ОТРАЖЕНИЯ

      Ибо снился сон, в котором он бежал по цветущему рапсовому полю, отчаянно стараясь догнать кого-то ускользающего. Высокая тонкая фигура мужчины маячила впереди, и жёлтые цветы колыхались вокруг его бёдер. Казалось, человек не двигается, но как ни старался Ван Ибо, ему никак не удавалось приблизиться к загадочному незнакомцу. Что-то в разлёте плеч было неуловимо узнаваемым, и от этого щемило сердце, а на глаза наворачивались слёзы. Он нёсся вперёд со всех ног, спотыкаясь о корни растений и вытаптывая за собой широкую тропу в бесконечном растительном море, мечтая лишь о том, чтобы успеть и остановить незнакомого парня до того, как он исчезнет, растворившись вдали.       Неожиданно впереди, за колышущейся жёлтой массой, показалась дорога — обычная просёлочная грунтовка на две колеи — по которой ехал старый пикап, древний как само время. Машина остановилась, визжа тормозами, дверь со стороны пассажирского сиденья открылась, и незнакомец проворно сел внутрь. Теперь их разделили скорость и расстояние.       Крик замер на губах, и сердце Ван Ибо оборвалось. Он всем своим существом ощутил тяжесть потери и боль от этого сдавила ему грудь пылающим обручем. Автомобиль умчался вдаль, оставляя после себя клубы пыли и его — растерянного и несчастного, замершего столбом посреди поля с текущими по щекам слезами.       Всё было кончено в один миг, и жизнь разорвалась на «до» и «после». Вот он бежит за незнакомцем, а вот уже глотает пыль, пытаясь разглядеть что-то вдалеке. Смысл бороться, идти куда-то и что-либо делать исчез вместе с высокой загадочной фигурой, и он просто сел в траву на обочине, не желая шевелиться, думать, чувствовать…       Тоска огромным бетонным блоком навалилась на плечи, пригибая к земле и заставляя жаждать лишь одного — небытия, нежизни, вечного сна, в котором нет этого гадкого чувства утраты. Такой неизбывной, что лёгкие разрывает от невозможности дышать.       Мир завертелся, замерцал и растаял, а Ван Ибо открыл глаза, с трудом понимая, где он и что происходит.       Он был в своём домике и спал.       Один.             

***

             Комната встретила его прохладной тишиной раннего утра. Серый свет первых лучей пробивался сквозь линялые занавески из искусственного шёлка и расцвечивал старенькие обои голубовато-фиолетовыми бликами. Кровать рядом с ним была пуста и холодна.       Ван Ибо прислушался, надеясь уловить шаги в ванной или шум льющейся из душа воды, но ничего подобного не было. Безмолвие и пустоту нарушали лишь тихо тикающие старые настенные часы на батарейках, непонятно зачем повешенные кем-то над входной дверью.       Сердце пропустило удар, потом ещё один, и ещё…       Грудь сдавило, и горький ком подкатился к горлу. Разрывающая боль потери из сна внезапно накрыла его в реальности — Сяо Чжаня в домике не было. Он исчез также, как и незнакомец на рапсовом поле. Просто растаял как дым, оставляя после себя воспоминания и боль.       Ибо сел на кровать и завертел головой, пытаясь найти признаки того, что гэгэ всего лишь вышел за едой или отправился проверить, чем занимаются его коллеги. Но, к его удивлению, ничего, указывающего на то, что возлюбленный вообще был в доме и провёл здесь хоть какое-то время, не обнаружилось. Ни брошенной одежды, ни забытого телефона или часов, ни грязной чашки из-под кофе, ни остатков завтрака — всё выглядело чистым, почти стерильным. Даже мусор был вынесен. Создавалось такое впечатление, будто Сяо Чжань и не существовал вовсе, а все последние дни он просто себе придумал.       Глаза защипало, и парень вскинул ладони, касаясь щёк и ощущая тёплые дорожки непрошеных слёз. Обида душила своей беспомощностью и невозможностью. Невозможностью что-либо исправить и беспомощностью перед внезапным одиночеством.       Но главное — он вообще не понимал, куда делся его любимый и почему ушёл, не оставив ни записки, ни сообщения. Подумав немного, Ван Ибо вспомнил, как просыпался среди ночи, как звал Чжань-гэ обратно в кровать, как тот целовал и укачивал его, обещая всегда быть рядом…       Похоже, с «рядом» и «всегда» у Сяо Чжаня не сложилось, раз теперь он сидит один и заливается слезами, словно девчонка, которую бросили после того, как получили своё.       — Может, я ошибаюсь, и гэгэ просто пошёл по делам? — пробормотал он себе под нос и вновь откинулся на подушки, укрываясь с головой.       Вставать и что-то делать не хотелось, а хотелось лежать, завернувшись в одеяло, и вспоминать руки, губы, плечи и ласковый чжаневский голос, шепчущий всякие нежные глупости ему на ушко. Боль была такой сильной и такой пронзительной, что каждое движение давалось с трудом. Он даже не мог пошевелить рукой без того, чтобы не почувствовать болезненные уколы под рёбрами.       Стало сначала страшно — вдруг сердце остановится, и он умрёт — а затем спокойно. Смерть будет лишь избавлением от этих мук. Ван Ибо решил лежать и ничего не делать. Если сердечный приступ доконает его — так тому и быть. Быстрее встретится с драконом в Храме Междумирья.       

***

             Часы потянулись медленной, тоскливой вереницей, прерываемой лишь редкими походами в туалет или на кухню попить воды. Ван Ибо из этого мира и дух Ван Ибо — Небесного Журавля — оплакивали потерю возлюбленного одновременно, но каждый из них преследовал собственные цели.       Обычный парень Ван Ибо мечтал, чтобы всё оказалось лишь сном или нелепой ошибкой, и Сяо Чжань постучался в дверь, как ни в чём не бывало. В то время, как дух Ван Ибо, вынужденно застрявший в теле этого человека, думал только о том, как бы поскорее вернуться назад — туда, где он оставил своего драгоценного Голубого Небесного Дракона, окружённого врагами. Но так как совесть не позволяла ему вредить телу своего носителя, он был вынужден переживать все тягости вместе с ним, как и все радости, которые дарила любовь.       Любовь ушла, а тягости остались. И теперь им обоим — и духу, и живому Ибо из этого измерения — предстояло справляться с последствиями. Насколько это было возможно.       «Так, хватит ныть!» — скомандовал он сам себе, пытаясь прекратить тихую истерику. Глаза, натёртые и покрасневшие, пекли, а губы, искусанные в бессильной злости, — саднили.       «Давай-ка, парень, вставай, прими душ и сходи к его работникам проверить, может, гэгэ там с ними» — эта мысль несла хрупкую, призрачную надежду, но… Но именно она заставила его в конце концов встать, одеться и, с безразличием взглянув на часы, которые показывали уже почти пять вечера, выйти на улицу и направиться в дальний сектор кемпинга, арендованный фирмой Сяо Чжаня для корпоративного отдыха.       Пора было встретиться с реальностью лицом к лицу.              Как и ожидалось, Сяо Чжаня не оказалось ни в домиках, ни в беседке, ни на пляже. Его не было нигде. Сотрудники его фирмы, кстати, тоже исчезли.       Быстро сбегав в администрацию, Ван Ибо с ужасом узнал, что компания выписалась ещё утром, даже не потребовав обратно деньги за оплаченные вперёд два полных дня. Менеджер по размещению довольно потирал руки, предвкушая, как сможет повторно сдать освободившиеся домики другим туристам — ведь впереди были выходные, а это традиционно «жаркое» время на базе отдыха.       Администратор, отвечающий за персонал, радостно поприветствовал Ибо, затем поинтересовался его самочувствием и в конце настойчиво рекомендовал с завтрашнего дня приступить к работе, чтобы не потерять своё место. Парень обречённо кивнул, спросил, во сколько нужно выходить и чем придётся заниматься, после чего понуро побрёл назад в домик — туда, где его ждали тишина, темнота и возможность оплакать свою потерю в одиночестве.       Впереди маячили серые, безрадостные будни.       «Гэ обещал вернуться… значит, он вернётся», — утешал он себя мысленно, лёжа под одеялом с закрытыми глазами и мечтая больше никогда их не открывать.       «Надо просто немного подождать, и он обязательно свяжется со мной», — шептало подсознание, но он продолжал страдать от разбитого сердца и преданных чувств.       Спустя долгие часы терзаний и беспокойства он всё же уснул.       На этот раз — слава богу — без сновидений.             

***

             Утро наступило, пасмурное и серое, а вместе с ним пришло и полное осознание случившегося. Погода явно шалила и небо сгустилось тяжёлыми облаками, намекая на дождь. Ван Ибо был разбит, расстроен и полностью соответствовал надвигающемуся ненастью.       Но работа не волк и ждать не станет. Поэтому, несмотря на то что сердце рвалось от тоски и обиды, ноги бегали, а руки делали. Он улыбался и кланялся постояльцам, помогая им обустроиться и выполняя мелкие поручения на кухне и в столовой. Должность стюарда предполагала полную отдачу, и он действительно старался, глуша боль ежедневными обязанностями.       Прошло пять дней.              За это время Сяо Чжань так и не позвонил, хотя они обменялись номерами телефонов. Ни строчки не написал в их личный чат, не ответил на несколько его сообщений с короткими вопросами и похоже внёс Ван Ибо в чёрный список. Он не появился на базе отдыха и вообще никак не проявил себя, демонстрируя явное безразличие или действительно позабыв всё случившееся между ними.       «То, что произошло на отдыхе — должно оставаться на отдыхе, а курортный роман потому и считается курортным, что длиться лишь краткий миг», — горестно сетовал Ибо про себя, но не верил.       Не мог. Не хотел. Не готов был смирится с предательством любимого.       Только не Сяо Чжань…       «Гэ не такой!» — убеждал он себя и ждал.       Ждал с упорством преданного пса.       Глупо и наивно надеялся, что Сяо Чжань вернётся и поэтому ждал его каждую минуту своей жизни. Упрямо отметая доводы рассудка и хватаясь как за соломинку за свои воспоминания об их последнем вечере. Ну, не может человек, так страстно шепчущий о любви, предать походя и банально!       Или может?..       В голове Ван Ибо такое просто не укладывалось, и он не оставлял надежду, хотя иногда и сомневался, глядя пустыми, выцветшими глазами на молчащий телефон и всё прокручивая и прокручивая мысленно их совместные часы в поисках ответа на простой вопрос: «Почему?». Но ответа не было.       Поэтому всё, что ему оставалось — это ждать.              Каждый день он вставал, натягивал форму и шёл на работу, мечтая увидеть среди въезжающих на территорию кемпинга машин знакомый внедорожник. Как последний дурак представлял себе гэгэ, который приехав встретиться с ним, подойдёт и ласково возьмёт за руку, а потом скажет, смотря в глаза проникновенно и любяще: «Бо-ди, поехали домой!».       По ночам же, лёжа без сна, он пялился на экран смартфона, страстно желая получить сообщение от возлюбленного, пусть коротенькое, но всё же. А бывало, тупо сидел и часами рассматривал их фотографии — Сяо Чжань показал, как пользоваться камерой, и он успел нащёлкать множество кадров.       Вот гэгэ стоит на берегу, задумчиво глядя на воду. Вот бросает камешки в реку, и они весело шлёпают по поверхности, оставляя на воде расходящиеся круги. Вот лежит на шезлонге и загорает, прикрыв глаза солнечными очками и пряча лицо под зонтиком. Такой красивый и мужественный. С тонкими чертами лица, чуть пробивающейся щетиной на гладко выбритых щеках, мягким, но красивым подбородком и россыпью родинок под губой.       «Чжань-гэ красивый! Замечательный! Классный!» — думал Ван Ибо, вновь и вновь роняя слёзы и покрывая поцелуями экран с улыбающимся изображением Сяо Чжаня. Так, с телефоном в обнимку, весь в слезах, он и засыпал, мечтая о встрече и молясь богам, чтобы это произошло как можно быстрее — тоска от разлуки была просто невыносимой.       Каждое утро, просыпаясь с гудящей головой и тяжёлым сердцем, он ловил себя на том, что хочет увидеть знакомый силуэт на крыльце или вдалеке между домиками, или в столовой. Он механически выполнял свою работу, беря по полторы-две смены, только бы оставаться среди отдыхающих, и следил.       Ждал. Надеялся. Верил…       Но всё действительно было зря — гэ так и не появился.              Спустя две недели он не выдержал. Взял выходной и поехал в город. У него был адрес — визитку дала ему ещё в первый день знакомства милая девушка с короткими волосами, смеющаяся над шутками у костра.       Мэн Цзыи.       

***

             Добравшись на машине молочника до посёлка и расспросив, как доехать до Чунцина на местном вокзале, он купил в кассе билет на щедрые чаевые, которые туристы с удовольствием оставляли красивому и расторопному юноше, и сел в автобус.       Путь до города занял несколько часов, которые Ван Ибо банально проспал.       Когда водитель на станции Caiyuanba[1] в Чунцине растолкал его сонного и попросил освободить салон, то ему хватило ума показать визитку и спросить, как добраться по нужному адресу. К счастью, автостанция оказалась недалеко от старого городского района с исторической застройкой, где и располагался офис агентства Сяо Чжаня.       Дорога заняла от силы минут тридцать или сорок. За это время Ибо открыл для себя все «прелести» жизни в современном городе. И, кстати говоря, с задачей парень справился на отлично. Он спускался в метро и садился в электричку, шарахаясь от потоков людей, эскалаторов и автоматически открывающихся дверей, но упорно делал вид, что привычен к подобному и тщательно скрывал подступающий страх.       Затем шёл по улице и переходил дорогу, периодически останавливаясь и расспрашивая прохожих о нужном доме — тоже дело не лёгкое для того, кто привык бегать по полям и лугам. Местные громко гудящие и воняющие железные монстры, которых здесь называли автомобилями, сплошным потоком неслись по автострадам, и это было действительно страшно. Но Ван Ибо и это испытание выдержал с честью, смело ступая по пешеходным переходам и ныряя в подземки, как заправский горожанин.       В конце концов он подошёл к высокому офисному зданию, бывшему когда-то производственными цехами швейного предприятия и перестроенному под современные нужды. Архитекторы сохранили классический стиль урбанизации ХХ века, но привнесли в него современные изюминки и изыски в виде широких панорамных окон с затемнёнными стёклами, фигурной фасадной плитки, богато украшенного тёмным гранитом входа, сияющего стеклом и медью вращающихся дверей, и разбитым на крыше небольшим сквером для отдыха работающих в здании сотрудников.       Постояв и попереминавшись с ноги на ногу, рассматривая внушительную многоэтажку с громкой вывеской «Бизнес-центр «Лотосовая пристань» и раздумывая над тем, как же ему пройти через вертящиеся стеклянные створки, перекрывающие проход внутрь, Ван Ибо наконец решился и танцующей походкой истинного воина в три шага преодолел преграду. Он буквально влетел в роскошный холл, мягко скользя по мраморным плитам пола и дико вращая глазами, чем здорово удивил охрану и редких посетителей с работниками, толпящихся у турникетов рядом со стойкой регистрации.       Когда же спустя секунд пять он сумел-таки восстановить дыхание и подавить удивление — холл был действительно роскошен, выдержанный в лучших традициях классического Фэн-шуй — то быстро объяснился с подоспевшими охранниками, просто показав им визитку и сообщив о том, что желает встретиться с господином Сяо. Блюстители офисного порядка окинули его любопытным, но слегка уничижительным взглядом истинных обитателей больших городов, отмечая про себя как природную красоту и стать странного юноши, так и его поношенную «деревенскую» одежду явно не делового стиля. После чего, кивнув в сторону небольшого чилаута[2], расположенного возле искусственного водопадика и аквариума с большими экзотическими рыбами, предложили подождать здесь внизу.       Ван Ибо послушно направился в указанное место и, неловко примостившись в кресле так, чтобы видеть вход и турникеты, ведущие к лифтам, погрузился в долгое ожидание. Время вновь потянулось медленной патокой, рождая в его душе беспокойство, предвкушение и робкую надежду на то, что всё случившееся не было сном, а Сяо Чжань не сбегал от него словно ночной воришка. Он просто уехал, подчинившись неотвратимости обстоятельств, и их новая встреча расставит всё по своим местам, вернув его ветренного возлюбленного назад.       Ждать пришлось довольно долго, но Ибо был парень терпеливый. Поэтому сидел тихо и наблюдал внимательно, молясь всем правителям Небес и Преисподней, чтобы гэгэ появился как можно быстрее. Видимо, молитвы были услышаны, так как в конце концов он увидел Его.              Чжань-гэ появился неожиданно. Высокий и красивый, в строгом деловом костюме, лаковых туфлях и с модной укладкой. Он вошёл в двери твёрдой походкой уверенного и привыкшего командовать человека, под руку с такой же высокой и красивой девушкой в длинном, светлом, слегка расклешённом платье и изящных «лодочках» на босу ногу. Они смотрели друг на друга и весело болтали так, будто весь мир был лишь антуражем, а они его главными актёрами.       Сердце Ван Ибо замерло, а затем оборвалось. Ладони, лежащие на коленях, обтянутых широченными слаксами[3], предательски вспотели. Во рту пересохло, а ноги приросли к полу. Он весь превратился в сплошной комок нервов, стараясь слиться с обивкой мягкой мебели и отчаянно желая вскочить, подойти к предателю-возлюбленному и зарядить ему такой хук справа, чтобы тот покачнулся и упал, умываясь кровью. Но Ибо лишь сидел и смотрел истово, буравя взглядом счастливую пару, занятую друг другом и совершенно не замечающую происходящего вокруг.       — Милый! — вскрикнула девушка, милашничая и дуя губы а-ля капризный ребёнок, а затем игриво стукнула Сяо Чжаня маленьким кулачком по предплечью, привлекая внимание.       — Ну, что тебе? — тихо проговорил тот тоном, по которому трудно было определить, поддерживает ли говорящий классическое сацзяо[4] или порицает свою спутницу за такое поведение.       — Посмотри, какой он красивый. Правда, наш ребёнок настоящий лапочка? — слегка обиженно протянула девушка, доставая из сумочки небольшое фото и размахивая им перед носом своего слегка опешившего и явно обескураженного спутника.       — Ты чего? Ян Цзы, веди себя… соответственно. На нас же люди смотрят! — громким шёпотом зашикал на собеседницу Сяо Чжань, и гулкое эхо огромного, почти пустого холла донесло его слова до острого слуха Ван Ибо, заставляя парня поёжиться и сжаться в комок от острой боли и подкатившей к горлу горечи.       — И пусть смотрят! — не растерялась девушка. После чего продолжила говорить нарочито громко, старательно привлекая всеобщее внимание к своей персоне и их с гэгэ отношениям: — Мы же с тобой помолвлены и у нас через две недели свадьба. Что такого, если все узнают об этом? Мы, итак, собираемся сообщить партнёрам и друзьям отца… Приглашения уже готовы, так что… Не куксись, милый, и не стесняйся — ты скоро станешь отцом!       На последних словах в глазах Ван Ибо потемнело, и он встал, цепляя локтем стопку глянцевых журналов на стеклянном столике рядом с креслом и роняя их на пол с громким звуком. Шлепок от рассыпавшейся полиграфии в благообразной тишине роскошного холла был сродни выстрелу, и все взоры присутствующих обратились в его сторону.       Сяо Чжаня тоже.       Как и его подруги.       Ян Цзы — кажется, так гэгэ назвал свою спутницу — громко фыркнула и скорчила недовольную мину, с неприязнью разглядывая парня, стоящего от неё на расстоянии десятка шагов возле аквариума. Её глаза сузились в злобные щёлочки, когда она поняла, кто это такой, и, быстро повернувшись к Сяо Чжаню, девушка проговорила, хватая того за рукав и настойчиво пытаясь увлечь к лифтам:       — Милый, ты прав, я перегнула палку. Давай поднимемся в твой офис и там поговорим, не привлекая лишнего внимания!       Глаза Сяо Чжаня при взгляде на Ибо расширились и стали похожи на два больших чайных блюдца, а весь его гордый и независимый облик вмиг рассыпался, являя уставшего и затравленного человека, здорово перепуганного и явно чувствующего себя не в своей тарелке.       — Да-да… Конечно, пойдём! — ответил он, слегка запинаясь. После чего, позволив девушке вести себя, быстро направился к турникетам, избегая смотреть в сторону бывшего парня.       — Постойте! — зло гаркнул Ван Ибо, вновь приковывая внимание к себе и заставляя Сяо Чжаня замереть, словно заяц перед прыжком волка. — Гэ… Чжань-гэ! Нам надо с тобой кое-что обсудить! Не находишь?!.. — запальчиво выкрикнул он и быстро направился в сторону своего предателя-любовника.       — Охрана! — завопила Ян Цзы. — Задержите этого человека!       Двое бравых охранников, подходивших ранее к Ван Ибо, чтобы узнать цель его визита, бросились наперерез, но были сбиты с ног одним слитным ударом — парень наконец-то показал свои боевые навыки и умения. И пусть тело его носителя не было настолько физически сильным и тренированным, как его собственное, но и этого оказалось достаточно для разнеженных сытой жизнью офисных служащих. Скорчившись на полу, мужчины застонали, матерясь что есть мочи.       Сяо Чжань остановился и повернулся к нему, уже полностью взявший себя в руки, спокойный и решительный. Ибо замер, смотря на него во все глаза со смесью ненависти и любви. Боль от предательства раздирала сердце и рвалась наружу скупыми, жёсткими словами:       — Гэ, какой же ты… Какой же ты мудак, Сяо Чжань! — выкрикнул парень, сжимая кулаки и пиная ногой одного из охранников, возомнившего себя героем и попытавшегося его остановить лёжа на полу и ухватив обидчика за ногу.       Мужчина вскрикнул и затих, а Ван Ибо подскочил к гэгэ и, схватив того за грудки, зло прошептал, выплёвывая слова вместе со слюной в лицо неверного возлюбленного:       — Мог бы просто сказать!.. Или написать!.. Я ведь ничего не требовал от тебя… гэ!       — Ван Ибо, успокойся! — зашипел Сяо Чжань, резким движением сбивая его руки со своего пиджака, и добавил: — Я вообще не понимаю, о чём вы говорите, господин Ван! Разве мы с коллегами что-то натворили или не рассчитались?..       — Козёл! — фыркнул на это Ибо, раздумывая, поцеловать гэгэ при всех или всё-таки вмазать по этой наглой ухмыляющейся роже.       — Сам такой! — очень тихо ответил Сяо Чжань, сверкая глазами.       Ян Цзы, наблюдающая эту перепалку, решила, что дальше может стать только хуже, и, натянув на лицо самую милую и невинную улыбку, проворковала:       — Милый, это твой друг? Господин, я — Ян Цзы, невеста господина Сяо. А вас как зовут? Давайте поднимемся в офис и спокойно поговорим. У нас скоро свадьба, и я с радостью внесу друга моего будущего мужа в список, если вы представитесь…       — Ван Ибо! — одновременно проговорили оба мужчины, буравя друг друга ненавистными взглядами. И было в этих взглядах столько невысказанной боли, что можно было бы затопить ими океан, если бы чувства подобно воде могли стать физически осязаемыми.       — …господин Ван! — улыбаясь, закончила предложение Ян Цзы и аккуратно встала между Ибо и Сяо Чжанем. А потом подняла руку с фото и буквально тыкнула им парню в нос, проворковав: — Мы сейчас были с моим дорогим Чжань-Чжанем на УЗИ, и это фото нашего будущего малыша. Красивый, правда? — Проговорила она с дьявольской улыбкой, наблюдая за тем, как посерело лицо соперника, как померк его взгляд, мечущийся между размытой чёрно-серой картинкой и чжаневским лицом. — Врач сказал, что ребёнок здоров, и я очень надеюсь, что у нас родится мальчик. Ведь мой ненаглядный муженёк такой лапочка и будет прекрасным отцом для наших детишек… Да-да-да! Чжань-Чжань, ты не ослышался! Я планирую родить тебе целую команду крепких карапузов.       — Не… надо… меня… приглашать… Поздравляю вас… с радостным событием! — слегка заикаясь, проговорил Ван Ибо, и, кинув последний взгляд на посеревшее лицо возлюбленного, он развернулся и направился к выходу на негнущихся ногах.       За спиной всё ещё слышался воркующий голос Ян Цзы и её серебристый смех, словно иглы рвущий его сердце.             

***

             Мир посерел, и время остановилось — ноги Ибо подкашивались, а сердце болело. Глаза застилали слёзы, когда он подошёл к перекрёстку и, позабыв про красный свет, ступил на нарисованную на асфальте «зебру» пешеходного перехода. На улице смеркалось, и густые тучи застилали небосвод — похоже, надвигающийся вечер обещал стать дождливым.       Прямо как настроение Ван Ибо.       Визг тормозов раздался откуда-то сбоку и заглушил все другие звуки. Парень повернул голову и даже не успел испугаться надвигающегося железного монстра. Удар, вспышка боли, и всё — мир завертелся и померк, погружая его сознание в темноту ничто…       «Это конец» — было последней связной мыслью перед смертью, которая успокаивала и как-то даже убаюкивала. Чем жить с этим ощущением потери и преданных чувств, то лучше уж не жить вовсе.       Глаза Ибо потухли и остекленели, а сознание рассыпалось прахом, завершая этот цикл перерождения и отпуская его дух на свободу.              Спираль мироздания свивалась и затягивала, гудя виртуальным ветром в его виртуальных ушах. Сверкающая точка в конце бесконечного туннеля из вихрей приближалась с ужасающей скоростью, неся в себе надежду и боль. Надежду на новое рождение или новую встречу в Храме Междумирья и боль от осознания предательства, которое не забывается так легко даже тогда, когда физическое тело мертво.       «А если с Драконом случилось что-то плохое? А если враги одолели гэгэ? А если вместо него я найду там лишь свору адских гончих?..» — вопросы проносились в осколках сознания и тревога набухала словно тёмный бутон, угрожая перекрыть ему путь через пространственно-временной континуум вечного Ничего.       Неожиданно светящаяся точка приблизилась, разрастаясь до размеров целого мира, и дух Ибо-Небесного Журавля выбросило на уступ скалы перед Храмом. Вокруг было тихо и спокойно, лишь бушующие волны пенились и бились о прибрежные скалы, а их гул наполнял идиллическую картину скрытой угрозой. Ван Ибо поднял глаза, посмотрел на небо, выискивая среди перистых облаков знакомый драконий силуэт, и, не найдя его, вновь обратил свой взор к Храму.       Неожиданно ворота заскрипели и… открылись, являя ему улыбающееся и приветливое лицо Сяо Чжаня.       — Ну, здравствуй, милый — я так долго ждал тебя! — проговорил дракон и заключил обессиленного и почти развоплощённого Ибо в свои медвежьи объятия.              Мир закачался, и парень потерял сознание. Слишком многое произошло с ним за короткий отрезок времени.       Или не короткий?..       Или не времени?..       Это было сейчас совсем не важно.       Важным являлось лишь то, что его гэгэ снова рядом и вновь обнимает его. Крепко-крепко, как тогда…       Как всегда.        Примечание от автора: 1. Caiyuanba Long-distance Bus Station (菜园坝长途汽车站) — Станция Caiyuanba (菜园坝) — автовокзал междугородних автобусов в городе Чунцин, Китай. Это действующий транспортный узел рядом с деловым центром Чунцина, расположенный у железнодорожного узла Цайюаньба, на кромке старого Ючжуна (буквально «под» историческим центром и рядом с набережной Янцзы). Он исторически вел множество сычуаньских направлений и «супердальних» линий; антураж — старые подъёмы, мосты, туннели, где рядом уже вырастает стеклянный деловой Чунцин. 2. Чилаут (chillout) в широком смысле — это стиль музыки, предназначенный для расслабления и отдыха, а также зона или помещение в клубах и барах, где можно отдохнуть от шумной обстановки и послушать спокойную музыку. В целом, чилаут подразумевает атмосферу спокойствия, умиротворения и релаксации, будь то в музыке или в обстановке места. 3. Мужские слаксы — это удобные и стильные брюки, обычно свободного кроя, изготовленные из плотной хлопчатобумажной ткани, иногда с добавлением других материалов. Они отличаются от классических брюк более свободным покроем и большей практичностью, что делает их универсальными для различных образов.       Ван Ибо часто носит свободные брюки. Вот несколько открытых источников, где Ван Ибо в современном «городском» стиле — широкие брюки-слаксы с лёгкими футболками или рубашками: Например, отлёт на Paris Fashion Week в 2023 году, разбор образа (аirport look): футболка F.C. Real Bristol, пальто Chanel, брюки Maison Kitsuné. Пост с фото и перечнем вещей от 01.10.2023 г.: https://www.facebook.com/yibodearest/posts/231001-wang-yibo-paris-fashion-week-airport-departure-yibostylet-shirtfc-real-br/823457456238661/? utm_source=chatgpt.com Ещё один «аэропортный» образ из 2024 года: кепка Palace, куртка Stone Island, сумка Palace x Thrasher (у Ван Ибо действительно очень часто свободные брюки): https://www.instagram.com/p/DAFAowwTYX8/?hl=en&utm_source=chatgpt.com Красивое видео со съёмок для Harper’s Bazaar (bts-видео от 10.02.2021 г.), на котором артист в свободной рубашке. На нём у Ибо расслабленный и чуть отстранённый вид. https://www.youtube.com/watch?v=8uvE3D69FTA Ещё одна ссылка на обзор стиля Ван Ибо (подборки образов, в т.ч. streetwear и «аэропортные» луки с широкими штанами и базовыми футболками/рубашками): https://accio-victuuri.tumblr.com/post/641113056282279936/style-guide-wang-yibo? utm_source=chatgpt.com Бонусом фанатская нарезка видео с Ибо на YouTube: https://www.youtube.com/watch?v=dFrS8My1wxo 4. Сацзяо (撒娇, sājiāo) в китайской культуре — это поведение, при котором взрослый человек, обычно женщина, нарочито демонстрирует детскую беспомощность или капризность, часто с целью получить желаемое от партнера или привлечь внимание. Это не считается негативным поведением, а скорее признается милой и даже очаровательной чертой характера.