной и увесистой штукой.       Но этот гэгэ, по всей видимости, был скрупулёзным и обстоятельным мужчиной, так как просто проигнорировал его просьбы и перешёл к следующему размеру — «большому страпону».       Смазка опять была ментоловая, а умелые руки старшего орудовали так ловко, что у Ибо случился первый оргазм.       Яркий, быстрый и крышесносный…       «Крышесносный» — довольно интересное слово, которое он вычитал в интернете, когда проверял соцсети местного Ван Ибо. Оно отлично описывает его ощущения в этот момент. Случившийся оргазм — это как открытие истины и маленькая смерть одновременно. Ибо дышал тяжело, хватая ртом воздух, а под веками плотно закрытых глаз взрывались фейерверки в виде крошечных драконов с лицом… гэгэ… Вот насколько это было круто.       Ему понадобилось несколько минут и тысяча поцелуев Сяо Чжаня, чтобы наконец-то прийти в себя и вновь согласиться двигаться хоть как-то и хоть куда-то.       «Большой страпон» сменился великим… членом, и они понеслись вперёд, то падая в адскую бездну, то взлетая к Небесам.              Следующий оргазм накрыл уже их обоих, и Ван Ибо прямо-таки умилялся нежным всхлипам и страстным вздохам гэгэ, пока тот заливал его спину своим семенем. Сяо Чжань в последнюю минуту умудрился достать свою штуку из его задницы и стянуть с неё презерватив, а затем он почувствовал, как нечто горячее и вязкое стекает по бокам и в ложбинку между ягодицами. Но это было не важно — ощущение безраздельного и всеохватывающего счастья переполняло всё его существо, заставляя растворяться в потоке времени и желать лишь одного — повторения, повторения и ещё раз повторения…       Ибо никогда не думал, что может быть настолько ненасытным, но рядом с таким Сяо Чжанем — страстным, властным и умелым — он плавился словно воск, мечтая, чтобы любовник слепил с него всё, что угодно. Хоть журавля, хоть черепаху — главное, чтобы не останавливался и делал хоть что-то с его телом и душой.       Любил. Ласкал. Снова любил…       Чтобы был рядом. Всегда. Каждый день!              Осознание того, что он не сможет и минуты прожить без своего гэгэ, накрыло с головой, и Ван Ибо почувствовал, как тонет в своих чувствах. В его голове смешалось всё: и великий дракон, и Сяо Чжань из кемпинга, и Междумирье с Храмом, и лес с рекой… Весь мир сузился до его крохотной комнатушки в пляжном домике и узких кроватей, сдвинутых вместе для удобства. Время остановилось, и пространство свернулось в одну точку, в которой был он, Чжань-гэ и их жаркая страсть.             

***

      Когда он, усталый, обессиленный и довольный, засыпал в объятиях своего возлюбленного, зацелованный и затисканный им до мелких синяков и засосов, Сяо Чжань тихонько шепнул ему на ушко:       — Бо-ди, у меня есть кое-что для тебя. Хочу, чтобы ты всегда носил эту вещь, когда… когда мы вместе или ты ждёшь меня.       — Что это, гэ? — сонно переспросил Ван Ибо, тыкаясь носом в чжаневскую грудь, словно котёнок в тёплый живот мамы-кошки.       — Повернись! — быстро приказал Сяо Чжань, и Ибо повиновался без слов, перевернувшись на бок спиной к гэгэ.       — На живот! — новое указание, и вот Ибо уже распластался на животе, раскинув ноги.       — Гэ, ты хочешь… снова? Но я… устал.       — Ну, что ты, милый! Я, конечно, всегда хочу тебя, но моему Бо-ди нужен отдых.       Лёгкий смешок и серия коротких чмоков в шею и лопатки явно указывали Ван Ибо, что гэгэ ещё как не против, и он уже было решился, но властный тон Сяо Чжаня убедил его расслабиться и спать.       — Нет, милый! Не-е-ет! Ты спать, и я спать, но сначала я кое-что сделаю…       На этих словах гэгэ быстро оттянул его ягодицу и ловко ввёл ему в задний проход нечто мягкое и прохладное. Запах ментола и лёгкое пощипывание сказали Ибо, что предмет обильно смазали охлаждающей смазкой, но вот что это такое было, он не знал.       — Красиво, тебе идёт! — раздался над ухом восторженный возглас, и парень попытался вывернуть шею так, чтобы кинуть взгляд на спину.       Не вышло.       В анальном отверстии и прямой кишке было странное ощущение чего-то инородного, но не неприятное — смазка делала своё дело, снимая болевые симптомы, охлаждая и расслабляя.       — Гэ, что это такое? — спросил он Сяо Чжаня с лёгким беспокойством в голосе.       — Я тебе покажу, — быстро ответил тот и, подхватив с прикроватной тумбочки свой телефон, включил камеру, наладил вспышку и… сделал серию снимков. Потом посмотрел на них придирчиво, прицокивая языком, и отправил некоторые в корзину. После чего с радостным воплем: — Вот смотри, как хорошо синий смотрится на твоей коже! — сунул Ибо под нос экран своего смартфона.       На экране было весьма откровенное фото. Чёткое изображение его голой задницы, где между ягодицами сверкал большой синий камень в виде сердца.       — Что?.. Что это?! — удивлённо выдохнул Ван Ибо, рассматривая изображение.       — Это анальная пробка. Силиконовая. С чудным камушком… Я купил её сегодня и подумал… Подумал, что круто будет примерить её на тебя. — спокойно ответил Сяо Чжань, гладя его полупопия и периодически нажимая на камушек, как на кнопку.       При каждом нажатии Ибо чувствовал, как силиконовое основание двигается внутри него, и это… было на удивление приятно, хоть и странно.       — Гэ, но зачем она нужна? — не выдержал он и спросил, отклячивая задницу и слегка приоткрываясь, чтобы странное украшение проникло немного глубже при очередном нажатии.       В ответ на это Сяо Чжань лишь засмеялся и хлопнул его по ягодицам, приговаривая:       — Не заводи меня, дурачок, а то я не дам тебе спать до утра. Знаешь… Мне, во-первых, нравится, как это выглядит, а во-вторых… Утром не надо будет растягиваться. Достал и пользуйся, то есть трахай… Трахайся. Просто и удобно!       — Удобно, — согласился Ибо и повернулся на бок, умащиваясь в объятиях любовника и сворачиваясь калачиком, а потом пробубнил сонным голосом: — Гэ, я спать. Устал…       — Спи, милый, спи! — ласково касаясь его спины губами, проговорил Сяо Чжань и, укрыв их одеялом (кондиционер работал на полную), обнял его за талию, притягивая к себе ближе.       Пробка въехала глубже, и Ибо охнул, но быстро расслабился и притёрся к паху старшего ещё теснее, закрывая глаза и уплывая в сон, согретый и убаюканный тёплыми объятиями.       — Люблю тебя! — в волосы ему пробормотал Сяо Чжань, и Ван Ибо улыбнулся сквозь сон светло и нежно.       — И я тебя, гэ… Очень! Люблю!..       

***

      Утро наступило внезапно, пронзив ярким лучом полумрак маленькой комнатки. Кондиционер нагнетал холодный воздух с такой силой, что они спали, крепко прижавшись друг к другу и натянув одеяло до самых глаз.       Первым заворочался Ван Ибо — природа звала его в туалет. Вылезая из тёплого гнезда, где мягкие руки гэгэ ласкали и нежили, он случайно пнул возлюбленного пяткой, и тот тоже проснулся, приоткрыв один глаз и недовольно хмыкая:       — Баобэй, ты куда?       — Я скоро, гэ. Спи. — ответил Ван Ибо и зайцем поскакал в ванную. Только стоя над унитазом, он вспомнил про пробку и, заведя руку за спину, ощупал небольшой камушек из пластика, вырезанный в форме сердца.       «Гэ такой выдумщик!» — подумал он, улыбаясь, и решил, что когда вернётся в кровать, то обязательно попросит пробку вытащить и… проверить, так ли хорошо она помогла сохранить его растянутым, как обещал гэгэ.       После того как все необходимые дела были сделаны, лицо умыто, зубы почищены, а пах блестел от банных процедур словно новенький юань, он вышел из ванной, не потрудившись даже попробовать прикрыться полотенцем. Что скрывать и, главное, перед кем — Чжань-гэ уже всё видел, так же, как и он у него.       Подойдя к кровати и заметив, как заинтересованно возлюбленный на него смотрит, Ван Ибо покрутился на цыпочках (ну точно балерина!), и затем сделал красивое па, взлетев над полом и приземлившись на одно колено. Пробка внутри слегка подвинулась, давя на промежность, и его член привстал, отвечая не то на это движение, не то на жаркий чжаневский взгляд.       Сяо Чжань хрипло проговорил:       — Ух ты! Круто! — а затем добавил, откидывая одеяло и похлопывая по кровати рядом с собой: — Бо-ди, иди сюда, будем… хм-мм… пробку снимать.       — И трахать? — смеясь, спросил Ибо, прыгая в кровать и целуя старшего так яростно и страстно, что тот чуть не подавился слюной. После довольно долгого молчания, полного тихих стонов и жарких чмоков с яростно дерущимися языками, зубами и искусанными губами, он тихо ответил в тон Ибо — также насмешливо:       — Трахать — это обязательно!              В результате встали они практически в полдень.       Сяо Чжань намеренно игнорировал все звонки — и от менеджера, и от клиентов. Отвлёкся лишь на написание двух коротких сообщений. Первое — своему заместителю в Чунцине, с просьбой связаться с несколькими особо нетерпеливыми компаниями, а второе — господину Ли с требованием не беспокоить его и заняться своими прямыми обязанностями, то есть обучением персонала.       Ещё поцеловавшись минут пять и чувствуя, что если сейчас не встанут, то так и проваляются до вечера, они наконец поплелись в ванную. Помещение, которое в домике Ван Ибо именовалось столь громким словом, на самом деле представляло собой небольшую кладовочку с форточкой под потолком, белым фаянсовым унитазом, пластиковой душевой кабинкой на одного и крохотным бежевым умывальником на высокой ножке, как будто вышедшем из девяностых годов прошлого века. Над умывальником висело небольшое круглое зеркало.       Как они умудрились влезть в душевую кабину вдвоём и не выдавить пластиковую стенку, да ещё и закрыть дверь, для Ибо так и осталось загадкой. Но факты вещь упрямая: пусть в тесноте, постоянно толкаясь локтями и сталкиваясь губами, они всё-таки сумели помыться, громко смеясь и намыливая друг другу спину — ну точь-в-точь супружеская пара. Купание оказалось весёлым и немного неловким.       Ван Ибо почему-то стеснялся. Хотя до этого гарцевал по пляжу и по острову в чём мать родила и всё было нормально, а тут откуда-то взялась скованность. Он неожиданно задумался: достаточно ли хорош и красив для своего гэгэ? Даже не сдержался и спросил об этом возлюбленного, вызвав у того ту самую «убийственную» улыбку, которая сводила с ума своей яркой неотразимостью.       Сяо Чжань боднул его, поцеловал в шею, затем в щёку и зашептал на ухо:       — Ты самый красивый и сексуальный парень, которого я когда-либо встречал. Самый замечательный! Самый привлекательный! И самый… глупый! Если спрашиваешь подобное. Это я, Бо-ди, недостоин тебя. Я!..       — Гэ, ты самый лучший и самый красивый! — восторженно парировал Ибо, дёргая Сяо Чжаня за яйца и целуя в нос. За что получил лёгкий шлепок по рукам и горячий поцелуй в губы, после которого гэгэ торопливо проговорил:       — Поехали в посёлок, поедим. И не хулигань, а то останешься голодным. По крайней мере, твой рот точно будет занят не едой… Бо-ди.       Ибо снова весело заржал и, повторно дёрнув гэгэ за член, выскочил из кабинки, схватил на бегу полотенце и помчался в комнату.       — Я тебе покажу, паршивец, как старших провоцировать! — крикнул ему вслед Сяо Чжань.       Он вышел из душа, аккуратно вытерся и отправился на разборки с хулиганом. В результате которых Ван Ибо был пойман, пристёгнут к спинке кровати розовыми пушистыми наручниками и оттрахан так качественно, что под конец молил гэгэ, чуть не плача, отпустить и покормить. Сяо Чжань на это лишь улыбался и продолжал своё «наказание» до яркого финала, а когда закончил, то поцеловал стонущую от удовольствия «жертву», расстегнул наручники, и они снова пошли мыться. На сей раз быстрее — приноровились и торопились.       Голод напал на обоих зверский, а часы показывали два часа дня.       — Да уж! — скептически заметил Сяо Чжань, застёгивая рубашку и заправляя её в узкие чёрные джинсы.       — Уж, да! — в тон пробасил Ибо, натягивая широченные штаны и белую майку без рукавов. Довершили образ разноцветные кроссовки на толстой подошве (правый — розовый, левый — зелёный)[1] и шапка-панама с широкими полями.       — Круто! — бросил Сяо Чжань, любуясь стройной фигурой, которую не скрыла даже мешковатая одежда.       — Ты тоже ничего! — ответил Ван Ибо и шлёпнул любовника по заднице. — Попа красивая в этих штанах.       — А без штанов? — невинно поинтересовался Сяо Чжань.       — А без штанов ещё лучше! — так же невинно ответил ему любовник и, неожиданно наклонившись, куснул левую ягодицу гэгэ.       Его зубы были крепкими и острыми, поэтому даже сквозь джинсу Сяо Чжань почувствовал их хватку. Он вскрикнул и легонько шлёпнул Ван Ибо по торчащей кверху заднице. Тот мгновенно отпустил и распрямился, заливаясь смехом так громко, что его возлюбленный опешил.       Конечно, смеялся парень весьма необычно — с придыханием хихикая и подвывая точно гиена. Привыкнуть к такому смеху было непросто, но Сяо Чжаню это нравилось. В этом мальчике его восторгало абсолютно всё. И это было удивительно… и чертовски приятно.             

***

             В посёлок ехали, весело болтая и слушая музыку. Сяо Чжань подпевал каждой песне, а Ибо вставлял рэп-речитативы по делу и без. Он накануне смотрел несколько рэп-батлов и прямо-таки проникся темой. Читал рэп всю ночь, и вот… пригодилось — сумел впечатлить возлюбленного.       — У тебя здорово выходит! — похвалил его Сяо Чжань.       — А ты красиво поёшь, гэ! — не остался в долгу Ван Ибо, и они снова засмеялись.       Им вдвоём было легко, словно они очень давно знакомы. Много-много лет, веков, жизней…       «А ведь так оно и есть — мы связаны и предназначены друг другу в каждом отражении, в каждом времени и мире!» — удовлетворённо подумал Ибо и положил в тарелку Сяо Чжаня очищенный хвост поджаренной королевской креветки.              Для обеда они выбрали приличный ресторанчик недалеко от больницы, где парень лежал после аварии. Сяо Чжань заказал рис со свининой в кисло-сладком соусе, а он — овощные вонтоны[2] и салат из креветок. Плюс острые пряные креветки на гриле[3] для гэгэ, который признался, что обожает острое.       Время текло неспешно. Ван Ибо был счастлив и полон смутных надежд с вполне определёнными желаниями.       Во-первых, он хотел целовать возлюбленного как можно чаще и дольше — это минимум раз они на людях. А во-вторых… А что, во-вторых, он расскажет на ушко по дороге назад и покажет позже в домике, когда они останутся наедине.       Сейчас же…       А сейчас он просто будет кормить любимого обедом, поднося самые вкусные куски к его губам или подкладывая их в чашку с рисом, наслаждаясь видом смеющегося и жующего гэгэ. Отвечать на его довольно глупые шутки, подмигивать, толкаясь под столом локтями, и млеть каждый раз, когда Сяо Чжань смотрит на него и улыбается своей невероятной улыбкой. Только ему.       Только для него.              «Любовь — это прекрасно! Я по-настоящему влюблён в гэгэ и уже не важно, кто он на самом деле: истинный дракон или его отражение… Важно, что он — Сяо Чжань!» -– думал Ван Ибо, пожирая взглядом возлюбленного и мечтая о миге, когда коснётся его без стеснения. Чувства переполняли и лишали здравого смысла. Вся его жизнь сосредоточилась в любимом лице, взглядах, прикосновениях — в его драгоценном Чжань-гэ. Ради этого он дышал, думал…       Жил!             

***

             Расправившись с обедом и затарившись закусками и прохладительными напитками в местном супермаркете, они поехали на отмель, где были вчера. До вечера загорали и купались в своё удовольствие, шутя и устраивая лёгкие потасовки, словно малые дети. Несколько раз даже сплавали на остров. И…       Целовались — до боли в губах и ломоты в теле.       Страстно. Нежно. Ищуще. Жадно.       Бесконечно долго. Счастливо. Влюблённо.       Этот день был только их.       Только для них двоих — и больше ни для кого.       Эта отмель, луг и лес полнились их смехом и стонами, когда, не выдержав напряжения, они немного пошалили под горячими лучами послеполуденного солнца. И самое главное — им было совершенно наплевать, видел их кто-то или нет.       Абсолютно.       Даже Сяо Чжаню.       Он чувствовал себя в компании Ибо целостным, свободным и открытым — самим собой. Наконец-то…       Сяо Чжань был счастлив и полностью забыл обо всех проблемах, оставляя прошлое позади — в грохочущем Чунцине — и смело смотрел в будущее.       С ним. С Ван Ибо.              В лагерь вернулись, когда уже вечерело. Ибо сразу пошёл в домик — немного прибраться и помыться, а Сяо Чжань решил заскочить к своим и узнать, как дела у группы.       Менеджер Ли со всем справлялся отлично: сотрудники, уже порядком загорелые и слегка подшофе, расслабленно валялись на шезлонгах или сидели в беседках. Сяо Чжань поздоровался, кивнул пару раз в ответ на слишком речистые приветствия и скрылся в своей палатке-домике, желая принять душ и переодеться. В конце концов, больше всего он хотел снова пойти к Ван Ибо — и не собирался задерживаться нигде дольше необходимого.       «Малыш ждёт меня, — рассуждал он, ласково усмехаясь, словно довольный кот, объевшийся сметаной. — Я быстренько соберусь, закажу еду — и снова обниму своё сокровище!»       Ибо ему больше, чем просто нравился — он стал его всем: его второй половинкой, его скрытым «я» и всей его жизнью всего лишь за несколько прошедших дней.       «Это… Это любовь с первого взгляда, А-Чжань», — констатировал очевидное Сяо Чжань и улыбнулся, смиряясь с неизбежным и радуясь новому, доселе неизведанному чувству.       «Любовь окрыляет», — с удовольствием подумал он, а затем, немного покопавшись в себе, неожиданно понял одну простую вещь: теперь он больше не боялся. Совсем. Никого.       Более того, он решительно собирался, наконец, сказать правду родителям, Ян Цзы — и, при необходимости, взять на себя ответственность по воспитанию ребёнка, но…       Жениться он не будет.       Теперь у него есть Ван Ибо — и этого более чем достаточно.               Примечание от автора: 1. В реальной жизни Ван Ибо во время выступления с песней «Динамичный Шанхай» (15.05.2024) на Олимпийском квалификационном мероприятии в Шанхае был одет в кроссовки от Christian Louboutin двух разных цветов: розового и зелёного. Эта обувь не продается в таком цветовом сочетании. Поэтому получается он специально взял две пары и сделал такой микс сам. Жаль, что у этого бренда не было красных кроссовок, но ведь розовый — это почти красный 😊 https://t.me/BJYXSZD_NewRumors/28723 https://t.me/BJYXSZD_NewRumors/28743 https://t.me/BJYXSZD_NewRumors/28748 https://t.me/BJYXSZD_NewRumors/28753 Ролик с выступлением Ван Ибо: https://www.youtube.com/watch?app=desktop&v=SU4TyOc22pE&utm_source=chatgpt.com Официальный клип на эту песню (Ибо в другой обуви, но видео классное): https://www.youtube.com/watch?v=dt174i7ssKU Автор же просто взял известный факт и… вставил в фанфик 😊 2. Вонтоны — это китайские пельмени с тонким тестом, чаще всего в форме мешочка или треугольника. Их начиняют мясом, креветками или овощами и подают в бульоне или обжаривают. Популярное блюдо кантонской кухни. 3. Острые пряные креветки на гриле — 烤香辣虾 (Kǎo xiānglà xiā) — особенно популярны в сычуаньской кухне. Креветки маринуются в смеси из сычуаньского перца, сухого чили, имбиря и чеснока. Затем нанизываются на шпажки и обжариваются на углях. Обязателен характерный острый и пряный вкус, от которого слегка немеет нёбо и язык. Часто встречаются на уличных рынках южного Китая и в ресторанчиках традиционной кухни. Идеально подходят в качестве закуски к рисовому вину или пиву.