Темный шоколад (Dark Chocolate)

      «Работаю допоздна. Не приду к ужину.»       Внутренне Гермиона обрадовалась, когда получила эту лаконичную записку на своем столе в Министерстве. Она была клерком, на самом деле, не более чем секретарем, а Северус был уважаемым и востребованным консультантом, работающим везде, где только был нужен. Возможно, сегодняшняя его работа была с Невыразимцами или в Отделе регулирования зелий. Хотя это не имело значения. Гермионе всегда было очевидно, что Снейпа Министерство ценило выше, чем ее. Титул самой яркой ведьмы поколения продержался у нее не дольше двух минут и был также быстро забыт. Теперь ее просто не замечали среди других офисных клерков.       Какая разница, горько подумала Гермиона. Сегодня вечером, одна в своем доме, она неспешно примет роскошную ванну, выпьет большой бокал красного вина и в одиночестве откроет таинственную золотую шкатулку. Чутье подсказывало ей, что это будет нечто хорошее. Она любила праздничные традиции. Ее мать и отец вешали адвент-календарь на 1 декабря с маленькой мышкой, которую она передвигала каждый день до кануна Рождества. Гермиона с нетерпением ждала момента, когда сможет насладиться вечером в собственном доме, пусть даже и пустом.       После ужина на вынос из ее любимого бистро (такой восхитительной передышки от всех этих консервов и несвежего риса), и прекрасной ванны, которая сделала ее локоны мягкими и шелковистыми, Гермиона вытащила пробку из красивой бутылки красного вина, которую купила по дороге домой. Северус никогда не любил пить, или только так утверждал, хотя первая ночь, которую они провели вместе, была туманом из восхитительного вина и жгучих поцелуев. Она фыркнула в ответ на эти воспоминания и сделала большой глоток из бокала. Неужели Снейп всегда был лжецом? И хуже того, почему она всегда попадалась на его жалкую ложь?       Гермиона открыла адвент-календарь. Золотая оберточная бумага упала, обнажив большую коробку шоколадных конфет с типичными маленькими картонными дверцами на каждый день месяца до Рождества. Однако Гермиона сразу заметила, что подарков лишь двенадцать, а не двадцать четыре, как полагалось. Какой-либо инструкции в комплекте она не нашла.       — Вот и все, — сказала она себе и в нетерпении открыла маленькую дверцу с номером 1.       Внутри лежала красивая шоколадка с едва заметными серебряными хлопьями, отпечатанными сверху. Гермиона присмотрелась к задней стороне дверцы. «Джандуйя с кокосом», — гласила надпись.       — Вкуснятина.       Она отломила от сладкого подарка кусочек и положила его в рот. Темный шоколад и кокос заполонили ее рецепторы богатым насыщенным вкусом. Эта эйфория прокатилась по телу, наполнив его теплом и приятным покалывающим ощущением.       — Черт. Это вкусно, — прошептала она. Ее соски затвердели, когда Гермиона облизнула губы, ища последние нотки лакомства. Она жадно посмотрела на вторую половину шоколада. Ее грудь внезапно стала тяжелой в бюстгальтере и заныла в томительном ожидании ласки. Гермиона незадумываясь скрестила ноги и сделала большой глоток вина, но ощущение не ослабло. На самом деле, оно усилилось до дискомфорта. Ей нужно было что-то сделать.       Протянув руки назад, Гермиона просунула их под шелковую блузу и расстегнула топ. Когда она вытащила руки из лямочек, ее кожа покрылась мурашками. Было так приятно наконец освободить грудь от оков, слава Мерлину. Не желая куда-либо идти, она повесила бюстгальтер на стойку рядом с собой и пообещала себе не забыть отнести его наверх, иначе Северус... Гермиона не хотела представлять его реакцию в таком случае.       Не задумываясь, ее руки скользнули по все еще покрытому атласной тканью блузки животу вверх и вверх… о боже. Как только она коснулась сосков, ее киска сжалась, и что-то горячее и скользкое хлынуло в трусики.       Ресницы затрепетали, и Гермиона потянулась к коробке, поворачивая ее так и этак, чтобы посмотреть, прилагался ли к шоколадке список ингредиентов. Что было добавлено в эту вкусную плитку, раз вызвало столь бурную ​​реакцию? Во рту у Гермионы пересохло, и она сделала еще один глоток вина. И еще. Другая половина шоколада все еще невинно лежала в своей маленькой ячейке календаря.       Стоит ли ей...? Нет, сказала она себе. Гермиона поерзала на стуле, и шелк ее рубашки снова оцарапал ее чувствительные соски. Тихий стон вырвался из горла. Боже, давно она не была так возбуждена. Гермиона осушила бокал с вином и осторожно поставила его на столешницу. Ее киска сжималась с каждым вдохом, и, черт возьми, все, чего она желала — разделить это возбуждение. с тем, кто сможет удовлетворить ее желание. Правда, грудь требовала к себе больше внимания, и этого Гермиона уже не могла отрицать. Она подняла руки, чтобы погладить соски, и неожиданно даже для себя вскрикнула.       Что-то мокрое испачкало блузку. Когда она успела пролить на себя вино? Гермиона быстро расстегнула рубашку и стянула ее с кожи с восхитительным скольжением ткани. Не было никакого красного пятна, только влажность спереди. Она опустила глаза и нахмурилась.       Ей стоило, наверное, удивиться, когда она увидела каплю белой жидкости на соске, но Гермиона только больше возбудилась от этого зрелища и намерено сжала свою грудь сильнее. Брызги молока вырвались наружу со сладким, горячим облегчением.       — Ооох, — простонала она и другой рукой полезла под юбку.       Гермиона была так потеряна сильной пульсацией своей киски и болезненной напряженности груди, что не услышала, как в комнату вошел Северус. Он слишком внезапно оказался перед ней, пока она сидела на кухонном табурете топлес и извивалась, пытаясь доставить себе удовольствие и усмирить возбуждение, бурлившее в крови. Заметив Снейпа перед собой, Гермиона тут же замерла.       — Ш-шоколад», — прошептала она объясняясь и приготовилась к яростному словесному нападению.       Глаза Северуса, казалось, горели в тусклом свете лампы, такие черные и блестящие. Он уронил свой дипломат на пол, и Гермиона подпрыгнула от этого тяжелого глухого звука. Затем Северус потянулся к календарю, взял вторую половинку шоколада и без вопросов положил ее себе в рот, не сводя глаз с раскрасневшейся Гермионы.       — Северус, — начала она и внутренне отругала себя за то, что позволила хныканью просочиться в голос.       Снейп приложил один длинный палец к ее губам, заставляя замолчать. Все еще глядя на Гермиону с непроницаемым выражением лица, он наклонил голову и лизнул ее сосок. Она выгнулась назад и вскрикнула.       — Еще, — дико подумала она, но вслух ничего не сказала. Напряжение в теле стало совсем невыносимым.       Руки Северуса схватили Гермиону за плечи, почти оставляя синяки, и его голова опустилась вниз. Его рот сомкнулся на ее соске и начал сосать.       — Ох, — все же простонала она.       Животная тяга послала горячий укол удовольствия прямо в ее клитор. Она услышала, как Северус сглотнул. О боже, он что, пьет то, чем наполнена ее грудь? Он снова сглотнул, и она перестала вообще о чем-либо беспокоиться. Ее разум опустел, и Гермиона чувствовала, как дрожит на табурете, слышала, как стонет и хнычет. В какой-то момент ей показалось, что она услышала, как Северус пробормотал что-то про кокос, целуя ее кожу, но она не могла быть уверена в реальности этих слов.       Снейп, кажется, осушил одну ее грудь, давление внутри ослабло, и тогда он перешел к другому соску.       Черт. Гермиона хотела открыть рот и умолять. Ее губы приоткрылись и — каким-то образом она остановила себя. Она никогда не будет умолять этого мужчину ни о чем. Гермиона неловко пошевелилась и зашипела, когда острые зубы Северуса вонзились в ее сосок. Вязкая жидкость скопилась на сиденье табурета, просочившись сквозь нижнее белье. Гермиона хотела быть наполненной. Устав терпеть это ощущение, она просунула два пальца в свою киску. Облегчение было мгновенным, и она вздохнула от удовольствия.       Внезапно рука Северуса обхватила ее запястье, потянула вверх и заставила прекратить удовольствие. Прежде чем Гермиона успела издать скулящий протест, его собственные пальцы проникли в нее глубоким, извивающимся толчком, заставившим едва ли не задохнуться от ощущений. Она застонала, а Северус продолжил сосал ее грудь. Оргазм зажег жидкое тепло в ее теле, и с последним глубоким прикосновением его рта к ее груди Гермиона кончила. Ее крик был тихим, но ее тело взорвалось сильной дрожью. Ее киска крепко сжала его пальцы, но он вышел из нее слишком быстро, даже не дожидаясь, когда она придет в себя. Его рот тоже оторвался от ее груди, и сам Северус сделал порывистый шаг назад. Все еще дрожа, Гермиона осмелилась поднять глаза.       — Что ты сделала? — спросил он таким грозным голосом, что она испугалась. — Ответь мне, глупая девчонка!.       Гермиона уставилась на Северуса, совершенно не понимая, о чем он говорит. Неужели он думал, что она магией заставила его сосать ее чудесным образом наполненные молоком груди?       — Я ничего не делала, — яростно ответила она, желая выцарапать ему глаза.       Не говоря больше ни слова, Северус развернулся на каблуках и унесся прочь. Когда он исчез в коридоре, Гермиона могла поклясться, что его ладони были сжаты в кулаки.       Оставшись одна, она обмякла на табурете. Ее тело изогнулось, и слезы собрались в уголках глаз. Гермиона не позволила себе долго поддаваться разочарованию. Снейп не заслуживал ее слез.       Шмыгнув носом, она вытерла глаза, достала тряпку из-под раковины и вытерла созданный на табурете беспорядок.       Поднявшись на свой чердачный оазис, Гермиона поклялась держаться подальше от календаря с неизвестным содержимым и от шоколада. Должно быть, в него кто-то добавил афродизиак.       «Утром я напишу близнецам Уизли», мрачно подумала она. Их шалости уже выходили из-под контроля.