Срочная миссия (или альтернативная история "лягушки")

      Джинши отвернулся к окну и всю дорогу молча дулся на Маомао, которая сидела рядом и изучала отчёты лекарей. Бумаги интересовали её больше чем евнух, поэтому венценосный в какой-то момент обиделся ещё больше, по-детски поджав губы.       Гаошунь терпеливо наблюдал за ними, думая о том, когда же его маленький господин наконец-то повзрослеет — перестанет ребячиться и возьмётся за голову. Пора бы тому уже и о своём будущем задуматься: о женитьбе, детях…       Он искренне не понимал, почему принц возился с гаремом Императора и следил за благополучием наложниц, которые могли выносить и родить Его Величеству здорового наследника. Ещё одного наследника. Мальчика, что не просто стал бы конкурентом для Джинши, но и представлял бы для него реальную угрозу. Ни для кого не было секретом, что императоры династии Ли предпочитали избавляться от любых представителей мужского пола в своей семье, стоило им только взойти на престол. Яды, наёмные убийцы или показательные казни — разницы не было. Все средства были хороши для достижения желаемой цели. С одной стороны это делалось, чтоб не допустить распрей и междоусобиц из-за власти, которые могли привести к значительному ослаблению державы, и поэтому было правильным и логичным решением поддерживать таким способом сильную авторитарную монархию. С другой стороны, если не брать в расчёт женскую (и давайте говорить честно, практически бесправную) половину монаршей семьи, оставался один единственный человек, что был ответственным за продолжение рода, ибо лишь его потомки согласно закону могли наследовать престол. И это уже вызывало беспокойство. На каждом Императоре лежало сложное бремя — породить наследника. Хоть и кажется, что задача простая, как свет белый, а море голубое, однако на самом деле, многие дети не доживали и до пяти лет. Наложницы травили оппонентов своих сыновей, плели интриги и пользовались влиянием своих семей, дабы однажды именное их потомок заняли всеми желанный трон. Так покойная императрица изжила трёх старших братьев своего сына и сама проложила ему путь к власти. К власти, которую он не хотел иметь.       Единственный человек, не перенявший эту кровавую традицию, — ныне правящий монарх. Он великодушно пощадил своего младшего брата, дав ему ко всему прочему возможность не только проживать в столице, но во дворце, обеспечивал того и даже тайком поддерживал.       Сыграла ли здесь роль Вдовствующая Мать-Императрица или, уже экс-наложница, госпожа А-Дуо, своевременно открывшая Императору тайну подмены младенцев, чиновник доподлинно не знал, посему мог лишь гадать. Однако ему всё же казалось, что именно совокупность нескольких факторов и удачно сложившиеся обстоятельства привели их к тому, что было сейчас.       А сейчас… Сейчас новая игрушка господина (а Гаошунь воспринимался Маомао только так и никак иначе, ибо до последнего не верил в искренность чувств Его Высочества по отношению к травнице) сильно его задела и теперь как ни в чём ни бывало склонилась над свитками, игнорируя любые раздражители. Её пальцы активно скользили от иероглифа к иероглифу, а губы бесшумно шевелились декламируя написанное. Она с головой утонула в работе. Что правда, та всегда приносила ей удовольствие, если дело касалось медицины.       Мужчина не разделял её рвения. Не понимал, как можно так страстно и без остатка отдавать себя работе. По нему нельзя было сразу сказать, но Гаошунь предпочитал скорее жить размеренной жизнью без лишней беготни и суматохи. В этом он был похож на своего старшего сына Барё, который также не отличался особой любовью к извечной дворцовой суете с бесчисленным множеством вечных социальных контактов и стольким же количеством проблем, которые они влекли за собой.       Поэтому предстоящую миссию он воспринимал как долгожданный отпуск — прекрасная возможность, что позволяла ему покинуть свои пыльные кабинеты и душные приёмные наложниц, распрощаться на время с бумажками и головняком, что так или иначе присутствовал в его жизни не только на работе, но и дома. Обязанности главы клана Ма он был вынужден выполнять исправно и, несмотря на извечную занятость в гареме, к тому же регулярно. Жена и дети, конечно, помогали, однако большую часть он всё же делал сам.       Снаружи пейзаж сменился на груду камней, которая вскоре выросла в горное ущелье, что то расширялось, то сужалось, поэтому Лихаку то прибавлял скорости, подгоняя лошадей кнутом, то сбавлял её, натягивая поводья. Повозку вновь затрясло — они катились по мелкому гравию — и Маомао кривясь отложила свитки. Завязав и скрепив их тонкой веревкой, она положила их обратно в сумку.       Джинши краем глаза уловил движения рядом с собой и развернулся. Травница никак не могла разобраться с мудрёным шнуром, который нужно было затянуть, чтоб закрыть сумку. Просто тянула не с той стороны. Когда Гаошунь это заметил и хотел предложить свою помощь как истинный джентльмен, принц неожиданно перехватил руку девушки, направляя её к нужному узлу.       — Возьмись за него и потяни. Да, вот так! Видишь, всё просто.       Его обиду как ветром сдуло, словно и не он почти всю дорогу дул щеки, периодически косо поглядывая на служанку. Гаошунь тяжело вздохнул. И это дитя, хочет оно того или нет, должно унаследовать престол? Юноша обладал острым умом, но толку-то от него, если его разумно не использовать.       Принц в паре со своей дежурной улыбкой весело пересказывал Сяомао какую-то забавную историю, что приключилась с одним пожилым чиновником, его супругой и любовницей-служанкой. На моменте, когда жена добавила неверному мужу сильный афродизиак, травница оживилась, а услышав жуткие подробности и обстоятельства смерти бедного мужчины и той служанки, так вообще пришла в полный восторг.       — Ха! Это ещё цветочки. Не знаете вы, что такое настоящая изощрённая женская месть.       Она хищно ухмыльнулась.       — Ну тогда может расскажешь?       И Маомао рассказала, после чего Джинши мгновенно помрачнел, уже будучи не рад, что спросил. У обоих мужчин волосы зашевелились в самых разных местам. Наверное, Гаошунь прибавил сегодня в седине — слова девушки произвели на него не абы какое впечатление. По возвращению обратно, он решил обязательно поговорить со своими сыновьями на тему верности второй половинке и возможных последствиях измен им.       — Вы можете поговорить о чём-то более приятном?       Служанка и принц уставились на него.       — Пока мы не прибудем на север, можете считать, что мы в импровизированном отпуске. По крайне мере мне приятно думать о нашей поездке именно в этом ключе.       Повозку сильно тряхнуло, от чего пассажиры подпрыгнули, рефлекторно цепляясь кто за что.       — Даже так? — скептически уточнила травница.       — Даже так, — вторил ей Гаошунь, проглатывая замечание, что её и принца поведение иногда хуже чем эта тряска. — Поэтому настоятельно попрошу воздержаться от подобных историй.       — А если они связаны с работой? — поинтересовалась она, указывала на сумку, которую держал евнух.       Гаошунь нервно сглотнул. Игривое, но в то же время жуткое выражение её лица не предвещало ничего хорошего.