ОТРАЖЕНИЯ

      Вечер проходил в спокойной, дружеской обстановке за пивом с жареной курочкой и приятными разговорами ни о чём и обо всём на свете. Они были уставшие, довольные и ленивые. Разнеженные отдыхом и любовью. Увлечённые друг другом, но с уже утолённой первой страстью. Теперь хотелось одного — узнать партнёра как можно лучше.       Сяо Чжань много смеялся и рассказывал о своей семье, детстве, школе и студенчестве, перемежая сухие факты сочными подробностями и весёлыми моментами. Ван Ибо слушал молча, изредка поддакивая либо вставляя короткие замечания типа: «О, круто!» или «Ты это сделал, гэ?».       Когда спустя пару часов и две упаковки пива на двоих, с пиццей, курицей и множеством закусок, салатов и даже фруктов, они, объевшиеся и порядком навеселе, откинулись на спинку потёртого и продавленного диванчика, символизировавшего в домиках для персонала гостиную, Сяо Чжань спросил:       — Бо-ди, а ты…? Почему не рассказываешь о себе? О семье, школе, детстве… Хочу знать о своём малыше все подробности!       — Хочешь узнать обо мне, гэ? Но… нечего особо рассказывать, знаешь ли, — проговорил Ибо, потупившись и стараясь не смотреть в глаза возлюбленному. Потом вообще встал и принялся суетливо убирать пустые и смятые пивные банки со стола, сгребая их в охапку и относя в мусорную корзину.       Сяо Чжань непонимающе наблюдал за ним пару минут и, не выдержав, выпалил с лёгким возмущением в голосе:       — Ну как-то же ты жил до этого момента?! Чем-то же занимался?! Где-то учился?.. На кого? Какая у тебя профессия? Есть или… будет… Кто твои родители? И вообще, кто ты сам?!       Ван Ибо замер, опёршись на мойку в крохотной кухоньке, скорее уголочке с мини-холодильником, несколькими тумбами и навесными шкафчиками, отделённом от остального пространства домика низкой стойкой из крашеного дерева. Это сооружение несло два назначения: во-первых, разделяло пространство возле двери и пространство кухни, а во-вторых, заменяло комод, обеденный стол и полочку для ключей. Домик был маленьким, немного обшарпанным и рассчитанным на двоих, но по какой-то случайности Ибо жил в нём один, и это было единственным плюсом этого хлипкого жилища.       — Я сирота, — проговорил парень хрипло. — Воспитывался Великим Наставником в секте Голубого Небесного Дракона и был не самым расторопным учеником, но по какой-то нелепой случайности стал вторым старейшиной. Или по прихоти Наставника…       — Сирота? Секта? Ты о чём, Бо?! — глаза Сяо Чжаня смотрели странно, и в них читалось не просто недоверие, а настоящий шок.       В его голосе сквозило такое удивление и… жалость, что Ван Ибо поёжился от внезапно возникшего между ними холодка, но ответил твёрдо:       — Да. Я не знаю своих родителей и свою семью.       — Бедный! Бедный мой Бо-ди! — распричитался старший, вставая с дивана и подходя к расстроенному парню, чтобы обнять, прижать и поцеловать.       — Всё нормально, гэ! — бравурно ответил тот, заворачиваясь в руки любовника, как в тёплый плед. — У меня было… хорошее детство. Почти. Намного… намного лучше, чем у других. Как только Наставник привел меня в секту, я больше никогда не знал ни голода, ни холода, ни борьбы за жизнь. Если, конечно, это не являлось частью испытаний для послушников. Но такое бывало не часто — Учитель и Наставник любили меня и не мучали сильно, поэтому… Поэтому я и вырос обалдуем, потерявшим всё!       — Испытаний… Каких ещё испытаний? — эхом произнёс Сяо Чжань, увлекая любимого к дивану и желая нежить и баюкать его до тех пор, пока эти ужасные воспоминания не сотрутся из его памяти.       «Боже, что же малышу довелось пережить, что он радуется попаданию в секту фанатиков? Бедный мальчик! А родители… Они кто?! Звери какие-то, раз продали своего ребёнка религиозным уродам или вообще бросили, отказавшись…» — горестные мысли затапливали мозг, рождая в душе негативные эмоции и чувство вины. Ему было стыдно за свою нормальную жизнь и за семью, пусть не без недостатков, но по-своему заботливую и, наверное, любящую.       У Ван Ибо не было и такого.       «Они издевались над ним, наказывали… Какой ещё на хрен Великий Наставник и учитель?! Аферюги вот они кто! И куда только смотрит полиция? Небось где-то в горных районах прятались и заманивали детей в свои сети, ироды! Приеду в Чунцин и подключу связи в прокуратуре, пусть расследуют… А то вдруг ещё дети есть, которые страдают в лапах этих упырей!» — чем больше он думал, тем более решительным становился, ласково гладя возлюбленного по спине и целуя его макушку так, словно утешал ребёнка.       — Гэ, ты чего? — удивлённо спросил парень, выпутываясь из чжаневских объятий и смотря ему в глаза спокойно и чуточку растерянно.       — Мне так тебя жалко, Бо! — воскликнул Сяо Чжань, вновь привлекая Ибо к себе и набрасываясь с новыми поцелуями.       — Погоди-ка! — отстранился тот и медленно спросил: — Ты это… из-за того, что я сказал… делаешь?       — Нет! Конечно же нет! — вскричал Сяо Чжань, но стушевался под внимательным взглядом неожиданно посуровевшего любовника и тихо добавил: — Почти… Но… Они же мучали тебя! Издевались! В секте…       — Никто надо мной не издевался, а наоборот заботились. Великий Наставник, святой человек, ищущий бессмертия даос, — всегда был добр и относился ко мне, как к своему внуку. А Учитель… Учитель был мне как отец! Передал всё, что знал, но я… У меня хорошо получались только боевые техники. Во всём остальном… я профан и позор своих наставников. Нечем гордиться. Тем более, что они оба умерли по моей вине, как и другие…       — Умерли? Другие? Вас было много? — Сяо Чжань смотрел на парня во все глаза, стараясь осмыслить услышанное и не понимал.       «Как? Как такое возможно в двадцать первом веке? У нас, что вообще власти не работают?» — возмущался он про себя, но решил больше не педалировать эту тему, чтобы не расстраивать Ван Ибо ещё сильнее.       Потом, позже, когда малыш будет готов, то сам непременно всё ему расскажет, и он — Сяо Чжань — уж позаботится, чтобы виновные понесли наказание.       Непременно!       А сейчас…       Сейчас лучше перевести разговор на другую тему. Более безопасную и не такую скользкую.              — Ты учился боевым искусствам? Учился ушу[1]? — спросил он спокойно, отвлекая собеседника от сложной темы с сектой, но не отходя от неё слишком далеко.       Любопытство — страшная вещь, а о своём возлюбленном Сяо Чжань желал знать всё. Ну, или почти всё.       Разве можно узнать человека полностью?       Скорее всего нет. Но он очень постарается и раскроет эту шкатулку с секретом по имени Ван Ибо. Очень постарается.       — И ушу тоже, но не только. Я изучал разные техники управления ци и внутренней алхимии, но… С боевым мастерством и стратегией у меня сложилось получше, чем, например, с зельеварением или заклинаниями. Ритуалы тоже не совсем моё, если честно. Я плохо запоминаю, отвлекаюсь и бываю рассеян… За это учитель частенько ругался на меня и даже наказывал. Конечно же за дело. Но я всё равно вырос неблагодарным и неумелым учеником, не сумевшим защитить близких и друзей… — спокойно отвечал Ибо, с лёгкой горечью в голосе, криво усмехаясь и совершенно не думая о том, насколько странно звучат его слова.       Сяо Чжань от услышанного натурально выпал в осадок и сдавленно пробормотал, пытаясь уложить полученную информацию в рациональные рамки и понимая, что это чертовщина какая-то:       — Зелье… что?! Зельеварение, заклинания?! Ты что, в Хогвартсе учился, что ли? В китайском аналоге? Ибо, что ты несёшь?!       — Хогвартсе?! А что это? Школа? Даосская или конфуцианская? — не понял Ван Ибо и переспросил, не скрывая своего удивления.       Сяо Чжань смотрел на него, как на какое-то чудо или на слегка свихнувшегося человека, полный вопросов и не имеющий ответов на них. Беспокойство и тревога захлёстывали его, гоняя мысли по кругу и рождая чувство вины и некоторой беспомощности, будоража и расстраивая.       «Нет, посещение психолога или психиатра — это первостепенная задача! Похоже, всё-таки авария повредила малышу мозг. Вон какую чушь несёт и не краснеет. Или это секта так виновата?.. Промыли ему мозги, а потом ещё травма и всё — спекся парнишка, тронувшись умом окончательно!» — невесело размышлял он, наблюдая за возлюбленным и отчаянно стараясь сохранять внешнее спокойствие, чтобы не испугать и не спровоцировать у того какой-нибудь приступ. Поэтому, помолчав немного и внутренне собравшись, ответил насмешливо и легко — почти беззаботно:       — Это школа магии и волшебства!       — Магии? Какой? — не понял Ибо и переспросил, стараясь выглядеть сдержанно и серьёзно.       Ему было немного не по себе, так как похоже гэгэ разочарован его признанием. Чжань-гэ умный и ценит в людях профессионализм, а он…       А он балбес, умеющий только кулаками махать и скакать на лошади, стреляя из лука. Ну и на квадроцикле тоже. Хотя откуда у него умение управлять железными монстрами из этого мира, Ван Ибо не знал, но догадывался. Скорее всего, этот навык достался ему от местного Ибо, в тело которого вселился его неприкаянный дух.       «Я и на машине могу, и на мотоцикле… На всём могу, что едет!» — подумал он и удовлетворённо хмыкнул. Нет, он не полный бездарь — кое-какие умения всё же имеются.       — Не обращай внимание — я пошутил! — смеясь, ответил Сяо Чжань, внимательно наблюдая за собеседником.       Вроде парень выглядел как всегда — вполне адекватным, хоть и нёс всякую чушь.       — А-а-а! — протянул Ван Ибо и уставился на свои руки.       «Замыкается в себе. Это плохо! Надо переключить его на что-то… на что-то более безопасное, но интересное ему и знакомое», — констатировал увиденное старший и бодро принялся отвлекать своего любимого от грустных мыслей.       — Расскажи про боевые искусства! Эта школа… Школа боевых искусств, где ты обучался… Она что-то типа Шаолиня?       — Шаолиня? — удивлённо переспросил тот, смотря чистым и незамутнённым взглядом человека честного и открытого.       — Ну да! Знаешь, такое крутое место, где издревле обучали боевым искусствам буддийские монахи, — подтолкнул разговор Сяо Чжань, искренне надеясь, что действует правильно с точки зрения психологии.       «Главное не спорить и не усердствовать — пусть всё идёт своим чередом!» — думал он, улыбаясь и смотря на Ибо с благожелательным любопытством.       — Я — даос! — сурово отрезал парень и замолчал так, будто одна эта фраза должна была объяснить собеседнику всё.       — Даос?! Это типа маг? — удивился Сяо Чжань, начиная понемногу понимать, что же всё-таки происходит с его парнем.       Похоже, что Ван Ибо помешан на фэнтези и старинных легендах, сянься дорамах и новеллах с псевдоисторическими или историческими сюжетами. Ко всему этому тяжёлое детство в религиозной секте, перенесённые испытания и возможные жестокие издевательства окончательно повредили его психику, из-за чего мальчик теперь просто не способен отличить прошлое от реальности.       — Да, но я тебе говорил, гэ, что мне магия не давалась… Как и путь бессмертия. Я — практик! Военный. Стратег секты. Воин. Правда, как оказалось, херовый…       И опять этот потухший взгляд, красные пятна на скулах и несчастный вид потерянного щенка. Сяо Чжань забеспокоился и решил больше на подобные темы не говорить, чтобы не усугублять нестабильное эмоциональное состояние паренька. Он просто притянул Ван Ибо к себе и страстно поцеловал, отвлекая от неприятного и переключая на более реальное и чувственное.       Его поцелуй был жадным и каким-то обреченным. Он целовал Ибо так, будто прорывался сквозь тысячи миров, чтобы снова коснуться его губ. Это было невероятно возбуждающе и больно одновременно. Надрывно и прекрасно. Сладко и горько. Но Сяо Чжань всё продолжал и продолжал целовать разомлевшего парня, вкладывая в свой поцелуй часть собственной души и надежду на исцеление любимого.              Ласки быстро перешли в нечто более горячее, и они сами не заметили, как оказались абсолютно голыми и в постели. Дальше вечер пошёл по более интересному и приятному сценарию, а все разговоры остались в прошлом.       «Мы ещё поговорим об этом… Позже», — решил Сяо Чжань, выцеловывая пресс Ван Ибо и разводя его колени. Сейчас у него есть более интересные занятия, чем психоанализ.       Намного, намного более интересные…       

***

      Ночь прошла бурно. В поцелуях, в шёпоте, в слиянии. Ни один из них не хотел отпускать другого, не хотел засыпать, не хотел расставаться даже во сне. Но усталость брала своё — Ван Ибо вырубился первым, свернувшись калачиком у Сяо Чжаня под боком и оплетая его своими ногами и руками точно гигантский спрут парусное судно.       Тепло от разгорячённого тела парня согревало, рождая яркий контраст с холодным воздухом, нагоняемым в комнату стареньким кондиционером. Сяо Чжань лежал на спине и смотрел в потолок, лениво размышляя над тем, как лучше всё устроить в городе и как они будут жить вместе. Засыпать вот так вот в объятиях этого замечательного мальчика было просто сногсшибательно.       Минуты тянулись медленной патокой, и он, убаюканный тихим сопением Ибо, уже начал погружаться в сон, когда телефон, брошенный на пол у кровати, завибрировал, издав короткую трель. Пришло новое сообщение в WeChat. Нехотя протянув руку, Сяо Чжань подхватил смартфон и, с трудом фокусируя зрение на засветившемся экране, с неудовольствием прочёл имя отправителя — Ян Цзы.       «Что этой стерве надо так поздно?» — пронеслось в мозгу и больно кольнуло в сердце плохим предчувствием. Его невеста редко писала и ещё реже звонила, но каждый раз её активность не сулила ему ничего хорошего. Минимум — неприятные эмоции, а максимум — нервный срыв — это то, что ожидало его после её «ласковых» сообщений.       Ян Цзы готовилась к свадьбе. Родители тоже. А его, похоже, вообще не только забыли спросить, но вовсе в расчёт не брали. Сяо Чжань почувствовал, как закипает внутри, и волна горячего жара от подступающих к горлу гнева и обиды прокатилась по телу, рождая дрожь в коленях и болезненную пульсацию в висках.       Телефон снова пискнул, показывая, что в непрочтённых уже три сообщения, а потом ещё и ещё раз. Чёртова баба забрасывала его письмами, явно нетерпеливая и раздражённая. Это немного пугало, дико бесило и заставило его, аккуратно встав с кровати на цыпочках, прокрасться на кухоньку, где, усевшись на табурет, наконец-то открыть их личный чат. Предчувствие не обмануло — с первого же сообщения его ждал трындец по имени Ян Цзы.       Стерва Ян: «Ты где, козлина?!»       Не очень приятный сленг, но лучше так, чем когда эта нахальная женщина начинала юлить и подлизываться, засыпая его ласковыми словами с двойным, а иногда и тройным смыслом, и далеко идущими последствиями. Стервозность Ян Цзы нельзя было скрыть ничем. Она была рождена психологическим абьюзером с лицом нежной феи и характером отъявленной суки. И как его только угораздило связаться с таким человеком, даже в угоду матери?       У Сяо Чжаня не было ответа на этот вопрос, и он, лишь пожав плечами, обречённо начал печатать, стараясь сгладить разгорающийся конфликт спокойным тоном и невинной шуткой.       Я: «У компании тимбилдинг за городом. Решили остаться до конца недели на корпоратив. А что, уже соскучилась?»       Когда сообщение было отправлено, на экране высветились и остальные четыре, пришедшие от Ян Цзы вслед за первым, как оказалось, ещё весьма приличным.       Стерва Ян: «Свалил куда-то и ничего мне не сказал? Ответственности ноль. Придурок!»       Стерва Ян: «Сяо Чжань, ты скоро станешь отцом, но всё ещё продолжаешь шляться, позабыв о своём долге. Мои и твои родители предварительно договорились о нашей свадьбе, поэтому прояви уважение и перестань вести себя как ребёнок»       Стерва Ян: «Опять трахаешься где-то по мотелям?»       Стерва Ян: «Твой новый мальчик молод и хорош собой? Наверное, подмахивает и стонет так, что стены дрожат? Ты — Сяо Чжань — мерзкий извращенец!!!»       Последнее сообщение пугало. Всё же он достаточно тщательно скрывал свою ориентацию и уж точно не готов был признаваться в ней этой хитрой и лицемерной женщине. Жаль, что он был таким дураком и не сразу разобрался в истинном характере своей подруги. Поэтому теперь…       Теперь ему придётся разруливать сложившуюся ситуацию с огромными потерями и с робкой надеждой выжить и не сильно пострадать в предстоящей передряге. Однако кое-что его смущало и беспокоило даже сильнее возможного принудительного каминг-аута.       «Откуда она узнала? Кто ей сказал? А как же родители… Они знают?» — сонм вопросов теснился в голове, заставляя сердце биться в ускоренном ритме, а ладони — предательски потеть. На один короткий миг Сяо Чжаню показалось, что табурет под ним покачнулся, а пол наклоняется и уходит куда-то вниз. Но это было не самое страшное по сравнению с тем адом, который разверзся буквально через полминуты.              Сначала отправленное им сообщение засветилось прочитанным. Затем мессенджер показал, что получатель набирает ответ. А уже потом его засыпало кучей коротких и пугающих фраз, сопровождаемых фото и видео вложениями.       Дыхание перехватило, а в глазах поплыло от навернувшихся слез страха и злости — неожиданно судьба показала ему не просто зубы, а самую настоящую демоническую пасть. Отчаянье затопило его, заставляя дрожать пальцы, которые всё прокручивали и прокручивали то вниз, то вверх ленту их разговора, внезапно разделившего жизнь на две половинки. В первой — чистой и светлой — он был Сяо Чжанем, успешным молодым бизнесменом, влюблённым в самого прекрасного юношу. А вот во второй — тёмной и пугающей — он оказался перед тяжёлым и неприятным выбором, и этот выбор должен был определить всю его дальнейшую судьбу.       Стерва Ян: «Не думай, что я не знаю, чем ты занимаешься!»       Вслед за короткой фразой шло фото Ван Ибо, бредущего по пляжу в одиночестве. Красивого, высокого, загорелого, в одних коротких джинсовых шортах, висящих на бёдрах и открывающих крепкий пресс и аккуратную дорожку из тонких волосков, выбеленных солнцем и почти незаметных на золотистой коже. Вся фигура парня была такой мускулистой и гибкой, такой красивой и привлекательной, а его лицо таким вдохновенным в обрамлении длинных, почти до плеч, тёмно-каштановых локонов, что Сяо Чжань невольно залюбовался, игнорируя всё новые и новые телефонные трели, сигнализирующие о том, что скандал только начинается.       «Ну и что? Даже хорошо, что ей известно о Бо-ди — мне меньше объяснять придётся!» — подумал он запальчиво, чувствуя, как внизу живота скручивается тугой узел липкого страха. Очень захотелось писать.       Осторожно встав с табурета, он на негнущихся ногах протопал в ванную, молясь про себя, чтобы Ван Ибо не проснулся. Разбираться сейчас ещё и со своим парнем вдобавок к истерике Ян Цзы не хотелось. Впрочем, как и обижать Ибо. Душевное здоровье мальчика, итак, было не ахти каким крепким, и все эти объяснения и пояснения о его личной жизни могли травмировать того ещё больше.       Сяо Чжань причинять вред возлюбленному не собирался. Поэтому со всей возможной осторожностью прокрался в санузел и закрылся на защёлку. Так, на всякий случай, предотвращая неожиданное появление Ван Ибо и обеспечивая себе алиби и страховку от неудобных вопросов и ненужных сейчас разговоров. Он всё расскажет и объяснит в своё время, когда его парню станет лучше, а он сам со всем разберётся. Убедив себя в абсолютной правильности собственных действий, он, усевшись на крышку унитаза, принялся читать весь тот бред, что его рассерженная недолюбовница выплёскивала с настойчивостью гремучей змеи.       Стерва Ян: «Сначала сбил на машине и скрыл наезд, а потом решил ещё и трахнуть мальчишку. Интересно, он знает, что ты скоро женишься и станешь отцом? Ты говорил ему, что не совсем свободен?»       К этому сообщению оказались прикрепленными аж целых пять фото. На первом был он — Сяо Чжань — заходящий в местную больницу с пакетом еды. На втором — Ибо, лежащий в интенсивной терапии. Эта фотография была сделана через окошко в двери палаты.       «Она наняла кого-то следить за мной? Иначе откуда всё это всплыло?» — подумал он и хмыкнул, чувствуя во рту горечь.       Следующие два фото были совместными, где они с Ван Ибо разговаривали и ели. Их сняли через больничное окно, явно используя профессиональный объектив, если судить по чёткости и детальности изображения. А вот последняя фотография — это уже из лагеря. Первый день их приезда после аварии и выписки из стационара.       «Соглядатай Ян Цзы где-то здесь на территории? Интересно, он затесался среди персонала или отдыхающим заделался? Вряд ли персонал… Здесь всё время мелькают одни и те же лица, а вот среди отдыхающих… Бог его знает. Хотя мы своей компанией немного на отшибе, и чужие редко появляются в нашем секторе. Так может… Неужели это кто-то из сотрудников? Надо расспросить менеджера Ли о том, кто отлучался из лагеря, пока меня не было. Но всё равно, откуда этот человек мог знать, что я сбил Ван Ибо и что… я в больнице? Менеджер Ли вон жаловался, что извёлся от неопределённости. А тут… сведения прямо из первых рук. Чертовщина какая-то!» — мысли путались, множа подозрения, а непослушные пальцы прокручивали сообщения вниз. Сяо Чжань всё глубже и глубже погружался в глубины Ада, который был создан изящными пальчиками Ян Цзы.       Стерва Ян: «Что, не смог удержаться, соблазнившись крепкой мужской задницей? А если я покажу ваши фото твоим родителям? Спорим, ты им не признался, что любишь сосать члены? Сяо Чжань — ты конченный членосос, но я тебя люблю и никогда не отпущу. Так и знай, говнюк!»       Это сообщение подкрепляло несколько фото с ним, идущим на первое свидание в домик персонала с букетом цветов и пакетами. Вот он воровато оглядывается по сторонам. Вот топчется на крыльце перед закрытой дверью. А вот обнимает Ван Ибо…       Кроме фото, во вложении был ещё и короткий видеоролик, на котором они, смеющиеся и радостные, садятся в машину, чтобы поехать в ресторан. Он ласково подсаживает Ибо за бёдра, двусмысленно сжимая ладони на его ягодицах. Парень смеётся и целует его в щёку.       Ничего такого — просто дружеское общение. Игра. Флирт, если что. Но не более того.       Простой дружеский флирт! Броманс…       Или не совсем дружеский и не совсем флирт?              — Блядь! Блядь! Блядь! — в сердцах выругался Сяо Чжань, безвольно роняя руку с телефоном на колени.       Что же ему теперь, чёрт возьми, делать? Как быть?       «Я во всём признаюсь родителям и приму их порицание и наказание!» — решает он и вновь вперяет взгляд в экран смартфона.       Следующее сообщение, пришедшее от Ян Цзы, короткое, но оно попадает точно в цель — у него начинает сильно болеть с левой стороны груди, а во рту ощущается вкус крови. Похоже, инфаркт притаился в углу и ждёт, когда человек ослабнет. Плевать, что он — Сяо Чжань — ещё молод и полон сил. Когда это спасало от сердечных приступов? Стерва Ян просто профи по созданию неприятностей, и он добровольно стал её жертвой.       Мутным взглядом он фокусируется на короткой фразе, а дрожащие пальцы открывают вложение.       Стерва Ян: «Смотри, милый, что у меня есть» — и ржущий смайлик в конце с поднятым вверх средним пальцем. Это Ян Цзы посылает ему фак.       — Сука! — выдыхает Сяо Чжань и чувствует, как дыхание перехватывает от происходящего на экране.       Это видеонарезка.       Несколько коротеньких роликов, смонтированных в одно небольшое видео, на котором они с Ван Ибо сначала плывут на остров, а затем возвращаются назад совершенно голые и счастливые. После чего идёт следующий день, и снова на пляже они вдвоём, целуются и катаются по песку. В конце действие происходит уже в комнате Ибо. Они голые и разгорячённые на кровати в откровенных позах. Здесь ничего нельзя понять по-другому или предположить, что это дружеская игра. Всё ясно без слов — они любовники. Камера где-то сверху. Изображение чёткое, как в порно.       — Пиздец! Ибо не мог установить камеру, значит… Значит, она наняла кого-то, но как узнала? Как узнала, что мы вместе? Что мы здесь?.. — слова вырываются из его рта со свистом, а грудь сжимают тиски острой боли. Голова слегка кружится, и дыхание перехватывает спазмом. В солнечном сплетении печёт, и Сяо Чжаня начинает подташнивать.       Он, держась за бачок унитаза, пытается встать на вмиг ставшие ватными ноги и слышит, как телефон падает на пол, ударяется о плитку, и задняя крышка отлетает. «Жопа телефону», — думает он как бы издалека, совершенно не расстроенный. Делает несколько шагов к умывальнику, протягивает руку и включает воду.       Струя прохладной воды немного помогает, особенно когда он всовывает голову под кран, чувствуя, как неприятно холодят скатывающиеся по спине капли. Боксёры вмиг становятся мокрыми и липнут к телу, но Сяо Чжаня это не заботит.       Он старается дышать. Через силу. Упрямо.       Вдох-выдох… Снова вдох…       Боль в груди слегка притупляется, но спазм в горле всё ещё остаётся. Он жадно глотает воду, совершенно наплевав на то, что она отдаёт ржавчиной. Сейчас ему не до заботы о своём здоровье, тут надо выжить и… собраться с мыслями, чтобы противостоять нападению Ян Цзы.       Телефон снова тренькает.       «Так он не разбился?» — мозг пытается обработать информацию, совершенно игнорируя тот факт, что новое сообщение не сулит ему ничего хорошего.       Сяо Чжань поднимает голову и смотрит на себя в зеркало. Перекошенное лицо с впалыми шальными глазами пугает — как будто из отражения на него глядит маньяк или призрак. Он переводит взгляд на смартфон, наклоняется, борясь с тошнотой, и поднимает злосчастный гаджет. Экран приветливо светится новым сообщением, покрытый несколькими трещинками, но всё ещё целый.       «Защитное стекло сработало. В магазине не соврали…» — тупая мысль немного успокаивает, в то время как его глаза вперяются в кривоватые строчки. Слёзы застилают взгляд.       Стерва Ян: «Понравилось видео? А теперь представь, как оно понравится твоему отцу… или сотрудникам… или СМИ… Представил? Тогда поднимай свою задницу и быстро возвращайся. У нас утром в 10.00 примерка свадебного платья и твоего костюма. В 13.00 обед с моими и твоими родителями, а в 16.00 узи в женской консультации. Соберись, милый, и не подведи»       — Сука! Боже, какая же она сука! — выдыхает он, обращаясь к своему отражению, всё ещё колеблющийся и сомневающийся. Телефон вибрирует, и экран вновь мигает. Испуганный взгляд скользит по нему, заставляя ноги подогнуться, и Сяо Чжань грузно оседает на пол.       Стерва Ян: «Не хочешь думать обо мне и о ребёнке? Плюёшь на родителей? Уверен, что сможешь со всем справиться?»       Стерва Ян: «И с этим тоже?»       К последнему сообщению прикреплена фотка Ван Ибо. Его лицо в пол-оборота. Счастливые, смеющиеся глаза, кривоватая улыбка и взгляд — ласкающий и нежный. Красивое фото, качественное, но…       Сверху на фотографии размашистые красные линии свиваются в подобие мишени, убивая красоту и рождая тревогу. Последнее сообщение заставляет принять решение молниеносно.       Стерва Ян: «Если не приедешь, то авария может повториться, и её исход станет фатальным. Подумай об этом, милый, и возвращайся»       

***

             Встать, быстро ополоснуться, стараясь хоть как-то привести себя в порядок, и выйти в комнату заняло минут пять. Ещё минут десять понадобилось на то, чтобы восстановить дыхание, подхватить табурет и перенести его под люстру-вентилятор, свисающую с потолка где-то в изножье кровати. Ей редко пользовались, благодаря установленному кондиционеру, но она была рабочей — они с Ибо даже вчера включали её ненадолго. Это было самое удобное место для того, чтобы установить скрытую камеру. Да и угол видео указывал на то, что съемка велась откуда-то отсюда.       Встав на табурет и поднявшись на носочки, Сяо Чжань вытянул руку и пошарил по первой лопасти. Кроме пыли и засушенных мух там не было ничего. Брезгливо глянув на испачканную ладонь, он поморщился и потянулся к следующей лопасти, опасно отклоняясь в сторону и мечтая лишь о том, чтобы не упасть. Дрожащие пальцы нащупали небольшой пластиковый кубик, схватили его, и через мгновение перед глазами предстала миниатюрная камера для видеосъёмки.       «Какая же она сука!» — в сотый раз выругался он в сердцах, правда про себя, и сжал опасный предмет в кулаке, мечтая раздавить тёплый пластик. Камера работала даже сейчас, записывая всё.       «Эта тварь настоящая маньячка!» — мысль не взволновала, а лишь слегка разозлила. Сяо Чжань осторожно спустился с табурета, стараясь ступать максимально тихо, и замер — Ван Ибо зашевелился на кровати и громко засопел, переворачиваясь на другой бок.       — Гэ, ты где? — тихо позвал юноша, не открывая глаз и недовольно сопя.       — Здесь я, милый, здесь… — ласково проговорил Сяо Чжань, стараясь не выдать своё беспокойство. — В туалет захотел и встал…       — Давай, гэ, ложись, а то мне холодно… одному! — фыркнул Ибо, похлопывая ладонью по кровати рядом с собой.       Сяо Чжань улыбнулся, мысленно скрестив пальцы и благодаря богов, что открывать глаза парень явно не собирался. Трудно было бы объяснить, почему он стоит весь мокрый возле табурета посреди комнаты.       — Я сейчас, Бо-ди, только водички попью. — Тихо и ласково проворковал он, делая пару шагов и склоняясь над Ван Ибо.       Губы нежно коснулись лба и щеки любимого, оставляя на них несколько коротких поцелуев. Мальчик улыбнулся сквозь сон и как-то совсем по-детски хмыкнул:       — Не задерживайся, а то мне… страшно.       Сяо Чжань коротко чмокнул его в подставленные губы и прошептал совсем тихо:       — Не бойся, я обязательно вернусь.       После чего, присев на краешек кровати, погладил Ибо по спине, баюкая и приговаривая:       — Спи, малыш, отдыхай… Я здесь. Я с тобой…       Через пару минут дыхание Ван Ибо стало ровным и глубоким — он крепко уснул. Сяо Чжань встал, ненавидя и презирая себя за трусость, быстро оделся и тихо вышел, унося с собой злосчастную камеру и воспоминания об их короткой, но яркой любви.       Впереди его ждала совсем другая жизнь, в которой больше не будет места ни любви, ни нежности, ни страсти. Только долг, ответственность и… месть.       Он непременно отомстит Ян Цзы. Непременно!       Если сможет.               Примечание от автора: 1. Ушу (武术, wǔshù) — китайское боевое искусство, объединяющее множество традиционных стилей и техник. Возникло как система самозащиты, физического и духовного совершенствования. Существует как в традиционной форме, так и в виде современного спортивного направления. Включает удары, блоки, работу с оружием, дыхательные практики и медитацию.