Темный шоколад (Dark Chocolate)

Через три дня начались особенно болезненные месячные. Как будто когти вонзились в ее матку, и она обнаружила, что ее любимое обезболивающее зелье по какой-то причине было совершенно бесполезно против этих спазмов парализующих разум. Она заставила себя встать и двигаться. Конечно, если бы она сосредоточилась на чем-то другом, мысли о боли переместились бы на задворки ее сознания. Она стиснула зубы, оделась и спустилась вниз. «Доброе утро». Она сухо кивнула и пошла прямо к чайнику. Это было странно. Теперь Северус каждое утро сидел за завтраком, всегда с мрачным лицом, пока читал свои бесконечные бумаги. Она не была уверена, что вызвало изменение в поведении, но это только вызывало у нее подозрения. «Ты в порядке?» — спросил он своим обычным протяжным голосом. «Все хорошо», — коротко сказала она и закрыла глаза, опираясь на стойку, когда новая волна боли прокатилась по ее животу. «Тебе больно». Это был не вопрос. Она увидела, как снизу ему в руку прилетело зелье. «Возьми это». Он поставил маленькую бутылочку рядом с ее чаем на стойку. «Нет». «Гермиона». Его голос был тихим и угрожающим, и на этот раз, когда ее живот сжался, это было не из-за боли. «Нет, потому что я уже попробовала твое обезболивающее зелье», — выпалила она, с силой указывая на невинную маленькую бутылочку. «И оно не помогло». Она схватила свою сумку и ушла, прежде чем сдаться и взять больничный, чтобы провести остаток дня, корчась в постели с грелкой, прижатой к животу. На улице было холодно, и впервые за долгое время она задумалась об аппарации. Обычно поездка на поезде в Лондон была одним из ее любимых моментов дня. Она сидела и читала или смотрела, как пролетает пригородный пейзаж, или просто наблюдала за людьми. Она чувствовала себя в безопасности среди магглов. И ей нравилось твердо стоять одной ногой в их мире, в СВОЕМ мире. С тех пор, как она вышла замуж за волшебника, все стало гораздо сложнее. К черту холод. Теперь она не собиралась отказываться от своего ежедневного маленького комфорта. Она скользнула на свое обычное место в уютном уголке в конце поезда и достала книгу. «Знаешь, я читал это». Она посмотрела в сверкающие голубые глаза молодого человека примерно ее возраста, сидящего напротив нее. «Ты читаешь любовные романы?» — с сомнением спросила она. Он наклонился вперед. «Не говори никому», — заговорщически сказал он и ухмыльнулся. «Но да. Я просто искренне наслаждаюсь ими. Они такие легкие и беззаботные после сумасшедших рабочих дней». Гермиона обнаружила, что кивает. «Совершенно согласна», — сказала она и улыбнулась. «Так ты работаешь в Лондоне?» «Да. Я занимаюсь юридической документацией для фирмы в центре города». Это была ее обычная ложь, и она звучала так же скучно, как и то, что она делала на самом деле. «А, твоя работа звучит увлекательно», — сказал он с мерцающим сарказмом. «Точно как моя. Я работаю в инвестиционной фирме». Он скривился. «Вот видишь, побег в романтику — это облегчение». Она рассмеялась. « Тебе понравилась?» Его взгляд скользнул по ее фигуре, и его улыбка стала настолько широкой, что на щеке появилась ямочка. «Да, мне очень нравится». Она покраснела. «Я имела в виду книгу», — сказала она, закатив глаза. «И она тоже». Они провели поездку, болтая о любовных романах, и Гермиона почти забыла о смертельном сжатии матки. «Это моя», — сказала она с сожалением и встала, когда поезд подъехал к станции. «Не хочешь ли, эм, дать мне свой номер? На всякий случай, если у меня есть другие рекомендации по книгам». Он снова улыбнулся, заставив вернуться эту чертову ямочку. Какой-то парень спрашивал у нее номер? И не просто какой-то парень, а симпатичный маггловский инвестиционный банкир «на стажировке». Очаровательный собеседник, который скоро станет богатым, и он читает романы? Внутренне она лишилась чувств. Может ли быть более идеальный мужчина? Она проверила сумку, чтобы убедиться, что взяла все свои вещи, а на самом деле она просто тянула время. Тут она увидела блеск золота. Он обвивал ее безымянный палец. «Боюсь, это плохая идея», — сказала она, слова звучали чуждыми для ее рта. «Но спасибо за чудесную беседу». «О», — сказал он, явно разочарованный. «Правильно. Да, спасибо. Приятно познакомиться». Она никогда раньше не сходила с поезда так быстро. И не с таким сожалением, роящимся в ее сердце. Два часа ее рабочего дня, и она была готова все бросить и пойти домой, чтобы свернуться калачиком в постели. Она не могла вспомнить, когда в последний раз ее месячные были такими ужасными. Они никогда не были очень приятными, но эти были просто адскими. «Мисс Грейнджер?» «ЧТО?» «Я, я просто…». Гермиона вздохнула. «Прошу прощения, Прунелла. Я себя плохо чувствую», — сказала она чуть вежливее. «Ну, мне жаль это слышать, дорогая, но в офисе нам всегда нужно вести себя профессионально. Ты не согласна?» Высокий голос ее босса действовал ей на нервы. Видения тошнотворно-розовых свитеров с кошачьим принтом всплыли в ее голове. «Конечно, Прунелла». «Я здесь для того, чтобы доставить это тебе». Неодобрительная старая летучая мышь вручила Гермионе небольшой пакет. «Спасибо», — сказала она и терпеливо подождала, пока Прунелла закончит возиться и наконец выйдет из комнаты. «Любопытная ведьма», — пробормотала Гермиона себе под нос. «Попробуй это»,— было написано в записке знакомым почерком . В коричневой бумаге лежала маленькая бутылочка с зельями. Она усмехнулась. Он не может вынести, если одно из его творений потерпит неудачу, не так ли? подумала она. Она выпила его и слегка улыбнулась вкусу. Вишня — но не фальшивый лекарственный вкус маггловских конфет. Это был вкус темной, сочной вишни, которую она ела летом в детстве. Поскольку зелье было таким вкусным, она почему то ожидала мгновенных результатов. Она ошибалась. Спустя час ее спазматические, сжимающие живот муки не изменились, возможно, даже усилились. Она вытащила маленькую карточку из-под стопки бумаг — она была пустая — и написала: никаких изменений. Легкая улыбка скользнула по ее губам. Посмотрим, как ему это понравится, подумала она с удовлетворением. Когда она пришла домой, замерзшая и хромая, как старушка, он ждал у двери с другим флаконом. Он окинул ее взглядом, и его хмурое лицо стало еще серьезнее. «Это сработает». «Конечно», — устало согласилась она, откупорила его и проглотила содержимое, даже не поставив сумку. На самом деле, на этот раз он сам снял ее с ее плеча и повесил на вешалку. «Куда ты идешь? Она замедлила шаги и повернулась. «В ванную». Она указала на свои нижние области и нахмурилась. Неужели он действительно такой несообразительный? После многих лет руководства общежитием, полным гормональных подростков? Он слегка отпрянул, что заставило ее ухмыльнуться, до тех пор пока она не почувствовала, что надо торопиться. Она сжала бедра и пошла по коридору как можно более нормально. «Доложи об эффективности зелья». Она пренебрежительно махнула рукой и закрыла и заперла дверь в туалет. Ее нижнее белье было чертовым местом преступления. Она сняла его и потянулась за тампонами, которые держала под раковиной. Она поморщилась вводя его, приклеила еще одну тонкую прокладку к новой паре вызванных трусиков и встала. Все это было просто чертовски неприятно. Гермиона открыла дверь и подпрыгнула, когда темная фигура Северуса, казалось, бросилась на нее. Он ждал ее прямо за дверью ванной. «Мерлин», — выдохнула она и прижала руку к груди. «Какого черта, Северус?» — прорычала она. «Если ты подождешь немного, я закончу истекать кровью на полу ванной, и тебе не придется беспокоиться о том, чтобы пугать меня до смерти! Вместо этого ты можешь просто закопать меня во дворе!» «Я...» Он нахмурился, услышав ее слова. «Никакого эффекта», — презрительно усмехнулась она. «Как и ожидалось», — добавила она со вздохом. Она хотела в свою кровать и прижать что-то горячее к животу. «Я пойду наверх, чтобы лечь». Она не была уверена, зачем она ему это сказала. Обычно она молча убегала от его присутствия. Ее бдительность ослабла — она слишком устала, чтобы иметь дело с болью и им. Она также немного подозревала, что он подарит ей свое следующее лекарство от менструации, учитывая, что она нанесла такой сильный удар по его раздутому эго сегодня. Если ей придется терпеть его, она сделает это, не вставая с постели. «Этого не может быть». Она пожала плечами. «Ты мне никогда не верил, так зачем начинать сейчас?» Он не последовал за ней, когда она ушла. Вернувшись в свое чердачное шоу ужасов — боже, когда здесь стало так холодно, гулко и раздражающе? — она разделась до сорочки и нижнего белья и заползла в кровать. Ей поможет либо поза эмбриона, либо ничего, и она застонала, когда ее живот заурчал, и она вспомнила, что пора ужинать, черт возьми. Через минуту, подумала она, зевнув. Я спущусь через минуту.

***

«Гермиона». «Что…?» Она дернула одеяло. «Снова?» «Извините», — выдавил он. «Я принес вам ужин». Должно быть, она немного задремала. Он неловко встал и подождал, пока она посмотрела на поднос, стоящий на ее тумбочке. Это была тарелка пасты — курица альфредо, судя по всему. Определенно еда на вынос. В последнее время она не очень хорошо справлялась со своими обязанностями жены по готовке, но ей также стало все равно. «Ты будешь смотреть, как я ем?» — наконец спросила она. «Да». Ее плечи опустились. «Уходи». «Зелье…» «НЕТ». Его черные глаза сузились, когда она повысила голос, а затем, как ни странно, смягчились. «Гермиона...» «Что, Северус? Я устала и мне больно, и мне бы очень хотелось, чтобы ты просто...» «Я посоветовался с одним источником», — прервал он ее. Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох, прежде чем открыть их и взять тарелку с лапшой в руку. Она воткнула вилку, словно нанося удар определенному человеку в грудь, закрутила феттучини, а затем откусила. Стон, который она издала, не был запланирован или одобрен ее логическим мышлением , он просто случился. Северус прочистил горло. «Осталось два варианта». «Какой источник?» — подозрительно спросила она, прежде чем откусить еще один кусок. «Не твоя забота. Первый — это... шоколад». Она рассмеялась вокруг своей пасты альфредо. «Думаю, с меня хватит шоколада». Тем не менее, он шагнул вперед и положил кусочек на ее поднос. «В описании говорилось, что внутри вкус вишня и ваниль». Один из ее любимых. «Я не могу справиться с тем безумным желанием, которое может вызвать шоколад». «Трусиха», — прохрипел он и сорвал его с ее подноса и поднес ко рту. Она уставилась на него. Поедание возбуждающего шоколада было последним, чего она когда-либо ожидала от него. Он съел только половину. Другую половину он протянул ей. И к ее собственному великому удивлению, словно в трансе, вызванным болью, она открыла рот и съела его с кончиков его пальцев. Они долго смотрели друг другу в глаза, слишком долго. Она с удивлением наблюдала, как его зрачки медленно расширялись, превращая ониксовый бархат в сверкающие черные дыры. «Есть еще одна вещь, которая помогает при менструальных болях», — прорычал он, делая хищный шаг вперед. «Что?» — выдохнула она. «Оргазм». Ее пронзила дрожь, жаркая и настойчивая. Казалось, ее тело говорило “Да”. Но ее разум... «Там, внизу все не совсем готово к этому». Похоже, она все еще могла контролировать свои импульсы. Было ли это из-за того, что она съела меньшую порцию шоколада? «Мне все равно». Ее рот открылся, а дыхание участилось. «У меня... у меня тампон, Северус». Она беспомощно покачала головой. Да, она хотела того, что он предлагал, но у нее никогда не было секса во время месячных, особенно учитывая, насколько обильными они были. Он подождал, пока она не посмотрела ему прямо в глаза, прежде чем снова сказать: «Мне все равно». Он четко выговаривал каждое слово. А затем он опустился на колени у края кровати. «Положи свои ноги мне на плечи». Его голос был таким гладким и глубоким. Он тек по ее позвоночнику, как мед, и ей чертовски это нравилось. Дрожа, она повиновалась. Одним движением руки он заставил ее трусики исчезнуть, и она вздрогнула от внезапности. Краска начала подниматься по ее шее, когда она представила, что он видит, что он чувствует. Она откинулась назад и почувствовала его длинные, теплые пальцы на своих бедрах, которые затем так нежно раздвинули ее складки. Ее клитор пульсировал на прохладном открытом воздухе, и она издала стон. Возникло ощущение тяги на веревочке ее тампона — о боже, он что, хочет вытянуть его? Он собирался трахнуть ее! «Северус! Что...» Ее протест был оборван, когда он зарылся головой в ее киску и всосал ее клитор в теплые объятия своих губ. Он дико набросился на нее. Лизки, кружение и щелчки его языка ощущались божественно. Никогда она не чувствовала таких прекрасных поглаживаний, будто бы языками пламени, на своей киске. С каждым его скольжением когти внутри ее матки немного ослабевали. Она была так близка к свободе, что могла почувствовать ее вкус. «Вот так», — выдавила она. «Не останавливайся». Длинные шелковистые локоны ее мужа стали ее якорем в дикой буре его губ и языка. Она крепко держалась за него, втягивая воздух, поднимаясь выше и выше, а затем: «Дааа», сверкающее падение. Она кончила с дрожащим, стоном облегчения. «Все прошло», — прохрипела она, откидываясь назад, как безвольная морская звезда. «Боль прошла». Северус появился в поле зрения и ухмыльнулся ей. «Ты на вкус как вишня», — прохрипел он и облизнул губы. Его слова, движение языка по его опухшим, покрасневшим губам пронзили ее, словно стрелы, разбив часть льда, который она обернула вокруг своего сердца. На мгновение она подумала, что может умереть. «Спокойной ночи, Гермиона». Он наклонился и поцеловал ее в щеку, до боли мягкую, и действительно, в его дыхании чувствовался запах вишни. Она была мертва. Не было другого объяснения такой нежности со стороны ее жестокого, холодного мужа. «С-спокойной ночи». Перед тем, как он исчез в люке, она произнесла слова, которые больше никогда не осмеливалась ему говорить. «Северус?» Он замолчал, глядя на нее своими теперь уже нормальными, светящимися черными глазами. «Спасибо». Его ухмылка вернулась и запечатлелась в ее памяти, когда он ускользнул. Но она также улыбалась. Ее боль исчезла, это правда, и позже, когда она вытащила свой тампон, покрытый только густой смазкой, она обнаружила, что ее месячные тоже исчезли.