Темный шоколад (Dark Chocolate)

Это были выходные. Обычно Гермиона уходила из дома и большую часть субботы отсиживалась в маггловской библиотеке в городе, читая любовные романы и потягивая бесконечные чашки чая. Но сегодня, взглянув на проливной дождь, барабанящий по ее окну, она с мрачной убежденностью решила, что выходить на улицу — плохая идея. Ей придется искать развлечения в их одиноком доме. «Невозможно», — громко вздохнула она. В итоге она просто осталась в постели. Необычный поступок, поскольку она легко становилась беспокойной, а ее мозг сходил с ума, когда его не стимулировали. «Может, у меня депрессия», — пробормотала она. Они с Северусом не разговаривали с той ночи в его лаборатории. На самом деле, он, казалось, активно избегал ее и не присоединился к ней за ужином вчера, хотя был дома, когда она вернулась с работы. «Как ужасно умолять жену позволить тебе кончить», — саркастически сказала она облупившимся стенам своей комнаты.А потом: «Могу ли я беспокоиться о том, что разговариваю сама с собой вслух?» Она перевернулась в постели, натянула одеяло на голову и вздохнула. «Я скучаю по Круксу». Раздался легкий звон снаружи ее оазиса из одеял, и она выглянула. Появился поднос с едой — сэндвич с арахисовым маслом и желе, чипсы и высокий стакан воды. Уже обед? «Какого черта он присылает мне еду?» — сердито спросила она. «Потому что ты неправильно питаешься» - слова появились на маленькой пустой карточке возле тарелки на ее подносе. Она с подозрением оглядела комнату, а затем высунула язык. После того, как она все съела и выпила весь стакан воды, тарелки исчезли, и появилась шоколадка. «Я думала, мы закончили с шоколадом», — сказала она вслух. «Проверил этот. Ничего нет.» Она закатила глаза, но ей было больно осознавать, что она безоговорочно доверяла тому, что он сделал это. Она подозревала, что это был остаточный инстинкт со времен Хогвартса. Несмотря на его суровое отношение и ужасные оскорбления, он защищал их. Снова и снова. И как она отплатила ему? Она отбросила болезненное воспоминание и отправила шоколад в рот. Медово-шафрановый белый шоколад. «Вкусно», — пробормотала она, наслаждаясь нежным вкусом. Черт, они вызывали привыкание. Она ждала эффектов, какими бы они ни были, но ничего не произошло. Ей в голову пришла мысль, и, заглянув в свой ежедневник, она подтвердила, что да, у нее оставалось несколько дней до месячных. Это объясняет депрессию, подумала она. Потому что во всем этом определенно не причем этот фиктивный брак. Она вызвала свою книгу и устроилась в гнезде из подушек и пухового одеяла с еще одним огромным стаканом воды. По какой-то причине у нее была ужасная жажда. Два часа спустя она проснулась ото сна, не заметив что вообще уснула. Ее мочевой пузырь был переполнен, поэтому она засунула ноги в тапочки и поспешила вниз по лестнице в ванную. Но когда она села на унитаз ничего не получилось. «О, да ладно». Чертов цистит? Странно, потому что не было никакого жжения и никакого другого дискомфорта, кроме ощущения исключительной наполненности. Когда она вытерлась, ощущение туалетной бумаги взорвалось на ее клиторе, как фейерверк. Она не смогла сдержать стон. Дерьмо. Или, скорее, ссанина. Снова возбуждена! Это начинало становиться нелепым. Поморщившись, она встала и пошла на кухню. Она резко остановилась, когда увидела Северуса, сидящего за кухонным столом с чашкой чая перед ним. У нее был выбор. Она могла бы вернуться в свою комнату на чердаке с мочевым пузырем, который вот-вот лопнет, или проигнорировать его и выпить клюквенного сока и йогурта, потому что, возможно, это действительно был просто цистит, с надеждой подумала она. «Почему ты ругалась в ванной?» Она подпрыгнула, когда он заговорил, и чуть не пролила огромный стакан сока, который только что налила. Ее рот был как гребаная пустыня! Ей уже хотелось выпить его залпом, несмотря на то, что ей пришлось писать как из пипетки. «Не твое...» «Понял», — прервал он в своей резкой манере, от которой у нее мгновенно закипела кровь. «Мне было интересно, подействует ли шоколад». Хватит. Хватит едва сдерживаемой ненависти. Хватит осторожно обходить его стороной. Он мог притворяться, что у них не было нескольких интимных встреч за последние несколько дней, но с нее уже хватит. Адвент-календарь был угрозой, но, возможно, он был предназначен для того, чтобы положить конец этим сводящим с ума хождениям на цыпочках. «Я возбуждена и не могу писать», — едко сказала она. «Так что если у тебя нет зелья, которое может это исправить...» «Есть решение, но это не зелье». Он снова ее перебил! Она поднесла стакан к губам и жадно пила, пока он смотрел. Она чувствовала, как его глаза следят за каждым ее глотком. Она поставила пустой стакан и вытерла рот тыльной стороной ладони. Подняв одну бровь, она спросила: «Что тогда?» Он очень неторопливо поставил чашку, встал и подошел к ней. Она замерла, жертва перед лицом надвигающегося хищника. «Пойдем со мной». Черт, нет!... вот что сказал ее разум. Однако ее предательский голос сказал: «О-кей». Он взял ее за руку — такие длинные, теплые пальцы — и повел ее в главную ванную комнату, которую они раньше делили. Они остановились перед большой пустой ванной. «Снимай свою...» Он бросил на нее неодобрительный взгляд. «...пижаму и залезай». Она прищурилась, увидев его суждение о ее одежде. «Но воды нет». Тень улыбки скользнула по его губам, так быстро, что она подумала, что ей это почудилось. «Будет». И снова в ее голове разгорелся спор. Выполнение его приказов было чертовски тяжелой пилюлей, которую нужно было проглотить, но она уже отчаивалась. Она провела рукой по своему раздутому животу и застонала, когда легкое нажатие заставило маленькую каплю вытечь из нее. Жидкость спровоцировала пульсацию ее клитора. Боже, она была безнадежна. Без всякого изящества она сняла пижаму и бросила ее в кучу. Затем она забралась в холодную пустую ванну и неловко села, скрестив руки на груди. Северус властно посмотрел на нее. Король, осматривающий свою наложницу. Он устроил представление, медленно расстегивая манжеты рубашки и закатывая рукава аккуратными складками ткани. Его сильные, худые предплечья показались в поле зрения, одно с Темной Меткой, портящей его бледную кожу, и это зрелище заставило ее тяжело сглотнуть. Он опустился на колени. «Раздвинь ноги». Она повиновалась и схватилась за стенки ванны обеими руками. Но он не сразу потянулся между ее ног. Вместо этого он надавил на ее живот, и она застонала, глубоко и яростно. Она была так полна жидкостью, и мысль о том, что все это вытечет из нее, изливаясь на ее клитор, о боже, делала ее горячей и неистовой. Закрыв глаза, она напряглась и вскрикнула, когда два длинных пальца исследовали ее вход, а затем вошли в нее по самую кисть. Давление было огромным и увеличилось в десять раз, когда он начал гладить грубое, приятное место внутри нее. Оргазму не потребовалось ни минуты, ни минуты, чтобы дойти до жгучей, лихорадочной стадии. «Мне нужно пописать», — выдохнула она, извиваясь под его рукой. Он не остановился. На самом деле, он даже прижал другую руку к ее животу и сильно надавил. Она закричала от боли. Казалось, она балансирует на краю пропасти, но не может упасть. Слезы начали затуманивать ее зрение. «Сделай что-нибудь!» — закричала она с ужасом и отчаянием. «К черту», ​​— пробормотал он и вытащил ее из ванны. Она поняла сквозь дымку боли и удовольствия, что он усадил ее на себя — он все еще был полностью одет в черную мантию — спиной к своей груди, пока он прислонился к ванне. Его ноги были полностью вытянуты, в то время как ее ноги лежали безвольно и широко расставлены на них. Он согнул запястье и толкнул ее обратно шокирующим ударом пальцев. Она согнулась пополам, задыхаясь, и он притянул ее спиной к себе, собственнически расставив свободную руку по ее грудной клетке. «Я не могу», — завопила она. «Ты можешь и будешь», — прорычал он ей на ухо. «Это будет везде», — всхлипнула она. «По всему тебе». «Да». В своем тумане она не могла понять, почему его голос был таким затаенным. Он был... возбужден? Эта мысль вылетела из ее головы, когда ее, брыкающуюся и кричащую, вернули к этой пропасти. «Северус!» «Я тебя поймал». И она изверглась. Теплая жидкость полилась из нее, на них обоих, струясь по ее клитору, его пальцам и его одежде. Она кончала бесконечно, не останавливаясь. Брызгая и распыляя содрогающиеся шипы удовольствия. О боже, она была так рада. Это было так чертовски хорошо. Когда все закончилось, и она тряслась у него на груди, пока он приглаживал ее волосы сухой рукой, она поняла, что он даже не коснулся ее клитора. Она кончила только от проникновения. О боже, она хотела попробовать это снова, на этот раз без всех этих жидкостей. Гермиона покачала головой, облокотившись на его рубашку. Что, черт возьми, с ней не так? Они были пропитаны мочой, черт возьми. Моча! Ее моча была по всему элегантно выложенному плиткой полу! И вот она здесь... отчаянно хочет большего. Покалывание поползло вверх по ее шее. «Если ты призовешь мою палочку», — прохрипела она со всем достоинством, на которое была способна, — «я уберу этот беспорядок». «Позволь мне». Достаточно было одного взмаха его руки, чтобы высушить их. Дрожа, она поднялась на ноги, даже приняв его руку в качестве поддержки. «В душ», — сказал он, глядя на нее темными глазами. «Я закажу еду на вынос на ужин». Она кивнула. После горячего, восхитительного душа она пошла на кухню, завернувшись в полотенце, и обнаружила свою любимую китайскую еду в коробке из пенопласта на стойке, а мужа нигде не было. Она вздохнула, взяла коробку в руки и поплелась обратно наверх. Вот и все, устало подумала она. Обмочишься на своего мужа, с которым вы давно расстались, и что получишь? Чертова цыпленка Ло Мейн, судя по всему. Она пожала плечами и призвала вилку. Могло быть и хуже.