Комок

      Юнги и Чимин не вернулись домой, они сразу зарулили в бар, и до самого вечера Чимин накачивался спиртным, а Юнги молча сидел рядом и слушал его нытьё. Он не жаловался, но сам не пил и старался не нарываться. Он чувствовал обиду Чимина на него, ведь не приди Юнги в кофейню, Чимин и сам бы туда не пришёл, Джин не обнаружил бы, что они сослуживцы, и всё было бы как раньше.       Этим вечером Чимин, возможно, решился бы прийти к нему с огромным букетом и сделать предложение. Он кольцо ещё в прошлый отпуск купил, но всё никак не мог решиться, пока между ними лежала его ложь. Сейчас между ними лежит гораздо больше, чем одна ложь. Между ними пропасть глубиной в Тихий океан, и единственное, что мог сделать Чимин, это попробовать залить её алкоголем. А Юнги — отволочь его домой, когда Чимин вырубится.       С этим он справился на ура, но неожиданно на пороге квартиры обнаружил спящего в руках Тэхёна Сокджина. Оба, сменив рубашки на футболки, имели домашний вид; Тэхён надел джинсы и прямо в них сидел на полу, стараясь, чтобы облачённый в шёлковые пижамные брюки Джин не елозил ими по подъездному кафелю.       — Чимин хён напился? Ох уж эти хёны, — рассмеялся Тэхён, — Джин-и хён тоже. Сначала наклюкался, потом решил пойти сюда, и я не стал отпускать его одного, а потом он уснул. Ключи мы не взяли. Хорошо, что я пошёл следом, да?       Юнги чуть не поперхнулся, не веря своим глазам и ушам. Ким Тэхён у него перед носом. Весь день он его из головы выкинуть не мог, и вот — пожалуйста. Сидит здесь, смеётся, очень добродушный, действительно милый, по-настоящему очаровательный. И зачем Джин над ним квохчет, как курица-наседка? Если боится, что Юнги на него западёт (что, по иронии судьбы, уже случилось), то зря: он слишком юн, а Юнги слишком любит соблюдать правила, даже если его лучший друг уверен, что правила созданы для того, чтобы их нарушать. Дурак. Был бы умнее, сейчас не на спине Юнги бы умирал, а держал в руках своего драгоценного Сокджина, который и сам оказался не умнее.       Юнги почему-то стало смешно и он мелко затрясся. Тэхён посмотрел на него озабоченно, а Юнги не мог совладать с собой, начал смеяться громче: его хриплый смех отскакивал от бетонных стен лестничной площадки, дробился и разносился, прыгая по ступеням, стуча в соседские двери и заигрывая с лампочкой.       Тэхён заслушался, засмотрелся на него, и стоило поймать его взгляд, смех Юнги оборвался, как по щелчку. Он достал из кармана Чимина ключи и потряс ими, будто этим звоном пытаясь развеять неловкость, которую испытывал только он сам. Тэхён, казалось, был совершенно спокоен.       — Поможешь мне уложить их? — предложил Юнги парню, тот моментально кивнул. Тоже встал и приподнял, держа под мышками, Сокджина. Молча они прошествовали внутрь квартиры, и Чимина Юнги сразу поволок в его комнату. Тэхён пошёл за ним следом, Юнги остановился: — Думаешь, их стоит уложить вместе?       — Они всегда спят на одной кровати, когда у нас, — пожал плечами Тэхён.       Обычный факт, от которого у Юнги защипали щёки. Но темнота скрывала это, и он был рад, что они не включили свет. В армию не брали тех, у кого плохое зрение, но прокачивали зрение те, кого взяли, поэтому Юнги не сложно было ориентироваться в отсутствии света, к тому же он знал планировку. Видимо, и Тэхён бывал здесь. Потому что ни разу не стукнулся.       — Если бы знал, что Джин приползёт к нему на бровях, ни за что не позволил бы ему напиться, — сказал Юнги, когда они уложили парочку на кровати.       — Неприятно пахнет. Ты пах вкусно, а сейчас — нет.       — Ты помнишь, как я пах? — удивился Юнги, мыслями возвращаясь в кофейню. Попутно он открыл форточку и задвинул шторы. Странно, они максимум были друг от друга на расстоянии вытянутой руки. Видимо, сейчас от него несло совсем ужасно, раз Тэхён сделал такой вывод. Немудрено, ведь Чимин, после того, как его прополоскало, вытирал рот о его футболку. — Пойдём-ка, не будем им мешать, — сказал Юнги, закрывая дверь в спальню. — Я отведу тебя домой, хорошо? Или ты боишься ночевать один?       — Я? — вскинул брови Тэхён. — Я не боюсь. Я и на улице ходить в одиночку не боюсь, — сказал он очень уверенно, но быстро добавил: — Но от компании не откажусь.       Юнги быстро сменил одежду и получил от Тэхёна палец вверх. Обратив внимание на то, что Тэхён не взял куртку, а на улице уже глубокая ночь, он отдал ему свою под его короткое ворчание, которое окончилось тем, что Тэхён укутался в куртку, пряча в ней даже нос; а себе на плечи накинул розовую чиминовскую толстовку, и они отправились на улицу. Тэхён сказал, что они живут прямо над кофейней, это было в двадцати минутах ходьбы, и оба, будто подстроившись под шаг друг друга, шли медленно. Каждому по собственным причинам хотелось растянуть этот вечер.       — Джин-и хён вообще не пьёт, но сегодня он сильно расстроился, — поделился Тэхён без задних мыслей.       — А ты чего нос повесил?       — Хён хочет переехать, — продолжал откровенничать Тэхён, вышагивая под ровным жёлтым светом фонарей.       Он не знал настоящей причины, по которой Джин сегодня внезапно сказал ему, что им нужно собирать вещи, предполагая, что это из-за того, что Чимин его расстроил. Опять же — чем расстроил, Тэхён не знал.       Второй причиной мог оказаться сам Юнги. Джин прекратил с ним общение много лет назад, потому что Юнги солдат, но сколько бы Джин его ими ни стращал, страха именно к Юнги так и не возникло: в его воспоминаниях он был добрым и ласковым, он даже ворчал мило, просто бухтел что-то невнятное, успокаивающее, и всегда чесал Тэхёна за ушками. И он пах хорошо — как дом. Тэхён очень хорошо помнил его запах. Тэхён опасался других солдат, но Юнги не боялся. Он подсознательно верил, или убеждал себя в том, что опасности нет.       Юнги же догадывался о причине переезда — Чимин, — но не спросить не мог:       — Почему?       — Говорит, в этом городе живут только ненормальные.       — Чимин отсюда, кстати.       «Как и я», — Юнги не озвучил. Об этом не знали другие, он и сам успел забыть.       — Ой, — приложил ладошку к губам Тэхён. Он округлил глаза и захлопал ресницами — очень смутился. — Я не хотел сказать…       — Да брось, он как раз эталон ненормальности, — хрипло рассмеялся Юнги. Шуткой и смехом он пытался скрыть подступившее волнение. Зачем? Куда? С какой целью переехать? Накинуться на Тэхёна с вопросами — вот чего ему хотелось, но он старательно себя сдерживал.       — Чимин хён хороший, — возразил Тэхён. — Он классный.       — Лучше меня? — Юнги театрально приложил ладонь к груди. По факту, они знакомы всего несколько часов, но он вдруг захотел услышать, что он лучше. Тэхён молча хлопал глазами, а Юнги сам засмущался, быстро сменил тему, снова становясь серьёзным: — Джин не любит армию и всё, что с ней связано; я не совсем уверен в истоках этой неприязни, но сегодня он узнал, что Чимин, как и я, солдат, — Тэхён кивнул. Так вот почему Джин съехал с катушек и напился. Тэхён тоже не знал этого, но не удивлён. В Чимине всегда была загадка. — Ты не испытываешь ненависти к нам?       — Это ваша профессия. Раз не нашлось ничего лучше.       Тэхён сказал это ровно, будто это нормально. А Юнги, когда от него отвернулся лучший друг, сомневался, нормально ли это. Потом смирился, но изначально были сомнения. Сейчас он был почти уверен, что сомнений больше нет. После озвученного Тэхёном, он задумался, а было ли что-то лучше? Юнги ведь и сравнить не с чем. Они с Чимином шутили, что убивают монстров и ожидали, что их назовут героями. Но даже внутренние демоны не комментировали это.       — Но враньё хёна отвратительно, — продолжил делиться мыслями Тэхён. — Тем более, что он знал отношение Джин хёна к армии.       — Именно это и стало мотивацией соврать.       — Знаю, но оправдать не могу.       — Мы и не в суде, — заметил Юнги.       — Я не закончил мысль, — поджал губы Тэхён. — Я не могу его оправдать, потому что понимаю. Иногда нет выбора.       — Выбор есть всегда.       — Есть, но не всегда к нему лежит душа. Иногда приходится делать не тот выбор осознанно.       Он и сам мечтал жить открыто, но если хотел жить среди людей, то был обречён скрывать свою сущность. Тоже отвратительное враньё, на которое он пошёл осознанно. Сделал не тот выбор. Если Юнги узнает правду, то, как солдат, не станет с ним вошкаться, тут же закроет в заказник. Поэтому Джин прекратил с ним дружбу — из-за безопасности Тэхёна. Это ясно, как мерцающая на тёмном небосводе луна. Но страха всё ещё не было. Тэхён был совершенно спокоен, он знал, что рассекретить его непросто. Он умел держать свою сущность под контролем.       Оба передвигались почти бесшумно: один — привыкший не издавать лишнего шума солдат, другой — сдерживающий внутри себя мягколапого зверя человек. Каждый думал о сказанном. Оба сделали свой выбор и жили с ним, но до сегодняшнего дня, этот выбор не сильно их коробил. А сейчас Юнги задумался, кем бы он мог стать, не реши уйти в солдаты. Дружили бы они до сих пор с Джином? Тэхён думал о том, что, хотя бы ради Джина, никогда не сможет раскрыть себя перед Юнги, и Юнги никогда не вспомнит его маленького.       Эти мысли заставляли его грустить, и чтобы не предаваться им, Тэхён хотел разрушить воцарившуюся тишину, но вместо него это сделал другой человек. Нет, гибрид.       Беглого гибрида узнать легко: у него штрих-код на сгибе локтя, зачастую расцарапанный в мясо, и страх в глазах среди прочего сумасшествия.       Какова вероятность того, что Юнги не узнает гибрида, когда он отлавливает их пачками? Отлавливает, чтобы отправить в заказники. Люди не хотят иметь с ними дела, чураются. Или, наоборот, сходят по ним с ума и тешат ими свои скверные желания. Любые реакции на них сводятся к одному: гибридов нужно держать от людей подальше — так спокойнее и тем, и другим. Безопасность гибридов важна не меньше душевного спокойствия людей — эта установка была возведена в абсолют, и капитан Мин Юнги не делал исключений, выискивая гибридов и отделяя их от общества.       Обычно это новорождённые гибриды. Их бросают на улице, не зная, как поступить. Они боятся отнести их в пункт приёмки гибридов, дабы не навлечь на себя интерес государства. Но не все такие. Некоторые люди продают их, и так в городах появляются взрослые гибриды, ведь, повзрослевших, их по итогу тоже выкидывают на улицу. Потому что рано или поздно наступает насыщение игрушкой.       Но иногда попадаются и такие — беглые. Им терять нечего. Они не могут вырваться за пределы города, и чаще всего погибают, потому что не идут на контакт.       Возникший перед ними парень застрял в срединной форме: в инструкции говорится, что полную сущность принимают либо малютки, либо дикие, но бракованные взрослые городские особи не могут ни полностью обратиться, ни подавить в себе зверя, потому что не могут себя контролировать — не умеют. Выпущенные когти, клочки шерсти тут и там, острые зрачки, опасное рычание и качающийся из стороны в сторону хвост придавали этому гибриду уверенности в собственных силах, он и был сильнее. Страх затмевал все другие чувства.       Но и Юнги был не из робкого десятка. Он уверенно задвинул Тэхёна себе за спину и медленно стал доставать нож, который всегда носил с собой. У него было разрешение на пистолет, но так как он не планировал спасать город, то, покидая дом, не стал утяжеляться, да и по опыту, от пистолета в городе одни проблемы.       Гибрид увидел оружие и зарычал сильнее. Он подогнул колени, готовясь к прыжку. Юнги прикинул, что он походил на кого-то из кошачьих, но точно сказать не мог, для этого нужно было увидеть его в полной форме.       А Тэхёну не нужно было видеть его в полной форме, чтобы понять, что он очень опасен. Но не опаснее манула Тэхёна, конечно.       Он не думал, когда, скинув полюбившуюся за короткое время куртку, выпрыгнул вперёд, обращаясь в прыжке: его тело сжалось, уплотнилось, шерсть стала густой, уши плотно прижались к голове. Футболка осталась на нём, а джинсы слетели, опадая бесформенной кучей на асфальт. Тэхён не думал, он чувствовал, его логика была простой: раскрыть себя не страшно, страшно не защитить Юнги. Не страшно умереть, страшно позволить умереть ему.       Юнги же вдруг почувствовал, что вмиг потерял форму, как оставшиеся лежать рядом с ним брюки. Он смотрел на разворачивающуюся перед глазами картину и не мог поверить, что так глупо обманулся. Юнги сам себя провёл! Шёл и слушал, как Тэхён разглагольствует о вранье и выборе, стал примерять на себя его слова, и совершенно упустил из виду, что Тэхён говорил о себе.       Потому что сейчас перед ним сцепились два гибрида: один был в промежуточной ипостаси, очень злой и опасный, а другой принял полную форму, он кидался на первого, царапал его, душил широкой лапой, словно бился не на жизнь, а на смерть.       Гибрида узнать легко: у него может не быть штрих-кода на сгибе локтя, может не быть страха в глазах, он может выглядеть самым обычным человеком, но шестое чувство не обманет — нужно довериться ему, и если подозрения возникли, значит неспроста.       Дело не в выдуманной симпатии — сейчас Юнги осознавал, что придумал себе интерес к парню, — дело в том, что он хорошо притворялся.       Юнги не пришлось делать ничего, только наблюдать за тем, как нападавший на них рухнул на землю, придавленный тяжёлым телом манула. Животное было крупнее обычного манула, сантиметров на двадцать превосходя его в длину, гибрид казался огромным и силой обладал немереной. Юнги не рискнул бы сцепиться с ним, но манул и не думал нападать на него. Он прижал лапой поверженного и стукнул по голове, тот отключился.       Манул поднял глаза на Юнги, их взгляды встретились и переплелись, как сегодня днём в кофейне, или как чуть ранее на лестничной площадке. В воздухе будто снова разлился аромат свежесваренного кофе — шутки памяти, — и снова Юнги смотрел, но не узнавал того, кто перед ним. Это был тот, у кого на груди висел бейджик «Ким Тэхён», Джин представил его своим братом, но знал ли этого человека — нет, гибрида — Юнги? У него была фотографическая память, и эту морду он видел прежде. Это было то самое, ужасное, чувство прескевю — что-то на краешке памяти, совсем рядом. Юнги не мог вспомнить его.       Манул не стал долго смотреть, он раззявил пасть, будто устал и зевает, а в следующее мгновение побежал прочь. Юнги кинулся следом, но манул был быстрее, он буквально растворился в темноте улиц. Юнги побежал в кофейню и даже взломал замок, чтобы проверить, не вернулся ли Тэхён в квартиру. Он проверил квартиру Чимина, но и там Тэхён не объявлялся.       Если он обратился, то бегал сейчас в одной футболке, явно привлёк бы внимание. Юнги проверил по полицейским частотам, но подобной информации не было. Значит он бегал в обличии зверя, либо отсиживался. В любом случае, нужно было дать ориентировку в полицию, но он решил, что не хочет так поступать с Джином — сначала он поговорит с ним и узнает, кто такой Ким Тэхён. Зато Юнги понял теперь, откуда берёт ноги эта ненависть. У Джина в родословной были гибриды.       

***

      После бессонной ночи, ещё не закончившейся, но плавно перетекающей в утро, Юнги всё ещё не знал, как поступить. Он решил обсудить это с Джином, ведь Тэхён его брат. Вдруг он знает, где тот мог спрятаться. Он понимал, что наивно верить в то, что Джин расскажет ему, но решил дождаться, когда он проснётся, а сам сидел в кресле напротив широкой чиминовской кровати и напряжённо думал. Его глаза будто застилала пелена, в которой, как на старинной плёнке, в замедленном действии человек обращался в зверя — один длинный, будто бесконечный прыжок, и вот на четыре лапы бесшумно приземлился крупный манул. У него золотистые глаза, из пасти рвётся рычание. Но вся его сила направлена не на него — за него. Как на поле боя армию защищают выставленные копья, так и этот манул выпустил свои, чтобы защитить Юнги.       Когда Джин открыл глаза, то не сразу понял, где он. Было уютно от прижимающего его к себе тяжёлой рукой тела, и Джину сначала подумалось, что он до сих спит, ведь их встречи с Чимином были настолько редкими, что проснуться в одной кровати казалось чем-то нереальным. А потом пришло осознание, ударило как обухом топора: Чимин враль и обманщик, как же так получилось, что Джин ворочается в его горячих объятиях?       Следом услужливо подскочили воспоминания о том, как он пил, плакал и жаловался Тэхёну на злодейку-судьбу, которая обошлась с ним коварно. Алкоголь оказался не менее коварен, и вот Джин здесь, в чужой кровати. Но что абсурдно — Чимин не казался чужим, Джин сам себе казался чужим: ему стало необходимо выбраться, отмыться, но не от касаний Чимина, а от себя. Ведь он сам скрывал от него нечто большое — своего гибрида. И оказывается, не зря. Если Чимин такой же солдат, как Юнги, то и от него стоит держаться подальше.       Сокджин посмотрел на сладко спящего Чимина, на языке противным душком плясало похмелье, но ощущение было такое, что это из-за того, что стухло что-то внутри, глубже, чем желудок.       Он стал выбираться из кровати, и только тогда заметил Юнги, вперившего в него изучающий взгляд. На языке у него была ночная история и миллион вопросов.       — Он сбежал, — повторил Джин после короткого рассказа Юнги, обессиленно садясь на кровать. Чимин заворочался, шум разговора уже разбудил его, но тело, слабое после вчерашнего загула, не хотело пока просыпаться, голова болела, и он не мог сконцентрироваться на теме.       — Если он объявится… — предупреждающе начал Юнги.       — Он сбежал, тупой ты ублюдок! — перебил его криком Сокджин. — Он один, кто ему поможет?       Его громкий голос прозвучал для Чимина как взорвавшийся снаряд, он мигом поднял голову с кровати, распахивая глаза, и начал промаргиваться. Мозг всё ещё не был готов к восприятию информации.       — Я найду и заберу его, Джин, — сказал Юнги твёрдо.       — Нет, я не позволю. Он мне как младший брат, как сын. Я в ответе за него.       В голове Чимина стала лениво проноситься их последняя встреча, уши закладывало от тяжёлого разговора. Он не понимал ничего и, промаргиваясь, молча пытался прислушиваться.       — Даже если он твой брат, то ты всё ещё завёл его как домашнее животное, — процедил сквозь зубы Юнги, — это не ребёнок.       — Это такой же человек, как ты или я. Нет между нами разницы.       — Не такой же, у него звериные инстинкты. И если он до сих пор не вызверился на тебя, это не значит, что этого не произойдёт с другими. Он может быть опасен…       — Он просто ребёнок.       — Не ребёнок, не человек, — повторил Юнги хлёстко. — Он другой.       — Его ипостась — манул, — не сдавался Джин. — Ты же играл с ним котёнком. Он сама нежность.       — Шерстяной комок?.. — наконец понял Юнги.       Осознание кольнуло в сердце, но он не придал этому значения. Потому что укололо слишком сильно. Перед глазами возник образ: знакомая маленькая мордочка котёнка ладно трансформировалась в морду взрослого манула, и всё встало на свои места. Опасения не были выдумкой, симпатия — была. Юнги обманывал сам себя, отбрасывая все зацепки, потому что зачем-то хотел оправдать Тэхёна, или Джина, или обоих. Но зачем?       Джин громко всхлипнул, и Юнги принял это за «да».       — Так это был он? — продолжил он озвучивать то, что теперь раскрылось. — Ты уже тогда знал, что он гибрид? Ты подделал ему документы? Ты хоть знаешь, чем это тебе грозит?       Сокджин прикрыл глаза и кивнул. Он нашёл его в подворотне, пойдя на жалобное мяуканье. О том, что он гибрид, Сокджин узнал гораздо, гораздо позже.       Выбравшийся из постели Чимин обнял Джина, не говоря ничего. Он услышал достаточно и понял, что просто не было и не будет. Он посмотрел на Юнги предупреждающе, взглядом говоря, что ему стоит замолчать.       Но Юнги не мог молчать, у него грудь разрывалась из-за того, что он узнал, но ещё больше из-за того, что Тэхён сбежал, и найти его Юнги не мог. Где он?       — А если его поймают плохие люди? — продолжал горячиться Юнги, топча комнату. — А если он нападёт?       — Он не нападёт, он добрый, — всхлипнул Джин, по щекам его текли крупные слёзы. — Он самый добрый и лучший, скажи ему, Чимин. Ты ведь знаешь Тэхёна. Скажи ему, — Джин заколотил кулаками по его груди, а Чимин терпеливо сносил это, но упорно молчал. Он знал Тэхёна человека, он не знал Тэхёна-гибрида.       — Я… я не думаю, что Тэхён станет нападать, — выдал он в итоге мысль, в которую и сам верил.       — А если нападут на него?       — Как ты вообще вынудил его сменить ипостась? — осенило Сокджина. — Чем припугнул?       — Я не пугал, он сам, — честно сказал Юнги. — Нам навстречу вышел беглый, и Тэхён обратился.       — Обратился, чтобы спасти тебе жизнь? — тут же понял Джин. И тут же саркастично припечатал: — Так ты его поймать хочешь, чтобы отблагодарить, да? Отблагодарить, заперев в тюряжке для гибридов? Гениально!       Он оттолкнул от себя Чимина и схватился за голову.       — Чтобы найти его, мы должны обратиться в полицию, — сказал Юнги. — Они по камерам помогут его найти.       — Нет! — был несогласен Сокджин.       — Не нужно этого делать, — высказался и Чимин. — Ты же знаешь, чем это грозит Джину. Я не позволю рисковать его жизнью. — Он не шутил. Подобный проступок мог повлечь за собой смерть на электрическом стуле, это было обычной практикой.       — Не нужно было значит брать гибрида на воспитание.       — Как я мог его выбросить? Как мог оттолкнуть? — вновь всхлипнул Джин. — Я не бессердечный.       — Я тоже не бессердечный, и считаю, что мы должны найти его любым способом, чтобы спасти, — уверенно говорил Юнги. И чем больше он говорил, тем увереннее становился его голос и поза. Этими словами он убеждал не только других, но и себя. Они должны найти Тэхёна и тем самым спасти. Его отправят в заказник — там его ждёт хорошая жизнь. — Заказник — лучшее место для гибрида, ему будет безопаснее. Это не идеал, но там на него не будут охотиться. — У Юнги не было другой уверенности, он верил в эту. Хоть какая-то система лучше, чем улица. На улицах гибриды не выживают. И Юнги хотел, чтобы и другие в это поверили.       Что касается Джина — он сам виноват. Если потребуется, Юнги засвидетельствует, что Джин хороший человек, достойный реабилитации. Его не посадят на электрический стул. А Чимин… Юнги перевёл на него глаза. Чимин смотрел прямо, он уже прочёл на лице Юнги намерение. На своём лице Чимин не показывал ничего, кроме веры в решение старшего по званию. Юнги шагнул к нему, чтобы скрепить решение рукопожатием, ведь он понимал, как непросто Чимину сделать этот выбор.       Чимин пожал руку и прижал его к себе, притянув одной рукой, похлопал по спине. Как миллион раз до этого делал. Его рука легла на шею — привычно, дружески. А потом чуть сжалась. Одно резкое движение — и Юнги обмяк, в следующее мгновение он, отключившись, рухнул на пол, потому что Чимин пережал ему сонную артерию.       — Что? — опешил Джин, он уже успел поставить крест на себе.       — Ничего, спасаю тебя. И, надеюсь, Тэхёна, — объяснил Чимин, переворачивая друга и перетягивая его запястья разорванной простынёй.       — С ума сошёл? Тебя пустят под трибунал.       — Ага, я и не говорил, что спасаю себя. Себя я закапываю. Но для этого пусть сначала найдут, — подмигнул ему Чимин.       — Сумасшедший.       — Твой. Я выбираю тебя, Джин. Видишь, как всё просто.       — Полный псих.       Чимин не надеялся своим поступком исправить то, что было. Он врал — это ничто не изменит. Но он может начать заново, и у Чимина есть все месяцы, чтобы исправиться, стать надёжной поддержкой и молиться, чтобы Джин принял его. У Джина нет даже месяца, чтобы найти Тэхёна, замести следы и исчезнуть. Но они справятся.       

Мы стали Homo sapiens не так давно с научной точки зрения,

и мы сохранили много от нашей звериной натуры. Мы добились

всех этих удивительных вещей в плане нашей базы знаний

и технологий, и теперь мы летаем и пользуемся Интернетом.

Но мы всё ещё очень звероподобны. ©